lybs.ru
Нация жива до тех пор, пока в ее душе не погаснет идея государственности. / Николай Михальченко


Книга: Луций Анней Сенека Нравственные письма к Луцилию Перевод А.Содомори


ПИСЬМО СІІІ

Сенека приветствует своего Луцилию!

Почему так смущаешься тем, что случайно может тебе случиться, а может и не случиться? Имею в виду пожар, падение дома и все остальное, что выпадает нам на долю, но не подстерегает нас. Скорее будь осмотрительным и всячески оберігайся того, что выслеживает нас, хочет поймать в ловушку. Оказаться среди обломков корабля на море, перевернуться вместе с повозом - все это, хоть и тяжелые, но далеко не ежедневные случаи, а вот человек человеку грозит ежедневно. Против этой опасности вооружайся, с нее не спускай сторожкого глаза! Ведь не бывает беды, которая случалась чаще, держалась бы жестче, подкрадывалась бы улесливіше. Буря, прежде чем ударить, угрожает громом; здание, перед тем, как рухнуть, трещит; пожар предвещает дым. Напасть же, которая идет от человека,- внезапная, и, чем ближе она подступает, то усерднее скрывается. Ошибаешься, доверяя выразительные лица встречных: с виду они люди, с нрава - звери; разница разве в том, что со зверем опасно встретиться с глазу на глаз; кого же он оставит, того уже не ищет, потому что только необходимость побуждает его наносить вред. Зверя гонит к нападению или голод, или страх. Человек же убивает человека ради удовольствия.

И все же об опасности, которая грозит тебе со стороны человека, думай так, чтобы не забывать и о долге человека. На кого-то одного смотри, чтобы он тебе не повредил, а на второго - чтобы ты ему не повредил. Радуйся с чужих успехов, співчувай неудачам и помни, чем ты должен помочь другим людям, а чего должен избегать. Чем воспользуешься, когда будешь жить в такой способ? Хотя все равно смогут тебе повредить, но обмануть не смогут. А тем временем, насколько возможность, ищи убежища в философии. Она примет тебя в свое лоно, в ее святыни будешь или безопасный, или безопаснее. Сталкиваются между собой только те, кто проходжається одной и той же дорогой. Но и самой философией ты не должен хвастаться; для многих, кто пользовался ею слишком вызывающе и самоуверенно, она стала причиной опасности. Пусть она избавит пороков тебе, а не кому-то другому упрекает его пороками; пусть не пренебрегает общепринятыми обычаями; пусть не делает вид, что осуждает все то, от чего сама удерживается. Можно быть мудрым, не напускаючи на себя спеси, не навлекая зависти.

Будь здоров!

ПИСЬМО СІV

Сенека приветствует своего Луцилию!

Я спрятался в своей номентанській усадьбе, спасшись, думаешь, от чего? От города? Нет, от лихорадки, что уже підкрадалась до меня, уже достигала меня своей рукой. Врач, приметив возбужденность и неравенство моего живчика, который нарушил свое естественное биение, сказал мне, что, собственно, начало той болезни. Я тут же велел приготовить повез. Хоть моя Павлина пыталась меня задержать, я все же торопился с отъездом. На устах у меня были слова уважаемого мной Галліона(1), который, заболев в Ахайе на лихорадку, тут же взошел на корабль, выкрикивая при том, что это болезнь местности, а не его тела. Я повторил это Павлине, которая не дает мне запускать свое здоровье. Зная, что ее жизнь как бы единым дыханием связано с моим(2), я, чтобы позаботиться о ней, начинаю заботиться и о себе. Вот и получается, что, став на старости лет в много чем відважнішим, я не пользуюсь из преимущества своего возраста. Мне приходит такая мысль, что, оберегая свою старость, я одновременно оберегаю и присутствующую в ней чужую молодость. Так вот, поскольку я не домагаюсь от Павлины, чтобы она меня сильнее любила, то она добивается от меня, чтобы я усерднее любил себя. В конце концов, надо быть снисходительным к благородных чувств; порой, даже когда угнетают обстоятельства, ради своих близких должны хоть бы и с мукой вернуться к жизни,- стиснув зубы, задержать готов улететь последний вздох. Ведь добродетельный человек должен жить до тех пор, пока приятно, а пока надо. Кто ни жены, ни друга не ценит настолько, чтобы ради них задержаться при жизни, а упорно будет порываться умереть, то просто пестій. Когда того требует добро близких, сильный духом человек должен не только утолить желание умереть, но и саму смерть, когда она началась,- только бы услужить близким. Ради кого-то другого вернуться к жизни - признак могучего духа, и на это не раз отваживались великие мужи. Но проявлением высочайшей человечности является, на мой взгляд, также то, что свою старость, наибольшее преимущество которой - возможность меньше беспокоиться о себе и смелее користа-ваться из жизни, ты бережешь внимательнее, зная, что кому-то из твоих близких она милая, полезна и востребована. И уже даже в этом - источник нашей радости и награды. Ибо разве же это не самая большая приятность - быть настолько дорогим для своей жены, и сам себе становишься дороже? Поэтому моя Павлина может зачислить в мою пользу не только свой страх про меня, но мой.

Спрашиваешь, следовательно, как мне выпала задумана путешествие? Как только я покинул удручающе город, а с ним - то тошнотворный запах дымных кухонь, которые, достаточно лишь расшевелить их, извергают вместе с сажей все трійливі испарения своего нутра,- сразу же почувствовал перемену, что произошла с моим здоровьем. А можешь представить себе, сколько сил прибыло мне, когда я добрался до виноградников? Пущенный на пастбище, я набросился на пищу. Я как бы нашел самого себя. Словно не было той вялости тела, которое, казалось, хилилось до чего-то недоброго. Вот и снова я весь погрузился в свои занятия.

Место здесь весит немного: главное, чтобы душа принадлежала себе, а она, только бы захотела, найдет уют даже среди роя всевозможных дел. А тот, кто в поисках досуга перебирает местности, везде находит что-то такое, что отвлекает его внимание. Недаром Сократ, говорят, выслушав чье-то нарекания на то, что ему не помогают путешествия, ответил: «И не диво: ты всюду ездил с собой». Как хорошо было бы кому, если бы мог пойти прочь от себя самого! Потому что люди так уж донимают себе, так себя беспокоят, портят, пугают! Какая с того польза - переплывать моря, переезжать из города в город? Если хочешь избавиться от того, что тебя угнетает, то не поможет побывать где-то в другом месте - надо самому быть другим. Вот, скажем, ты приехал в Афины или на Родос, или в любую другую, на твой выбор, страну. То что будут весить тамошние обычаи, раз ты приехал туда со своими собственными? Например, ты сочтешь богатства благом - значит тебе допікатиме нищету и, что хуже всего,- мнимая убогость. Ибо, хотя володітимеш большим имуществом, все же будешь уверен, что тебе не хватает еще столько, насколько тебя превысил богатством другой, более богатый. Будешь считать благом почести - тебя заболит, когда кто-то станет консулом, а еще кого изберут ним во второй раз; ты будешь завидовать каждому, чье имя будешь встречать в ежегодниках. Тебя настолько одурманит честолюбие, что, увидев кого-то впереди, ты уже и не озиратимешся на задних, вроде бы и никого не было за твоей спиной. За наибольшее зло получишь смерть, хоть в ней вообще нет ничего злого, кроме того, что ее боятся еще перед тем, чем она приходит. Тебя жахатимуть не только опасности, но и подозрение: постоянно тремтітимеш перед чем-то призрачным. Какая с того польза, что

...городов арголійських немало.

Нам удалось обойти, между стольких врагов проскользнуть?

Даже покой будет поставлять тебе достаточно страхов. Один раз упав духом, ты не довірятимеш даже самой безопасной доме. Привыкла к безрассудного страха душа не способна позаботиться и о собственном спасенье: она не избегает, а убегает. А кто спиной повернулся к опасности, того она достигает легче. Найгнітючішим несчастьем уважатимеш потерю кого-то из дорогих тебе людей,- а это так же глупо, как плакать над листьями, которые опадают с приятных деревьев, украшают твой дом. На все, что тебя утешает, смотри так же, как на то листья, пока оно еще зеленое. Какой-то случай в тот или иной день отберет тебе того или другого из твоих близких. Но как ноябрь не ложится бременем на душу, ведь листья возрождается , так же легкой должна быть потеря тех, кого любишь, кого считаешь радостью своей жизни, потому что и эта потеря пополняется, хоть те, кто ушел, не возрождаются.- «Следовательно, будут другими».- Но и ты будешь другим: ежедневно, ежечасно ты меняешься, становишься другим. Только чужие потери - как на виду, а здесь, поскольку те перемены скрыты, глаз их не замечает. Других как течение относит от наших глаз, а нас самих - украдкой подтачивает, забирает по крошке. Вот об этом ты не думаешь, не прикладываешь лекарств к ран, а наоборот - сам себе сеешь причины для тревог, на что-то надеясь, в чем - зне-віряючись. А если покеруєшся умом, то поєднаєш одно с другим: и сподіватимешся не без определенной уныния, и, отчаиваясь, не будешь терять надежды.

Чем может быть полезно путешествия само по себе? Оно не сдержит влечения к наслаждениям, не погамує жадности, не поудержит гнева, не обуздает разнузданного порыва любви, не спасет души от других напастей, не добавит розважності в суждениях, не развеет ложных представлений, а только на некоторое время задержит твое внимание на чем-то новом, как вот дітвака захватывает что-то невиданное. К тому же путешествия из одной местности в другую вызываются к еще большей непостоянства духа, что донимает нам чаще, делают его еще хисткішим, легковажнішим. Вот почему те, кто так рвался в какой-то другой край, нетерпеливіше порываются его покинуть и, как птицы, перелетая с места на место, еще не приехав, уже торопятся оттуда уехать. Путешествия, правда, помогут тебе узнать другие племена, увидеть необычные очертания гор, невиданного пространству поля, орошенные непересихаючими водами долины, увидеть природные особенности той или иной реки: или такой, что набухает от летнего наводнения, как Нил, подобной Тігру, который внезапно скрывается от глаза, а дальше, проплыв какое-то расстояние под землей, снова появляется на поверхности во всем своем величии, а такой, как Молния,- вечный предмет упражнения и игры для всех поэтов,- реки, которая, образуя бесчисленные колени, то приблизится к своему руслу, то снова от него отбежит, так и не ввіллявшись сама в себя. Но те путешествия не сделают тебя ни лучше, ни более рассудительным.

Надо не покидать философских занятий, общаться с подвижниками той науки, чтобы изучить исследованное, исследовать еще не изучено. Так наш дух, который достоин того, чтобы ему дать выход из самого жалкого рабства, возвращает себе свободу. Но пока не будешь знать, чего следует избегать, а к чему рваться что необходимо, а что лишнее, что справедливо, а еще "справедливое, до тех пор не путешествовать, а просто блукатимеш. Никакой пользы тебе не дадут те переезды с места на место, ведь мандруватимеш вместе со своими страстями, и твои беды будут идти вслед за тобой. И если бы-то только за тобой! Все же была бы хоть какая-то расстояние, но ты не ведешь их, а носишь в себе. Поэтому они повсеместно тебя подавляют, достали одинаковыми неприятностями. Вот почему надо искать не новых окрестностей, а лекарств. Человек поломал себе, скажем, голень или вывихнула сустав: не повез же ей садиться, не на корабль, а позвать врача, чтобы он соединил переломанную кость или вставил вывих-рен сустав на место. Ну, а душу, что переломанная и вивихнена в стольких местах, думаешь, можно исцелить переменой пейзажей? Слишком почтенная эта болезнь, чтобы ты мог ее убрать, прогуливаясь в лектиці. Путешествия еще никого не сделало ни врачом, ни оратором; местность не учит ни искусства. Неужели ты готов предположить, что мудрость - а она же самая высокая из всех наук - можно найти где-то на дороге? Не бывает, поверь мне, такой дороги, которая бы вывела тебя куда-то, где уже не засягають ни страсти, ни гнев, ни страх. А была бы такая - толпой хлынул бы по ней род человеческий.

Все твои беды до тех пор налягатимуть на тебя, до тех пор вимучуватимуть тебя во всех твоих блуканнях морями и суходолами, пока будешь носить в себе причины тех бед. Удивляешься, что тебе не помогает бегство? Но ведь все то, от чего убегаешь,- с тобой! Поэтому исправь себя самого, сбрось с себя груз, а вожделение, которых вообще надо избавиться, содержи в разумных пределах. Одно слово, сдери с души всю ту ничтожность. Хочешь, чтобы твои путешествия доставляли тебе удовольствие,- вылечи своего спутника! Жадность будет корениться в тебе до того времени, пока будешь жить рядом со скупым и жадным; спесь роздиматиме тебя до тех пор, пока будешь общаться с гордеем. Пока делить свое жилье с палачом, поты и жестокости не избавишься. Дружба с чужолюбниками разжигать твою похоть. Хочешь сбросить с себя груз пороков - отойди далеко от тех, кто подает пример пороков. Скряга, соблазнитель, жестокий, вероломный - те, которые нанесли бы большой ущерб, даже если бы были около тебя, все они - в самом тебе. Перейди от них до лучших мужей: живи с Като-нами, с Лелієм, с Тубероном, а если тебе милее общаться с греками - бесідуй с Сократом или с Зеноном: первый научит тебя умереть, когда это необходимо, другой - раньше, чем будет необходимо. Живи с Хрісіппом, с Посідонієм. Они передадут тебе знание дел божественных и человеческих; они повелят тебе быть действенным и не только умело говорить, сыпля словами для услады слушателей, но и закалять свой дух, поднимать его против угроз. Лишь одна есть в этом пливкому, бурливому жизни гавань: презирать все то, что может случиться в будущем, стоять твердо и надежно, быть готовым грудью воспринять любой удар фортуны, не скрываясь, не прибегая к бегству. Природа создала нас великодушными и, подобно тому, как одних зверей она наделила жестокостью, других - хитростью, а еще каких - пугливостью, так и нам она дала достойный хвалы, высокий дух, который ищет, где бы ему жить самое честное, а не найбезнечніше, дух, который очень подобен вселенной, за которым, насколько это позволяет шаг смертного человека, он следует, с которым соревнуется. Он ищет пространства и видноти, верит, что его похвалят, что на него обратят внимание. Он - властелин всего, он - над всем, следовательно, ничему не подлежит, ничто не кажется ему ни тяжелым, ни таким, что могло бы согнуть мужа.

Смерть и утомительный

Труд - лицо, ужасные для глаза ,-

совсем не казались бы такими, если бы кто-то мог взглянуть на них прямо, пробившись зрением сквозь темноту. Немало такого, от чего ночью волос дыбом становится, день обращает на смех.

Смерть и утомительный

Труд - лицо, ужасные для глаза.

Прекрасно сказал наш Вергилий: они ужасны на самом деле, а с виду, то есть не являются таковыми, а только выдаются. Настолько ли они страшны, как их рисует молва? И почему, скажи, будь добр, Луцілію, муж имел бы пугаться труду, человек - смерти?

На каждом шагу встречаю таких, которые считают невозможным все то, чего сами не могут постичь, и уверяют, что наши требования превышают человеческую природу. Впрочем, насколько я лучшего мнения о них! Ведь и они могут все это сделать, но не хотят. А в конце, кто, приступив к делам, потерпел когда-нибудь неудачи? Кому не показались они легче, когда уже начал действовать? Не потому колеблемся, что трудно,- трудно оттого, что колеблемся. Если нужен пример, возьмите Сократа, старца редкой выносливости, который претерпел немало невзгод, и все же его не сломала ни нищета, еще меньше за домашние хлопоты, ни трудности,- а на его долю выпали и те, что связаны с военным жизнью. И ему не меньше перепададо и дома: достаточно вспомнить его сварливую, свирепого нрава жену(6), нетямких к науке детей, что больше удались в мать, чем в отца. Если хорошо рассчитать, то всю свою жизнь он провел или на войне, или под тиранией, а что осталось для свободы, то и оно было не менее жестоким, чем война или власть тиранов. Двадцать семь лет шли боїт; закончились - и государство со вредом для себя попала под власть тридцати тиранов, а большинство из них враждебно относились к Сократу. В конце - приговор за тяжелыми обвинениями: в пренебрежении к религии, в поломке молодежи, которую он якобы наставлял против богов, против родителей, против самого государства. А дальше - тюрьма и яд. И все это настолько не тронуло Сократа, что он даже лицом не изменился. Вот, собственно, достойна удивления, редкое качество человеческого духа! Вплоть до самого конца никто не видел Сократа ни веселее, ни более грустной: все время он был постоянным, хоть такой непостоянной была его судьба.

Хочешь второго примера? Возьми Марка Катона, более близкого к нам по времени мужа, с которым фортуна повела себя еще строже, еще яростнее. На каждом шагу она ставила ему преграды, даже в самой смерти, но он доказал, что мужественный человек может не только жить, но и умереть вопреки воле фортуны. Вся его жизнь прошла или в гражданских войнах, или в то время, когда те войны уже вызревали. И о нем, не в меньшей степени, чем о Сократе, можно сказать, что он жил среди рабства,- разве что Гнея Помпея, Цезаря и Красса считаешь сторонниками свободы. Никто не видел, чтобы другим становился Катон, хоть столько раз становились другими обстоятельства в государстве: был одинаковым во всем - в должности претора и тогда, когда его на ту должность не избран; при обвинении и в провинции, на собрании народа, среди войска, и в час смерти. Наконец, во время того трепета целого государства, когда на одной стороне стоял Цезарь, поддерживаемый десятью найхоробрі-шими легионами и вспомогательными отрядами чужеземных племен, а на втором - Гней Помпей, что сам-один мог дать достаточную отпор всем, когда одни склонялись к Цезаря, другие до Помпея,- только Катон творил партию сторонников республики. Если хочешь охватить мыслью образ тех времен, то с одной стороны увидишь простолюдины и готовую к всяких переворотов толпу, с другой - оптиматов, всаднический состояние и все, что было в государстве уважаемого и отборного; посредине же осталось двое: республика и Катон. Ты удивишься, говорю, увидев, что

Здесь и Атрід, и Приам, и Ахилл, обоим им враждебный ,

потому что он обоих их корит, обоих обезоруживает. Катон выносит им обоим вот такой приговор: «Если победит Цезарь, то я умру, а если Помпей, то пойду на изгнание». Имел ли чего-то бояться тот, кто сам себе - и побежденному, и победителю - определил то, что могли бы определить злейшие его враги? Итак, погиб согласно своего же приговора. Как видишь, люди могут переносить серьезные трудности: через самое сердце африканских пустынь он пеше провел войско. Ты видишь, что можно стерпеть и жажду: ведя за собой через опаленные солнцем холмы остатки разбитого войска, без всякой клади, одет в доспехи, он вытерпел недостатка воды, а когда она и случалась, то пил последним. Видишь, что можно пренебречь и почестями, и пренебрежением: в тот самый день, когда его не избрали претором, он играл в мяч на площади для собраний. Видишь, что можно не бояться могущества тех, кто на вершине власти: он бросил вызов одновременно и Помпеєві, и Цезарю, в то время, когда другие, если и решались выступить против одного из них, то только піддобрю-ясь ко второму. Видишь, что можно презреть и смерть, и изгнание: он сам себе определил и смерть, и изгнание, а тем временем - еще и войну.

Следовательно, и мы с таким же мужеством можем противодействовать всем тем напастям - только бы решились освободить шею из ярма. Прежде всего необходимо отбросить наслаждения: они ослабляют, розніжують, требуют от нас многих вещей, поэтому и мы вынуждены многих вещей требовать от фортуны. Потом надо пренебречь богатством: оно - залог неволе. Отбросим золото, серебро и все то, чем обремененные счастливы дома: свободы нельзя купить даром. Если ценишь ее высоко, то все остальное должен ценить низко.

Будь здоров!

Книга: Луций Анней Сенека Нравственные письма к Луцилию Перевод А.Содомори

СОДЕРЖАНИЕ

1. Луций Анней Сенека Нравственные письма к Луцилию Перевод А.Содомори
2. ПИСЬМО II Сенека приветствует своего Луцилию! Из писем, что их пишешь...
3. ПИСЬМО IV Сенека приветствует своего Луцилию! Настойчиво продолжай...
4. ПИСЬМО VI Сенека приветствует своего Луцилию! Я понимаю, Луцілію,...
5. ПИСЬМО VIII Сенека приветствует своего Луцилию! «Ты велиш мне,- так...
6. ЛИСТ Х Сенека приветствует своего Луцилию! Так-так. Я не...
7. ПИСЬМО XII Сенека приветствует своего Луцилию! Повсюду, куда не...
8. ПИСЬМО XIII Сенека приветствует своего Луцилию! Знаю, тебе не...
9. ПИСЬМО XIV Сенека приветствует своего Луцилию! Согласен: уже от...
10. ПИСЬМО XV Сенека приветствует своего Луцилию! Был у наших предков,...
11. ПИСЬМО XVI Сенека приветствует своего Луцилию! Знаю, Луцілію, ты не...
12. ПИСЬМО XVIII Сенека приветствует своего Луцилию! Вот и декабрь,...
13. ПИСЬМО XIX Сенека приветствует своего Луцилию! Аж подпрыгнул, случайно,...
14. ПИСЬМО XX Сенека приветствует своего Луцилию! Если ты здоров и...
15. ПИСЬМО XXI Сенека приветствует своего Луцилию! То ты думаешь, что...
16. ПИСЬМО XXII Сенека приветствует своего Луцилию! Ты, наконец,...
17. ПИСЬМО XXIII Сенека приветствует своего Луцилию! Надеешься,...
18. ПИСЬМО XXV Сенека приветствует своего Луцилию! Что касается двух...
19. ПИСЬМО XXVII Сенека приветствует своего Луцилию! «Ты вот даешь...
20. ПИСЬМО XXIX Сенека приветствует своего Луцилию! Спрашиваешь нашего...
21. ПИСЬМО XXX Сенека приветствует своего Луцилию! Видел я Ауфідія...
22. ПИСЬМО XXXI Сенека приветствует своего Луцилию! Узнаю моего...
23. ПИСЬМО XXXII Сенека приветствует своего Луцилию! Все вивідую о...
24. ПИСЬМО XXXIV Сенека приветствует своего Луцилию! Кажется мне, что...
25. ПИСЬМО XXXVII Сенека приветствует своего Луцилию! Крупнейшая из твоего...
26. ПИСЬМО ХL Сенека приветствует своего Луцилию! Я благодарен тебе за то,...
27. ПИСЬМО XLI Сенека приветствует своего Луцилию! Хорошо И спасительно для...
28. ПИСЬМО XLIII Сенека приветствует своего Луцилию! Ты спрашиваешь,...
29. ПИСЬМО ХLVI Сенека приветствует своего Луцилию! Обещанную твою книгу...
30. ПИСЬМО XLVIII Сенека приветствует своего Луцилию! На твоего письма,...
31. ПИСЬМО XLIX Сенека приветствует своего Луцилию! Разве что равнодушный и...
32. ПИСЬМО L Сенека приветствует своего Луцилию! Твое письмо я получил...
33. ПИСЬМО LII Сенека приветствует своего Луцилию! Что же это за такая...
34. ПИСЬМО LIII Сенека приветствует своего Луцилию! На что только не...
35. ПИСЬМО LIV Сенека приветствует своего Луцилию! Долгий отпуск дало...
36. ПИСЬМО LVI Сенека приветствует своего Луцилию! Пусть я пропаду, если...
37. ПИСЬМО LVII Сенека приветствует своего Луцилию! Вынужден...
38. ПИСЬМО LIX Сенека приветствует своего Луцилию! Большое наслаждение я...
39. ПИСЬМО LX Сенека приветствует своего Луцилию! Жалуюсь, сопереживаю и возмущаюсь,...
40. ПИСЬМО LХІV Сенека приветствует своего Луцилию! Вчера ты был с нами....
41. ПИСЬМО LХVІ Сенека приветствует своего Луцилию! После многих лет...
42. ПИСЬМО LХVІІ Сенека приветствует своего Луцилию! Чтобы и себе начать...
43. ПИСЬМО LXVIII Сенека приветствует своего Луцилию! Присоединяюсь к...
44. ПИСЬМО LХІХ Сенека приветствует своего Луцилию! Я бы не хотел, чтобы...
45. ПИСЬМО LХХІ Сенека приветствует своего Луцилию! Часто советуешься со...
46. ПИСЬМО LХХII Сенека приветствует своего Луцилию! То, о чем...
47. ПИСЬМО LXXIII Сенека приветствует своего Луцилию! По моему мнению, очень...
48. ПИСЬМО LХХІV Сенека приветствует своего Луцилию! Твое письмо и утешил...
49. ПИСЬМО LХХV Сенека приветствует своего Луцилию! Ропщешь, что...
50. ПИСЬМО LXXVI Сенека приветствует своего Луцилию! Ты грозиш...
51. ПИСЬМО LXXVII Сенека приветствует своего Луцилию! Сегодня нежданно...
52. ПИСЬМО LХХVIII Сенека приветствует своего Луцилию! То, что страдаешь...
53. ПИСЬМО LХХІХ Сенека приветствует своего Луцилию! Жду от тебя...
54. ПИСЬМО LXXX Сенека приветствует своего Луцилию! Сейчас у меня...
55. ПИСЬМО LXXXI Сенека приветствует своего Луцилию! Ропщешь, что...
56. ПИСЬМО LХХХІІ Сенека приветствует своего Луцилию! Я уже перестал...
57. ПИСЬМО LXXXIII Сенека приветствует своего Луцилию! Жаждешь, чтобы я...
58. ПИСЬМО LXXXIV Сенека приветствует своего Луцилию! Те путешествия, что...
59. ПИСЬМО LХХХV Сенека приветствует своего Луцилию! До сих пор я тебя щадил:...
60. ПИСЬМО LXXXVI Сенека приветствует своего Луцилию! Пишу тебе,...
61. ПИСЬМО LXXXVII Сенека приветствует своего Луцилию! Я увидел обломки...
62. ПИСЬМО LXXXVIII Сенека приветствует своего Луцилию! Ты хочешь знать,...
63. ПИСЬМО LХХХІХ Сенека приветствует своего Луцилию! Жаждешь от меня...
64. ПИСЬМО XC Сенека приветствует своего Луцилию! Кто, мой Луцілію, мог...
65. ПИСЬМО ХСІ Сенека приветствует своего Луцилию! Наш Лібераліс сейчас...
66. ПИСЬМО XCII Сенека приветствует своего Луцилию! Думаю, дойдем...
67. ПИСЬМО ХСІІІ Сенека приветствует своего Луцилию! В письме, где ты...
68. ПИСЬМО ХСІV Сенека приветствует своего Луцилию! Некоторые берут...
69. ПИСЬМО ХСV Сенека приветствует своего Луцилию! Жаждешь, чтобы я выложил...
70. ПИСЬМО XCVI Сенека приветствует своего Луцилию! И все же ты чем-то...
71. ПИСЬМО ХСVIII Сенека приветствует своего Луцилию! Никогда не верь, что...
72. ПИСЬМО XCIX Сенека приветствует своего Луцилию! Посылаю тебе...
73. ПИСЬМО С Сенека приветствует своего Луцилию! Пишешь, что с большим...
74. ПИСЬМО СИ Сенека приветствует своего Луцилию! Каждый день, каждая...
75. ПИСЬМО СИИ Сенека приветствует своего Луцилию! Как делает нам...
76. ПИСЬМО СІІІ Сенека приветствует своего Луцилию! Почему так беспокоишься...
77. ПИСЬМО СV Сенека приветствует своего Луцилию! Я скажу тебе, на что...
78. ПИСЬМО CVII Сенека приветствует своего Луцилию! Так где же твоя...
79. ПИСЬМО CIX Сенека приветствует своего Луцилию! Хочешь знать,...
80. ПИСЬМО CX Сенека приветствует своего Луцилию! А это поздравление насылаю...
81. ПИСЬМО северный и Сенека приветствует своего Луцилию! Ты спрашивал меня, как...
82. ПИСЬМО СХІV Сенека приветствует своего Луцилию! Ты спрашиваешь меня,...
83. ПИСЬМО СХV Сенека приветствует своего Луцилию! Не хочу, мой...
84. ПИСЬМО СХVІ Сенека приветствует своего Луцилию! Не раз возникал...
85. ПИСЬМО СХVIII Сенека приветствует своего Луцилию! Требуешь, чтобы я...
86. ПИСЬМО СХІХ Сенека приветствует своего Луцилию! Сколько бы...
87. ПИСЬМО CXX Сенека приветствует своего Луцилию! Твое письмо,...
88. ПИСЬМО CXXI Сенека приветствует своего Луцилию! Я вижу, ты заведешь...
89. ПИСЬМО CXXII Сенека приветствует своего Луцилию! Вот уже и день несколько...
90. ПИСЬМО CXXIII Сенека приветствует своего Люцілія! Уставший...
91. ПИСЬМО СХХІV Сенека приветствует своего Луцилию! Могу тебе немало...
92. ПРИМЕЧАНИЯ Данный перевод - это первая полная украинская...
93. УКАЗАТЕЛЬ ИМЕН Август (Гай Юлий Цезарь Октавиан) - LXXXIII,...

На предыдущую