lybs.ru
Настоящий художник играет с традицией на грани фола, но никогда не переходит эту грань. / Андрей Коваль


Книга: Луций Анней Сенека Нравственные письма к Луцилию Перевод А.Содомори


ПИСЬМО LXXVI

Сенека приветствует своего Луцилию!

Ты грозиш отвернуться от меня, если не будешь знать подробно, что я поробляю каждый день. То знай же, который я искренен к тебе: поделюсь даже подробностями. Слушаю философа. Вот уже пятый день как я заранее выхожу из дома, чтобы с восьми часов прислушаться к его размышлений.- «Ну и ну! - всміхнешся.- Как раз хороший возраст для науки!»- А почему бы и нет? Разве это не верх глупости - не учиться только из-за того, что до сих пор все не находил времени для науки? - «Выходит, мне заниматься тем же, что всевозможные дженджики и молодые люди?» - Еще не совсем плохи мои дела, если только это не подобало бы моей седине! Такая школа приветствует людей любого возраста.- «То мы постарілися для того, чтобы плестись за теми, кто еще зеленый?» - Думаешь, пойду в театр, меня понесут в лектиці в цирк, не проґавлю ни одной пары бойцов, а завернуть философа постесняюсь?.. Поты надо учиться, пока еще не знаешь чего-то, или, как говорит пословица, пока живешь. И требование нигде не является такой уместной, как в нашем случае: поты надо учиться, ук должен жить, пока живешь. Я же там и сам кое-чему учу.- Поинтересуешься, чего? - А того, чего и старцу не помешает научиться. Каждый раз, как только переступлю порог школы, проймаюся стыда за весь род человеческий. Ты знаешь, кто шествует в дом Метронакта(1), тот должен идти мимо неаполитанский театр. Так вот: то помещение битком набито людьми; стоит взглянуть, с каким пылом они там рассуждают, спорят, чем должен выделяться добрый пітавлет(2). Греческий флейтист и окличник собирают вокруг себя целые толпы, а там, где размышляют над тем, какой должна быть добродетельная человек, там, где учат, как стать таким человеком, сидит горстка слушателей. Но и они, по мнению общественности, тратят время на марниці, поэтому и называют их ленивыми или недотепами. Что ж, пусть посмеются и с меня: брань невежд надо слушать незворушливо; кто стремится к добродетели, должен презирать саму пренебрежение.

Поэтому не медли, Луцілію, чтобы и тебе, случайно, не случилось то, что и мне,- учиться на старости лет. Спеши тем более, что ты долго не брался за то, чего в преклонном возрасте вряд ли научишься.- «А насколько,- спросишь,- я просунуся вперед?» - Насколько сможешь. Чего еще ждешь? Никому же не удалось случайно стать умным. Деньги навинуться тебе неожиданно, почестями тебя одарят, уважение и высокие должности добавятся, возможно, ко всему прочему, а вот добродетели под ногами не надибаєш: она не приходит легкой ценой, небрежной работой. Но не стоит обильного пота то, что одарит тебя за одним разом всеми благами? А благо - это лишь то, что честно; что же одобряет толпа, в том нет крупицы правды, ни намека на что-то постоянное.

Объясню тебе еще раз, почему благо - это только то, что честное, раз ты считаешь, что в предыдущем письме я сделал это недостаточно, прибегнув больше похвал добродетели, чем до четких доказательств; соображения, которые я высказал ранее, подам теперь кратко. Всем присуще какое-то свое благо. Так, цену виноградной лозы определяет плодородие, а также вкус вина с ее грозди; быстроту ног - признак оленя. Спросишь, почему у тяглового скота крепкая спина? И, собственно, потому, что такое ее назначение: тяжесть этого бремени тяжести. Для тех собак, которые имеют выслеживать дичь, самое важное - тонкое обоняние; которые должны ее преследовать, для тех прежде всего - проворство; смелость - преимущество тех, которые нападают и кусают. В каждом существе совершенным должно быть то, ради чего она родилась, чем ценится. Что же у человека самое совершенное? Ум! Им она опережает животных, благодаря ему - идет за богами. Значит, совершенный разум - это благо, которое присуще одному лишь человеку; всем остальным она владеет совместно с животными. Человек сильный? Сильные и львы. Красивая? Такие же и павлины. Прыткая? Но прыткие и лошади. Не говорю уже о том, что всеми теми свойствами она уступает животным. Поэтому не дошукуюся, что в ней преобладает,- спрашиваю, - свойственное только ей одной. У нее тело? Есть оно и у дерева. ей свойственны порывы, произвольные движения? Но то же самое видим у зверей, червей. Она наделена голосом? Но у собак он лункіший, в орлов звонче, у быков громче, в соловьев - слаще, переливніший. То что свойственно одному лишь человеку? Ум! Именно он, когда достигнет правоты и совершенства, исполняет человеческое счастье. Значит, если в мире всякое естество заслуживает похвалы и достигает своего природного назначения только тогда, когда сделает свое благо совершенным, и если для человека тем благом является разум,- то и она, пусть только усовершенствует его, становится достойной похвалы, ступая на ту ступень, которую определила ей сама природа. Совершенный разум, о котором говорим,- это, собственно, добродетель, или, говоря по-другому,- это то, что честное. Следовательно, добродетель - единственное благо в человеке, ибо единственно ей она присуща. Но здесь мы не исследуем, что такое благо, а лишь хотим выяснить, какое благо присуще человеку. Если определяющим для человека является не что иное, как ум, то он - единственное благо, и именно ему надо предоставлять преимущество над всем остальным. Плохого человека, думаю, никто не одобрит, а добродетельную, думаю, одобрят. А то, что дает основание хвалить человека или хаять ее, как раз является определяющим, только ей присущим.

Ты не сомневаешься, что имеем дело с благом; колеблешься лишь, признать его единственным благом. У кого-то, допустим, есть все: здоровье, богатство, многочисленные изображения предков, толпы клиентов, но всем известно, что то бедствия человек,- такого, понятно, не одобришь. В другой, наоборот, нет ничего из вышеприведенного - ни денег, ни ретивых клиентов, ни знатного рода, что представлен рядом изображений дедов и прадедов,-- зато радуется славой добродетельного человека, то такого и ты одобришь. Отсюда висновуємо, что добродетель - единственное благо человека, ведь кто ее занимает, то, хоть лишен всего прочего, достойный похвалы; кто же не занимает ее, того, несмотря на все его достатки, осудим и отбросим. С людьми дела стоят так же, как с вещами. Добрым называем не тот корабль, разукрашенный драгоценными красками, не тот, что нес окованный серебром или золотом, а бог-хранитель вырезанный из слоновой кости, и не тот, что осел под тяжестью сокровищ и владаревого имущества, но тот, который стойкий, крепкий, сбитый так плотно, что сквозь ни один шов не просочится вода, то, что способен выдержать натиск моря, тот, который слушается руля, прудкохідний и не хлипкий при ветре. Добрым не назовешь того меча, который прикрепляют к золоченого пояса, не того, что в цяткованих самоцветами ножнах, но того, чье лезвие достаточно отточенное для сечи, а острие способно пробить любые латы. Если нужна линейка, то заботятся, прежде всего, чтобы она была прямой, а не хорошей. Каждую вещь оцениваем, глядя на то, для чего она создана,- на ее назначение, на ее свойство. Следовательно, и в человеке важно не то, сколько в нее пахотной земли, сколько прибыли от роста, как много клиентов снимает перед ним шапку, не то, на драгоценном ложе она спит и из сверкающего бокала пьет, а только то, насколько человек добродетелен. А добродетельным она станет лишь тогда, когда ее ум будет светлый, откровенный, согласный с волей природы. Вот такой есть добродетель, то есть то, что честное, то, что является одиноким благом человека. Потому что когда один лишь разум ведет человека к совершенству, то лишь один тот разум может сделать человека блаженным; следовательно, нет для человека иного блага, кроме того, что делает ее блаженной.

Мы утверждаем, что благом является также все производное от добродетели, все, что к ней причастно,- все ее дела. Она как раз и является одиноким благом именно потому, что без нее вообще нет блага. Если все благо находится в душе, то все то, что ее укрепляет, возвышает, возвеличивает,- тоже благо. А что же иное, как не добродетель, делает душу сильнее, выше, обширнее? Ведь все то, что возбуждает наши страсти, наоборот, угнетает, расшатывает душу и, вроде бы поднимая ее, на самом деле лишь раздувает, задурманює. Одно слово, благом является только то, что делает душу лучше. Все действия человеческой жизни выверяем, принимая во внимание, что является честным, а что - то позорным. Дальше уже разум решает, что должны делать, а чего делать мы не должны. Объясню, о чем идет речь. Добродетельный человек, зная, что работа перед ним почетна,- делать, несмотря на трудности, будет делать, несмотря на вред, будет делать, несмотря на опасность; и наоборот: что позорное,- того не будет делать, хоть был бы ему прибыль, хоть была бы наслаждение, хоть была бы мощь. От почетного ничто его не відстрашить, до позорного - ничто не заманит. Следовательно, если он постоянно будет придерживаться почетного, а позорного - постоянно избегать, если при каждом своем действии он будет оглядываться на те две основы,-- что не бывает другого блага, кроме того, что честное, и другого зла, кроме того, что позорное,- и если правдой является то, что одна только добродетель не ведает порчи, сохраняя свой неизменно ровное дыхание,- то именно она, добродетель - единственное благо, и ничего не может случиться, за что бы она перестала быть благом, ведь она - вне опасности перемены. Глупость еще может как-то доползти до мудрости, но мудрость не может скатиться до глупости.

Когда помнишь, я говорил тебе, что в несвідомім порыве люди, бывает, просто кплять себе из того, чего толпа или стремится, или ужасается. Случился же такой, кто положил руку на огонь, кто продолжал смеяться даже под пытками, кто и слезы не проронил на похоронах детей, кто, не дрогнув, бросился навстречу смерти: любовь, гнев, жажда взяли у них верх над опасностью. Но если на такое может попытаться душа, которую подстегнуло перелітне возбуждения, то на что способна добродетель, что берет не порывом, не наскоком, чья мощь - постоянная! Отсюда висновуємо: что иногда презирают те, кто действует бессознательно, и всегда - те, кто достиг мудрости, не является ни благом, ни злом. Нет, следовательно, иного блага, кроме добродетели, которая гордо ступает между благосклонна и враждебной фортуной, глубоко презирая и одну, и вторую.

Если ты склонишься к мысли, что есть еще какое-то другое благо, кроме того, что честное, то непременно пострадает добродетель: ее же невозможно постичь, если оглядываться на что-то вне ее. Это противоречило бы разуму, что является источником добродетели, а также чистой правде, которой не может быть без ума. А мысль, которая противоречит чистой правде,- ложная. Ты не можешь отрицать, что добродетельный человек относится к богам с высочайшим уважением. Значит, хоть бы что случилось ей, то она будет спокойной душой. Ведь будет знать, что это случилось по божественному закону, по которому движется вселенная. Кто поступит именно так, для того существует только одно благо - то, что честное. Здесь, собственно, и заложено все то, что велит нам и повиноваться богам, и не вспыхивать при какой-либо неожиданности, и не оплакивать свою судьбу,- а лишь терпеливо воспринимать все, что нам назначено, выполнять все, что нам начертано. Если же есть другое благо, кроме того, что честное, то нас мучила бы жажда жизни, жажда всего, что поставляет нам жизненные выгоды, а такая жажда - невыносимая, бесконечная, неусидчива. Следовательно, единственным благом является честность, ибо ей присуща мера.

Мы уже говорили, что жизнь людей надо было бы считать счастливым, чем богов, если к благу отнести все то, что боги никогда и понятия не имели, к примеру, деньги и почести. Учти и то, что души, если они, освободившись от тел, продолжают существовать, радуются большим счастьем, чем тогда, когда они находились в телах. Но если благами назвать все то, что идет на пользу телу, то душам, которые вышли из тела, непременно бы стало хуже. И невозможно поверить, что заключенные, как бы в состоянии осады, души чувствовали бы себя счастливее, чем те, которые свободно парят во вселенной! Я говорил еще и о другом: если благом является все то, что доступно и человеку, и безмолвным животным, то и жизнь тех бессловесных созданий должно было бы протекать в блаженстве, а этого никак не может быть! Ради добродетели должны все перетерпеть. А кто бы шел на те терпения, если бы было еще какое-то другое благо, кроме добродетели?

Обо всем этом я размышлял шире в предыдущем письме; здесь - изложил свои мысли бегло и кратко. Но они пока не покажутся тебе правдивыми, пока ты сам не піднесешся душой, пока не поставишь перед собой такой вопрос: когда зайдет необходимость, чтобы я сложил голову за отечество и ценой своей жизни сохранил жизни своих сограждан, то разве же я не подставил бы шею под меч не только терпеливо, но и охотно?.. Итак, если ты готов так поступить, значит, другого блага нет: для него же ты пожертвовал всем, что имел. Так видишь, какая сила добродетели: ты готов умереть за отечество тут же, как только поймешь, что именно тебе предстоит это сделать. Иногда только в течение короткого минуты мы радуемся радостью от какого-то прекрасного поступка, и хотя плод совершенного подвига уже никак не может принадлежать тому, кто погиб и тем самым отстранен от человеческих дел, однако приятным является именно видение будущего подвига: храбрый и справедливый муж, оглядывая мысленно все то, что спасает ценой своей жизни,- свободу родины, счастья сограждан, за которых кладет душу,- испытывает высочайшее наслаждение и радуется опасности. Но и тот, кого лишили даже последней радости - оценки своего большого, конечного подвига,- не внутренне поерзав, бросится навстречу смерти, доволен, что поступает справедливо и достойно. Выложи перед ним все возможные доводы, чтобы отвлечь его от того намерения, скажи ему так: «Твой поступок вскоре уйдет в небытие, никто и не вспомнит тебя благодарным словом» - он тебе ответит: «Безразлично. Все это не касается моего поступка, а я смотрю только на него. Знаю, что поступаю честно, значит, и иду, куда ведет, к чему призывает меня добродетель».

Выходит, она и является тем единственным благом, раз его испытывает не только совершенный, но также благородный, одаренный дух. А все остальное - маловажное, переменное, хлопотная. Даже если кому-то улыбнется фортуна и его друга осыпет своими дарами, то они лишь будут обузой для хозяина, гнітитимуть его, иногда и раздавить могут. Ни один из тех, кого видишь в багряницу, ничем не счастливее от лицедеев(3), что, соответственно к фигуре, которую изображают, выступают в пурпуре и с берлом в руке: на своих котурнах они свысока смотрят со сцены на народ, а сойдя с нее, роззувшися,- опять же возвращаются к привычному своего роста. Никто из тех, кого богатства и почести подняли до высокого положения, не бывает крупным. А почему такой человек кажется большой? Потому что ты меряешь ее вместе с подставкой. Карлик не будет большим, хотя бы стал на вершине горы, а колос сохранит свое величие, хотя бы и в яме оказался. Вот в чем наша ошибка, вот что вводит нас в заблуждение: никогда не оцениваем человека, какой она есть сама по себе, а добавляем еще и то, что украшает ее извне. Поэтому-то, когда хочешь знать настоящую цену человека, понять, что это за человек,- смотри на нее, когда она голая. Пусть она отложит наследство, отбросит почести и другие обманные дары фортуны, да и само тело: глянь на ее душу - какая она, и величие ей принадлежит, одолжена. Если человек спокойно, не моргнув глазом, смотрит на зблиски мечей, если убеждена, что нет никакой разницы, душа упорхнет через уста, вместе с кровью - с перетятого горла(4), то названия такого человека блаженной. Или если ей сообщат о муках, которые придется понести телу,- то ли случайно, по велению какого-то властного обидчика,- а она, спокойно выслушав о кандалы, об изгнании, о том, что поражает человеческую душу напрасными страхами, скажет:

«Уже ничем меня, дево,

Ты не удивишь: лицо несчастий и бед всяческих

Я уже познал, представив то все и преодолев душой(5).

Ты мне сповіщаєш сейчас, я же извещал себе это постоянно - человека готовил к человеческому». Беда, когда его предскажешь, бьет не так больно. А для неразумных и для тех, кто доверяет фортуне, новым и неожиданным кажется все, что только случается; беда больней всего поражает неискушенного именно своей новизной(6). Знай, что даже тернистым путем, когда привыкаешь к нему мысленно, придешь потом терпимее. Итак, мудрец привыкает к будущих бед, и то, что другие облегчают себе долгим терпением, то он облегчает долгими размышлениями. Не раз слышим нарекания недотеп: «мог Ли я ожидать такого?» Мудрец же надеется. Что бы там не случилось, он скажет: «Я надеялся».

Будь здоров!

Книга: Луций Анней Сенека Нравственные письма к Луцилию Перевод А.Содомори

СОДЕРЖАНИЕ

1. Луций Анней Сенека Нравственные письма к Луцилию Перевод А.Содомори
2. ПИСЬМО II Сенека приветствует своего Луцилию! Из писем, что их пишешь...
3. ПИСЬМО IV Сенека приветствует своего Луцилию! Настойчиво продолжай...
4. ПИСЬМО VI Сенека приветствует своего Луцилию! Я понимаю, Луцілію,...
5. ПИСЬМО VIII Сенека приветствует своего Луцилию! «Ты велиш мне,- так...
6. ЛИСТ Х Сенека приветствует своего Луцилию! Так-так. Я не...
7. ПИСЬМО XII Сенека приветствует своего Луцилию! Повсюду, куда не...
8. ПИСЬМО XIII Сенека приветствует своего Луцилию! Знаю, тебе не...
9. ПИСЬМО XIV Сенека приветствует своего Луцилию! Согласен: уже от...
10. ПИСЬМО XV Сенека приветствует своего Луцилию! Был у наших предков,...
11. ПИСЬМО XVI Сенека приветствует своего Луцилию! Знаю, Луцілію, ты не...
12. ПИСЬМО XVIII Сенека приветствует своего Луцилию! Вот и декабрь,...
13. ПИСЬМО XIX Сенека приветствует своего Луцилию! Аж подпрыгнул, случайно,...
14. ПИСЬМО XX Сенека приветствует своего Луцилию! Если ты здоров и...
15. ПИСЬМО XXI Сенека приветствует своего Луцилию! То ты думаешь, что...
16. ПИСЬМО XXII Сенека приветствует своего Луцилию! Ты, наконец,...
17. ПИСЬМО XXIII Сенека приветствует своего Луцилию! Надеешься,...
18. ПИСЬМО XXV Сенека приветствует своего Луцилию! Что касается двух...
19. ПИСЬМО XXVII Сенека приветствует своего Луцилию! «Ты вот даешь...
20. ПИСЬМО XXIX Сенека приветствует своего Луцилию! Спрашиваешь нашего...
21. ПИСЬМО XXX Сенека приветствует своего Луцилию! Видел я Ауфідія...
22. ПИСЬМО XXXI Сенека приветствует своего Луцилию! Узнаю моего...
23. ПИСЬМО XXXII Сенека приветствует своего Луцилию! Все вивідую о...
24. ПИСЬМО XXXIV Сенека приветствует своего Луцилию! Кажется мне, что...
25. ПИСЬМО XXXVII Сенека приветствует своего Луцилию! Крупнейшая из твоего...
26. ПИСЬМО ХL Сенека приветствует своего Луцилию! Я благодарен тебе за то,...
27. ПИСЬМО XLI Сенека приветствует своего Луцилию! Хорошо И спасительно для...
28. ПИСЬМО XLIII Сенека приветствует своего Луцилию! Ты спрашиваешь,...
29. ПИСЬМО ХLVI Сенека приветствует своего Луцилию! Обещанную твою книгу...
30. ПИСЬМО XLVIII Сенека приветствует своего Луцилию! На твоего письма,...
31. ПИСЬМО XLIX Сенека приветствует своего Луцилию! Разве что равнодушный и...
32. ПИСЬМО L Сенека приветствует своего Луцилию! Твое письмо я получил...
33. ПИСЬМО LII Сенека приветствует своего Луцилию! Что же это за такая...
34. ПИСЬМО LIII Сенека приветствует своего Луцилию! На что только не...
35. ПИСЬМО LIV Сенека приветствует своего Луцилию! Долгий отпуск дало...
36. ПИСЬМО LVI Сенека приветствует своего Луцилию! Пусть я пропаду, если...
37. ПИСЬМО LVII Сенека приветствует своего Луцилию! Вынужден...
38. ПИСЬМО LIX Сенека приветствует своего Луцилию! Большое наслаждение я...
39. ПИСЬМО LX Сенека приветствует своего Луцилию! Жалуюсь, сопереживаю и возмущаюсь,...
40. ПИСЬМО LХІV Сенека приветствует своего Луцилию! Вчера ты был с нами....
41. ПИСЬМО LХVІ Сенека приветствует своего Луцилию! После многих лет...
42. ПИСЬМО LХVІІ Сенека приветствует своего Луцилию! Чтобы и себе начать...
43. ПИСЬМО LXVIII Сенека приветствует своего Луцилию! Присоединяюсь к...
44. ПИСЬМО LХІХ Сенека приветствует своего Луцилию! Я бы не хотел, чтобы...
45. ПИСЬМО LХХІ Сенека приветствует своего Луцилию! Часто советуешься со...
46. ПИСЬМО LХХII Сенека приветствует своего Луцилию! То, о чем...
47. ПИСЬМО LXXIII Сенека приветствует своего Луцилию! По моему мнению, очень...
48. ПИСЬМО LХХІV Сенека приветствует своего Луцилию! Твое письмо и утешил...
49. ПИСЬМО LХХV Сенека приветствует своего Луцилию! Ропщешь, что...
50. ПИСЬМО LXXVI Сенека приветствует своего Луцилию! Ты грозиш...
51. ПИСЬМО LXXVII Сенека приветствует своего Луцилию! Сегодня нежданно...
52. ПИСЬМО LХХVIII Сенека приветствует своего Луцилию! То, что страдаешь...
53. ПИСЬМО LХХІХ Сенека приветствует своего Луцилию! Жду от тебя...
54. ПИСЬМО LXXX Сенека приветствует своего Луцилию! Сейчас у меня...
55. ПИСЬМО LXXXI Сенека приветствует своего Луцилию! Ропщешь, что...
56. ПИСЬМО LХХХІІ Сенека приветствует своего Луцилию! Я уже перестал...
57. ПИСЬМО LXXXIII Сенека приветствует своего Луцилию! Жаждешь, чтобы я...
58. ПИСЬМО LXXXIV Сенека приветствует своего Луцилию! Те путешествия, что...
59. ПИСЬМО LХХХV Сенека приветствует своего Луцилию! До сих пор я тебя щадил:...
60. ПИСЬМО LXXXVI Сенека приветствует своего Луцилию! Пишу тебе,...
61. ПИСЬМО LXXXVII Сенека приветствует своего Луцилию! Я увидел обломки...
62. ПИСЬМО LXXXVIII Сенека приветствует своего Луцилию! Ты хочешь знать,...
63. ПИСЬМО LХХХІХ Сенека приветствует своего Луцилию! Жаждешь от меня...
64. ПИСЬМО XC Сенека приветствует своего Луцилию! Кто, мой Луцілію, мог...
65. ПИСЬМО ХСІ Сенека приветствует своего Луцилию! Наш Лібераліс сейчас...
66. ПИСЬМО XCII Сенека приветствует своего Луцилию! Думаю, дойдем...
67. ПИСЬМО ХСІІІ Сенека приветствует своего Луцилию! В письме, где ты...
68. ПИСЬМО ХСІV Сенека приветствует своего Луцилию! Некоторые берут...
69. ПИСЬМО ХСV Сенека приветствует своего Луцилию! Жаждешь, чтобы я выложил...
70. ПИСЬМО XCVI Сенека приветствует своего Луцилию! И все же ты чем-то...
71. ПИСЬМО ХСVIII Сенека приветствует своего Луцилию! Никогда не верь, что...
72. ПИСЬМО XCIX Сенека приветствует своего Луцилию! Посылаю тебе...
73. ПИСЬМО С Сенека приветствует своего Луцилию! Пишешь, что с большим...
74. ПИСЬМО СИ Сенека приветствует своего Луцилию! Каждый день, каждая...
75. ПИСЬМО СИИ Сенека приветствует своего Луцилию! Как делает нам...
76. ПИСЬМО СІІІ Сенека приветствует своего Луцилию! Почему так беспокоишься...
77. ПИСЬМО СV Сенека приветствует своего Луцилию! Я скажу тебе, на что...
78. ПИСЬМО CVII Сенека приветствует своего Луцилию! Так где же твоя...
79. ПИСЬМО CIX Сенека приветствует своего Луцилию! Хочешь знать,...
80. ПИСЬМО CX Сенека приветствует своего Луцилию! А это поздравление насылаю...
81. ПИСЬМО северный и Сенека приветствует своего Луцилию! Ты спрашивал меня, как...
82. ПИСЬМО СХІV Сенека приветствует своего Луцилию! Ты спрашиваешь меня,...
83. ПИСЬМО СХV Сенека приветствует своего Луцилию! Не хочу, мой...
84. ПИСЬМО СХVІ Сенека приветствует своего Луцилию! Не раз возникал...
85. ПИСЬМО СХVIII Сенека приветствует своего Луцилию! Требуешь, чтобы я...
86. ПИСЬМО СХІХ Сенека приветствует своего Луцилию! Сколько бы...
87. ПИСЬМО CXX Сенека приветствует своего Луцилию! Твое письмо,...
88. ПИСЬМО CXXI Сенека приветствует своего Луцилию! Я вижу, ты заведешь...
89. ПИСЬМО CXXII Сенека приветствует своего Луцилию! Вот уже и день несколько...
90. ПИСЬМО CXXIII Сенека приветствует своего Люцілія! Уставший...
91. ПИСЬМО СХХІV Сенека приветствует своего Луцилию! Могу тебе немало...
92. ПРИМЕЧАНИЯ Данный перевод - это первая полная украинская...
93. УКАЗАТЕЛЬ ИМЕН Август (Гай Юлий Цезарь Октавиан) - LXXXIII,...

На предыдущую