lybs.ru
Меценатом ты не будешь, если любишь деньги. / Митрофан Довгалевский


Книга: Квинт Гораций Флакк Сатиры Перевод Андрея Содомори


4

Аристофан и Кратін, Евполід и все другие поэты,

Те правдолюбні мужи, прастарої комедии гордость,

Свободно наказывали того, кто заслуживал кары -

Вора, убийцу, развратника, кто то так, или иначе

Славы снискал дурную,- вот того и выставляли на посмех.

Радостно и Луцілій в том их подражал: соль переняв,

Он лишь размеры и стопы изменил. Бойкий на язык был,

Острое, живое имел чутье, только стих заключал как-то грубо-

Имел уже такую удачу. "Підігну,- хвалился он,- ногу

И так, стоя на одной, две сотни придумаю стихов".

Плыл мутное, и было там до чего еще труда приложить.

Бракло не слов, а рвение, чтобы стихом слова связать

Так, как искусство велит. А тех слов!.. Но лучше я смолчу,

Пусть не приснится Криспин. Вот мизинцем кивнул он: "Ану лишь

В руки табличку-и пойдем; пусть определят место, час,

Свидетелей, а там уже увидим, кто сколько стихов напишет.

Как тут не составить благодарности богам, что умеренный и скромный

Ум у меня? Поэтому и говорю я так мало и так редко.

Ты же, когда любо тебе, то на мех на кузнечный равняйся:

Так, как и он, напинайсь, пока, наконец, и железо не размякнет.

Фанній-собой доволен; он и устраивает обзор

Произведений своих бюст своего. Но зато неизвестные

Стихи мои: их читать прилюдно боюсь, ибо немало

Достойных выговора людей, и сатира им, вишь, не к сердцу.

Пальцем укажи наугад-и на такого наверняка наткнешься:

Тот от жадности опьянел, а тщеславие съедает.

То на замужних все засматривается, другой - на ребят.

Блеском серебра захвачен тот, а бронзой-Альбій.

Тот, непосидливий, все что-то меняет: от восточных окраин

Ген до краев заходящего солнца, не зная усталости,

Несется сломя голову, словно столб пыли, ошалелый под ветром,

Лишь бы до выгоды дойти и не растратить круглой суммы.

Все они, конечно, поэта клянут и пугаются стихов:

"Сено на рогах у него,- кричат,-бегите, кто может!

Поразит и вторая такой, пусть лишь капосним смехом прорвется.

Что-то там наскребет он - и, глядишь, уже малое и большое

Острит себе язык по дороге из пекарни или с реки".

Что ж, может, и так. И позволь, пусть и я тут словечко которое вставлю.

Вот что, во-первых, скажу: одаренным, настоящим поэтом

Я бы не наваживсь назвать себя, ибо одно стихосложение -

Это еще далеко не все. Или ты назовешь поэтом такого,

Кто, как и я, к будничной привык, низкорослой языка?

Нет. Этим именем звеличуй того, кому небо послало

Ум глубокий и талант, и высочество вдохновенного слова.

Поэтому и сомневались не раз, комедии, собственно, подходит

Слово "поэзия": запала совсем лишена и силы,

Как в словах, так и в действиях. Когда бы не вязал ее размер -

Беседа чистая была бы. "Но гнев разве же ей недоступен?

Отец вон так и кипит, что сынок до развратницы липнет,

Знатную покинув, с приданым; совершенно ошалев, наконец,

Выпьет - и айда под ночь, еще и завидная, случайно, на гуляния

с факелом в руке". Оно так... И, скажем, Помпоний:

Еще бы не такое он услышал, когда бы жил его отец сегодня.

Словом, из языка обыденного путного стиха не получится:

Вот розладнай его - и мог бы уже кто-либо в жизни или на сцене

Ругаться ним, как тот отец в комедии. Так вот поплутай

То, что пишу я теперь, а Луцілій некогда, и местами

Наши слова поменяй: начальное пусть станет конечным-

Что из нас останеться? Попробуй, однако, поступить так же

Со стихотворением, скажем, таким: "И когда чернокрылая Несогласие

Врата войны открыла, запоры тяжелые позбивавши..." -

В каждом слове, хоть как не розкидуй, поэта узнаешь.

Ну, хватит о том, поэмой можно считать

Стихи мои. Поміркуєм над другим: или ты справедливо

Смотришь глазом кривым на сатиру. Вот Каприй и Сульгій,

Два жалобщики, все вынюхивают, рыщут, ярости и охриплі,

Страх на преступников приводят. И кто за собой не слышит

Никакого преступления,- то будет шутить с их донесений.

Пусть бы ты и похож на Целія был, разбойника, Бірра,-

Все же не должен страшиться меня: я же не Каприй, не Сульгій.

Произведений моих и в магазине нет, и на столбе их не хвалят.

Люд не обмусолит их, пальцем потным Гермоген не коснется.

их только друзьям я изредка читаю, да и то разве заставят,

Конечно, не где-начну и не для всех, как, бывает, читают

Посреди Форума, в гуще людей; охотно и в купальни

Кто читает: там голос, мол, гудит под сводами.

Вот и любуется им. А впору гудит, уместно-

Безразлично им, недотепам.- "А ты же привык донимать,-

Часто меня упрекают,- кольнеш и уже рад!"- Погодите,

Откуда этот упрек? Или, может, кто из тех, с которыми я дружил,

Бросил его? Бывает же такое, что за глаза и вторая

Вон обчорнить, еще и обмовнику, встрявши в разговор, підтакне.

Славы остроумного стремится такой, а чтобы группа рассмешить,-

Пойдет на все: тайну доверь ему-тут же розплеще.

Вот в ком зло, гражданин римский, таких берегись!

Видим три ложа не раз; на них прилягло к обеду

Везде по две пары гостей. Один-насмешкой всех кропит,

Кроме главного, кто воду дает. Но пусть только Либер

Глубоко в душу проникнет, то он и его таки ужалит.

Ты - против злобных, а этот вот, по-твоему, искренний, остроумный,

Хорошего тона знаток? Когда же я посміюсь, что приторно

Плут Руфілл напахтивсь, а козлом от Горгонія слышать,-

Завистливым, желчным тебе видаюсь. А когда в обществе

Зайдет разговор про кражу Петіллія Капитолина,

Как ты озвешся на то? Так вот ты привык защищать:

"Капитолина еще мальчиком я знал: мы тогда уже дружили.

Часто, бывало, к нему звертавсь - не откажет, поможет.

Советов я, что в Риме он жил и здоров... А все-таки странно,

Как это от суда он так ловко ускользнул!" Вот она, черная

Кровь каракатицы! Вот она, ржа сокрушительная, найїдкіша!

Нет! Такая ложь в мой стих не закрадется в сердце-тем более.

Что в моих силах, лишь то обещаю. Когда же при случае

Некоторым и брошу там слово какое-то, может, лишнее, юмор

Немного загострий,- прощающим, не откажи, если пожалуйста,

В том, к чему я привык: это мой добрый, мой любящий отец

Недостатки чужие, чтобы избежать их, меня учил подмечать.

Так, когда жить мне он что советовал честно и правдиво,

Вплоть до конца довольствуясь тем, что он сам сэкономил,-

"Глянь,-добавлял,-как ославился Альбія сын; а к чему

Бай докотивсь! Неплохая наука для тех, что теряют

Родительское наследство!" А уж как, было, о проститутках зговорились,-

Тут же вставлял: "Не подражай Сцетана". Когда же о прелюбодеянии,-

Советовал вспомнить Требонія: "Вот какую славу приобретет

Тот, кто піймавсь на горячем. Почему же все-таки лучше

То - выбирать в жизни, а от этого - бежать, выяснит

Ученый тебе в свое время; мне же предстоит, думаю,

Обычаи древние, переданы нам,- тебе привить.

Заботиться о честность твою, о жизни, за наставника быть,

Пока без него еще трудно тебе. И как только зміцнієш

Телом и духом своим,-вот тогда себе и плавай без пробки!"

Так меня, парня, напутствовал он. Или велел что-то делать -

Здесь же за пример кого-то выбирал: "На таких вот равняйся!",

Лучших мужей напомнив при том; то он защищал:

"Это глупо и нечестно,-говорил,-сомневаешься, вижу,

Будто и не слышал ты о славе лихую вот, например, такого..."

Как од переситу больной, убоявшись смерти соседа,

Меньше начал наедаться ("смерть не шутит",-подумал),

Да и ребят еще уязвимых от блуда часто отпугивает

Пример чужой неслави. К счастью, и я так избежал

Недостатков самых страшных. Остались мелкие; на них, надеюсь,

Посмотришь сквозь пальцы. А впрочем - может, и их я избавлюсь со временем,

Может, что-то искренний приятель подскажет, возможно, еще и сам я

Стану мудрее. Потому что и в самом деле: лягу, выйду пройтись,-

Бьюсь с мыслями, словно сам себе враг: "Вот так было бы лучше,

Так вот поведя себя-я бы жил спокійніш; а вот так-угодил бы

Друзьям. А этот вот некрасиво повівсь; и мне ненароком

Выпало бы так повести себя по-дурацки?" Вот так я с собой

Мысленно речь веду. При случае же, словно для забавы,

Сяду и все то спишу. Это - одна из моих небольших недостатков.

Может, хотя бы за такое мне простишь. Ну, а не захочешь -

Целый отряд віршувальників (их наберется немало!)

Придет в подмогу мне, а тогда мы и тебя насильно,

Языков иудеи, затянем вдруг до своей общины!

Книга: Квинт Гораций Флакк Сатиры Перевод Андрея Содомори

СОДЕРЖАНИЕ

1. Квинт Гораций Флакк Сатиры Перевод Андрея Содомори
2. 2 Пройди, ночные гуляки, знахари, жартуни и...
3. 3 Все певцы уже такие: попроси их в дружеском кругу...
4. 4 Аристофан и Кратін, Евполід и все другие поэты, Те...
5. 5 Значит, оставив Рим шумный, мы в Ариции тихой...
6. 6 Нет, ты не привык, Меценат,- хоть знатностью рода...
7. 7 Как насміявсь над изгнанником Рупілієм, называемым Обладатель,...
8. 9 Шел я по дороге Святой - люблю так пройтись,...
9. 10 Хибиш, Луцілію, и ты: я докажу это каждому, взяв...
10. КНИГА ВТОРАЯ 1 одни Говорят, что...
11. 2 Первое добро - вдовольнитись малым - скорее всего,...
12. 3 «Редко пишешь мне: четыре раза до года Возьмешь...
13. 4 Катію! Откуда? Куда? - «Мне никогда: должен вписать...
14. 5 Еще мне вот что посоветуй, когда пожалуйста, Тіресію вещий:...
15. 6 Вот чем не раз я богам докучала: поля бы горбушку,...
16. 7 Долго здесь слушаю и сам бы тебе сказал, но...
17. 8 Как там гостиная удалась у состоятельного Насідієна?...
18. ПРИМЕЧАНИЯ КНИГА ПЕРВАЯ 1 1. В чем......

На предыдущую