lybs.ru
Разве когда-нибудь была дружба между скупыми? / Григорий Сковорода


Книга: Луций Анней Сенека Нравственные письма к Луцилию Перевод А.Содомори


ПИСЬМО XXIII

Сенека приветствует своего Луцилию!

Надеешься, буду писать тебе о том, как ласково обошлась с нами зима,- а она тем вместе была мягкой, недолгой,- насколько коварной была весна с ее поздними холодами, и о других марниці, что ими не брезгуют те, кто ищет первой попавшейся возможности для писания. Зря! Я буду писать о том, что может быть полезным и для тебя, и для меня. А что могло бы быть более полезным, чем то, что я призываю тебя к мудрости? Спрашиваешь, на каких основаниях она держится.- Не злорадствовать пустым - вот эта основа. И что там основа - это же и ее вершина! Высокого совершенства достигает тот, кто знает, что может быть предметом радости, кто свое счастье не ставит в зависимость от кого-то другого. Беспокойным, не уверенным даже в себе самом есть тот, кого манит какая-то надежда, пусть даже то, на что надеется,- рядом, достаточно лишь рукой подать, пусть раньше его и не изменяла и надежда. Вот тебе первое задание, мой Луцілію: учись радоваться(1). Думаешь, наверное, что, отбрасывая случайное, призывая избавиться от самого милого нашего утешения - надежды, я забираю у тебя немало наслаждений? Наоборот, хочу, чтобы ты никогда не обеднел на веселье. Хочу, чтобы она рождалась для тебя дома. Так оно и будет, как только и веселье поселится в самом тебе. Все другие утешения не наполняют сердца, а лишь розпогіднюють лоб; они перелетные. Думаю, не считаешь радостным того, кто смеется. Нет! Сам дух должен быть бодрым, уверенным, именно он должен возвышаться над всем остальным. Настоящая радость, поверь мне,- солидная, суровая вещь! А может, думаешь, что кто-то, такой себе беззаботный, с веселеньким, как высказываются те избалованные болтуны, лицом, кто такой по-настоящему презирает смерть, открывает двери для нищеты, держит под уздечкой жажду наслаждений, учится быть терпеливым к боли? Кто над всем этим неустанно размышляет, тот находится в большой радости, но эта радость - без легкомысленной улыбки. Хочу, чтобы тобой овладела именно такая радость. И в ней никогда не будешь знать нужды, как только тебе станет известен ее источник. Самые мизерные рудные пласты - это те, что на самой поверхности; самые богатые,- что в глубине прячут свою жилу, и она настолько щедра, насколько глубоко уходит копач. То, в чем находит развлечение люд, подает плитку, этажное наслаждение: любая радость, если она снаружи, не имеет своих устоев. Но та, о которой тебе говорю, к которой пытаюсь тебя привести, и радость стойка, ее об-ширы - в тебе. То сделай, дорогой мой Луцілію, сделай, прошу, лишь ту единственную, способную тебя осчастливить дело - брось, брось под ноги все то, что выиграет одолженным блеском, что надеешься получить из чужих рук,- обратись к настоящему добрая, своем радуйся!

Что такое, однако, «свое»? Это ты сам, твоя лучшая доля. Пойми, что это тело, хоть без него и не сделаем ничего,- более необходима, чем важная вещь: склоняет к пустым, минутных наслаждений, в которых потом розкаюємось, наслаждений, что стали бы своей противоположностью, когда бы таки хорошо не взнуздать их. Скажу так: разнузданная наслаждение, когда не знает меры, стремительно оборачивается страданием. Но нелегко сохранить меру в том, что считаешь благом. Когда же речь идет об истинном благе, то тут и алчность ничем не грозит.- «Но что это такое, спросишь,- то благо и откуда берется?» - Я отвечу тебе: оно - от чистой совести, честных намерений и справедливых поступков, от пренебрежения до всего случайного, от спокойной жизни, что одну и ту же дорогу проторюе. Кто же перепрыгивает от одного намерения к другому, даже не перепрыгивает - волею случая бросается то сюда, то туда,- как могут все те шаткие и нерешительные люди добиться чего-то определенного, прочного? Мало кто благоразумно распоряжается собой и своими делами; в основном, как тот хлам на воде: не плывем сами - нас несет течением. Что-то одно волна лишь покачает на себе, придерживает, другой - силой порывает; это вот - едва хлюпнул, мягко кладет на берег, а то вон - запінившись, бегом гонит к морю. Итак, нам прежде всего нужно установить, чего мы хотим, а тогда уже твердо этого держаться. Здесь именно то место, где я должен уплатить тебе долг. Могу привести слова твоего Эпикура и ими рассчитаться с тобой за этого письма. «Какая то беспросветность - постоянно начинать жизнь заново!» А может, эту мысль лучше было бы выразить так: «Плохо живут те, кто постоянно начинает жить».- «Почему это?» - спросишь, и по праву, потому что это выражение действительно требует разъяснения.- А потому, что их жизнь никогда не бывает завершенным. Не может быть готовым умереть тот, кто только начал жить. Надо стремиться, чтобы в любую минуту мы чувствовали, что прожили достаточно. А разве это может почувствовать тот, кто только и делает, что начинает жить? Не думай, что таких людей мало: почти все именно такие. А некоторые еще и тогда начинает жить, когда уже пора заканчивать. Если это тебя удивляет, то добавлю вот что - для еще большего твоего удивления: некоторые заканчивают жизнь, так и не начав его.

Будь здоров!

ПИСЬМО XXIV

Сенека приветствует своего Луцилию!

Как вижу из твоего письма, ты беспокоишься, чем закончится судебный иск, поданный на тебя твой разгневанный противник. Наверное, ждешь, что я дораджуватиму тебе рассчитывать на лучшее, успокоиться на доброй надежды. Какая, мол, нужда заранее накликать беду (придет - натерпимось!), заранее смаковать неприятности, расточая нынешнюю погоду страхом перед завтрашней? Действительно, глупо быть несчастным уже сегодня только из-за того, что должен стать им завтра. И все же я поведу тебя по другой тропе к безмятежности. Если хочешь избавиться от любого беспокойства, то предположить, что все твои мнимые опасения станут действительными, и каким бы не было горе, ты сам хорошо измерь его и взвесь свой страх. Тогда-то и увидишь, что не таким уж большим не таким длительным является то, чего боишься. Недолго искать и за примерами(1), которые могли бы тебя в этом убедить: каждый возраст представляет их немало. Куда не устремишься мнением, пусть это в нашем крае, пусть где-нибудь,- попадутся тебе одаренные мужи, которые прославились то трудолюбием, вдохновением. Скажем, будешь осужден. Или может тебя в таком случае ждать что-то страшнее, чем изгнание или тюрьма? Что может быть ужаснее, чем пытки огнем, чем смертная мука? Возьми любое из приведенных зол и названия тех, кто только посмеялся над ними: не будешь искать, а будешь выбирать их имена. Рутілій(2) воспринял свой приговор так, как будто самой для него была несправедливость суда. Метелл(3) перенес изгнание мужественно, Рутілій - даже радостно. Первый своим возвращением сделал услугу республике, второй отказал в нем Суллі, а ему на то время ни в чем не отказывали. Сократ вел беседы в тюрьме, и хотя были люди, готовые помочь ему в побеге, он от нее отказался и остался, чтобы избавить нас от страха перед двумя самыми ужасными вещами - смертью и тюрьмой. Муций(4) положил руку на живой жар. Ужасно, когда тебя жгут. И насколько ужаснее, когда ты сам себе причиняешь той муки! Видишь человека непросвещенную, не оснащенный никакими наставлениями, что учили бы ставить лоб смерти и страданиям, облеченного в одну лишь военную храбрость простого воина, что сам себя наказывает за неудачу: смотрит, как на вражескую жаровню, пражачись, капает его правая рука, но не забирает ее, ослизлу, обнаженную до костей, из-под огня - сам враг забирает из-под нее жаровню. Муций мог бы действовать в том лагере с большим успехом, но - не с большей храбростью. Учти и то, насколько мужество более готова воспринять муки, чем сама жестокость - нанести их. Порсена скорее простил Муцієві намерении убить его, чем Муций простил сам себе то, что не убил его.

«Все те рассказы,- улыбнешься,- наизусть уже знают во всех школах. А дойдет пренебрежение к смерти, то повідатимеш о Катона».- А почему бы мне действительно не рассказать, как он, положив у изголовья меч, перечитывал Платона? О два средства он позаботился в той наибольшем затруднении: один - чтобы хотеть умереть, второй - чтобы мочь. Итак, уладнавши все дела,- насколько можно уладить то, что стало обломками, что достигло предела,- он решил действовать так, чтобы никому не позволить ни убить Катона, ни спасти его. Обнажив меч, что его до этого дня оберегал не запятнанным кровью, он молвил: «Ты ничего не добилась, фортуно, даром что противостояла всем моим усилиям. До сих пор я боролся не за свою свободу, а за свободу отечества, и такое рвение проявил не ради того, чтобы самому быть свободным, а чтобы жить среди свободных. Но сейчас, когда такими плачевными стали дела человеческого рода, Катонові пора отойти в безопасное место». По тех словах нанес себе смертельные раны. Когда врачи перевязали ту рану, он, хотя истек кровью, опав из сил, и не ослабел духом, гневный уже не столько на Цезаря, сколько на себя самого, разорвал рану голыми руками и скорее выгнал, чем выдохнул из груди благородную зневажницю любой власти - свою душу.

Накапливаю здесь подобные примеры не с тем, чтобы оттачивать ум, а чтобы призвать тебя к устойчивости против того, что кажется чем-най-ужаснее. Мне легче будет этого добиться, когда докажу тебе, что не одни лишь храбрецы презирали миг последнего вздоха: некоторые, хоть робок в другом, здесь, однако, равнялся силой духа даже самым храбрым. Таким был Сципионы(6), тесть Гнея Помпея. Когда противные ветры отогнали его к побережью Африки и он увидел свой корабль в окружении врагов, то тут же пробил себя мечом. На вопрос: «Где командующий?», ответил: «С командующим все в порядке». Те слова сравняли его с предками и не дали оборваться славе, выпавшей на долю Сціпіонам(6) в Африке. Большое то было дело - победить Карфаген, но еще больший - победить смерть. «С командующим все в порядке!» - не так ли надлежало погибнуть командующему, под чьей рукой был сам Катон?

Не отсылаю тебя к древним наших деяний, не собираю из всех веков примеры тех, кто попрал смерть, хотя таких достаточно. Глянь хотя бы на нашу сутки, которую обвиняем в розніженості и поломке,- сколько здесь людей всякого состояния, всякого возраста, которые смертью положили конец своим бедам! Верь мне, Луцілію, смерти именно поэтому не следует бояться, что благодаря ей мы вообще ничего не должны бояться. Поэтому спокойно выслушай угрозы твоего врага. И хотя ты имеешь право положиться на твое чистое совести, все же помни, что на ход дела часто влияет немало постороннего, потому-то, надеясь на справедливость, готовь себе и к несправедливости. Но прежде всего не забывай здмухати из вещей ту их шумку пену и присмотреться, чем является, собственно, каждая вещь в частности. Тогда и увидишь: ничего там нет страшного, кроме самого страха. Что случается с детьми, то же самое - и с нами, большими детьми: они пугаются тех, кого любят, к кому привыкли, с кем играют, пусть только увидят их с маской на лице. Так вот: не только с человеческого лица, а и с каждой вещи надо сорвать машкару и вернуть ей настоящий облик. Зачем выставляешь мне перед глазами те мечи, те факелы, ту толпу палачей, что шумит вокруг тебя? Отбрось-ка показную напыщенность, за которой прячешься, пугая дураков! Ты - смерть, которую недавно пренебрег мой раб, моя служка. Что же ты опять расставляешь передо мной все те плети и бревна? Зачем те орудия - отдельные мучения для каждого отдельного члена тела? Зачем столько других приспособлений, розриватимуть человека на куски? Отбрось все то, от чего ціпеніємо! Скажи, пусть умолкнут натужные стоны, крики и вопли, что раз за разом прорываются из груди истязаемого. Разве ты - не тот же боль, что его оскорбляет больной подагрой? Разве не то же, что его терпит, да еще и среди самих наслаждений, больной желудок, а побеждает, стиснув зубы, роженица? Если могу терпеть тебя - ты легкий, если не могу - кратковременный.

Не раз возвращайся мыслью к тому, что ты часто слышал, часто и сам повторял. Но, правду ты слышал, правду сам говорил,- докажи делом. Най-более постыдное, чем могут нас упрекнуть, это то, что мы - философы лишь на словах, а не на деле. Разве ты, скажем, только что узнал, что тебе грозит смерть, изгнание, страдания? Ибо для того ты и родился! Что может произойти - считаем, что оно произойдет. К чему тебя призываю, того, вероятно, ты и сам придерживаешься. Сейчас напоминаю тебе лишь то, чтобы ты не погружался душой в то беспокойство: душа им пропитается, обважніє и не будет иметь силы выпрямиться, когда придет время. Отврати ее от личного, пусть на общечеловеческое взглянет! Скажи себе так: мое тело смертно, слабое; не только несправедливость или насилие власть имущих способны причинить ему страдания - сами наслаждения оборачиваются муками: щедрые обеды вызывают тошнит, от пьянства немеют и дрожат жили, от сладострастия искривляются ноги, руки, суставы. Зубожію - значит, буду один из многих. Окажусь в изгнании - буду считать, что я родился там, куда меня выслали. Забьют в путы - ну и что?.. А теперь я разве свободный? Природа и так приковала меня к весу моего тела. Умру - значит, не смогу больше болеть, не здоожу попасть в оковы, не смогу умереть. Я не такой наивный, чтобы начать здесь старой епікурової песенки и убеждать тебя, что чистым безумием есть все те страхи перед подземным миром, что нет никакого Іксіона(7), который крутится на колесе, ни Сісіфа(8), что снова и снова подпихивает плечом вверх камень, ни того нещасливця(9), чьи внутренности вроде бы возрождаются, только их склюет пажерний клюв. Никто же не впадает в такую детскость, чтобы пугался Кербера(10), и тьмы, и призрака-скелета. Смерть или уничтожает нас, или освобождает. У тех, кого она освобождает, лишив бремени, остается их лучшая доля, у тех, кого уничтожает, вообще ничего не остается: забрано все - и хорошее, и плохое.

Позволь мне привести здесь один из твоих стихов, но сначала послушай моего совета: считай, что ты написал его не только для других людей, но и для себя самого. Позорно, когда мы одно говорим, другое - думаем, и насколько позорнее, когда одно пишем, другое - думаем! Как-то, помню, ты размышлял над тем, что мы внезапно попадаем в смерть, словно в какую-то ловушку, а лишь постепенно в нее входим. Действительно: умираем ежедневно.

Каждый день отнимает у нас часть жизни, и даже тогда, когда роста нашего прибывает, жизнь - убывает. Мы потеряли детство, потом - подростковую пору, далее - юношество; все время, сколько не всплыло его, вплоть до вчерашнего дня,- потерян для нас; и эту, сегодняшнюю, день делим со смертью. Как эту клепсидру опорожнює не последняя капля, а все те, что пролетели перед ней, так и последний час, когда перестаем существовать, не является той единственной часом, что строит нашу смерть,- она лишь единственная ее завершает: именно в той часов мы достигли своей смерти, шли к ней всю жизнь. Когда ты все это описал с присущим тебе красноречием, всегда приподнятым, особенно, когда добираешь слов, чтобы передать саму правду, ты сказал:

Смерть не одна идет к нам, только одна порывает - последняя.

Поэтому лучше перечитывай, что сам пишешь, чем то, что я тебе пишу. Тогда и спадет пелена с глаз и поймешь: смерть, которой так ужасаемся,- последняя из ряда, но не единственная.

Вижу, ты уже оглядываешься, чем я украсил свое письмо, чей бодрящий выражение приточив, чью полезную установку вплел сюда. Что под рукой, о чем идет речь, с того и пришлю тебе кое-что. Эпикур не меньше позорит тех, кто желает себе смерти, чем тех, кто ее боится, и говорит: «Бессмысленно из-за отсутствия стремления к жизни сразу рваться к смерти, если именно образ жизни побуждает тебя искать смерти». И в другом месте: «Что может быть бессмысленнее, чем стремиться к смерти, хотя собственно страх перед смертью отравляет тебе жизнь?» В этих двух высказываний можешь добавить еще один, такого же клейма: «Некоторые настолько безрозумний или скорее сумасшедший, что из страха перед смертью сам же толкает себя на смерть». Поразмысли над тем или иным высказыванием, и ты загартуєш свой дух - терпеливо зноситимеш и жизнь, и смерть. Так же нам постоянно надо напоминать, постоянно вдалбливать, что одинаково вредным является и чрезмерная любовь к жизни, и чрезмерная ненависть к нему. Даже тогда, когда разум убеждает нас в том, что должны причинить себе смерть, что пора положить всему конец, то не надо сломя голову, словно в беспамятстве, бросаться в объятия смерти. Храбрый, умный муж должен не убегать из жизни, а уходить с него. Следует прежде всего избегать известной многим людям страсти - жадливого стремление умереть. Так-так, мой Луцілію: есть в человеческой душе независимый от наших намерений поезд до многих вещей, а среди них - и к смерти. Не одни из нас подвергаются поезда - как среди людей сильного, благородного нрава, так и среди слабых и никчемных: те - презирая жизнь, эти - вгинаючись под его тяжестью. Есть еще и такие, кому надоедает ежедневно то же самое делать, то именно видеть,- вот их и пронимает не так уж ненависть к жизни, как мерзость, до которой, наконец, склоняет сама философия, ведь говорим: «Где же предел той однообразия? Так вот день в день: прокидатимусь и засинатиму, поем и голоднітиму, мерзнутиму и зогріватимусь?.. Ничто не имеет своего предела, все крутится, сплетенное в одном кругу, убегая - догоняет друг друга. Ночь наступает на пятки дню, день - ночь; лето уступает место осени, зима - налегает на лето, ее же - прогоняет весна(11). Все проходит с тем, чтобы вернуться. Ничего нового не делаю, ничего нового не вижу, то ли не доведет все это до тошноты?.. Итак, немало на свете таких, которые считают, что жить - не так, может, обременительно, как просто ненужно.

Будь здоров!

Книга: Луций Анней Сенека Нравственные письма к Луцилию Перевод А.Содомори

СОДЕРЖАНИЕ

1. Луций Анней Сенека Нравственные письма к Луцилию Перевод А.Содомори
2. ПИСЬМО II Сенека приветствует своего Луцилию! Из писем, что их пишешь...
3. ПИСЬМО IV Сенека приветствует своего Луцилию! Настойчиво продолжай...
4. ПИСЬМО VI Сенека приветствует своего Луцилию! Я понимаю, Луцілію,...
5. ПИСЬМО VIII Сенека приветствует своего Луцилию! «Ты велиш мне,- так...
6. ЛИСТ Х Сенека приветствует своего Луцилию! Так-так. Я не...
7. ПИСЬМО XII Сенека приветствует своего Луцилию! Повсюду, куда не...
8. ПИСЬМО XIII Сенека приветствует своего Луцилию! Знаю, тебе не...
9. ПИСЬМО XIV Сенека приветствует своего Луцилию! Согласен: уже от...
10. ПИСЬМО XV Сенека приветствует своего Луцилию! Был у наших предков,...
11. ПИСЬМО XVI Сенека приветствует своего Луцилию! Знаю, Луцілію, ты не...
12. ПИСЬМО XVIII Сенека приветствует своего Луцилию! Вот и декабрь,...
13. ПИСЬМО XIX Сенека приветствует своего Луцилию! Аж подпрыгнул, случайно,...
14. ПИСЬМО XX Сенека приветствует своего Луцилию! Если ты здоров и...
15. ПИСЬМО XXI Сенека приветствует своего Луцилию! То ты думаешь, что...
16. ПИСЬМО XXII Сенека приветствует своего Луцилию! Ты, наконец,...
17. ПИСЬМО XXIII Сенека приветствует своего Луцилию! Надеешься,...
18. ПИСЬМО XXV Сенека приветствует своего Луцилию! Что касается двух...
19. ПИСЬМО XXVII Сенека приветствует своего Луцилию! «Ты вот даешь...
20. ПИСЬМО XXIX Сенека приветствует своего Луцилию! Спрашиваешь нашего...
21. ПИСЬМО XXX Сенека приветствует своего Луцилию! Видел я Ауфідія...
22. ПИСЬМО XXXI Сенека приветствует своего Луцилию! Узнаю моего...
23. ПИСЬМО XXXII Сенека приветствует своего Луцилию! Все вивідую о...
24. ПИСЬМО XXXIV Сенека приветствует своего Луцилию! Кажется мне, что...
25. ПИСЬМО XXXVII Сенека приветствует своего Луцилию! Крупнейшая из твоего...
26. ПИСЬМО ХL Сенека приветствует своего Луцилию! Я благодарен тебе за то,...
27. ПИСЬМО XLI Сенека приветствует своего Луцилию! Хорошо И спасительно для...
28. ПИСЬМО XLIII Сенека приветствует своего Луцилию! Ты спрашиваешь,...
29. ПИСЬМО ХLVI Сенека приветствует своего Луцилию! Обещанную твою книгу...
30. ПИСЬМО XLVIII Сенека приветствует своего Луцилию! На твоего письма,...
31. ПИСЬМО XLIX Сенека приветствует своего Луцилию! Разве что равнодушный и...
32. ПИСЬМО L Сенека приветствует своего Луцилию! Твое письмо я получил...
33. ПИСЬМО LII Сенека приветствует своего Луцилию! Что же это за такая...
34. ПИСЬМО LIII Сенека приветствует своего Луцилию! На что только не...
35. ПИСЬМО LIV Сенека приветствует своего Луцилию! Долгий отпуск дало...
36. ПИСЬМО LVI Сенека приветствует своего Луцилию! Пусть я пропаду, если...
37. ПИСЬМО LVII Сенека приветствует своего Луцилию! Вынужден...
38. ПИСЬМО LIX Сенека приветствует своего Луцилию! Большое наслаждение я...
39. ПИСЬМО LX Сенека приветствует своего Луцилию! Жалуюсь, сопереживаю и возмущаюсь,...
40. ПИСЬМО LХІV Сенека приветствует своего Луцилию! Вчера ты был с нами....
41. ПИСЬМО LХVІ Сенека приветствует своего Луцилию! После многих лет...
42. ПИСЬМО LХVІІ Сенека приветствует своего Луцилию! Чтобы и себе начать...
43. ПИСЬМО LXVIII Сенека приветствует своего Луцилию! Присоединяюсь к...
44. ПИСЬМО LХІХ Сенека приветствует своего Луцилию! Я бы не хотел, чтобы...
45. ПИСЬМО LХХІ Сенека приветствует своего Луцилию! Часто советуешься со...
46. ПИСЬМО LХХII Сенека приветствует своего Луцилию! То, о чем...
47. ПИСЬМО LXXIII Сенека приветствует своего Луцилию! По моему мнению, очень...
48. ПИСЬМО LХХІV Сенека приветствует своего Луцилию! Твое письмо и утешил...
49. ПИСЬМО LХХV Сенека приветствует своего Луцилию! Ропщешь, что...
50. ПИСЬМО LXXVI Сенека приветствует своего Луцилию! Ты грозиш...
51. ПИСЬМО LXXVII Сенека приветствует своего Луцилию! Сегодня нежданно...
52. ПИСЬМО LХХVIII Сенека приветствует своего Луцилию! То, что страдаешь...
53. ПИСЬМО LХХІХ Сенека приветствует своего Луцилию! Жду от тебя...
54. ПИСЬМО LXXX Сенека приветствует своего Луцилию! Сейчас у меня...
55. ПИСЬМО LXXXI Сенека приветствует своего Луцилию! Ропщешь, что...
56. ПИСЬМО LХХХІІ Сенека приветствует своего Луцилию! Я уже перестал...
57. ПИСЬМО LXXXIII Сенека приветствует своего Луцилию! Жаждешь, чтобы я...
58. ПИСЬМО LXXXIV Сенека приветствует своего Луцилию! Те путешествия, что...
59. ПИСЬМО LХХХV Сенека приветствует своего Луцилию! До сих пор я тебя щадил:...
60. ПИСЬМО LXXXVI Сенека приветствует своего Луцилию! Пишу тебе,...
61. ПИСЬМО LXXXVII Сенека приветствует своего Луцилию! Я увидел обломки...
62. ПИСЬМО LXXXVIII Сенека приветствует своего Луцилию! Ты хочешь знать,...
63. ПИСЬМО LХХХІХ Сенека приветствует своего Луцилию! Жаждешь от меня...
64. ПИСЬМО XC Сенека приветствует своего Луцилию! Кто, мой Луцілію, мог...
65. ПИСЬМО ХСІ Сенека приветствует своего Луцилию! Наш Лібераліс сейчас...
66. ПИСЬМО XCII Сенека приветствует своего Луцилию! Думаю, дойдем...
67. ПИСЬМО ХСІІІ Сенека приветствует своего Луцилию! В письме, где ты...
68. ПИСЬМО ХСІV Сенека приветствует своего Луцилию! Некоторые берут...
69. ПИСЬМО ХСV Сенека приветствует своего Луцилию! Жаждешь, чтобы я выложил...
70. ПИСЬМО XCVI Сенека приветствует своего Луцилию! И все же ты чем-то...
71. ПИСЬМО ХСVIII Сенека приветствует своего Луцилию! Никогда не верь, что...
72. ПИСЬМО XCIX Сенека приветствует своего Луцилию! Посылаю тебе...
73. ПИСЬМО С Сенека приветствует своего Луцилию! Пишешь, что с большим...
74. ПИСЬМО СИ Сенека приветствует своего Луцилию! Каждый день, каждая...
75. ПИСЬМО СИИ Сенека приветствует своего Луцилию! Как делает нам...
76. ПИСЬМО СІІІ Сенека приветствует своего Луцилию! Почему так беспокоишься...
77. ПИСЬМО СV Сенека приветствует своего Луцилию! Я скажу тебе, на что...
78. ПИСЬМО CVII Сенека приветствует своего Луцилию! Так где же твоя...
79. ПИСЬМО CIX Сенека приветствует своего Луцилию! Хочешь знать,...
80. ПИСЬМО CX Сенека приветствует своего Луцилию! А это поздравление насылаю...
81. ПИСЬМО северный и Сенека приветствует своего Луцилию! Ты спрашивал меня, как...
82. ПИСЬМО СХІV Сенека приветствует своего Луцилию! Ты спрашиваешь меня,...
83. ПИСЬМО СХV Сенека приветствует своего Луцилию! Не хочу, мой...
84. ПИСЬМО СХVІ Сенека приветствует своего Луцилию! Не раз возникал...
85. ПИСЬМО СХVIII Сенека приветствует своего Луцилию! Требуешь, чтобы я...
86. ПИСЬМО СХІХ Сенека приветствует своего Луцилию! Сколько бы...
87. ПИСЬМО CXX Сенека приветствует своего Луцилию! Твое письмо,...
88. ПИСЬМО CXXI Сенека приветствует своего Луцилию! Я вижу, ты заведешь...
89. ПИСЬМО CXXII Сенека приветствует своего Луцилию! Вот уже и день несколько...
90. ПИСЬМО CXXIII Сенека приветствует своего Люцілія! Уставший...
91. ПИСЬМО СХХІV Сенека приветствует своего Луцилию! Могу тебе немало...
92. ПРИМЕЧАНИЯ Данный перевод - это первая полная украинская...
93. УКАЗАТЕЛЬ ИМЕН Август (Гай Юлий Цезарь Октавиан) - LXXXIII,...

На предыдущую