lybs.ru
Величие национальной идеи обратно пропорциональна действительной величия данной нации по данной эпохи и имеет целью восполнить ее нехватку. / Владимир Державин


Книга: Квинт Гораций Флакк Сатиры Перевод Андрея Содомори


6

Вот чем не раз я богам докучала: поля бы горбушку,

Дом и сад, и звонкий ручеек, что и в жару не смолкает,

Еще бы гай зеленел... И боги мне щедро послали

То, чем я даже не снив. Поэтому и не прошу уже ничего.

Пусть лишь то имущество, Меркурию, долго служит хозяину.

Я же ни мошенничеством, нечист на руку, его не приумножил,

Нет, наоборот, погружаясь в блуд, не пускатиму с ветром.

Я не молюсь, как тот дурак, случайно: «Вот, если бы еще тот уголок

Как-то себе приорати: ровненькая была бы моя нива!

Вот бы наткнутись на горшка с серебром! Было же такое чудо:

Наемник один откопал целый клад, и то поле, где только что

Он гнул Спину, то и купил, богачом уже, по милости Геракла».

Нет! Мне достаточно того, что я имею. Прошу одного лишь: [168]

«Пусть и скот, и все остальное толстеет, а тонкие - ум.

Пусть и удел моя твою ласку, Меркурию, слышит».

Вот я и поселился среди гор, беглец от шумящего Рима.

Что же нашепне мне здесь неприхотливое муза сатиры?

Здесь тщеславие не ест меня, осень не так донимает

Ветром свинцовым, что темные покосы кладет Лібітіні.

Боже предрассветный! Или (если так называться предпочитаешь)

Янусе! Люди-ибо по воле богов начинают от тебя

Всякие труды! Не гнівись, когда и стих то начну я тобой.

Кто же, как не ты, меня в Риме затемно еще с кровати сгоняет:

«Эй! Ты ручитись имел сейчас! Спеши, потому что останешься в дураках!»

Вот и поезжай, хоть свистит поземка, хоть замрячене солнце

Чуть что тянет свой повез низкий по зимнему небу.

В конце и поручительство я дал как положено, и что мне с того?

Вот я уже борсаюсь в толпе, слышу упреки медленных:

Ну и розігнавсь! Да ты обалдел? Не в абиякій делу,

Видимо, так спешишь? А может, вспомнил Мецената,

Вот и бежишь, словно бешеный, сметая все на пути?»

Сладко слышать это, что не говори. И вот поднимаюсь

На Эсквилин. Здесь от дел бесчисленных зря и уклоняться:

Так и наскакують слева и справа: «Просил тебя Росций

Завтра в два у претора быть». «Есть дело уважаемое,

Общая и новая, поэтому скриби умоляют, чтобы ты про ту дело

Сейчас, случайно, не забыл. То гляди, не опаздывай, Квінте!»

«Пусть Меценат приложит здесь печать, сделай это для меня».

«Попробую!» - «Что там говорить! - подмигивает.- Захочешь, то сделаешь!»

Так! Скоро восьмой полетит год, как в избранный круг

Друзей своих меня взял Меценат, чтобы было кому время

Сесть к колеснице с ним или вот - как бывает в дороге -

Изредка скупым перекинуться словом: «Который там час?»

«Что там в цирке? Мог бы сравниться с Сиром Галлина?»

«Утренники холодные уже... Вдягнешся легко - зубами задзвониш».

Вещи такие и балакливому можно прилюдно сверять.

Все же с тех пор мне завидуют постоянно; ежедневно, ежеминутно

Заздрих глаз все больше: на игрища пойду с Меценатом

Или театр загляну - «Баловень судьбы!» - зашепчуть.

Выплеснется холодной волной тревожная молва по городу -

Всякий не дает мне и шагу ступить: «Ну, что там работать?

Ты же у самих богов, то и дела их знать должен.

Что там про даков ты слышал?» - «И ничего».- «Ты дальше шутишь!»

«Бей меня гром, когда я слышал хоть слово!» - «А где намечают

Воинам Цезаря земли давать? В Италии будут

Надели те или в Сицилии?» Я им свое: «не знаю!»

Уже и клянусь. Да где там! Ззираються, чуда не сходят:

Кто знает, есть ли где такой, чтобы так держал тайну!

Напрасно день промина, и не раз я вздохну молитвенно: [169]

Где ты, вожделенная деревня! Или когда, суету ту забыв,

То древний свиток раскрою, то, погрузившись в мечты,

Сладко в тени здрімну, убаюканный тихим досугом?

Ну, а когда же то на мой скромный стол подавать снова

Боб, дорогой Пифагору, и зелень, сдобренную салом?

Ночи, ужины божественные! Очаг тихое... Вокруг -

Я и мои друзья едим. Не дармує и шустрая моя челядь:

Питается всякими остатками. Предписания лишние, бессмысленные

Гостя не вяжут в моем доме - пьем, как кто хочет:

Тот, кто себя чувствует на силе,- покрепче выпьет;

Другой - легкого нальет себе. Слово за слово - и по кругу

Речь пошла. Не о виллы чужие, не о том, действительно ли

Ловко танцует Лепбр, а о вещи, что каждому человеку

Крайне необходимы, близкие: или в богатстве, или, может, в добродетелях

Кроется счастье человеческое? Или только выгода в дружбе, или, может,

Выше какое-то чувство, и в чем же заключается

Истинная природа добра и его проявление высокий?

Цервій, сосед мой, не раз даже байку уместную приточить.

Речь как-то зашла о Ареллія; кто-то аж причмокнул:

Вот, дескать, живет, рслюшуючи! Цервій усмехнулся: «Когда-то

Мышь деревенская пригласила городскую, свою давнюю знакомую,

В гости, в низенькую нору. Хозяйка норы по-деревенски,

Убого и ссудо жила, и для гости таки не скупилась:

Всю свою душу в гости вкладывала. Да что там говорить!

Был здесь горох, был овес (не обращала внимания на скромные запасы!),

Даже изюм и сальце недогризене вынула из кабинки.

«Может, хоть тем угожу ей»,- думала сельская. Но где там!

Гостя все кривится. Что-то как и возьмет на зуб для приличия -

Здесь же то и сплюне брезгливо. Сама хозяйка тем временем

Где-то в углу на прошлогодний половые куколь потребляла.

Наконец отозвалась городская: «И как это ты износишь, милая,

Обрывы и эти заросли? Случайно, не думаешь вовек

Изнывать здесь и не ведать, что такое улицы, люди?

Айда! Доверься мне! Как живет - значит, должен умереть

Всякое существо, большое и малое. Не суждено никому

Из той ловушки убежать. И поэтому, дорогая, пока можно,

Хоть налюбуймось жизнью, помня, как его мало!»

Мышь деревенская на тот язык городского аж рот раскрыла.

Затем, на ноги зметнувшись, проворно бросилась за ней.

Вот и семенят они напрямик, чтобы в пору вечернюю

Шуснути вместе до города. Уже и ночь своим звездным телегой

Півнебосхилу прошла, как они оказались обе

Словно в каком-то дворце. На ложе слоновой кости

Сияют Пурпуром мягкие покрывала, а там, чуть дальше,

В корзинах,- горы тарелок наскидано; где не посмотришь -

Повсюду объедки всякие праздничной, видно, ужина.

Гостю сельскую на то сияющее ложе как следует примостивши, [170]

Так увихається мышь городская, хоть фартук ей підв'язуй:

Носит за блюдом блюдо и сама, как вот хозяйка,

Что представляет, то и лизнет язычком. А сельская багрянца на

Вплоть розляглась себе, совет-радісінька той перемене,-

Паня, да и только! А тут... как не рипнуть где-то громко дверь!

Мыши те - сломя голову с ложа. Забегали, заметушились,

Еле живые с перепугу, по том величезнім покоя.

Еще как охотничьи собаки неслыханный лай подняли

Так, что эхо розляглась,- «Ну, нет! -пропищала она.-

Не по мне это жизнь! Прощай! Предпочитаю безопасно

Там, в норе лесной, сухой свой куколь доедать!»

Книга: Квинт Гораций Флакк Сатиры Перевод Андрея Содомори

СОДЕРЖАНИЕ

1. Квинт Гораций Флакк Сатиры Перевод Андрея Содомори
2. 2 Пройди, ночные гуляки, знахари, жартуни и...
3. 3 Все певцы уже такие: попроси их в дружеском кругу...
4. 4 Аристофан и Кратін, Евполід и все другие поэты, Те...
5. 5 Значит, оставив Рим шумный, мы в Ариции тихой...
6. 6 Нет, ты не привык, Меценат,- хоть знатностью рода...
7. 7 Как насміявсь над изгнанником Рупілієм, называемым Обладатель,...
8. 9 Шел я по дороге Святой - люблю так пройтись,...
9. 10 Хибиш, Луцілію, и ты: я докажу это каждому, взяв...
10. КНИГА ВТОРАЯ 1 одни Говорят, что...
11. 2 Первое добро - вдовольнитись малым - скорее всего,...
12. 3 «Редко пишешь мне: четыре раза до года Возьмешь...
13. 4 Катію! Откуда? Куда? - «Мне никогда: должен вписать...
14. 5 Еще мне вот что посоветуй, когда пожалуйста, Тіресію вещий:...
15. 6 Вот чем не раз я богам докучала: поля бы горбушку,...
16. 7 Долго здесь слушаю и сам бы тебе сказал, но...
17. 8 Как там гостиная удалась у состоятельного Насідієна?...
18. ПРИМЕЧАНИЯ КНИГА ПЕРВАЯ 1 1. В чем......

На предыдущую