lybs.ru
Хочешь быть оригиналом - стань порядочным человеком. / Андрей Коваль


Книга: Луций Анней Сенека Нравственные письма к Луцилию Перевод А.Содомори


ПИСЬМО XCII

Сенека приветствует своего Луцилию!

Думаю, придем к согласию в том, что все внешнее приобретаем для тела, тело же лелеем с внимания на душу, что в душе есть вспомогательные части, благодаря которым движемся и питаемся, и которые даны нам ради главной части. В ней же в свою очередь различаем неразумное и разумное начало. Первое из них служит втором; второе - единственное, что является независимым, что не касается чего-то другого, только наоборот - все достосовує к себе. Ведь и тот божественный разум стоит над всем, а над собой не имеет ничего. Таким же должен быть и наш ум, поскольку происходит от него. Если мы согласны относительно этого, то, значит, должны быть одного мнения также в том, что основой блаженной жизни есть совершенство нашего ума. Ведь только он один не подавляет души, ставит сопротивление фортуне и при любых обстоятельствах обеспечивает нам спокойствие. А благом является только то, что никогда не надщерблюється. Блаженным, говорю еще раз, есть тот, кого ничто не может умалить. Он - на вершине и опорой для себя должен только себя самого. Кто же опирается на кого-то другого, тот в любой момент может упасть. Иначе мы все больше потраплятимемо в зависимость от всего постороннего. Кто же выберет себе опору случай? Кто, кроме дурака, станет восхищаться собой, присвоив чужое?

То что такое блаженную жизнь? Безмятежность и невозмутимое спокойствие. А этого можем добиться только благодаря величию духа и несхитній устойчивости надлежащего суждения о вещи. Как дойти до таких вершин? Прозрев истину во всей ее осанке; держась во всех своих действиях порядке, меры, приличия, доброй, зичливої воли, что всегда прислушивается к голосу разума, никогда от него не отклоняется, воли, которая достойна одновременно и любви, и удивления. Наконец, чтобы предписание не стал многословным, скажу: дух мудреца должен быть таким, который подходит также богу. Чего еще мог бы себе занимать тот, чье достояние - все, что честное? Потому что когда лучшем нашем сословные может услужить в какой-то степени и что-то другое, кроме честного, то блаженную жизнь состояла бы в чем-то таком, что несовместимо с честной жизнью. Разве не позор, не глупость - с чего-то неразумного сплетать благо для разумного духа? Кое-кто, однако, считает, что высшее благо может быть побільшеним, потому что, мол, оно неполное, когда ему противостоят различные случайные вещи. Даже Антипатр, один из ведущих зачинателей той школы, сказал, что кое в чем, пусть и незначительном, он признает влияние внешних обстоятельств. Видишь сам, что значит довольствоваться дневным светом лишь с тем условием, когда еще дополнительно присвічує какой-то огонек. Что значит какая-то искринка при той наводнения солнечного сияния? Если тебе не достаточно того, что честное, то неизбежно хочешь привязать к нему или спокойствие, что у греков называется аосЬіевіа, или наслаждение. Первое из них еще как-то можно принять: ничем не обремененный дух свободно оглядывает вселенная, ничто не отвлекает его от созерцания природы. А вот насчет второго - наслаждения - то этот вид блага принадлежит скоту. До разумного добавляем неразумное, честного - бесчестное. Таком жизни прислуговуються и телесные ласки. Так почему же затрудняешься сказать, что блажен человек, когда угодила своему вкусу? И ты готов причислить, не говорю уже до мужей, а просто к людям того, для кого высшее благо,- когда раскинулось небо, глаз, ухо? Пусть такой отойдет от группы ближайших к богам существ! Пусть пополнит бессловесные стада, счастливы пищей, что под ногами! Неразумная часть души опять же состоит из двух половин: одна - поривна, гордая, неутолимая, подчинена страстям; вторая - уступчивый, вялая, вся во власти наслаждений. Ту половину, которая не терпит узды, и все-таки лучшую и, без сомнения, сильнее и достойнішу мужа, почему-то оставляют без внимания, а необходимым для блаженной жизни считают другую - бессильное и низменное - половину. Умственные велели, чтобы именно ей прислуживал, а высшее благо найблагороднішої существа сделали чем-то низким и бесславным, к тому же безобразно неодностайним - составленным из разных, ничуть не подходящих друг к другу членов, что-то на подобие Скиллы, как описывает ее наш Вергилий:

Дева с лица она, да и грудь роскошные у нее;

Далее - уродливой рыбы подобие, живот - волосатый,

Словно у волка, а низ ее - гигантский хвост дельфина .

К той Скиллы приточено хотя бы хищных, страшных и рвучких зверей. А с каких же дивоглядів кто творит мудрость? Первое искусство человека - сама доброчесність. ей доверяют бесполезное, текучее тело, способное, по словам Посідонія, разве что переваривать пищу. Итак, божественная добродетель заканчивается чем-то скользящим, а к верхней части, что причастна к небу и достойна высокого уважения, приплетают бездейственное, хилое существо. Покой, хоть он идет после добропорядочности, сам по себе ничего не дает душе, разве что устраняет препятствия. Наслаждение же распускает ее, ослабляет любую твердость. Или может быть какое-то другое сочетание настолько незгідливих между собой частей? К мощнейшему хотят подогнать найнедолугіше, до самого почтенного - никчемное, к найцнотливішого - розгнуздане вплоть до срамного.

«Получается, если добродетели ничуть не мешают ни крепкое здоровье, ни покой, ни отсутствие боли, то не будешь их добиваться?» - Почему же нет! Буду добиваться, но не потому, что они блага, а потому, что идут в ногу с природой и я выбираю их, руководствуясь здравым смыслом. Что у них в таком случае есть от блага? Единственное то, что они должным образом выбранные. Потому что когда я подбираю себе одежду, которая мне идет, когда прогуливаюсь, сколько нужно, когда обедаю, как мне подходит, то благами является не обед, не прогулка и не одежда, а мое отношение к всех тех вещей, согласна с умом мера, которой придерживаюсь в каждом случае. Еще раз говорю: человек должен стремиться выбрать для себя чистую одежду, поскольку она уже по своей природе - существо чистое и опрятное. Следовательно, благо в данном случае - это не чистая одежда как таковой, а выбор чистой одежды; другими словами, благо - не в самой вещи, а в том, каким будет наш выбор. Честными бывают наши поступки, а не то, на что они направлены. Что я сказал про одежду, то, считай, касается и тела. Потому что и им, словно одеждой, природа окрила душу: тело - ее окриття. А кто ценит одежду видом сундуки? Влагалища не делают меча ни худшим, ни лучшим. То же самое скажу тебе про тело: если мне будет дан выбор, то возьму, конечно, и силу, и здоровье, но не они будут благом, а мое суждение о них.

«Конечно,- говорят,- мудрец блаженный, но вершины блаженства он достигает лишь тогда, когда ему способствуют природные средства. Итак, кто занимает добродетель, тот не может быть несчастным, но и до наивысшего блаженства ему не дотянуться, если он не радуется здоровьем и неушкодженістю тела». Допуская вроде маловероятно,- что и во время самых острых, длительных страданий можно не быть несчастным и даже чувствовать себя блаженным,- отрицаешь то, во что легче поверить: что блаженным можно быть в наивысшей степени. Если благодаря добродетели человек перестает быть несчастливой, то еще скорее она может стать найблаженнішою,- ведь дорога от блаженства до наивысшего блаженства короче, чем от несчастья к блаженству. Неужели же то, что способно вырвать человека из тисков страданий и поселить ее среди блаженных, не сможет на остальные - не сделает ее найблаженнішою? Неужели ж. ослабнет за шаг до вершины? В жизни бывает много как полезного, так и бесполезного. Одно и второе - вне нас. Если добродетельный человек не станет несчастливой, хотя бы сколько бесполезного навалилось на нее, то разве возможно, чтобы она лишилась наивысшего блаженства за нехватки каких-то нескольких полезных для нее вещей? Как под весом бесполезного такой человек не согнется настолько, чтобы стать несчастливой, так и отсутствие полезного не сведет ее с вершины блаженства; словом, без всего полезного для себя она испытывает высочайшее блаженство, а среди всего бесполезного - не бывает несчастливой. Иначе то блаженство вообще можно отобрать, раз его можно приуменьшить.

Только я говорил о том, что маленький огонек ничего не добавит к солнечного сияния, ведь в том сиянии тонет все, что черпает свет не с его источники.- «Но кое - что, - говорят,- становится помехой и солнцу».- Однако и среди тех помех солнца ничто не вщерблює, и хотя между ним и нами становится какая-то преграда, что не позволяет нам его увидеть, все же оно в действии, оно мчится своим путем. Сколько бы раз заблиснуло среди облаков - видим, что и тогда оно нисколько не меньше, не медленнее, чем бывает при безоблачном небе. Есть же разница - или что-то препятствует ему, или просто его замещающее. Так же с добродетелью: через помехи она не становится меньше - просто меньше блестит. Для нас, возможно, она не столь очевидна, не такая яркая, но для себя, подобно засланного дымкой солнца, она остается такой же и проявляет свою силу даже в укрытии. Поэтому всевозможные несчастья, потери, обиды властны над добродетелью не больше, чем облака над солнцем.

Встретишь и таких, которые утверждают, что мудрец, будучи не слишком крепкого телосложения, не чувствует себя ни несчастным, ни блаженным. Но и здесь видим ошибку, ведь добродетели приравниваются к чему-то случайному, а честным приписывается то же самое, что и тем, кто далек от добродетели. А что может быть гидкішим, более позорным, чем в один ряд ставить вещи, достойные удивления, и те, что достойны презрения? Ибо справедливость, чувство долга, верность, мужество, рассудительность - все это достойно удивления. И наоборот, ничтожным является все то, что выпадает на долю найнікчемнішим людям: сильные руки и ноги, крепкие, здоровые зубы. И далее, если мудреца, у которого какие-то проблемы с телом, не будем считать ни несчастным, ни блаженным, оставляя ему срединное место, то и жизни не следует ни требовать, ни убегать от него. А разве это не наибольшая глупость - утверждать, что жизнь мудреца не является для нас желанным? Да и что может быть невірогіднішим, чем предполагать, что есть такое жизнь, которого искать не надо, ни от него убегать? Наконец, если какие-то изъяны тела не делают человека несчастным, то позволяют ей быть блаженной. Потому что не в силах ухудшить нашего состояния, то и улучшению его не помешает.

«Мы знаем,- забросят мне,- холодный, знаем горячее, но и теплое есть между ними; так же кто-то один блаженный, кто-то другой несчастный, а еще кто - то-и не блаженный, и не несчастный.- Хочу опровергнуть то выдвинутое против нас сравнение. Если до теплого я добавлю больше холодного, то оно станет холодным, а если больше горячего, то оно таки сделается горячим. А вот тому, кто ни несчастный, ни блаженный, сколько бы я подбрасывал несчастий, он, как сами утверждаете, не станет от этого несчастным. Получается, в вашем сравнении - вещи непорівняльні. А еще: возьми опять же человека, что является ни несчастным, ни блаженной; добавь ей слепоты - не станет несчастным; добавь еще немощи - не станет несчастным; подбрось в приложение острых, неотступных болей - тоже не станет несчастным. Но кого столько несчастий не приводит к несчастной жизни, то, значит, не выведут его из блаженного. Если мудрец, по вашим словам, из блаженства не может скатиться к несчастью, то он не может и перестать быть блаженным. Почему тот, кто, споткнувшись, начал соскальзывать по склону вниз, имел бы где там остановиться? Именно то, что не дает ему докатиться до дна, задерживает его на вершине.- «Почему же все-таки блаженной жизни ничем нельзя нарушить?» - Блаженства нельзя даже преуменьшить, потому-то, чтобы его постичь, достаточно одной лишь добродетели.- «Получается, мудрец, который прожил дольше, которому не досадил ни боль, не блаженны ший от того, кто ежедневно боролся с плохой судьбой?» - А ты дай мне ответ: или он лучше, честнее? Если нет, то, значит, и не патриарх. Чтобы жить блаженнее, надо жить справедливее; не может жить справедливее - не будет блаженнее. Добродетель, как и основанное на ней блаженную жизнь, не может быть то больше, то меньше. Добродетель - это столь великое благо, что оно и не испытывает тех мелких приложений, к примеру, наименьшей продолжительности жизни, боли и различных телесных слабувань. Даже наслаждение не достойна того, чтобы добродетель оглядывалась на нее. Спросишь меня, что является самым важным в добропорядочности? То, что она не заботится о будущем, не ведет счета дням: любой отрезок времени она наполняет для себя вечным блаженством.

Все это кажется нам невероятным, таким, что выходит за пределы человеческой природы. Но это потому, что ее величие измеряем своей немощью, а наши пороки именуем добродетелями. Разве не таким же невероятным кажется то, что среди самых тяжких мук кто-то мог сказать: «Я - посреди блаженства!» А прозвучали эти слова в самой мастерской наслаждения! «Наивысшее блаженство чувствую в этот день, и последний день своей жизни!» - так сказал Эпикур, истощенный и задержкой мочи, и невигойними, болезненными язвами живота. То ли имело бы это ощущение быть невероятным для поклонников милитари, если оно встречается и у тех, кем володарила наслаждение? Они, выродившиеся, низкие духом, утверждают, что даже среди сильнейших страданий и тяжелейших бед мудрец не будет ни счастливым, ни блаженным. Но это же невероятно, даже больше, чем невероятно! Я не понимаю, чем добродетель, когда ее столкнуть с вершины, не имела бы скатиться до самого подножия. Она или должна нести человеку блаженство, или, отстраненная, не помешает ей стать несчастливой. Добропорядочности, пока она на ногах, не прогонишь; неизбежно одно из двух: она либо побеждает, либо - побеждена.

Лишь на судьбу бессмертных богов,- возразят мне,- выпали и добродетель, и блаженной жизни; нам же осталась какая-то тень или подобие тех благ. Вот и идем к ним, но никогда их не постигаем».- И разве людей и богов не объединяет общий разум? В них он совершенен, в нас - способный для совершенствования. Это наши пороки склоняют нас к унынию. Ибо кто после мудреца, кто занимает, так сказать, второе место, у того еще нет должной стойкости в соблюдении лучших принципов; его суждения еще зыбко, неопределенно. Он стремится как можно лучше видеть и слышать, ему зависит в добром здравии, на привлекательности своего тела и облика, наконец, на своем долголетии. Правда, он может провести жизнь, не допустив плохого, достойного раскаяние поступка, и все же в той еще не совершенному человеку гнездится какой-то наклон до дурного; ее душа еще поквапна к злу. Подбита на зло, она еще может далеко отойти от блага. Такого человека еще нельзя считать добродетельным человеком - она лишь становится ею. А кому еще не хватает чего-то к добродетели, тот плохой. И только

В ком присутствуют все время добродетель и дух непоколебим ,

тот - уровня богам, и идет туда, памятуя о своем происхождении. А можно кому-то упрекать за стремление подняться на ту высоту, с которой он опустился? И почему бы ты имел сомневаться, имеет в себе нечто божественное тот, кто сам является частицей божества? Все, что вокруг, что содержит нас в себе, это - нечто единственное, это - бог; мы - его сообщники, члены его тела. Наша душа - вместительная, восприимчива; она способна туда подняться, только бы ее не обременяли пороки. Как наше тело уже от самой природы прямой, лоб обращено к небу, так и душа, которая может составить, куда только захочет, для того и зладнана природой, чтобы иметь богоравный вожделения. И если она использует свои силы, если разворачивается во всю ширь, то во всяком случае она соревнуется достичь высот не чужой дорогой. Нелегкий это был труд - идти к небу; она же возвращается туда снова. Ступив на тот путь, идет по ним смело, пренебрегая всем, не оглядываясь на деньги; золото и серебро, достойные разве что той тьмы, в которой они лежали, она оценивает не тем блеском, что бьет в глаза темным душой людям, а древним болотом, из которого их выгребла, добыла на свет дневная наша жадность. Она, повторяю, знает, что богатства не там, где их громадять,- душу надо наполнять, а не сундук. Именно ей, душе, надо отдать власть над всем, ее надо внедрить во владение всей природой,- чтобы пределами востока и запада определяла свои приобретения, чтобы и она, подобно богам, имела под собой все вокруг и свысока наблюдала на богачей с их богатствами - на тех, кто не так своим радуется, как завидует чужому. А когда она на такой вершине, то и о теле заботится уже как о необходимый груз, которого надо просто следить, а не любить, не подчиняясь тому, чем призвана обладать. Кто служит своему телу, тот не может быть свободным. Ибо если и справишься с другими хозяевами, которых нашла себе чрезмерная забота о теле, то власть и самого тела довольно строгая и привередливая. Душа выходит из него то спокойно, то вырывается из всей рвучкістю, не заботясь, что будет с останками. Как пренебрегаем стриженными волосами и бородой, так и и блаженная душа на пороге к выходу не сокрушается, какой будет дальнейшая судьба ее прежнего убежища: сожжет его огонь, или укроет земля, растащат хищные звери - все это, считает она, касается его не больше, чем детское место, послед, касается только рожденного ребенка. Или непоховане тело разносят птицы, или его бросят

...собакам: морским на растерзание, -

какое это имеет значение для того, кто уже не существует? Но и находясь среди людей, мудрец не боится, когда ему грозят посмертной мукой те, кому мало, чтобы перед ними трепетали только до последнего вздоха. «Нет,- говорит он,- меня не пугают ни крючья, ни отвратительное для человеческого глаза зрелище, когда зверь или хищные птицы розшарпує зоставлене для надругательства тело. Я никого не прошу о последней почести для себя, никому не поручаю своих останков: сама природа позаботилась о том, чтобы никто не остался непогребенным. Сам время похоронит тех, кого пожбурила край дороги чья-то жестокость». Хорошо сказал об этом Меценат:

Что мне тот склеп? О брошенных заботится природа!

Ты бы мог подумать, что те слова произнес кто-то из высоко опоясанных мужей. Действительно, он был человеком возвышенного, сильного духа, что со временем от постоянных успехов распустился(4).

Будь здоров!

Книга: Луций Анней Сенека Нравственные письма к Луцилию Перевод А.Содомори

СОДЕРЖАНИЕ

1. Луций Анней Сенека Нравственные письма к Луцилию Перевод А.Содомори
2. ПИСЬМО II Сенека приветствует своего Луцилию! Из писем, что их пишешь...
3. ПИСЬМО IV Сенека приветствует своего Луцилию! Настойчиво продолжай...
4. ПИСЬМО VI Сенека приветствует своего Луцилию! Я понимаю, Луцілію,...
5. ПИСЬМО VIII Сенека приветствует своего Луцилию! «Ты велиш мне,- так...
6. ЛИСТ Х Сенека приветствует своего Луцилию! Так-так. Я не...
7. ПИСЬМО XII Сенека приветствует своего Луцилию! Повсюду, куда не...
8. ПИСЬМО XIII Сенека приветствует своего Луцилию! Знаю, тебе не...
9. ПИСЬМО XIV Сенека приветствует своего Луцилию! Согласен: уже от...
10. ПИСЬМО XV Сенека приветствует своего Луцилию! Был у наших предков,...
11. ПИСЬМО XVI Сенека приветствует своего Луцилию! Знаю, Луцілію, ты не...
12. ПИСЬМО XVIII Сенека приветствует своего Луцилию! Вот и декабрь,...
13. ПИСЬМО XIX Сенека приветствует своего Луцилию! Аж подпрыгнул, случайно,...
14. ПИСЬМО XX Сенека приветствует своего Луцилию! Если ты здоров и...
15. ПИСЬМО XXI Сенека приветствует своего Луцилию! То ты думаешь, что...
16. ПИСЬМО XXII Сенека приветствует своего Луцилию! Ты, наконец,...
17. ПИСЬМО XXIII Сенека приветствует своего Луцилию! Надеешься,...
18. ПИСЬМО XXV Сенека приветствует своего Луцилию! Что касается двух...
19. ПИСЬМО XXVII Сенека приветствует своего Луцилию! «Ты вот даешь...
20. ПИСЬМО XXIX Сенека приветствует своего Луцилию! Спрашиваешь нашего...
21. ПИСЬМО XXX Сенека приветствует своего Луцилию! Видел я Ауфідія...
22. ПИСЬМО XXXI Сенека приветствует своего Луцилию! Узнаю моего...
23. ПИСЬМО XXXII Сенека приветствует своего Луцилию! Все вивідую о...
24. ПИСЬМО XXXIV Сенека приветствует своего Луцилию! Кажется мне, что...
25. ПИСЬМО XXXVII Сенека приветствует своего Луцилию! Крупнейшая из твоего...
26. ПИСЬМО ХL Сенека приветствует своего Луцилию! Я благодарен тебе за то,...
27. ПИСЬМО XLI Сенека приветствует своего Луцилию! Хорошо И спасительно для...
28. ПИСЬМО XLIII Сенека приветствует своего Луцилию! Ты спрашиваешь,...
29. ПИСЬМО ХLVI Сенека приветствует своего Луцилию! Обещанную твою книгу...
30. ПИСЬМО XLVIII Сенека приветствует своего Луцилию! На твоего письма,...
31. ПИСЬМО XLIX Сенека приветствует своего Луцилию! Разве что равнодушный и...
32. ПИСЬМО L Сенека приветствует своего Луцилию! Твое письмо я получил...
33. ПИСЬМО LII Сенека приветствует своего Луцилию! Что же это за такая...
34. ПИСЬМО LIII Сенека приветствует своего Луцилию! На что только не...
35. ПИСЬМО LIV Сенека приветствует своего Луцилию! Долгий отпуск дало...
36. ПИСЬМО LVI Сенека приветствует своего Луцилию! Пусть я пропаду, если...
37. ПИСЬМО LVII Сенека приветствует своего Луцилию! Вынужден...
38. ПИСЬМО LIX Сенека приветствует своего Луцилию! Большое наслаждение я...
39. ПИСЬМО LX Сенека приветствует своего Луцилию! Жалуюсь, сопереживаю и возмущаюсь,...
40. ПИСЬМО LХІV Сенека приветствует своего Луцилию! Вчера ты был с нами....
41. ПИСЬМО LХVІ Сенека приветствует своего Луцилию! После многих лет...
42. ПИСЬМО LХVІІ Сенека приветствует своего Луцилию! Чтобы и себе начать...
43. ПИСЬМО LXVIII Сенека приветствует своего Луцилию! Присоединяюсь к...
44. ПИСЬМО LХІХ Сенека приветствует своего Луцилию! Я бы не хотел, чтобы...
45. ПИСЬМО LХХІ Сенека приветствует своего Луцилию! Часто советуешься со...
46. ПИСЬМО LХХII Сенека приветствует своего Луцилию! То, о чем...
47. ПИСЬМО LXXIII Сенека приветствует своего Луцилию! По моему мнению, очень...
48. ПИСЬМО LХХІV Сенека приветствует своего Луцилию! Твое письмо и утешил...
49. ПИСЬМО LХХV Сенека приветствует своего Луцилию! Ропщешь, что...
50. ПИСЬМО LXXVI Сенека приветствует своего Луцилию! Ты грозиш...
51. ПИСЬМО LXXVII Сенека приветствует своего Луцилию! Сегодня нежданно...
52. ПИСЬМО LХХVIII Сенека приветствует своего Луцилию! То, что страдаешь...
53. ПИСЬМО LХХІХ Сенека приветствует своего Луцилию! Жду от тебя...
54. ПИСЬМО LXXX Сенека приветствует своего Луцилию! Сейчас у меня...
55. ПИСЬМО LXXXI Сенека приветствует своего Луцилию! Ропщешь, что...
56. ПИСЬМО LХХХІІ Сенека приветствует своего Луцилию! Я уже перестал...
57. ПИСЬМО LXXXIII Сенека приветствует своего Луцилию! Жаждешь, чтобы я...
58. ПИСЬМО LXXXIV Сенека приветствует своего Луцилию! Те путешествия, что...
59. ПИСЬМО LХХХV Сенека приветствует своего Луцилию! До сих пор я тебя щадил:...
60. ПИСЬМО LXXXVI Сенека приветствует своего Луцилию! Пишу тебе,...
61. ПИСЬМО LXXXVII Сенека приветствует своего Луцилию! Я увидел обломки...
62. ПИСЬМО LXXXVIII Сенека приветствует своего Луцилию! Ты хочешь знать,...
63. ПИСЬМО LХХХІХ Сенека приветствует своего Луцилию! Жаждешь от меня...
64. ПИСЬМО XC Сенека приветствует своего Луцилию! Кто, мой Луцілію, мог...
65. ПИСЬМО ХСІ Сенека приветствует своего Луцилию! Наш Лібераліс сейчас...
66. ПИСЬМО XCII Сенека приветствует своего Луцилию! Думаю, дойдем...
67. ПИСЬМО ХСІІІ Сенека приветствует своего Луцилию! В письме, где ты...
68. ПИСЬМО ХСІV Сенека приветствует своего Луцилию! Некоторые берут...
69. ПИСЬМО ХСV Сенека приветствует своего Луцилию! Жаждешь, чтобы я выложил...
70. ПИСЬМО XCVI Сенека приветствует своего Луцилию! И все же ты чем-то...
71. ПИСЬМО ХСVIII Сенека приветствует своего Луцилию! Никогда не верь, что...
72. ПИСЬМО XCIX Сенека приветствует своего Луцилию! Посылаю тебе...
73. ПИСЬМО С Сенека приветствует своего Луцилию! Пишешь, что с большим...
74. ПИСЬМО СИ Сенека приветствует своего Луцилию! Каждый день, каждая...
75. ПИСЬМО СИИ Сенека приветствует своего Луцилию! Как делает нам...
76. ПИСЬМО СІІІ Сенека приветствует своего Луцилию! Почему так беспокоишься...
77. ПИСЬМО СV Сенека приветствует своего Луцилию! Я скажу тебе, на что...
78. ПИСЬМО CVII Сенека приветствует своего Луцилию! Так где же твоя...
79. ПИСЬМО CIX Сенека приветствует своего Луцилию! Хочешь знать,...
80. ПИСЬМО CX Сенека приветствует своего Луцилию! А это поздравление насылаю...
81. ПИСЬМО северный и Сенека приветствует своего Луцилию! Ты спрашивал меня, как...
82. ПИСЬМО СХІV Сенека приветствует своего Луцилию! Ты спрашиваешь меня,...
83. ПИСЬМО СХV Сенека приветствует своего Луцилию! Не хочу, мой...
84. ПИСЬМО СХVІ Сенека приветствует своего Луцилию! Не раз возникал...
85. ПИСЬМО СХVIII Сенека приветствует своего Луцилию! Требуешь, чтобы я...
86. ПИСЬМО СХІХ Сенека приветствует своего Луцилию! Сколько бы...
87. ПИСЬМО CXX Сенека приветствует своего Луцилию! Твое письмо,...
88. ПИСЬМО CXXI Сенека приветствует своего Луцилию! Я вижу, ты заведешь...
89. ПИСЬМО CXXII Сенека приветствует своего Луцилию! Вот уже и день несколько...
90. ПИСЬМО CXXIII Сенека приветствует своего Люцілія! Уставший...
91. ПИСЬМО СХХІV Сенека приветствует своего Луцилию! Могу тебе немало...
92. ПРИМЕЧАНИЯ Данный перевод - это первая полная украинская...
93. УКАЗАТЕЛЬ ИМЕН Август (Гай Юлий Цезарь Октавиан) - LXXXIII,...

На предыдущую