lybs.ru
Каждый палач любит красное вино, нагретое до 36 градусов. / Василий Стус


Книга: Плутарх, Демосфен и Цицерон Перевод И. Кобова, Ю. Цимбалюка


(СРАВНЕНИЕ)

50. Вот все, что заслуживает памяти из рассказов о Демосфена и Цицерона. Не принимая во внимание их ораторский талант, нельзя, по моему мнению, не отметить того, что Демосфен отдал ораторскому искусству без остатка все, чем наделила его природа, и то, что получил неусыпным трудом, отличаются убедительностью и силой выражения своих соперников на собрании и в судах, пышностью и блеском - краснобаев, точностью и мастерством - софистов. Цицерон стал глубоко образованным и всесторонним оратором благодаря упорному труду, кроме того, он оставил немало философских сочинений на образец учения академиков, даже в его судебных речах везде пробивается желание похвастаться своей ученостью.

Проявляется в речах и нрав каждого из них. Красноречие Демосфена далекое от каких-либо украшений и дурашливости, нацеленное на силу и достоинство, и не воняет оно светильником, как едко выразился Пітей, а свидетельствует о трезвый ум, глубокомыслие и суровую и нелицеприятную нрав,. была общеизвестна. Наоборот, Цицерон от склонности к остроумия часто скатывается к шутовству. Он в суде о делах, которые требовали уважительного трактовка, не считаясь с приличием, говорил с легкомысленной насмешкой. Так, в речи на защиту Целія (138) он сказал, что нет ничего неуместного, если его подзащитный среди общей роскоши и великолепия не отказывался от сладостей, потому что не пользовался тем, что разрешено,- просто-таки бессмыслица, тем более, что самые именитые философы видят счастье в наслаждении (139). Говорят также, что, защищая во время своего консульства Мурену, которого притащил в суд Катон, Цицерон, намекая на Катона, резко высмеивал стоическую философскую школу за нелепость так называемых «странных утверждений»(140). Все залились от смеха, не исключая и судей, а Катон, слегка улыбнувшись, отозвался к сидящим рядом: «Какой шутник из нашего консула, римляне!» Очевидно, Цицерон вообще от природы был человеком веселым и шутливым, его лицо сияло ясной улыбкой, а с лица Демосфена не сходил выражение почтенный и обеспокоен, и поэтому враги, как признает он сам, называли его ворчуном и упертюхом.

51. Из произведений обоих можно также увидеть, что Демосфен хвалил себя умеренно и неназойливо, да и то лишь тогда, когда этого требовала высшая цель, потому что в других случаях он был осмотрителен и скромен, тогда как чрезмерное самовосхваление Цицерона говорит о неудержимую жажду славы. Цицерон кричит, что оружие должно уступать перед тогой, а триумфальное лавр перед силой слова (141). В конце концов, он расхваливает не только свои подвиги и деяния, но и речи, которые произнес и записал, как тот парень, что соревнуется с Ісократом, Анаксіменом (142) и другими софистами, а не как человек, который считает себя призванным вести и поучать римский народ:

Мечом своим тяжелым он врагам страшный (143).

Государственному деятелю необходимо действовать с помощью слова, но слепо гоняться за славой, которую дает красноречие,- неприлично. Если смотреть с такой точки зрения, ценнее и содержательнее оказывается красноречие Демосфена, который говорил, что его красноречие - это своеобразная дело, которое не может обойтись без привязанности слушателей, а тех, что кичатся таким делом, он считал ничтожными ремесленниками (144).

52. Значение одного и второго на народных собраниях и в государственной деятельности было одинаково велико, так что даже военачальники и полководцы обращались к ним за поддержкой. Так, к Демосфена обращались Харет, Діопіт, Леосфен, до Цицерона - Помпей и молодой Цезарь, как свидетельствует сам Цезарь в своих воспоминаниях, посвященных Агріппі и Меценату (145). Того, в чем, как полагают, ярко проявляется и проверяется характер человека, то есть высокой власти, которая будоражит страсти и раскрывает все плохие черты человеческой натуры, Демосфен не имел, к тому же он не попытался в этом своих сил, ибо не занимал ни одной важной должности, даже не стоял во главе войска, которое собрал против Филиппа. Иначе было у Цицерона: его посылали квестором в Сицилию и наместником в Киликию и Каппадокию. И в то время, когда процветала жажда наживы, когда полководцы и правители, которых отправляли в провинции, прибегали к грабежу, хоть кража - дело неблагородное, когда брать чужое не считали за нечто постыдное и каждый, кто в меру сдирал, тем самым приобретал благосклонность населения Цицерон дал убедительные доказательства своего отвращения к наживе, своего человеколюбия и честности. А в самом Риме, выбранный консулом, на самом же деле, наделен необмежною властью диктатора, для борьбы с заговорщиками, которых возглавлял Катиле, он подтвердил правильность вещих слов Платона, что государства только тогда отдохнут от бед, когда большая сила и мудрость каким-то счастливым стечением обстоятельств соединятся со справедливостью (146).

Демосфена порицают за то, что он зарабатывал своим красноречием (так, он тайком написал речи для Формиона и Аполлодора, которые судились друг с другом), его обвинили в том, что он взял деньги от персидского царя, его осудили за то, что он принял взятку от Гарпала. Даже если стать на ту точку зрения, что те, кто пишет такое (а их немало), допустили лжи, то невозможно отрицать, что Демосфен не нашел в себе силы духа равнодушно смотреть на царские подарки, преподнесенные ласково и уважительно - да это и не удивительно для человека, который взял деньги под залог кораблей. А Цицерон, как уже было сказано, отказался принять щедрые дары, как его настоятельно просили, и от сіцілійців, когда был эды-лом, и от царя Каппадокии, когда был там наместником, и от друзей, когда шел на изгнание.

53 - Изгнание для одного, уличенного во взяточничестве, было позором, а втором принесло большую славу, ибо он пострадал за то, что истребил тех,кто вредил родине. За то за Демосфена никто не сказал и слова, а по поводу изгнания Цицерона сенат в знак печали сменил одежду и не хотел обсуждать любые дела, пока народ не вынесет определения о возвращении Цицерона. Если Цицерон жил в изгнании в Македонии в полной бездеятельности, то Демосфен развернул широкую деятельность на благо государства и на изгнании. Как уже было упомянуто, он помогал грекам, ездил от города до города, изгоняя македонских послов, и обнаружил себя далеко лучшим гражданином, чем Фемистокл и Алкивиад в подобном положении (147). И, вернувшись из изгнания, он отстаивал прежние взгляды на государственные дела, воюя против Антипатра и македонян. А Цицерона Лелий (148) в сенате порицал за то, что он хранит молчание в то время, как Цезарь, еще безбородый молокосос, добивается консульства вопреки законам. Упрекал Ціцерону в письмах и Брут за то, что он вырастил тиранию, худшую и более тяжелую от той, которую он, Брут, уничтожил.

54. А теперь - как погибли они. Глубоким сочувствием проникаешься сценой, как Цицерона, овладевшего страхом старика, носили с места на место рабы, как он убегал от смерти, как прятался от убийц, пришедших по его душу чуть раньше срока, назначенного природой, и как был убит. А в Демосфена, хоть он и пытался выпросить себе жизнь, вызывает удивление то, что он заранее подготовил себе яд и старательно хранил ее; достойное удивления у него и то, как он принял ее, когда бог не дал ему убежища, и когда он словно спасся под защитой другого, высшего алтаря, и, вихопившись с рук вооруженных копейщиков, погиб, поглузувавши из жестокости Антипатра.

Книга: Плутарх, Демосфен и Цицерон Перевод И. Кобова, Ю. Цимбалюка

СОДЕРЖАНИЕ

1. Плутарх, Демосфен и Цицерон Перевод И. Кобова, Ю. Цимбалюка
2. ЦИЦЕРОН 1. Мать Цицерона Гельвія была, говорят, женщиной...
3. (СРАВНЕНИЯ) 50. Вот все, что заслуживает памяти...
4. ПРИМЕЧАНИЯ ДЕМОСФЕН 1. Отрывок из этого стихотворения...

На предыдущую