lybs.ru
Кто готовит себя только на то, чтобы впрячься в плуг, всегда будет иметь погонщиков. / Елена Телига


Книга: ГомерІліадаПереказ для детей Екатерины Головацької


ПРИАМ ВЫКУПАЕТ МЕРТВОГО СЫНА

Игры закончились, и все разошлись люди ахейских.

По кораблям своих быстрых, желая скорее ужина

И сна вкусить сладкого. Только Ахилл своего друга

Вспоминал милого и плакал, и сон, что всех покоряет,

Не преодолел его, все он на ложе своем метался

И грустно спогадував могучую силу и мужество Патрокла,

Сколько вдвоем пережить пришлось им претерпеть бедствия

В тяжких битвах с врагами и в волнах бурного моря.

Все это спогадував он, проливая обильные слезы.

Наконец Ахилл встал и вышел из палатки на улицу. Долго бродил он, расстроенный, на берегу шумящего моря, а когда начало уже светать, запряг резвых коней в колесницу, к ней сзади привязал ремнем Гекторове тело и трижды проволок его вокруг Патроклової могилы. А тогда бросил труп ничком в пыль и направился к палатке.

Одиннадцать дней пролежал мертвый Гектор в лагере в Ахилла, и тот ежедневно трижды таскал его лошадьми вокруг могилы верного друга. [188]

Но тело блестящего Гектора было, как и при жизни, прелестная. То дальновидный бог Аполлон, жалея великого героя и после смерти, невидимо прикрыл его золотой эгидой, и защитила смертное тело от тления.

Не только Аполлону, но и другим блаженным богам на захмарнім Олимпе обидно было смотреть на то, как гневный Пелід издевается с мертвого Гектора. Сначала они решили похитить его тело в мірмідонців, но Гера, Афина Паллада и Посейдон, и до сих пор люто ненавидели троянцев, стали им помехой.

- То вспомните, беспощадные! - запальчиво воскликнул тогда сребролукий Аполлон, обращаясь к олимпийцам.- Вспомните, как искренне Гектор нас уважал, как часто приносил богатые жертвы бессмертным и делал возлияния лучшим вином. А теперь его тело позорит жестокий Ахилл, мстя за смерть своего верного друга. И на войне люди теряют и больше - брата или сына, однако, горько оплакав их, наконец успокаиваются, потому Мойры дают людям терпеливые сердца, способные выдержать самую худшую беду и горе. Пелід же, как лев кровожадный, пылает дикой яростью и забывает про чувства, присущие человеку,- о милосердие и совесть.

Так сказал Аполлон, и все боги согласно молчали, только волоокая Гера снова взялась спорить с ним. Но темнохмарний Зевс властно оборвал ей язык:

- Хватит, уважаемая Героиня, гневаться. Гектор и действительно был найдостой-ніший из всех троянцев и всегда искренне уважал нас, бессмертных. Позовите ко мне немедленно богиню Фетиду, пусть она уговорит своего смертного сына отдать Гекторове тело за большое выкупное родителям.

Сразу же золотокрила Ирида, легкая, словно ветер, слетела с заоблачного Олимпа и опрометью бросилась в бушующее море, аж застонала темная бездна вокруг.

На дне моря, в глубокой пещере, сидела среди притихших нереид расстроена Фетида. Печалилась она за своего смертного сына, которому . суждено вскоре умереть под высокими стенами Трои, далеко от родного дома.

Узнав от золотокрилої вестницы, что ее зовет Зевс, Фетида облачилась в черные одежды - чорніших уже не бывает - и отправилась за Ири-дой. Расступились бурные морские волны перед обеими богинями, вышли на берег и легко, словно облачка, взлетели на снежно-белый Олимп.

Зевс задумано сидел в кругу блаженных богов, и сразу же підвелась [189] яснозора Афина Паллада и уступила место Фетиде. Почтенная Гера вознесла срібноногій богини, ласково упрашивая, золотой бокал, полный до краев божистим нектаром. А тогда громовладний Зевс молвил слово крылатое:

- Я знаю, Фетида, какое тяжкое горе бередит тебе сердце. Но хоть и знаю, и должен сказать, зачем позвал тебя сюда. У нас на Олимпе началась ссора из-за твоего сына и убитого Гектора. Кое-кто из богов решил похитить тело троянского героя, но я хочу и здесь всю славу отдать Ахиллу, чтобы и в дальнейшем сохранить в твоем сердце любовь ко мне и уважение. Спустись теперь к сыну и скажи, что на него розгнівилися боги, а я - больше всех. Хватит ему издеваться над мертвого Гектора, пусть за большое выкупное отдаст его отцу, старому Пріаму. А в Трою я пошлю легкокрилу Ириду.

Сразу же Фетида послушно взлетела на землю выполнять Зевсову волю, а отец всех бессмертных и смертных подозвал прудконогу Ириду и молвил:

- Поспеши к священной Трои и передай царю Дарданіду Пріаму, чтобы шел с большим, ценным подарком к Ахиллу выкупать тело своего славного сына. Только пусть идет сам, без никакого свиты, разве что старого слуги может взять с собой - погонщика мулов, которые будут везти выкупное, а обратно - мертвое тело. И еще скажи: пусть Приам не боится ни смерти, ни глума: богоравный Ахилл имеет и ум, и совесть, поэтому старого отца, убитого горем, он пожалеет.

Молвил он так. Ирида как вихрь с вестью помчалась,

В дом к Приама вошла она и плач там застала и рыдания.

Дети сидели в печали среди двора круг старого отца,

Слезами свою окропляючи одежду, а отец между ними,

В свой плащ плотно закутавшись, лежал; пыльная пылью

Очень затылок и вся голова была у старого...

Перед Приамом остановившись, предсказательница Зевса тихо

Заговорила, и вдруг обнял ему трепет колени.

Перевела золотокрила вестница непоколебимую Зевсову волю Дарданідові и полетела прочь, а старый царь велел сыновьям поскорей запрягать мулов в повез и коней в колесницу, а тогда крикнул верную жену Гекабу и рассказал ей искренне все.

Горько заплакала старушка и принялась уговаривать Приама не идти к ахеїв, потому что там наверняка ждет позор и смерть. [190]

- Нет, не перечь,- сказал Приам,- и не віщуй ничего дурного. Сам всемогущий Зевс посылает меня к вражескому стану. А когда и вправду Ахилл убьет меня, то я с радостью умру, обнимая мертвого сына.

По тех словах Приам открыл многочисленные сундуки в покои и принялся складывать воедино драгоценные дары Ахиллу: красочные ковры, тонкие покрывала, праздничные одежды, плащи и хитоны - всех было по два-, надцать. Еще он добавил десять талантов чистого золота, несколько три-ножників, что каждый стоил десяти быков, немалые котлы и большой золотой бокал - ценный дар фракийцев.

Тем временем сыновья еще медлили с мулами и лошадьми, и старый отец розгнівився и хорошо накричал на них. Кинулись сыновья выносить из дворца богатые дары, складывать их на повозка с мулами, а отцу подвели боевых коней с колесницей. И прежде чем стать на нее, Приам вымыл чисто руки и, взяв с Гекабиних рук большой бокал с вином, стал делать возлияния и молиться:

- Отче наш, всевластный Зевс! Сделай так, чтобы в Ахилла я вызвал симпатию и сожаление. А в знак доброй воли пошли вестника-птицы, самого сильного и самого милого тебе среди птиц всего. Как увижу справа тот добрый знак, то уже спокойно отправлюсь к міднозбройних ахеїв.

Так он молился Громовержец, и вчув его Зевс велемудрый,

И прислал он орла, найпевнішого вещем птицы,

Темнопір'ястого ловца зверей, что беркутом зовется.

Словно в високоверхих покоях богатого мужа

Дверь с крепкими запорами, именно такими величиной

Крылья оба были в орла. Над городом справа

Он пролетел. Этот признак увидев, весьма обрадовались

Люди троянские, сердца им в груди всем звеселились.

Стал тогда Приам Дарданід на свою боевую колесницу и погнал лошадей к городским воротам, аж эхо звонких копыт разлеглась вокруг. А на колеснице с мулами ехал мудрый глашатай Идей - он вез богатые дары. Большая толпа провожала Приама, все плакали и тяжело вздыхали, словно провожали его на смерть.

И медленно толпа рідшала, а уже за Скейською воротами, в поле, все родные и друзья попрощались с Приамом и вернули обратно, в город.

Приам с верным Ідеєм отправились сами к ахейского состояния. Увидел их с заоблачного Олимпа могучий Зевс - седых, старых, одиноких среди ровного поля - и, зласкавившись, позвал своего сына Гермеса: [191]

- Дорогой сын! Ты всегда охотно помогаешь смертным, поэтому теперь помоги Приаму и проведи его незаметно через ахейский стан к шатру Ахилла Пеліда.

Быстро снарядился Гермес, привязал к ногам золотые сандалии, легко носили его и над морем бескрайним, и везде над землей, а в руки взял свой волшебный жезл, которым навевал на людей сон или мигом будил уснувших.

Добравшись троянской долины, Гермес принял облик юноши в лучшем, весеннем возрасте - на его радушном лице еще только сеялся ус.

Уже западал сумерки, и Приам с Ідеєм, минуя высокую могилу прославленного ела, остановились у реки поить мулов и лошадей. Тогда Идей и увидел вдали какого-то чужака.

- Оглянись, Пріаме! - испуганно вскрикнул Идей.- Какой-то человек направляется сюда, может, хочет нас убить? То тікаймо от него на колеснице! Нет, уже не успеем. Надо на коленях просить у него милосердия.

Из ужаса старику Приаму закружилась голова, ноги ему помліли, а сам он словно окаменел и стоял неподвижно.

Приблизился к нему Гермес и, взяв за руку, ласково сказал:

- Куда это ты, старче, гонишь ночью, когда все отдыхают, своих лошадей и мулов? Разве не страшны тебе зловредные ахеи? Чтобы они узнали, какие сокровища ты везешь, а вас только двое, немощных, старых, то туго вам было бы. Но не беспокойся: теперь я защищать вас, потому что ты напомнил мне родного отца.

- Дорогое дитя,- отозвался тогда Приам,- видимо, сам Зевс-олимпиец простер надо мной свою руку мощную, потому что дал в супутці тебя, человека распрекрасную на вид и на рост, и еще и справедливую и мудрую. Видимо, парень, ты хорошего рода?

- Ты не ошибся, о старче! Поэтому теперь скажи, не таясь, куда везешь сокровища. Или уже все бегут из священной Трои, как погиб ее защитник, твой славный сын, гроза ахейского войска?

- Кто ты? Скажи!-удивился Приам. И юноша вел с задором дальше:

- Я часто видел шоломосяйного Гектора в бою еще тогда, как богоравный Пелід, злясь на Агамемнона, не позволял нам с троянцами биться. Я - мірмідонець, Ахиллов дружинник, и вышел сюда осмотреться поле, потому что завтра здесь снова бой вспыхнет. Уже ахеям надоело сидеть без дела. [192]

- Если ты действительно с Ахіллової жены, молодой человек, прошу тебя,

скажи мне правду: Гекторове тело до сих пор лежит в вашем состоянии, а Пелід уже велел изрубить его на куски и бросить голодным собакам?

- Нет, старче, до тела твоего сына еще не прикоснулись ни хищные

птицы, ни голодные собаки. Лежит оно перед мірмідонськими кораблями уже двенадцатый день, и каждый раз на рассвете Ахилл нещадно таскает его круг могилы своего верного друга Патрокла, но покалечить тела не может. Вот увидишь, как лежит мертвый Гектор - свежий, будто только что умытым, без единого пятнышка черной крови или грязи. Даже позатягало все глубокие раны, которые нанесли уже мертвому герою копья безжалостных ахеїв. Так радеющие за Гектора, даже после его смерти, боги-олимпийцы!

Обрадовался старый Приам и, достав драгоценный бокал, бывший подарок фракийцев, протянул его юноше.

- Прими от меня этот бокал, юноша, и не бросай нас самих здесь среди поля, а проведи к Ахиллу.

- Отче, я не могу принять дара, предназначенного Пелідові - боюсь его гнева и мести. А проводарем твоим я буду и так.

По тех словах Герм-эс вскочил к Приама на колесницу, взял в могучие руки вожжи, и лошади резво побежали. Не отставали от них и мулы с повозом.

Вскоре они подъехали к большому рва и вала перед ахейськими кораблями. У ворот ночная стража занимала именно ужинать. И Гермес наслал на часовых сон, а как они все уснули, распахнул ворота, и колесница с повозом свободно проехала в лагерь.

Наконец добрались они Ахіллової дома - ее возвели мірмідонці, нарубив в лесу пихтовых бревен и нарезав для крыши мягкого камыша. Вокруг все подворье было обведено высоким забором, а ворота закрывались на такой огромный засов, ахеи втроем еле сдвигали его и только Пелід мог сам один его задвинуть.

Зато Гермес легко распахнул ворота и, въехав во двор, соскочил с колесницы на землю и промолвил крылатое слово:

- Старче Пріаме! Я - Гермес, бог бессмертный, который спустился с Олимпа к тебе, исполнив волю нашего отца, всевластного Зевса. Теперь мне пора возвращаться домой, потому что не подобает богу прилюдно проявлять ласку смертному мужу. Ты же иди к Ахиллу, обними его колени и молись именем его седого отца и пишнокосої матери, именем его любимого сына отдать тебе мертвого Гектора. [194]

И Гермес незаметно исчез, как всегда исчезают блаженные боги, а Приам, оставив Идея стеречь выкупное, направился к Ахиллу. Тот как раз кончил ужинать, и двое мірмідонців убирали со стола. Поодаль сидело еще несколько воинов.

В дом вошел незаметно великий Приам и, склонившись,

Стал обнимать колени Ахилла, еще и целовать

Руки страшные, что в него многочисленных сыновей убили.

Так, словно муж, что, в родном крае убив человека,

На чужбину бежит в беспамятстве и, вдруг зайдя

В дом к богатому человеку, удивление у всех вызывает,-

Так удивился Ахилл, боговидого старца узнав.

Упал к ногам могучему герою старый Дарданід и стал его слезно умолять:

- Вспомни, богорідний Ахилл, своего седого отца Пелея, что, как и я, стоит уже на пороге скорбной старости. Может, именно теперь и его кто-то обижает, и некому защищать старого и беду отвратить. И все же он счастливее меня, потому что знает, по крайней мере, что ты жив, и надеется хоть перед смертью увидеть любимого сына. У меня было пятьдесят сыновей, и сколько погибло их за священную Трою! И сколько погибло от твоей руки! А теперь погиб лучший, найлюбіший мой сын, что был обороной и городу, и войску. Я привез тебе богатые дары, только отдай мне мертвого сына! Бойся, Ахилл, кары богов и сжалься добро на меня, старого, вспомнив отца Пелея. Я же несчастнее него, потому должен делать неслыханное в мире - целовать руки убийце моих сыновей!

От воспоминания об отце слезы навернулись Ахиллу на глаза, он горько заплакал, скорбя по отцу и по верным Патроклом, а судьбы, пав ему в ноги, безутешно плакал старый Приам. Вздохи и плач раздавались в покои. И победил себя, в конце Ахилл, встал и, сжалившись на седину, подвел старика.

- Действительно, Пріаме, много испытал ты скорби! - молвил Пелід.- Но как же ты решился прийти к ахейского лагеря и стать перед глаза тому, кто стольких твоих славных сыновей лишил жизни? Видимо, у тебя не сердце, а сталь. И успокойся и сядь отдохнуть вот сюда в кресло. Как нам больно, но сховаймо глубоко в сердце печаль и скорбь, ибо и самые ревностные слезы здесь не помогут. Видно, такую уж судьбу напряли нам Мойры жестокие. На Олимпе, при входе в Ты [195] дворец, стоят две большие амфоры, полные даров; в одной - счастье, а в другой - нищета и горе. Вот и Зевс дает всем смертным с тех амфор или больше, или меньше даров - как кому захочет. Моего отца Пелея еще в юности блаженные боги хорошо вщедряли. Среди всех людей он отличался счастьем, богатством, властью, и женой ему стала бессмертная богиня. И горе не прошло и его - не имел он детей, потомков славного рода. Один только сын у Пелея - это я, но буду жить я совсем недолго и старости его не присмотрю. Знаю, Пріаме, что и ты когда-то был счастлив, что твоя власть и слава достигали от волн Геллеспонта к Фригийским горам и к скалистого Лесбоса. И еще дальше неслись слухи, какой ты счастливый сыновьями и богатством. А сейчас горе и плач царят в Трое.

- Так, горе и плач,- отозвался старик.- И не садови меня отдыхать в кресло. Еще лежит непохований Гектор. Отдай его мне быстрее, а сам прими богатые подарки, пусть они будут тебе в радость, потому что ты позволил мне жить и радоваться солнцу.

Глянул исподлобья герой и мрачно проговорил:

- Не досаждай мне, старче, я и сам собирался отдать тебе твоего сына. Так велела мне мать Фетида, спустившись с Олимпа от Зевса. Да и тебя, наверное, провожал сюда кто-то из бессмертных, потому что ни стража, ни другие воины вас не остановили и не забрали богатых даров. Поэтому не торопи меня зря, чтобы я не розгнівився и не нарушил воли Зевса.

Испугался Приам и замолчал. А богоравный хозяин позвал двух воинов и вышел на улицу. Те порозпрягали лошадей и мулов, одвели старого Идея к палатке, а сами взялись переносить ценные дары. Тем временем служанки обмыли Гекторове тело, умастили его пахучим маслом, одели в чистый хитон и покрыли красивым плащом. Тогда сам Ахилл поднял мертвеца и положил на богато украшенные мары, а воины отнесли те мары на повез.

- Сын твой, Пріаме,- сказал Пелід, зайдя вновь в комнату,- вернулся к тебе, как ты желал. На рассвете ты увидишь его и повезешь к Трои. А теперь повечеряймо вместе.

Быстроногий хозяин сам заколол большую овцу, а свежевали и жарили воины. Когда печеное мясо сняли с рожна, Пелід поделил его на большие куски, и все принялись есть. Старый Приам ел и все посматривал на Ахилла, дивуючися с его красоты и силы. Любовался и герой старым своим гостем, его кротким лицом и мудрым языком. А когда оба насмотрелись друг на друга, отозвался тогда Дарданід: - Позволь нам, Ты потомку, идти почивать. Пусть благотворительный [196] сон слетит наконец до меня на ложе спокойное, потому, как погиб мой сын, я не спал и ничего не ел, а лежал в пыли среди двора и только стонал от нечеловеческой муки.

Сразу же хозяин дал знак, и шустрые служанки поставили в перед-севок две широкие кровати, застелили их пурпурными коврами, положили пуховые подушки, еще и шерстяные одеяла укрыться сверху.

- Ляжешь, Пріаме, там,- сказал Ахилл,- потому что сюда ко мне могут пожаловать ахеи на раду, как того требует обычай. Если бы кто увидел тебя, то сразу же узнал бы об этом владущий Агамемнон, и тогда неизвестно, вывез бы ты мертвого сына в Трою. А на улице спокойно ложись, только сперва поведай, сколько день ты ховатимеш богосвітлого Гектора, чтобы я не выходил на битву и наших воинов сдержал.

- Спасибо за ласку большое,- растроганно молвил Приам.- Ты же знаешь: мы заперты в Іліоні, а дерево для погребного очага надо возить издалека, с гор. Девять день следовало бы оплакивать Гектора в родном доме, на десятый - похоронить и справить пир траурную, а на следующий день - насыпать высокий курган. Тогда на двенадцатый день можно опять нам биться.

- Пусть будет так, как ты говоришь, старче уважаемый. Я прекращаю войну на то время, что ты потребовал.

И попрощавшись, они разошлись спать.

Вскоре все уже спали - и вожди, и воины, и боги. Только Гермес не сомкнул своих ясных глаз, равно рассуждая, как вывезти Гекторове тело из ахейского стана.

Еще и на свет не светилось, а Гермес уже стал у кровати старого царя и сказал:

- Дарданіде Пріаме, ты не слышишь опасности, когда можешь так долго спать среди врагов, сдавшись на Ахиллово слово. Ты дал богатое выкупное за мертвого сына, а за тебя, живого, твои сыновья, что позоставалися в Трое, дадут втрое больше даров, если владыка мужей Агамемнон утром тебя врасплох застанет.

Испугался Приам, поскорее встал и разбудил старого Идея. Гермес уже запряг мулов и лошадей, и они затемно выехали из враждебного состояния - никто из ахеїв их не заметил.

Когда они добрались до брода через волны капризного Скаманд-ру, Гермес покинул Приама и снова поднялся на заоблачный Олимп. В одеждах шафранних Эос простерлась над всей Землей. Лошадей до города погнали они с плачем и стогнанням, Убитого же мулы везли. Да только никто не увидел [197]

Их ни из мужчин, ни из женщин, опоясанных пышно, раньше,

Чем Кассандра, на золотую Афродиту подобная.

Вздріла она с Пергамской крепости любого отца

На колеснице и городского при нем окличника Трои,

Мулов увидела дальше и Гектора тело на марах.

Зайшлася прорицательница Кассандра плачем и залементувала на весь Илион:

- Троянцы и троянки, спешите сюда встречать мертвого Гектора. Вы всегда встречали его, радостно приветствуя, как он возвращался победителем с кровавого боя.

Все троянцы, даже старики и дети, сбежались, навзрыд рыдая, к Скейским воротам. Посреди толпы стали старушка Гекаба и верная Андромаха. Они первые оказались у повоза и пришлись к мертвому. Все женщины голосили и на себе косы, ностальгическое крик и плач раздавались вокруг.

Так продолжалось бы и к и; ходу солнца, и наконец за Пріамовим знаком толпа расступилась, пропуская колесницу и повез в город.

В царском дворце Гектора положили на пышно убранное ложе и певцы встали вокруг петь погребних песен. Звонко они начинали, а женщины-милосердия вторили плачем. Первой тоскливо заголосила білорука Андромаха, припав к мертвому головы.

- Рано, в Гектор милый, ушел ты из жизни и меня оставил вдовой, ведь наш сын еще совсем мал. Теперь и он погибнет, как погибнет вся священная Троя, потому что нет уже нашего защитника. Зловорожий ахеєць сбросит нашего первенца с высокой башни, узнав, что отцом его был Гектор великий. А меня заберут наверное в плен, и там, далеко от родного края, я буду делать черную позорную работу. Гектор дорогой! Тяжело грустят твои родители, и я скучаю труднее всего, потому что на прощание ты не протянул руки ко мне с смертного ложа, не сказал мне доброго, утешительного слова,- я всегда его вспоминала бы, заливаясь слезами, как твой завет.

Так причитала білорука Андромаха, и женщины-милосердия вторили ей безудержным плачем. Тогда заквилила старушка Гекуба:

- Гектор, ты был среди всех сыновей мне милейший. Любили тебя и боги-олимпийцы, потому, видно, даже мертвого защищали тебя. Хоть как издевались с тебя ахеи, ты лежишь теперь перед нами, словно умытую росой, будто бы бог Аполлон настиг тебя своей легкой стрелой.

Так сквозь слезы говорила Гекуба, и все вторили ей горьким плачем. [198]

Третьей подошла прекрасная Елена и грустно сказала:

- О, Гектор, ты всегда был мне дорог, с первого же дня, как я приехала с Парисом в Трої. с тех пор уже прошло двадцать долгих лет, и за это время я не испытала никакой обиды от тебя, не услышала ни одного оскорбительного слова. А как упрекал кто-то другой, ты мягко останавливал его и всегда меня защищал. Вот почему я, горемычная, плачу и над тобой, и над собой. Больше нет у меня здесь верного друга.

Так говорила прекрасная Елена сквозь слезы, и все вторили ей тяжелым плачем.

А тогда Приам Дарданід послал троянских мужей в горы за дровами для погребного очага. Девять дней оплакивали блестящего Гектора в батьківськім дворце, и девять день возили троянцы дрова до города. На рассвете десятого дня вынесли они Гекторове тело из дворца и под траурный пение положили на огромный костер. Занялись дубовые бревна и горели весь день и всю ночь до самого утра.

Едва из утренней мглы засверкала Эос розоперста,

Стали к очагу Гектора славного сходиться люди.

А как все уже сошлись и большая собралась община,

Сначала искрящимся вином залили они повсюду костры,

Где еще держалась сила огня. Только после того

Білії кости брать его и друзья в печали пособирали

Из пепла, и обильные слезы с лиц у них бежали ручьями.

Кости собрав все, мягким пурпурным покрывалом

их схватили, и тогда, в золотую положив их урну,

Вместе до глубокой ямы все опустили и до нее

Сверху много камней большого плотно наложили

И холм надгробный насыпали, стоит же сидела вокруг,

Чтобы до времени не напали красивоголінні ахеи.

Быстро надгробие насыпав, все разошлись. А потом

Снова сошлись, и в пиру все учтували преславній

В доме Приама государем, что Зевса был воспитанником.

Гектора так, упокірника лошадей, они похоронили.

Книга: ГомерІліадаПереказ для детей Екатерины Головацької

СОДЕРЖАНИЕ

1. ГомерІліадаПереказ для детей Екатерины Головацької
2. НАРОДНОЕ СОБРАНИЕ Темная ночь царила над миром. Все спали...
3. ПОЕДИНОК ПАРИСА И МЕНЕЛАЯ Отворилась Скейська ворота...
4. НАРУШЕНИЕ КЛЯТВЫ. ВОЙНА В Зевса радужные господе...
5. ДИОМЕДУ ПОДВИГИ Могущественному Диомеду, сыну славного...
6. ПРОЩАНИЕ ГЕКТОРА С АНДРОМАХОЙ В широкой долине, между течений...
7. ПОЕДИНОК ГЕКТОРА С ЕАНТОМ Уже у Скейских ворот...
8. ПРЕРВАН БОЙ Едва светозарная Эос засверкала в одеждах...
9. ПОПЫТКА ПОМИРИТЬСЯ С АХИЛЛОМ Я к волнуется винно-темное...
10. НОЧЬ ПЕРЕД БОЕМ Крепко спали ахеи, успокоенные благотворительным...
11. ПОДВИГИ ЦАРЯ АГАМЕМНОНА Только розовая Эос підвелась с...
12. БИТВА ПОД ВАЛОМ Ни ров, ни высокий вал вдоль кораблей...
13. БИТВА ПЕРЕД КОРАБЛЯМИ Когда великий Гектор со своим...
14. ГЕРА УСЫПЛЯЕТ ЗЕВСА Старый Нестор, обладатель пілоський,...
15. ОПЯТЬ У КОРАБЛЕЙ Словно волна морская, что,...
16. ПАТРОКЛОВА СМЕРТЬ Быстроногий Ахилл, смертный сын богини...
17. БОЙ ЗА ПАТРОКЛОВЕ ТЕЛО Ясночолий Менелай первый...
18. ГЕФЕСТ КУЕТ АХИЛЛЕСОВЫ ОРУЖИЕ В то время, как вокруг...
19. АХИЛЛЕС ОТКАЗЫВАЕТСЯ от СВОЕГО ГНЕВА С первым сиянием...
20. БИТВА БОГОВ Пока на земле люди выстраивались к бою, на...
21. НА БЕРЕГАХ СКАМАНДРА Троянцы в беспамятстве...
22. ГИБЕЛЬ ВЕЛИКОГО ГЕКТОРА Троянское войско, словно стадо...
23. ПОХОРОНЫ ВЕРНОГО ПАТРОКЛА Так скучали трояны в целом...
24. ПРИАМ ВЫКУПАЕТ МЕРТВОГО СЫНА Игры кончились, и все...
25. БЫЛА ТРОЯ, БЫЛИ И ТРОЯНЦЫ... ГРЕЦИЯ ДО ГРЕКОВ...
26. СЛОВАРЬ МИФОЛОГИЧЕСКИХ ИМЕН И ГЕОГРАФИЧЕСКИХ НАЗВАНИЙ АВЛІДА -...

На предыдущую