lybs.ru
Головой стену не разобьешь. / Украинская народная мудрость


Книга: Луций Анней Сенека Нравственные письма к Луцилию Перевод А.Содомори


ПИСЬМО LХХІV

Сенека приветствует своего Луцилию!

Твое письмо и утешил меня, и вывел из вялости, еще и пробудил память, что уже стала плохо мне служить, ленивая и медленная. Почему же, мой Луцілію, все еще сомневаешься, что важнейшее средство вечную блаженную жизнь - это быть убежденным в правдивости слов: «Нет иного блага, кроме того, что честное»? Ведь тот, кто считает благом что-то другое, сразу же переходит под власть фортуны, становится зависим от чужого мнения; и кто определяет благо пределами честности, у того счастье - в нем самом. Один сокрушается потерей детей, второй - их болезнями, еще кто - то-их позором или причиненным им бедами. Того истощает любовь к чужой женщине, этого - к собственной; не хватает таких, кто тяжело страдает после неудачи на выборах, а есть еще такие, кого и сами почести вымучивают. Но наиболее многочисленна толпа несчастных из всего вмирущого людей - это те, кого тревожит ожидание смерти, грозящей нам отовсюду, ибо она поистине вездесуща. Так как тем, что ступают враждебной землей, нам надо оглядываться то сюда, то туда, поворачивать голову на каждый шорох. И если не искоренить того страха из груди, то придется жить с постоянно трепещущим сердцем. Попадутся нам и посланы в изгнание, и лишены имущества. Случатся и такие, кто чувствует себя нищим среди богатств(1), а этот род нищеты - самый тяжелый. Попадутся те, кто потерпел беду на море или пережил нечто подобное в той беды,- те, кого неожиданно, когда и заботы позабувалися, подхватили то гнев народа, зависть, та пагуба, что возвращается острием даже против благородных,- подхватили и расшвырял, словно та буря, что налетает как раз в тихую погожість, что советует довериться ей, словно внезапная молния, которая всколыхнула своим ударом дальние окрестности. Так же как от блискавкового удара цепенеет не только пораженный громом, но и тот, кто находится вблизи, так и там, где беду вызывает насилие, на кого-то одного падает несчастье, на других - страх; он и сравнивает страдания потерпевшего с тревогой других - испытать подобного бедствия. Нет такого, кто бы не дрогнул душой на внезапное, пусть и чужое несчастье. Как птицы сполохнуться от звука пустой пращи, так и мы лякаємось не только удара, но и самого эха.

Итак, не может быть блаженным тот, кто торопится поверить чужому мнению. Блаженство лишь там, где нет страха, а жизнь среди подозрений - уже не жизнь(2). Кто слишком полагается на случайное, тот сам себе поставляет все новые и новые причины для беспокойства. К спокойствию ведет лишь одна дорога: пренебречь всем внешним и довольствоваться тем, что честное. Ибо кто отдает предпочтение чему-то другому над добродетелью или считает, что бывает, кроме нее, еще какое-то другое благо, тот подставляет полу, чтобы перехватить то, что сыплет фортуна, и с беспокойством выжидает, что ему перепадет с ее ладони. Вот представь себе: фортуна, забавляясь, бросает в огромную толпу смертных то почести, то богатства, то всевозможные ласки; одни из тех даров пропадают, порозшарпувані хапливими руками, остальные распределены среди нечестной общины, несколько обернулось большим вредом для тех, кому повезло во время распределения; еще какая-то часть стала достоянием тех людей, которым те дары ни к чему; еще там что-то упущено именно из-за того, что на него слишком посягали: пока взахлеб расхватывали, оно ускользало из рук. И если кому и повезет в том розхапуванні, то даже он долго не нарадуется тем, что ему удалось урвать. Поэтому-то, у кого больше здравого смысла, тот, едва заметив, что вносят подарки, будет убегать из театра, потому что хорошо знает, как дорого стоит малейшая мелочь. Никому и в голову не придет сцепиться с тем, кто уходит, никто не ударит того, кто уходит: драка поднимается вокруг добычи. Так же и со всем тем, что фортуна бросает нам свыше: мы из кожи пнемося, несчастные, розриваємось на куски, стремимся быть сторукими, оглядываемся то сюда, то туда. Нам кажется, что фортуна слишком поздно посылает все то, что так разжигает наши страсти, сетуем, что ожидаемое всеми попадает в руки лишь немногих людей. Так и пориваємось броситься наперерез той вещи, которая падает; вне себя от радости, когда удастся перехватить что-то на лету или когда других напрасно утешает надежда на успех. А тем временем по ту ничтожную добычу должны платить большими неприятностями или сами, поймавшись на приманку, остаемся с пустыми руками. Поэтому покиньмо те забавы и звільнімо место мздоимцам! Пусть они не спускают глаз с тех перебіжних благ, чтобы и их жизнь была все более зыбким!

Итак, кто положил достичь блаженства, пусть знает, что есть только одно благо - добродетель. Потому что если он допустит существование другого блага, то прежде всего он плохого мнения о провидение, потому что и справедливые люди испытывают немало неприятностей, а также потому, что все дары провидения, когда их сопоставить с долговечностью вселенной, неизмеримо мелкие и недолгосрочные. Такое нарекания и ведет к тому, что мы становимся неблагодарными толкователями божественной воли. Жалуемся, что далеко не всегда достается нам что-то во владение, а если и достается, то его еще и мало, оно и неверное, и зникоме. Оттуда и это чудо, что ни жить не хотим, ни умереть: жизнь нам противно, смерть - страшная. Каждый наш замысел хлипкий, и нет такого счастья, которым мы могли бы насытиться. А причина в том, что мы еще не постигли того несравненного, непревзойденного блага, на котором наши стремления неизбежно должны остановиться, потому что вне вершину некуда ступить.- Спрашиваешь меня, почему добродетель ни в чем не имеет нужды? - Потому что она удовлетворена с того, что у нее есть, и не стремится к тому, чего нет. Для нее никогда не может быть маловатым том, что является достаточным. Отступы от того суждения - и не будет ни благочестия, ни верности. Ведь тот, кто желает обоим им услужить, должен был бы перенести немало такого, что принято считать злом, и, наоборот, отбросить немало такого, к чему стремимся как к благу. Пропала бы мужество, которое, собственно, и существует благодаря тому, что подвергаемся опасности; пропала бы великодушие, которая бы не могла возвышаться, если бы не пренебрегла, как мелочью, всем тем, чего толпа жаждет как крупнейшего; пропала бы и благодарность, и проявление той благодарности, если будем бояться труда, если признаем что-то ценнее, чем верность, если не націлюватимемось на совершенство.

Но, чтобы обойти подобные размышления, скажу вот что: или благо - совсем не то, что обычно называют благом, или же человек - счастливее от бога, ведь то, что свойственно нам, далекое от обычаев бога. Он же не имеет никакого отношения ни к распутства, ни в громких застолий, ни богатств, ни до всего остального, что соблазняет человека низкими наслаждениями. Следовательно, или вполне вероятным является то, что бог лишен каких-либо благ, или же мы имеем доказательство, что все, чего лишен бог,- не благо. Наконец, немало того, что с виду вроде бы благо, отпущенное щедрее мерке животным, чем человеку. Они же и в еде пожадливіші, и в любовных утехах выносливее, и силы им служат большие, устойчивее; значит, животные гораздо счастливее людей. Да и живут они, не ведая, что такое ничтожество, происки; и наслаждениями утешаются и полнее, и легче: не знают, что такое стыд, что такое страх раскаяния. Но подумай, можно ли назвать благом то, в чем человек берет верх над богом. Высшее благо мы должны хранить в душе, ведь оно обесценивается, когда переходит от лучшей к худшей части нашего естества - переносится до ощущений, что является более действенными в бессловесных тварей. Нет! Плоть не может быть жилищем самого нашего счастья. Настоящие блага происходят от ума, они цельные и непереходные, они не могут ни погибнуть, ни малеть или здрібнюватись. Все остальные блага - мнимые; с настоящими общим в них является разве что само название, а не их свойство - они ее не имеют. Назовем их «удобствами», или, пользуясь нашим выражением, «относительными» благами. Но помните, что они - наши слуги, а не части нашего существа; пусть они будут при нас, но с тем условием, чтобы мы никогда не забывали, что они - за нами. И даже если они при нас, то зараховуймо их до чего-то несущественного, второстепенного, чем никто не должен кичиться. И не верх глупости - хвалиться тем, к чему сам не приложил труда? Пусть все те блага, так сказать, тянутся к нам, но у нас не врастают, чтобы, когда их заберут у нас, они просто ушли, не причинив нам ни боли. Послуговуймося ними, а не гордимся, и послуговуймося экономно, словно чем-то таким, что дано нам на сохранение и когда придется вернуть. Кто будет владеть ими, не обращаясь к здравому смыслу, то недолго задержит их при себе. Даже счастье, когда непомірковане, само себя подавляет. Полагаться на перебіжні блага - значит вот-вот их потерять, а если и не потерять, то стать их жертвой. Немного таких, кому легко удалось сбросить с себя бремя счастья; большинство падает вместе с тем, что их вознесло над другими: что держало на высоте,- то привалило. Поэтому-то и нужно обратиться к розважності, которая держит все в разумных пределах бережливости, ибо несдержанность, что занимает, то и спешит столкнуть в пропасть. Никогда еще не могло долго продлиться неумеренное, если укротитель-ума не свел его до надлежащей степени. Доказательством - судьба многих городов, пышная власть которых упала в самом цвету, и все то, что накопила добродетель, на нет свела необдуманность. Вот и нужно ограждать себя от такого падения. А что нет стен, которых не получила бы фортуна,- в себе построим укрепления! Если надежную защиту внутри, то человека можно держать в осаде, можно направлять на нее удары, но получить нельзя.- Хочешь знать, что это за такая защита? - Не возмущаться, хоть бы что случилось с тобой; знай: даже то, что вроде бы во вред тебе, служит сохранению вселенной и принадлежит к тем вещам, которые, собственно, и является частицей всего сущего, что верстает свою надлежащую путь. Пусть человек одобряет все то, что одобряет бог. В себе же пусть поражающего только непоколебимость, только пренебрежение к всевозможных бед, только то, что умом - ничто же не бывает мощнее от него - она взяла верх над случайностью, страданием, несправедливостью. Полюби ум! Любовь к нему вооружит тебя против жестоких испытаний. Любовь к своему дитяти гонит зверя на древко; безумное рвение и бездумный порыв делают его непогамовним. Вспыльчивого нрава юношество иногда рвется к славе, презирая огонь и железо; некоторых одна только мана, тень добродетели толкает на добровольную смерть. И насколько сильнее, устойчивее по сравнению со всем тем есть разум, настолько и решительнее он пройдет сквозь все страхи и опасности.

«Ничего не доможетесь,- забросят наши противники,- настаивая на том, что нет никакого другого блага, кроме добродетели: такая защита не убережет вас, не обеспечит от ударов фортуны! Сами же вы утверждаете, что добрые дети, доброзвичайна отечество, хорошие родители - это благо. Сможете ли вы сохранить свой покой, когда им грозитиме опасность? Моментально захвилюєтесь, когда отечество окажется в осаде, детей постигнет смерть, родителей - неволя».- Сначала, отстаивая наш взгляд, я выложу то, что обычно в таком случае отвечают; потом и от себя добавлю, что, по моему мнению, следовало бы ответить. Отдельно следует рассматривать те блага, потеря которых приводит к чему-то неприятному: крепкое здоровье, скажем, когда его взорвать, становится недомоганием; острота зрения, притуплюючись, делает нас подслеповатыми; когда подрезаны коленные сухожилки, то теряем не только быстрота, но и превращаемся на немощных. Такой опасности нет во всех тех случаях, которые мы привели ранее. Почему? Если я потерял верного друга, то мне не придется через то звідати предательство; если я похоронил добрых детей, то не буду иметь взамен плохих. К тому же мы не теряем друзей, не детей, а их тела. Благо может пропасть только в один способ - перейти в зло, а природа такого не позволит, поскольку любая добродетель, любое ее произведение не подлежат повреждению. Наконец, если и погибнут друзья, если осиротять нас безупречные дети, что оправдали все отцу надежды,- все же есть чем заполнить пустоту потери.- Спросишь, чем? А тем, что и сделало их добрыми,- добродетелью. Она же не потерпит никакой пустоты - заполняет всю душу, устраняет все печали; ее одной нам достаточно, ибо в ней - и суть, и источник всех благ. Какая разница, ручьевая вода течет, ее перекрыли, если неповрежденным есть источник, из которого она бьет? Ты же не твердитимеш, что чья-то жизнь справедливее, впорядкованіше, розважніше, честнее, а значит, лучше, когда дети живы и здоровы, чем тогда, когда он их потерял? Умножая друзей, не станешь умнее, как и теряя их,- глупее, следовательно, не станешь от этого ни счастливее, ни нещаснішим. Пока неторкнутою будет добродетель, поты и не понесешь никакой потери.

«То как это? Разве не назовешь блаженнейшим того, кто в кругу друзей и детей?» - А почему бы я должен был назвать его патриархом? Таже высшее благо не может ни щербиться, ни исполняться; оно всегда находится в своих границах, как бы там себя вела фортуна. Доживет ли человек до глубокой старости, а умрет, не достигнув седины, степень наивысшего блага остается неизменной, хотя возраст будет разный. Или малый круг опишешь, большой - форма будет одинаковой для обоих; и пусть один круг останется надолго, а второй, только начертив на песке, тут же и сотрешь, их форма, говорю, ничуть не изменится. Что прямое, правильное, того не зміряєш ни величиной, ни числом, ни временем: его ни пошириш, ни сожмешь. Если жизнь честное, то сокращай его, скажем, столетнее пребывание до которого хочешь отрезке, пусть даже до одного дня,- оно все равно честное. Иногда добродетель проявляет себя на широкой ниве: она управляет владениями, городами, провинциями, издает законы, заботится о дружбе, взвешивает обязательства между близкими и детьми; иногда же она замкнута в тесных пределах нищеты, изгнания, одиночества. И все же она не становится меньше, когда с высокого положения спускается к личной жизни, с володарного престола - к низкому лавочки, от необозримых государственных прав - к вузин какой-то хижины или закоулка. Она не теряет своего величия и тогда, когда, изгнан отовсюду, замыкается в себе. Ведь при всех обстоятельствах ее дух - великий и непоколебимый, рассудительность - неослабевающее, справедливость - неподкупная. Следовательно, она и блаженная в равной степени, и то блаженство не имеет другого жилища, кроме души; оно величавое, устойчивое, спокойное, чего невозможно постичь без знания всего божественного и человеческого.

А теперь о моей личной ответа, которую я обещал привести. Мудрец не будет впадать в отчаяние, потеряв детей или друзей. их смерти он будет воспринимать в таком же равновесии духа, в которой выглядит и свой последний день. Как не боится встретить ее, так и не страдает от той, что забрала близких. Добродетель - это прежде всего слаженность: все дела, что происходят от нее, соглашаются с ее принципами, соответствуют им. Эта согласие пропадает, если дух, которому надлежит быть возвышенным, гнется от жалости или от тоски. Далеким от добродетели, позорным является всякий трепет, беспокойство, всякая вялость в деле. Добродетель - всегда спокойная, свободная, бесстрашная, в каждое мгновение готова к действию.- «Получается, мудреца не коснется даже тень волнения? Он не потускнеет, не изменится на виду, не похолонуть у него руки? Не почувствует и ничего другого, что иногда случается не по велению души, а невольно, словно от толчка самой природы?» - Да. Бывает такое и с ним. Но он будет стоять на своем - будет знать, что во всем том нет ни зла, ничего такого, за что мог бы омрачиться здравый смысл. Все, что нужно сделать, он будет делать решительно, не медля. Ибо кто же не ввзнає, что это признак глупости - медленно, неохотно делать то, что положено делать, и в то же время разрываться на невесть сколько частей, телом тянуться в одну сторону, душой - в другой? К тому же глупость презирают именно за то, чем она гордится, за что сама себе бьет в ладоши. Но даже то, благодаря чему она так высокомерно дерет нос,- даже то что она делает с неохотой. А уже когда боится какой-либо беды, то в ожидании его так вымучивается, словно горе уже пришло, и, боячися страдания, испытывает не меньшие страдания от самого страха перед ними. Как в хилых людей болезни опережают некоторые признаки - вялость в мышцах, беспричинная усталость, позіхи и озноб, пробегающий телом, так и слабый дух чувствует удары еще задолго перед тем, чем налетит беда: он перенимает ее еще в пути и спешит упасть преждевременно. Но что может быть бессмысленнее, чем изнурять себя страхом перед будущим и вместо того, чтобы сохранить силы для мук, выбегать навстречу несчастью, рваться к нему? А его, если уже нечего прогнать прочь, то лучше хотя бы оттянуть. Хочешь убедиться, что никто не должен мучиться будущим? Вот пусть кто-то услышит, что через пятьдесят лет ему придется перенести страшные пытки. Он же начнет мучиться не ранее, чем перепрыгнет весь тот промежуток времени и погрузит себя с головой в том беда, что должно постигнуть его возрастом позже. Так же и с теми, что находят удовольствие в своих недугах: они мысленно вылавливают причины для переживаний, сокрушаясь по поводу того, что давно прошло и сгладилось из памяти. Что прошло, что придет - того нет: не чувствуем же ни одного, ни второго. Ну, а боль - лишь от того, что чувствуешь.

Будь здоров!

Книга: Луций Анней Сенека Нравственные письма к Луцилию Перевод А.Содомори

СОДЕРЖАНИЕ

1. Луций Анней Сенека Нравственные письма к Луцилию Перевод А.Содомори
2. ПИСЬМО II Сенека приветствует своего Луцилию! Из писем, что их пишешь...
3. ПИСЬМО IV Сенека приветствует своего Луцилию! Настойчиво продолжай...
4. ПИСЬМО VI Сенека приветствует своего Луцилию! Я понимаю, Луцілію,...
5. ПИСЬМО VIII Сенека приветствует своего Луцилию! «Ты велиш мне,- так...
6. ЛИСТ Х Сенека приветствует своего Луцилию! Так-так. Я не...
7. ПИСЬМО XII Сенека приветствует своего Луцилию! Повсюду, куда не...
8. ПИСЬМО XIII Сенека приветствует своего Луцилию! Знаю, тебе не...
9. ПИСЬМО XIV Сенека приветствует своего Луцилию! Согласен: уже от...
10. ПИСЬМО XV Сенека приветствует своего Луцилию! Был у наших предков,...
11. ПИСЬМО XVI Сенека приветствует своего Луцилию! Знаю, Луцілію, ты не...
12. ПИСЬМО XVIII Сенека приветствует своего Луцилию! Вот и декабрь,...
13. ПИСЬМО XIX Сенека приветствует своего Луцилию! Аж подпрыгнул, случайно,...
14. ПИСЬМО XX Сенека приветствует своего Луцилию! Если ты здоров и...
15. ПИСЬМО XXI Сенека приветствует своего Луцилию! То ты думаешь, что...
16. ПИСЬМО XXII Сенека приветствует своего Луцилию! Ты, наконец,...
17. ПИСЬМО XXIII Сенека приветствует своего Луцилию! Надеешься,...
18. ПИСЬМО XXV Сенека приветствует своего Луцилию! Что касается двух...
19. ПИСЬМО XXVII Сенека приветствует своего Луцилию! «Ты вот даешь...
20. ПИСЬМО XXIX Сенека приветствует своего Луцилию! Спрашиваешь нашего...
21. ПИСЬМО XXX Сенека приветствует своего Луцилию! Видел я Ауфідія...
22. ПИСЬМО XXXI Сенека приветствует своего Луцилию! Узнаю моего...
23. ПИСЬМО XXXII Сенека приветствует своего Луцилию! Все вивідую о...
24. ПИСЬМО XXXIV Сенека приветствует своего Луцилию! Кажется мне, что...
25. ПИСЬМО XXXVII Сенека приветствует своего Луцилию! Крупнейшая из твоего...
26. ПИСЬМО ХL Сенека приветствует своего Луцилию! Я благодарен тебе за то,...
27. ПИСЬМО XLI Сенека приветствует своего Луцилию! Хорошо И спасительно для...
28. ПИСЬМО XLIII Сенека приветствует своего Луцилию! Ты спрашиваешь,...
29. ПИСЬМО ХLVI Сенека приветствует своего Луцилию! Обещанную твою книгу...
30. ПИСЬМО XLVIII Сенека приветствует своего Луцилию! На твоего письма,...
31. ПИСЬМО XLIX Сенека приветствует своего Луцилию! Разве что равнодушный и...
32. ПИСЬМО L Сенека приветствует своего Луцилию! Твое письмо я получил...
33. ПИСЬМО LII Сенека приветствует своего Луцилию! Что же это за такая...
34. ПИСЬМО LIII Сенека приветствует своего Луцилию! На что только не...
35. ПИСЬМО LIV Сенека приветствует своего Луцилию! Долгий отпуск дало...
36. ПИСЬМО LVI Сенека приветствует своего Луцилию! Пусть я пропаду, если...
37. ПИСЬМО LVII Сенека приветствует своего Луцилию! Вынужден...
38. ПИСЬМО LIX Сенека приветствует своего Луцилию! Большое наслаждение я...
39. ПИСЬМО LX Сенека приветствует своего Луцилию! Жалуюсь, сопереживаю и возмущаюсь,...
40. ПИСЬМО LХІV Сенека приветствует своего Луцилию! Вчера ты был с нами....
41. ПИСЬМО LХVІ Сенека приветствует своего Луцилию! После многих лет...
42. ПИСЬМО LХVІІ Сенека приветствует своего Луцилию! Чтобы и себе начать...
43. ПИСЬМО LXVIII Сенека приветствует своего Луцилию! Присоединяюсь к...
44. ПИСЬМО LХІХ Сенека приветствует своего Луцилию! Я бы не хотел, чтобы...
45. ПИСЬМО LХХІ Сенека приветствует своего Луцилию! Часто советуешься со...
46. ПИСЬМО LХХII Сенека приветствует своего Луцилию! То, о чем...
47. ПИСЬМО LXXIII Сенека приветствует своего Луцилию! По моему мнению, очень...
48. ПИСЬМО LХХІV Сенека приветствует своего Луцилию! Твое письмо и утешил...
49. ПИСЬМО LХХV Сенека приветствует своего Луцилию! Ропщешь, что...
50. ПИСЬМО LXXVI Сенека приветствует своего Луцилию! Ты грозиш...
51. ПИСЬМО LXXVII Сенека приветствует своего Луцилию! Сегодня нежданно...
52. ПИСЬМО LХХVIII Сенека приветствует своего Луцилию! То, что страдаешь...
53. ПИСЬМО LХХІХ Сенека приветствует своего Луцилию! Жду от тебя...
54. ПИСЬМО LXXX Сенека приветствует своего Луцилию! Сейчас у меня...
55. ПИСЬМО LXXXI Сенека приветствует своего Луцилию! Ропщешь, что...
56. ПИСЬМО LХХХІІ Сенека приветствует своего Луцилию! Я уже перестал...
57. ПИСЬМО LXXXIII Сенека приветствует своего Луцилию! Жаждешь, чтобы я...
58. ПИСЬМО LXXXIV Сенека приветствует своего Луцилию! Те путешествия, что...
59. ПИСЬМО LХХХV Сенека приветствует своего Луцилию! До сих пор я тебя щадил:...
60. ПИСЬМО LXXXVI Сенека приветствует своего Луцилию! Пишу тебе,...
61. ПИСЬМО LXXXVII Сенека приветствует своего Луцилию! Я увидел обломки...
62. ПИСЬМО LXXXVIII Сенека приветствует своего Луцилию! Ты хочешь знать,...
63. ПИСЬМО LХХХІХ Сенека приветствует своего Луцилию! Жаждешь от меня...
64. ПИСЬМО XC Сенека приветствует своего Луцилию! Кто, мой Луцілію, мог...
65. ПИСЬМО ХСІ Сенека приветствует своего Луцилию! Наш Лібераліс сейчас...
66. ПИСЬМО XCII Сенека приветствует своего Луцилию! Думаю, дойдем...
67. ПИСЬМО ХСІІІ Сенека приветствует своего Луцилию! В письме, где ты...
68. ПИСЬМО ХСІV Сенека приветствует своего Луцилию! Некоторые берут...
69. ПИСЬМО ХСV Сенека приветствует своего Луцилию! Жаждешь, чтобы я выложил...
70. ПИСЬМО XCVI Сенека приветствует своего Луцилию! И все же ты чем-то...
71. ПИСЬМО ХСVIII Сенека приветствует своего Луцилию! Никогда не верь, что...
72. ПИСЬМО XCIX Сенека приветствует своего Луцилию! Посылаю тебе...
73. ПИСЬМО С Сенека приветствует своего Луцилию! Пишешь, что с большим...
74. ПИСЬМО СИ Сенека приветствует своего Луцилию! Каждый день, каждая...
75. ПИСЬМО СИИ Сенека приветствует своего Луцилию! Как делает нам...
76. ПИСЬМО СІІІ Сенека приветствует своего Луцилию! Почему так беспокоишься...
77. ПИСЬМО СV Сенека приветствует своего Луцилию! Я скажу тебе, на что...
78. ПИСЬМО CVII Сенека приветствует своего Луцилию! Так где же твоя...
79. ПИСЬМО CIX Сенека приветствует своего Луцилию! Хочешь знать,...
80. ПИСЬМО CX Сенека приветствует своего Луцилию! А это поздравление насылаю...
81. ПИСЬМО северный и Сенека приветствует своего Луцилию! Ты спрашивал меня, как...
82. ПИСЬМО СХІV Сенека приветствует своего Луцилию! Ты спрашиваешь меня,...
83. ПИСЬМО СХV Сенека приветствует своего Луцилию! Не хочу, мой...
84. ПИСЬМО СХVІ Сенека приветствует своего Луцилию! Не раз возникал...
85. ПИСЬМО СХVIII Сенека приветствует своего Луцилию! Требуешь, чтобы я...
86. ПИСЬМО СХІХ Сенека приветствует своего Луцилию! Сколько бы...
87. ПИСЬМО CXX Сенека приветствует своего Луцилию! Твое письмо,...
88. ПИСЬМО CXXI Сенека приветствует своего Луцилию! Я вижу, ты заведешь...
89. ПИСЬМО CXXII Сенека приветствует своего Луцилию! Вот уже и день несколько...
90. ПИСЬМО CXXIII Сенека приветствует своего Люцілія! Уставший...
91. ПИСЬМО СХХІV Сенека приветствует своего Луцилию! Могу тебе немало...
92. ПРИМЕЧАНИЯ Данный перевод - это первая полная украинская...
93. УКАЗАТЕЛЬ ИМЕН Август (Гай Юлий Цезарь Октавиан) - LXXXIII,...

На предыдущую