lybs.ru
Переговоры о мире лучше вести с оружием в руках. / Андрей Коваль


Книга: Квинт Гораций Флакк Сатиры Перевод Андрея Содомори


3

Все певцы уже такие: попроси их в дружеском кругу

Что-то спеть-молчат, а не просишь, тогда и начинают

Песню какую-то бесконечную. Таким был сардінець Тігеллій.

Цезарь, что и заставить бы мог, пусть бы дружбой отца и своей

Стал заклинать его, не добился бы, наверное, ничего.

Сам же он, как только появится похоть, от яйца до яблок

Ни на минуту не смолкает, то высоко лезет: "О Вакху!",

То пробасить-загудит, как четвертая струна щонайгрубша.

Вот кто ни в чем не знал равновесия: то мчится, словно и вправду

Давят его враги, то как будто бы на макушке у него -

Киш с начинкой Юноны. То у него рабов сотни две,

То десятью уже обходится. То властелинами и вождями

Уши протуркує всем, то вдруг: "Мне бы вот столик,

Пусть и трехногая, солонку и плащ груботканий на зиму -

И других вещей не торкнусь". Довольствуется, ишь, необходимым.

Что ж. А ты сейчас миллион ему дай - и, дальше до недели,

Исчезнет и медяки из кошелька; до зари не склеплятиме глаза,

Днем зато с кровати не снимешь его. Просто чудо, насколько

Сам он себе не пара! "А что,- спросят,- у тебя

Изъянов не бывает?"-Еще и сколько! И другие, возможно, более мелкие.

С Новія Меній сміявсь за глаза, и кто-то ему бросил:

"Как бы ты себя не знаешь ли, думаешь, нам не известно,

Кто ты такой?" Но тот отрубил: "Я себя прощаю".

Так дурак любит себя, и за такое его следует поганьбити!

Пусть ты каправий и, может, поэтому, как сквозь дым какой-то, видишь

Недостатки свои, то почему их в друзьях висліджуєш пристально,

Как орел или змей епідаврський? А что, если вдруг

Глянут они в свою очередь на тебя внимательным глазом?

"Слишком гневлив этот друг твой. Такого не одобрят сегодня

Те, что имеют тонкий вкус". Ну что же. Посмеяться можно:

Тогу, мол, он не так підіп'яв, и обувь великовато,

Еще и по-деревенски підстригсь. И найди мне лучшую человека,

Лучшего друга, чем он. В таком неуклюжем теле

Редкий талант притаївсь. И смотри-ка ближе к себе

Глазом хозяйским: ну, неужели и в тебе прорастает!

Всякое же засеять может ли привычка бедствия, природа -

От сорняка лишь огнем очищают заброшенное поле.

Взглянем и на то, что влюблен даже худшей недостатки

В милой своей не видит, а то еще и любуется ею!

Так он Бальбін не нарадуется до сих пор полипом в Гагни.

Вот если бы в дружбе мы так ошибались! Сама добродетель

Ошибку ту йменувала бы достоинством. Отец же никогда

С его пороков не смеется. Почему же, когда речь идет о друзьях,

Мы такие бессердечные? Косоокого сына, скажем,

Зайчиком отец назовет; когда же сын то на рост еще меньше,

Чем недоносок-Сизиф-цыпленком его называет.

У другого ноги кривые, и для отца он просто "мишка".

Тот плоскостопий, и отец радуется: "Мой-медленно ходит".

Так и отнесись к друзьям: скупого названия бережливым.

Извини хвалькові: на друзей, мол, этот равняться хочет.

Тот неприветливый какой-то и ведет себя слишком вызывающе,

То правдивая, смелым названия его; этот горячится,

Значит, такого считай вспыльчивым, но не сумасшедшим.

Вот что объединяет людей и склоняет к настоящей дружбы.

Мы же оборачиваем каждую добродетель в ее противоположность,

Лишь бы заляпать посуда прозрачный: того, который скромно,

Тихо живет, чудаком называем; того, кто медленный,

Уже и до тупых зараховуєм. Этот, избегая измены,

Голого стороны своего не раскроет шаткой человеку

(Беда научит, когда будешь жить там, где на каждом шагу -

Происки и зависть едкая!), и за это мы его называем

Хитрым и скрытным, хотя он лишь сдержанный всегда и розважний.

Кто простоты не стесняется (так было и я. Меценат,

В доме твоем любил повести себя), от мыслей или от книги,

Бросив слово какое-то, оторвет,- уже мы в гневе на него:

"Вот и зживися с таким! Грубиян, неумеха, да и только!"

Как необдуманно те приговоры мы друг другу выносим!

Якобы есть кто-то на свете без недостатков! Лучший среди лучших

Тот, у кого меньше их. Взвесив недостатки и мои достоинства,

Приятель склонится (и вполне справедливо!) к добродетелям, если у меня

Больше их, конечно, чем недостатков; если и дружба моя ему мыла.

Затем на той же весе в свою очередь и я его взвешу.

Хочешь, чтобы друг твоих струпьев не видел, то и сам ты насмешливо

В прыщ его не вдивляйсь. Если ласки ты хочешь от кого-то,

Умей прощать и кому-то: так велит нам сама справедливость.

Наконец, если нам не вырвать с корнем ни одного изъяна,-

Гнева, скажем (держится же дураков!),- то где же тогда ум?

Именно ему надо весить и мерить каждую вину,

Чтобы соответствующим преступления всегда было и наказание.

Пусть кто-то слугу бы распял за то, что, собирая посуду,

Остаток рыбы доел или хлебнув прохладной ухи,

Вероятно, безумнішим, чем Лабеон, ты назвал бы такого.

Есть и более удивительны недостатки: твой друг не угодил тебе чем-то,

Что-то не так он сделал, или не то (не простить такого

Мог бы разве что нелюдим какой-то) -уже на него гнівишся,

Уже избегаешь его, как должник избегает Рузона,

Потому, до тех проклятых календ не заплатив ни чинша, ни денег,

Должен был бы, как пленного, что подставляет шею под меч,

Слушать, как тот ростовщик произносит собственные писания.

Друг мой вплямив мое ложе вином или разбил ненароком

Чашку, которую сам Эвандра когда-то произвел, или, изголодавшийся,

Взял себе первый румяное цыпленок, что было на подносе

Ближе ко мне, то имею корить или меньше любить

Друга своего? Тогда что бы я делал, если бы друг тот, скажем,

Украл что-то, предал меня, слова своего не сдержал?

"Все наши недостатки - одинаковые". Попробуй, однако, познать

Правду, руководствуясь тем: здесь возмутится и выгода общая,

Мать естественного права, наше чутье и обычаи наши.

В давние времена, как только розповзлись по земле, молодой еще,

Всякие твари, безмолвные, гадкие,-за нору или по жолудь

Когтями дрались, а там - кулаками, палками, и скоро

Блеснул и меч (подсказала жизнь, как закаляется оружие!).

Всплыло слово между тем, заясніли, когда безымянные,

Вещи, мысли и чувства-и от войны люди отшатнулись.

Муром обводить стали города и издавать законы,

Чтобы злодей, перелюбець, грабитель пугались казни.

Еще и к Елене позорную войну влекла разврат,

Гибли люди и тогда, и бесславно: как будто те звери,

Рвались, где случится, похоть удовлетворить; слабого сильнее

Тут же вкладывал: так ведется и сегодня в бычьем стаде.

Страх перед обидчиком - вот что людей привело к закону.

Глянь в летописи мира сего - и убедишься в том.

Зло от добра отличить природа сама не может,

Хоть она учит, к чему стремиться нам, чего же избегать.

Наконец, сам разум подскажет, что тот, кто в чужом огороде

Вред капусте нанес, и тот, кто ночной порой

Храм обокрал, провинились по-разному. Значит, нужна

Мера какая-то, чтобы, у кого грех, такую и наказание получил.

Чтобы не свистел там кнут, где и прутиком достаточно махнуть.

Ну, а что резкой хльоснеш того, кому и кия мало,

Я не боюсь, ведь сам утверждаешь, что все преступления - уровне,

Вот как кража и разбой, и грозишся той же косой

Срезать все это, большое и малое, как только полновластием

Люди наделят тебя. Но тот, кто мудрец, как известно,-

То и вельможа, и швец, и красавиц, и обладатель... Получается,

Стремишься к тому, что уже имеешь? "Да нет, не понял ты, видно,

Что наш Хрісінп имел на мысли: "Мудрец, хоть не шьет для себя

Ни пешеходов, ни сандалий, и все-таки сапожник он".-Почему же то?

"Ну, а почему Гермоген - музыкант и певец знаменитый

Даже тогда, когда молчит? Или Алфен: он считается и до сих пор

Искусным сапожником, хоть мастерскую замкнул и распродал принадлежности.

Так и мудрец наш: к чему бы не взявсь-ни на волос не ошибется.

Чем не властелин?" Но шалуны того, видно, не знают:

Тот по полу, этот за бороду смиче. Если бы не твой посох,-

Роем упали бы на тебя. И так, вишкіряючись волком,

Мало не луснеш, самый высокий владарю, с бессильной ярости.

Словом, когда в обществе Криспина (вот и вся свита!)

В баню ободранную идешь с мідяком в кармане, владарю,-

Я - у друзей зичливих, их нехотя, может, и обижу,-

'Все же не гнівляться они. Поэтому и я за мелкие их вины

Сердца не имею на них, и счастливее возраст свой звікую

Я, простой гражданин, чем ты-велемудрый обладатель!

Книга: Квинт Гораций Флакк Сатиры Перевод Андрея Содомори

СОДЕРЖАНИЕ

1. Квинт Гораций Флакк Сатиры Перевод Андрея Содомори
2. 2 Пройди, ночные гуляки, знахари, жартуни и...
3. 3 Все певцы уже такие: попроси их в дружеском кругу...
4. 4 Аристофан и Кратін, Евполід и все другие поэты, Те...
5. 5 Значит, оставив Рим шумный, мы в Ариции тихой...
6. 6 Нет, ты не привык, Меценат,- хоть знатностью рода...
7. 7 Как насміявсь над изгнанником Рупілієм, называемым Обладатель,...
8. 9 Шел я по дороге Святой - люблю так пройтись,...
9. 10 Хибиш, Луцілію, и ты: я докажу это каждому, взяв...
10. КНИГА ВТОРАЯ 1 одни Говорят, что...
11. 2 Первое добро - вдовольнитись малым - скорее всего,...
12. 3 «Редко пишешь мне: четыре раза до года Возьмешь...
13. 4 Катію! Откуда? Куда? - «Мне никогда: должен вписать...
14. 5 Еще мне вот что посоветуй, когда пожалуйста, Тіресію вещий:...
15. 6 Вот чем не раз я богам докучала: поля бы горбушку,...
16. 7 Долго здесь слушаю и сам бы тебе сказал, но...
17. 8 Как там гостиная удалась у состоятельного Насідієна?...
18. ПРИМЕЧАНИЯ КНИГА ПЕРВАЯ 1 1. В чем......

На предыдущую