lybs.ru
Те грешат, которые обетов своих не выполняют. / Петр МОГИЛА


Книга: Плутарх Агид и Клеомен Перевод И. Кобова


15. После такого разгрома Арат, которого обычно выбирали каждого второго года стратегом, не захотел занять эту должность и, несмотря на просьбы и призывы ахейцев, не дал себя уговорить. Поступок не похвальный: бросить руль и отдать руководство в другие руки, когда свирепствует над Ахайєю буря. Клеомен сначала предложил ахейским послам умеренные условия мира, но впоследствии передумал и, отправив своих послов, потребовал передать ему верховную власть над ахейцами, обещая, что про все остальное спорить не будет, а немедленно вернет им пленных и захваченные земли. Ахейцы уже были готовы принять перемирие на таких условиях и с этой целью пригласили Клеомена в Лерну (37), где они хотели созвать собрание по этому вопросу, но на беду случилось так, что царь после напряженного похода напился воды не в пору, вследствие чего у него появилось кровотечение из горла, и он потерял голос. Тем-то он отправил ахейцам знатнейших пленных, а саму встречу отложил на позже и вернулся в Спарту.

16. Этот случай пагубно сказался на дальнейшем развитии событий в Греции, которая в то время еще худо-бедно могла подняться из упадка и не стать жертвой поспешность и високодумства македонян. Дело в том, что Арат или не доверял Клеомену и боялся его, или завидовал его неожиданным успехам. Возможно и то, что он, кто тридцать три года возглавлял Ахейский союз, считал для себя страшным ударом, чтобы какой-то молодой вискочень отнял у него славу и влияние и перенял власть, которую он так распространил, высоко поднял и долго государств в руках. Сначала Арат пытался силой удержать ахейцев от их намерения. Но ахейцы были под^таким впечатлением от отваги Клеомена, что не только не слушали Арата, даже считали справедливым стремление лакедемонян восстановить на Пелопоннесе порядок, установленный предками. Тогда Арат прибег к западу, который никому из греков не делал чести, а для него оказался совсем постыдным и крайне недостойным его предыдущей государственной деятельности, а именно: он решил вызвать в Грецию македонского царя Антигона (38) и заселить Пелопоннес македонянами. Он забыл, что когда тех же македонян сам, будучи еще юнцом, выгнал отсюда и освободил от них Акрокоринфа (39). Он не постеснялся взять теперь себе в помощники царя, хотя сам был ненавистен всем царям и не ладил с ними, причем взял в помощники именно того Антигона, на которого набросился с ливнем оскорбительных слов в своих «Воспоминаниях». Арат-ибо пишет, которых он приложил усилия и на которые решился опасности ради афинян, чтобы освободить их город от македонской гарнизоны, а теперь тех самых вооруженных македонян он привел в свой родной город, до собственного семейного очага, даже до дверей женской части дома! А чтобы потомок Геракла, спартанский царь, который хотел возродить государственный строй Спарты согласно законам Ликурга и словно розстроєному инструменту вернуть ей предварительную гармонию, восстановив строгие правила дорийского жизни,- чтобы этот царь стал главой сікіонців и трітейців (40), он никак не хотел допустить. Страшась ячменной лепешки, грубого спартанского плаща и, что самое главное, уничтожение богатства и пооблегшення жизни бедноты (это был основной упрек, который он ставил Клеомену), он покорил всю Ахайю и самого себя диадеме, багряницы и приказам македонских сатрапов. Ради того, чтобы кто не подумал, будто он выполняет распоряжение Клеомена, Арат устраивал торжества в честь Антигона, с венком на голове приносил жертвы и пел пеани на славу человека, которая умирала от чахотки. В конце концов, я пишу это не в упрек Арату. Ведь это был человек во многих отношениях действительно большая и искренне предана Греции. Тем-то скорее надо пенять на слабость человеческой природы, если она даже людям благородным и выдающимся не способна предоставить совершенства и безупречной душевной красоты.

17. Когда ахейцы через некоторое время снова созвали собрание, на этот раз - в Аргосе, и туда же явился с Тегее Клеомен, все исполнились надежды, что наконец будет заключен мир. Но Арат, в основном согласовав свои планы с Антігоном, чтобы Клеомен разговорами или даже силой не склонил народ на свою сторону и не выполнил успешно свои замыслы, поставил Клеоменові требованию или взять от ахейцев триста закладників и явиться на собрание самому, или вместе со своим войском подойти к гимнасия Кіларабіса (41) и вести переговоры за стенами города. Клеомен, услышав такое, ответил, что он расценивает такое требование как тяжелое оскорбление и что следовало известить его заранее, а не выказывать ему недоверие и гнать прочь, когда он уже у ворот города. Он написал письма, переполненного обвинениями против Арата. Поскольку Арат со своей стороны не остался в долгу и клеветал Клеомена перед народом, тот быстро свернул лагерь и объявил ахейцам войну через вестника, которого отправил не в Аргос, а в Егій (42) для того, как пишет Арат, чтобы противник не успел подготовиться и был застигнутый врасплох.

Среди ахейцев возникли большие беспорядки. Города начали быстро отпадать от союза, потому что народ мечтал о разделении земли и отмене долгов, даже первые граждане во многих местах выражали недовольство действиями Арата, а кое-кто гневно осуждал его намерении привести в Пелопоннес македонян. Ободренный таким состоянием, Клеомен напал на Ахайю. Прежде всего он неожиданным нападением захватил Пеллену и выгнал оттуда ахейское войско, затем покорил Фэней и Пенте-тук (43). Поскольку ахейцы, боячися измены в Коринфе и Сікіоні, выслали туда из Аргоса конницу и наемное войско для охраны этих городов, а сами отправились в Аргос для участия в немейських Играх (44), Клеомен рассчитывал, и в конце концов вполне правильно, что, когда он нападет внезапно на город, переполненный нарядной толпой, прибывшим отовсюду на торжества, то вызовет небывалый переполох. Исходя из этих соображений, он подошел ночью к стенам города и захватил Аспіду - трудно доступный горб над самим театром - и так напугал ахейцев, что никто не думал об обороне, наоборот, граждане беспрепятственно впустили в город спартанский отряд, выдали двадцать закладників и стали союзниками лакедемонян под руководством Клеомена.

18. Этот успех в значительной степени приумножил славу и силу Клеомена. Ибо ни спартанские цари когда-то не смогли, как ни старались, надежно покорить Агрос, ни очень талантливый полководец Пирр (45), хоть и вошел уже в город и завладел им, не удержал его в своих руках, а погиб и вместе с ним была перебита значительная часть его войска. Тем-то все удивлялись скорости и продуманности военных действий Клеомена. А те, кто раньше посмеивался над ним, когда он говорил, что отменой долгов и имущественным уравнением подражает Солона и Ликурга, теперь окончательно убедились в правильности изменений, которые он совершил в Спарте. Ведь положение Спарты до сих пор было настолько бедственное и безнадежное, что, когда етолійці вторглись однажды в Лаконию, то забрали с собой пятьдесят тысяч человек в плен. Тогда-то, говорят, какой-то спартанский старик с горечью заметил, что враг сделал Спарте добрую услугу, освободив ее от такого бремени. И не много нужно было времени, чтобы, замаскировав в обычаях предков и возродив знаменитый спартанский образ жизни, спартанцы дали Лікургу, который словно сам присутствовал среди них и вместе с ними занимался государственными делами, убедительные доказательства своего мужества и сплоченности, возвращая Спарте гегемрнію над Грецией и снова овладевая Пелопоннес.

19. Сразу после захвата Аргоса до Клеомена присоединились Клеони и Фліунт (46). Арат в то время находился в Коринфе, где рассматривал дела граждан, которых заподозривали в приверженности к Спарты. Обеспокоен известиями, которые к нему поступали, и видя, что Коринф склоняется на сторону Клеомена и хочет отколоться от ахейского союза Арат приказал созвать корінфян к дому совета, а сам тем временем украдкой добрался до ворот. Там ему подали коня, и он убежал в Сікіон. Тогда корінфяни, как пишет Арат, так мчались наперегонки в Аргос к Клеомена, что все загнали лошадей, а Клеомен им еще и упрекал, что не поймали Арата, а дали ему ускользнуть. В конце концов, к Арата прибыл Мегістоной и от имени Клеомена предлагал ему большие деньги, если тот передаст спартанцам Акрокоринфа (там еще стояла ахейская залога). На это Арат ответил, что уже не он управляет ходом событий, а скорее они управляют им. Так пишет Арат.

Между тем Клеомен отправился с войском из Аргоса и после покорения Трезени, Бпідавра и Гермионы (47) вошел в Коринф. И поскольку ахейская шляхта не хотела покинуть крепость, он приказал обвести ее частоколом, затем вызвал к себе друзей и управляющих Арата и велел им заботиться о его доме и управлять его имениями, как до сих пор. Он снова выслал к Арата вверенного мужа - мессенця Трітіпалла с предложением, чтобы Акрокоринфа охраняли совместно ахейцы и лакедемоняни, а от себя обещал Арату зарплату вдвое больше той, которую он получал от царя Птолемея (48). Когда Арат дал отрицательный ответ и вместе с другими закладниками и послал своего сына Антигону и подговорил ахейцев проголосовать за передачу Акрокорінфа Антигону, Клеомен напал на землю сікіонян и опустошил ее, а также согласно постановлению корінфян принял как свою собственность имение Арата.

20. Тем временем Антігон с большим войском перевалил через Геранію (49). Клеомен счел целесообразным защищать Пелопоннес не на Истме, а на склонах Онея, обвел частоколом и стенами, и, используя природные данные, скорее изматывать силы противника, нежели вступать в открытый бой с прекрасно обученной фалангой. Этот план обороны Клеомена нанес Антігонові незаурядного хлопот, потому что у него не было достаточных запасов продовольствия, а пробивать себе дорогу, когда там сидел Клеомен, было нелегко. Он пробовал ночью пройти в обход через коринфский порт Лехей (50), но потерпел неудачу и потерял при этом несколько воинов. Благодаря этому в Клеомена поднялось настроение, а его воины, ободренные успехом, спокойно принялись ужинать. Антігон, упав духом, вынужден был искать выхода из затруднительного положения, прибегая к другим, очень неудобных средств. Он уже положил перебраться на мыс Герей (51) и оттуда переправить войско на кораблях в Сікіон. Этот замысел, однако, требовал длительного времени и тщательной подготовки. Но в это время, уже под вечер, прибыли к нему морем друзья Арата из Аргоса и пригласили его в этот город, уверяя, что аргосцы готовятся порвать с Клеоменом. Вдохновителем этой измены был некий Аристотель, да и простой народ охотно поддавался его уговорам, недовольный тем, что Клеомен обманул их надежды, не отменив долгов. Тогда Арат взял у Антигона тысячу пятьсот воинов и на кораблях переправил их в Эпидавр. Аристотель, не дожидаясь его прихода, стал во главе местных жителей осаду крепости со спартанской гарнизоном, а на помощь ему Тімоксен привел ахейцев с Сікіона.

21. Весть об этих событиях Клеомен получил во время второй стражи (52). Он вызвал к себе Мегістоноя и, скипівши гневом, приказал ему немедленно отправиться в Аргос на помощь спартанцам. Дело в том, что именно Мегістоной был тем, кто наиболее ручался за верность аргів'ян перед Клеоменом и помешал ему выгнать из города всех подозрительных. Отправив Мегістоноя с двумя тысячами воинов в Аргос, Клеомен следил за действиями Антигона и успокаивал корінфян,. мол, в Аргосе ничего важного не произошло, лишь горстка людей пыталась вызвать там беспорядки.

Мегістоной ворвался в Аргос, но, погиб в бою, а тем временем осаждена спартанская залога уже еле выдерживала натиск врага. Спартанцы слали к Клеомена гонца за гонцом, и Клеомен, боясь, что враги, овладев Аргосом, отрежут ему дорогу к отступлению и беспрепятственно пустошитимуть Лаконию, а потом пойдут на Спарту, которая осталась без защитников, вышел с войском из Коринфа и сразу потерял его. В Коринф вошел Антігон и поставил там свой сторожевой отряд. А Клеомен подошел к Аргоса и попытался взять его приступом. С этой целью он собрал все свои войска, которые шли на город, а затем пробил подземные ходы под Аспідою и таким образом добрался на гору, где соединился со спартанцами, которые все еще оказывали отчаянное сопротивление. Отсюда он по лестницам спустился вниз, получил некоторые участки города и^ приказав крітянам непрерывно пускать стрелы, очистил от врага узкие улицы. И когда во время боя увидел издалека, что пехота Антигона сходит с холмов на равнину; а его конница стремительно мчится в направлении города, он отказался от дальнейшей борьбы за овладение городом, собрал все свои части, благополучно сошел вниз и выбрался за стены города. Вот так после блестящих успехов, которых Клеомен добился в необыкновенно короткий срок и в результате одного похода чуть не стал обладателем всего Пелопоннеса, сразу все его достижения пошли наперекосяк.

22. После такого завершения похода Клеомен вел свое войско назад, и неподалеку Тегее вечером гонцы из Спарты принесли ему весть о несчастье, не менее от недавних неудач: они сообщили, что умерла его жена Агіатіда. Он любил ее так пылко и так ценил превыше всего на свете, что даже в минуты самых больших своих успехов на войне не мог удержаться, чтобы не наведываться как можно чаще в Спарту для свидания с ней. Эта весть потрясла его и нанесла ему такой боли, который может привести к молодому Мужчине только потеря хорошей на красоту, целомудренной и любимой женщины. Однако в своей печали Клеомен не потерял душевного равновесия и не посрамил ни ума, ни величия духа, но его голос, выражение лица и весь вид остались неизменными, - он давал распоряжение начальникам и заботился о безопасности Тегее. На рассвете следующего дня Клеомен прибыл в Спарту, вместе с матерью и детьми оплакал свое торе, а затем приступил к государственных дел.

В то время египетский царь Птолемей предложил Клеомену помощь с условием, что он даст ему как закладників своих детей и мать. Клеомен долго не решался сказать об этом матери, хотя не раз заходил к ней в этом деле, но каждый раз, когда должен был заговорить об этом, не мог произнести слова. Наконец сама Кратесіклея начала подозревать неладное и расспрашивала даже его друзей, случайно, он не хочет попросить о чем-то, но не смеет. Конец концом Клеомен все-таки набрался смелости и рассказал о чем идет речь. На это она громко рассмеялась и сказала: «Так вот о чем ты столько раз собирался поговорить со мной, но каждый раз краснел. Быстрее должности нас на корабль и посылай туда, где, по-твоему, мое старческое тело может принести наибольшую пользу, пока оно еще не вполне одряхлевшее от старости и бездействия». Когда все было подготовлено к путешествию, они пешком пошли к Тенара (53), а провожало их войско в полном вооружении. До того как сесть на корабль, Кратесіклея повела Клеомена, друга, в храм Посейдона, там обняла его, понурого и угнетенного, поцеловала и попрощалась с такими словами: «Гляди-ка, спартанский царь, чтобы никто, когда мы выйдем отсюда, не увидел наших слез или не выговаривал нам за поступок, недостойный Спарты! Потому что это одно зависит от нас. А ждет нас судьба, которую даст божество». Сказав это, она убрала спокойного вида, поднялась на борт корабля с внуком и велела стерничому быстрее отходить. Прибыв в Египет, Кратесіклея узнала, что именно Птолемей принимает послов Антигона и ведет с ними переговоры, а заодно ей стало известно, что Клеомену ахейцы предложили перемирие, но он за нее боится прекратить с ними войну без ведома Птолемея. Следовательно, она немедленно написала ему, чтобы он в своих действиях имел в виду лишь честь и добро Спарты, а не смотрел постоянно на Птолемея ради одной старой и одной ребенка. Такой удивительный закалка духа являла эта женщина в беде.

23. Тем временем Антігон захватил Тегею и ограбил Ман-тінею и Орхомен, так что Клеомен был оттеснен в пределы самой Лаконии. Попав в затруднительное положение, он дал свободу тем ілотам, которые могли викупитись за пять аттічних мин и таким образом на собранные пятьсот талантов вооружил на македонский лад дополнительно две тысячи человек как противовес левкоаспідам (54) Антигона. Кроме того, в его голове созрел большой и чрезвычайно смелый замысел. В это время город Мегалополь и само по .собі не было ни меньше, ни слабее Спарты, а к тому же оно могло рассчитывать на помощь ахейцев и Антигона, который стоял лагерем совсем близко - рукой подать, и вообще, тогда все считали, что именно мегалопольці наиболее настаивали на том, чтобы ахейцы вызвали Антигона в Пелопоннес. Решив ограбить Мегалополь (другой цели, видимо, не мог иметь этот внезапный и неожиданный ход), Клеомен приказал воинам запастись продовольствием на пять дней и повел все войско в направлении к Селласії (55), вроде бы с намерением осквернить Арголиду. Оттуда, однако, он стремительно спустился во владения Мегалополя и после короткой передышки у Ретея, где воины подкрепились обедом, двинулся дальше через Гелікунт просто на Мегалополь. Когда до города было уже недалеко, он послал вперед Пантея с двумя отрядами спартанцев с приказом захватить часть стен Мегалополя между двумя башнями, где, как он узнал, совсем не было часовых. Сам тем временем с остальными войска медленно продолжал поход. Пантей нашел незащищенным не только этот промежуток, а и вообще значительную часть стен. Он местами завладел стенами беспрепятственно, местами, перебив единичных часовых, разрушил их. За это время подошел и Клеомен и, пока мегапольці успели понять, что произошло, спартанское войско было уже в городе.

24. Наконец горожане осознали, какое горе на них свалилось. Одни из них забирали из своего имущества то, что вернулось под руку, и спешно убегали, другие, схватив оружие, преградили дорогу врагу и пытались его оттеснить. И хотя они сумели дать спартанцам должного отпора, но дали возможность беглецам безопасно выйти из города, так что в плен попало не более одной тысячи человек, остальные же с детьми и женщинами успела убежать в Мессению. Кроме того, спаслась и значительное количество тех, кто сражался на улицах и, загородив дорогу врагу, прикрывал беглецов. В плен попало относительно немного, но среди них были два весьма значительные и влиятельные граждане Мегалополя, а именно Лісандрід и Теарід. Тем-то спартанские воины, поймав их, сразу повели к Клеомена. Лісандрід, как только увидел его, издали заорал: «Царю лакедемонян! Тебе выпала возможность совершить поступок прекраснее и достойнее царя, чем тот, который ты только что сделал, и через то обрести великой славы!» Клеомен, догадавшись, куда он гнет, спросил: «Что ты имеешь в виду, Лісандріде? Ведь, думаю, ты не советуешь мне вернуть вам этот город?» А Лісандрід в ответ молвил: «Именно это я и имею в виду и советую тебе не уничтожать такой большой город, а наполнить его верными друзьями и надежными союзниками, потому что если ты вернешь мегалопольцям их родину, тем самым станешь спасителем целого народа». Немного помолчав, Клеомен сказал: «Трудно в такое поверить. Но пусть всегда благородное дело берет в нас верх над пользой!» И решив так, он отправил этих двух пленных в Мессану, а вместе с ними и своего посланника, который от его имени должен был дать зкоду на возврат Мегалополя его гражданам при условии, что они заключат с ним дружбу и союз, порвав с ахейцами. Предложение Клеомена, продиктована великодушными и людинолюбними соображениями, к сожалению, была отклонена мегалопольцями, потому Філопемен не позволил им нарушить слово, данное ахейцам, а Клеомена обвинил в том, что он таким образом не только не хочет вернуть им город, аще и пытается в придачу завладеть его жителями. Поэтому он изгнал из Мессени Теаріда и Лісандріда. Это был тот самый Філопемен (56), который потом стоял во главе ахейцев и снискал большой славы среди греков, о чем я пишу в жизнеописании, ему посвященном.

25. В течение всего этого времени Клеомен город сохранял нетронутым и невредимым, так что никто даже украдкой не присвоил себе ни малейшей мелочи. И получив от мегалопольців отказ, он возмутился и не помнил себя от гнева. Он приказал разграбить имущество горожан, статуи и картины отправил в Спарту, разрушил и сравнял с землей наиболее застроенные участки города, после чего отошел, боясь нападения Антигона и ахейцев. А они пока что против него никаких мер не предпринимали, потому что в это время ахейцы проводили в Егії совещание. Арат поднялся на повышение и долго плакал, закрыв лицо плащом, Когда удивлены таким поведением присутствуют спросили его о причине этих слез, он сказал: «Клеомен уничтожил Мегалополь». Собрание было немедленно распущен - настолько поразило ахейцев это страшное и неожиданное счастье. Антігон сперва хотел было поспешить союзникам на помощь, и поскольку его войска собирались с мест зимовки очень и очень медленно, он приказал им вернуться обратно и остаться на месте, а сам с небольшим отрядом отправился в Аргос. Известие об этом подсказала Клеомену вторую рискованное дело, на первый взгляд, невероятно дерзкую и просто-таки бешеную, на самом же деле, совершенную с точным расчетом, как утверждает Полибий (57). Клеомен, зная, что македоняне (так пишет этот историк) на зиму размещены в разных городах, а Антігон со сторонниками и незначительной частью наемников зимует в Аргосе, напал на Арголиду, рассчитывая на то, что победит Антигона в бою? если стыд не позволит последнему сидеть на месте, если тот не решится вступить в бой, то навлечет на себя гнев и презрение аргів'ян. Так оно и произошло. Потому что когда спартанцы начали пустошити Арголиду, все с нее забирать, всю скотину гнать в Лаконию, аргів'я-ны не могли на это смотреть равнодушно. Охваченные негодованием, они всего толпились перед дверью македонского царя, кричали и требовали, чтобы он вышел на бой с врагом или передал командование другим, здібнішим людям. Но Антігон, как и подобает умному полководцу, считал, что не следует подвергать себя опасности вопреки здравому смыслу, а на ругань и оскорбления, которые сыпались на него, не обращал внимания, и потому не отправился на бой, придерживаясь своих прежних замыслов, так что Клеомен смог подойти с войском до самых стен Ар-госса и, поглузувавши и разорив все вокруг, беспрепятственно отступил.

26. Чуть позже, узнав, что Антігон знору идет на Тегею, чтобы оттуда напасть на Лаконию, Клеомен быстро собрал свои войска и, минуя Антигона крутыми дорогами, на следующий день на рассвете появился близ Аргоса, разоряя угодья на равнине. Спартанцы не стали жать хлеб серпами и не косили, как это обычно делают, а начали бить длинными дубинами, вытесанными вроде больших мечей, и, словно играючи, уничтожали без малейшего труда весь урожай. Но когда спартанцы подошли к гимнасия Кіларабіса и хотели и,ого поджечь, Клеомен не позволил им это сделать, давая понять, что и разрушение Мегалополя было скорее следствием гнева, чем поступком, что приносит славу. Антігон немедленно вернул в Аргос и расставил часовых на всех окрестных высотах и перевалах, но Клеомен, притворяясь, что это его совсем не беспокоит, отправил в город послов с требованием дать ему ключи от храма Геры, ибо царь перед уходом хочет принести жертвы богине. На самом деле, этот ход имел цель хитростью обмануть врага. Посмеявшись с недотепності противников, он принес жертву богине при закрытых дверях храма, затем повел войско на город Фліунт, а оттуда, прогнав залогу с Олігірта и минуя Орхомен, вернулся в Лаконию (58). Эти успехи не только подбадривали и придавали отваги соотечественникам Клеомена, но и среди врагов снискали ему славу выдающегося полководца, достойного великих подвигов. Потому что вести войну одновременно против македонского войска, всего Пелопоннеса и средств царской казны силами одного только города, к тому же не только хранить Лаконию нетронутой, а и еще пустошити вражеский край и получать многолюдные города - разве это нельзя признать доказательством исключительного дарования и большого ума?

27. Однако тот, кто первый сказал, что деньги - это основа всего, имел, мне кажется, прежде всего в виду войну. Вот и Демад (59) когда афиняне хотели спустить на воду новые триеры и набрать для них людей, а денег на это не имели, сказал: ^Сначала надо замесить хлеб, а потом уже думать о должности на кораблях». Рассказывают, что и Архидам (60) в далекие времена - в начале Пелопоннесской войны, когда союзники требовали, чтобы каждому был определен точный размер взноса для ведения войны, ответил: «Война не питается отмеренными пайками». Подобно опытные борцы, которые имеют значительный запас телесных сил, затягивают бой и таким образом истощают даже умелых и ловких противников до полной победы над ними. Так же и Антігон, имея в своем распоряжении неисчерпаемые средства для ведения длительной войны, обессилил до изнеможения и в конце концов преодолел Клеомена, который уже едва был способен оплачивать, да и то скупо, наемников и кормить своих граждан. Но, с другой стороны, время определенным образом работал и на пользу Клеомена, потому что внутреннее положение Македонии потребовало возврата Антигона домой. Потому что во время его отсутствия варвары начали беспокоить и пустошити Македонию. В то же время с севера навалилось огромное войско иллирийцев , и македоняне, которым давали о себе знать эти опустошительные нападения, призвали Антигона до возвращения в Македонию. И немногого недоставало, чтобы письмо об этих событиях пришло еще до битвы с Клеоменрм. Получив такое известие, Антігон, наверное, немедленно отошел бы и, не задумываясь, расстался бы с ахейцами. И что поделаешь, если судьба, которая любит влиять на важнейшие дела какой-то незначущою обстоятельством, и в этом случае показала вес и силу случайности. Потому что сразу после битвы круг Селласії , в которой Клеомен потерял и власть, и родину, к Антигона прибыли посланцы, которые отозвали его в Македонию. Это обстоятельство делает несчастье Клеомена особенно жалким. Ведь если бы он сумел еще два дня продержаться, уворачиваясь от решающей битвы, ему вообще не нужно было бы драться, а после ухода македонян он мог бы заключить с ахейцами договор на полезных для себя условиях. Но, как мы уже упомянули, испытывая недостаток денег, он рисковал попытать счастья в бою, в котором выставил двадцать тысяч воинов (так подает Полівій (63)) против тридцати тысяч противника.

28. В битве круг Селласії, которая закончилась поражением Клеомена, он проявил себя отличным полководцем незаурядной личной отваги. И спартанцы сражались под его руководством с невероятной самоотдачей, да и наемники заслужили похвалы, но исход битвы решили преимущество македонян в вооружении и удар тяжеловооруженной фаланги. А Філарх утверждает, что основной причиной поражения Клеомена была измена. По его словам, Антігон прежде всего приказал іллірійцям и акарнанцям (64) незаметно обойти и окружить один из спартанских флангов - тот, во главе которого стоял Евклид, брат Клеомена, и только потом выстроил остальные войска. Клеомен, наблюдая за действиями противника с высокого места и не видя нигде иллирийских и акарнанських войск, встревожился, случайно, не захочет Антігон принять их для нападения сзади. Поэтому-то он позвал Дамотеля, которому подлежали критії , и приказал ему проверить, не грозит ли им какая-то опасность сзади и с боков. Этот Дамотель, как говорят, сообщил Клеомену, что нечего им бояться, потому что там, мол, все в порядке, и советовал ему главное внимание обратить на тех, что ударят на спартанцев спереди. Итак, Клеомен, поверив его сообщению, двинулся на Антигона, силой нажима спартанских воинов отбросил македонскую фалангу назад и примерно пять стадіїв победно гнал отступающих македонян. Вдруг через некоторое время фланг, возглавляемый Евклиду, был окружен. Остановившись и осознавая силу опасности, Клеомен воскликнул: «Ты пропал, дорогой мой брат, ты пропал, но ты будешь служить образцом мужества для спартанских детей, а женщины будут тебя прославлять в песнях». Евклид и его воины погибли на поле боя, а победные македоняне, преодолев их сопротивление, бросились на Клеомена. Клеомен, видя, что в его ряды вкрался переполох и никто уже не способен сопротивляться врагу, решил спасать свою жизнь. Передают, что тогда погибла уйма наемников, а из спартанцев полегли почти все, потому что из шести тысяч спаслось лишь двести человек.

29. Добравшись до Спарты, Клеомен посоветовал гражданам, которые вышли его встречать, впустить Антигона в город, а также заявил, что он пока будет жить, будет действовать так, как потребует добро родины. Видя, что спартанские женщины подбегают к воинам, которые с ним спаслись, помогают им снимать оружие и подают им пить, он также пошел в дом свой. Но когда молодая пленница, из свободных гражданок Мегалополя, которую он привел после смерти жены, подошла и хотела угостить его чем-нибудь, как обычно после возвращения из похода, он отказался от напитка, хотя изнывал от жажды, и даже не сел, хотя едва держался на ногах, а как был в панцире, оперся локтем о какую-то колонну, склонил голову на согнутую руку и так немножко отдохнул, перебирая в уме все возможные планы дальнейших действий. Вскоре он вместе с друзьями поспешно направился в Гітій(66). Там они сели на заранее подготовленные корабли и выплыли в море.

30. Тем временем Антігон подступил к Спарты и сразу вошел в город, с жителями обошелся по-человечески, ничем не унизил и не оскорбляет достоинства Спарты, но восстановил предыдущие законы и государственный строй. Принеся жертвы богам, он на третий день отправился в обратный путь, потому что узнал, что в Македонии идет жестокая война и страну разоряют варвары. К тому же у Антигона усилилась болезнь - чахотка с сильным кашлем и длительным харканням. Однако, он не поддавался болезни, а собрал все силы для борьбы за свою страну и умер славной смертью после кровопролитной войны и великой победы над варварами. Вероятно (во всяком случае, так пишут Філарх и его последователи), что во время битвы он надрывным криком разорвал себе внутренности, но в обычных разговорах бытует взгляд, вроде бы после победы Антігон громко завопил на радостях: «Какой прекрасный день!» - после чего у него появилось сильное кровотечение из горла, непрерывная лихорадка и, наконец, наступила смерть. Вот столько о Антигона.

31. Клеомен поплыл на Киферу (67), потом на другой остров - Егалію с намерением переправиться в Кірену (68). Однако на Егалії один из его друзей по имени Терікіон, который в своих поступках проявлял незаурядную смекалку, а в языке - высокопарность и самоуверенность, так отозвался к нему, когда однажды рядом никого не было: «Царь! Мы прозевали почетную смерть - смерть на поле боя, хотя мы говорили и все это слышали, что Антігон не победит иначе спартанского царя, разве что переступив через его труп. Но осталась нам еще другая смерть, славой и мужеством ближайшая к той. Потому что куда мы плывем, глупо убегая от надвигающейся беды и гоня за той, что ждет нас где-то далеко? Если только потомкам Геракла не стыдно служить наследникам Филиппа и Александра, то мы можем с пользой отказаться от дальнего путешествия, сдавшись Антигону, который, бесспорно, настолько выше стоит от Птолемея, насколько македонский оружие превосходит египетскую. Если мы считаем несовместимым с нашим достоинством подчиняться власти того, кто победил нас в бою, то зачем нам искать обладателя, который не является нашим победителем, разве только для того, чтобы показать, что мы слабее не только от Антигона, от которого мы убегаем, но и от Птолемея, перед которым предотвращаем, то есть от двух сразу? Может, скажем, что едем туда ради твоей матери? Поистине прекрасным и завидным зрелищем будет для нее, когда она перед женщинами двора хизуватиметься своим сыном, что с царя стал пленником и изгоем! Не лучше ли для нас, пока мы владеем нашими мечами, а перед нашими глазами виднеются берега Лаконии, расквитаться здесь с нашей жизнью и оправдать себя перед теми, кто погиб за Спарту круг Селласії, чем сидеть в Египте и ждать известия, кому Антігон назначил сатрапом?» На эти слова Терікіона Клеомен так ответил: «Неужели ты, слабодуху, докатился до того, что ищешь легкого, которое каждый может себе причинить, причем тебе кажется, что показываешь незаурядный образец отваги, не осознавая, что твое бегство от жизни стократ хуже от бегства с поля боя? И лучше нас отступали перед врагом, или преданы судьбой, вследствие численного превосходства противника, но тот, кто отступает перед трудностями и несчастьями или перед осуждением и человеческим поговором, то становится побежденным через собственную слабость. Самогубсто должна быть не бегством от действий, а самим действием! Потому что позорно жить только для себя и умереть ради себя. А ты именно к этому нас заохочуєш, торопясь освободиться от нынешних жизненных осложнений и не имея перед собой никакой благородной полезной цели. Я считаю, что ни тебе, ни мне не подобает терять надежды на лучшее будущее нашего отечества, а когда надежда эта подведет - вот тогда мы умрем с охотой». На это Терікіон не отозвалась ни словечком, и но как только представилась ему возможность отойти от Клеомена, он пошел на берег моря и наложил на себя руки?

Книга: Плутарх Агид и Клеомен Перевод И. Кобова

СОДЕРЖАНИЕ

1. Плутарх Агид и Клеомен Перевод И. Кобова
2. 15. После такого разгрома Арат, которого обычно выбирали каждого...
3. ПРИМЕЧАНИЯ АГИД 1. Іксіон - царь лапіфів в...
4. 79. «Мудрыми людьми» Плутарх называет тех, кто отстаивал взгляд...

На предыдущую