lybs.ru
Дальновидные люди смотрят себе под ноги. / Александр Перлюк


Книга: Секст Проперций Элегии Перевод А.Содомори, Н. Зерова, М.Борецького, Ю.Кузьми, Ю.Мушака


21. ПОБЕГ

В путешествие я до Афин, до ученых Афин отправляюсь,

Пусть от любви и путь избавит душу мою.

В любой здесь на глазах неустанно она вырастала:

Обильную пищу себе - муку - Эрот поставлял.

Все перепробовал я, чтоб от сердца его одігнати,

И ізусюди меня бог неумолимо теснил.

Средство здесь будет единственный, в Кінтіє: землю изменить.

Исчезнет далеко с глаз уйдет и из сердца любовь.

Эй, общество веселое, женім корабль на просторы,

Весла легкие раз в темную пускаймо глубь.

В добрый час напнімо паруса на мачте высокой;

Слышите: веет на нас ветер уже ходовой.

Башни столичные, прощайте! И вы, друзья мои недавние,

И - неумолимая, черствая - дева моя, прощай!

Поколихають меня Адриатики воды строгие,-

Буду умолять не раз я бурепінних богов;

А как лазурь іонійська моя лодка довезет до Лехею,

Там, на спокойной воде, белые паруса упадут;

Немного останется еще суше себя потрудити,

Где разграничивает Истм воды голубых морей.

А напоследок Пирей поздравит нас берегом славным,

И довгоруким путем пойдем мы до Афин.

Там я отдамся душой Платоновой странной науке,

Там загляну в твои, о Епікуре, сады;

Там я к языку возьмусь, что звенела, как меч, в Демосфена,

Остротой, солью была в произведениях, Менандре, твоих.

Там живописцы славные искусством меня очаруют,

Славные резчика чуда глаза мои привлекут...

Так будут проплывать годы: и время и отдаление наше

Вигоять сердце трудное, боли невыносимые твои.

А как была суждена смерть,- не от муки любовной сгиба:

Достойно - без тоски и желаний - стріну я последний день. [153]

КНИГА IV

11. ПОБЕГ

Хватит уже, Павел, могилу мою все тревожит слезами:

Никакие мольбы твои черных не сдвинут ворот.

Кто в подземелье спустился, кто смерти подвергся законам,

Ворота стальные ему уже не дадут возврата.

Может, мольбы услышал бы властелин подземного царства.

Слезы твои все равно скалы поглотят глухие.

Просьбы растрогают всевишніх, и деньги взял перевозчик,

И дверь закрылась бледные, уже на костре лежу.

Трубы скорбно рыдали, когда факел погребальный

Снизу подложили и мар упала моя голова.

Что же помогло мне то, что Павел был моим мужем,

Славные триумфы дедов, доказательство великих добродетелей?

Судьба не стала для меня менее жестокой и вот я -

Пепла горстка, которую можешь рукой собрать.

Ох, вы, проклятії ночи, вязкое болото и лужи,

Воды, стали кругом, ноги связали мне.

Хоть преждевременно пришла я сюда и пришла невинно,

Пусть тени моей ласку проявят боги.

Может, судить меня Эак справедливый засядет,

Пусть защищает меня, кости несчастные мои.

Пусть заседают при нем брать на Міноєвім кресле,

Площадь заполнит громкую строгая толпа Эвменид.

Камень, Сізіфе, оставь, Іксіонове круг, остановись,

Жаждущий Тантал пусть пьет воду, что вечно тика.

Цербер наглый сегодня пусть теням усопших даст покой,

Зсунувшись упадет цепь и неподвижно лежит.

Я захищатимусь: может, скажу неправду, то тогда уже

Плечи пусть давит мне урна сестер Данаид.

Может, трофеи дедов внукам могут быть украшением,

То нумантійців моих вспоминает вся Африка.

С ними сравнить я могу и матери род Лабонійський:

Почестью двух этих родов мой дом украшен был.

Потом я стала женщиной и, сняв украшения девичьи,

Женщины повязку новую стала я гордо носит.

Павел, тебя лишь любила и до смерти была тебе верна,

Надпись на гробе моим всем пусть об этом расскажет.

Свидетелем мне тени предков, почитаемых, Риме, тобой,

Славное имя которых всю Африку потрясло.

Свидетелем и муж, который уничтожил Персеєве царство могучее,

Хоть тот хваливсь, что доблестный Ахилл - его предок.

Что не нарушила я никогда законов цензуры,

Стыда не принесла ни нашей семье.

Славных дедовских трофеев никогда позором не укрыла,

Достойной долей я славного дома была.

Годы меня не изменили, от всякого упрека свободна,

Чистая в браке жила, чистая в могилу легла. [154]

Кровных законов придержаться мне повелела природа,

Лучше прожить жизнь даже судья не велит.

Поэтому, как бы строго меня не судить табличками из урны,

Стыда не принесет всем вам мое присутствие.

Клавдия, даже тебе, найвірнішій служанки Кибелы,

Той, что канатом одна статую сдвинется смогла.

И также тебе, жрице Вести, что очаг потухшее богини

Одеждой белым своим вновь зажечь смогла.

Матушка родная моя, не потерпела оскорблений ты от меня,

Только лишь судьбу мою ты пожелала бы изменит.

Мать за мной рыдает, трауром покрылось город,

Цезаря слезы также - защита останкам моим.

Сам он сказал, что я достойна его дочери быть сестрой,

Видим, что и боги плакаты могут слезами.

Я заслужила, однако, на почет и одежда почетный,

Сейчас я в руках смерти, дом мой, однако, не пустой.

Павел и Лепіде милый - отрада моя и по смерти,

В ваших объятиях, сыновья, покой я вечный нашла.

Дважды приходилось брата увидеть в кресле курульнім,

Именно он стал консулом в то время, когда умерла сестра.

Доченька, ты уж будь достойной цензорских почестей отца,

Мать подражай свою, мужа люби одного.

Род мой піддержать потомки, в лодку спокойно вступаю,

Мысль о милых внучат скрашивает смертный мой час.

Это же для женщины триумф большому, когда по заслугам

Слава окружит вокруг очаг смертное ее.

Павел, тебе поручаю детей, что от нас родились,

Вечная забота о них в пепле даже живет.

Отец, ты должен, однако, и матерью сейчас им быть,

Пусть же они найдут отраду в объятиях твоих.

В горе втішатимеш их, приласкай, поцелуй и за мать,

Сам уже будешь нести теперь целый семейный груз.

Печаль окутает тебя, пусть дети этого не увидят,

Придут, осушуй слезу, с радостью встречай.

Хватит уже, Павел, тебе в печали проводить ночи,

Знай, что я часто тебе буду появляться во сне.

Тайком, может, когда до моего заговориш портрета,

Молча минуту постой, будто на ответ ждешь.

- Со временем, возможно, появится новое ложе в нашей спальне.

Мачеха займет тогда место супружеская мое.

Папину подругу, дети, хвалите и будьте приветливыми,

Учтивости вашей лаской она тоже ответит.

Мать не очень хвалите вы, такое сравнение со мной

Может воспринять она, будто обиду свою.

Отец, если сохранит только память о тень мою бедную

И почести достойные отдаст бренным останкам моим,

Сейчас же учитесь, как в старости быть утешением для него, [155]

Всякие заботы прочь всегда вы от него гоните.

Возраст ваш пусть Судьба продолжит годами, отнятыми у меня:

Павел, пусть старость твою дети согреют мои.

Судьба щадила меня: я никогда траура не знала,

Все мои дети пришли, чтобы хоронить меня.

Речь свою я закончила, встаньте, заплаканные свидетели,

Благодарная земля мне даст плату за честную жизнь.

Небо для честных открытое: я достойно туда поднимусь

И быстро встречусь там с тенями предков моих.

© Aerius, 2004




Текст с

Книга: Секст Проперций Элегии Перевод А.Содомори, Н. Зерова, М.Борецького, Ю.Кузьми, Ю.Мушака

СОДЕРЖАНИЕ

1. Секст Проперций Элегии Перевод А.Содомори, Н. Зерова, М.Борецького, Ю.Кузьми, Ю.Мушака
2. 2. КІНТІЯ Что дает, милая, эта прическа пышная, эти складки,...
3. 14. ТУЛЛОВІ Пусть в легкой наслаждении над желтыми волнами...
4. КНИГА III 1. СВОЮ ПОЭЗИЮ...
5. 21. БЕГСТВО В путешествие я до Афин, до ученых Афин отправляюсь,...

На предыдущую