lybs.ru
Почему не быть Богом, когда на тебя молятся? / Евгений Дударь


Книга: Джеймс Джойс Джакомо Джойс1 Перевод Ростислава Доценко


Джеймс Джойс Джакомо Джойс1 Перевод Ростислава Доценко

© J.Joyce, 1914

© Р.Доценко (перевод с английского), 2004

Печатается с разрешения президента Украинской ассоциации преподавателей зарубежной литературы Ю.І.Ковбасенка.

Ae-lib.narod.ru

Кто? Бледное лицо в обводе густо пахкого меха. Движения сором'язкі и нервные. Она пользуется лорнетом.

Да. Говорит резко. Смеется порывисто. И так же резко стряхивает веками.

Письмо павутинчасте, удлиненные и изящные буквы, в которых тихая пренебрежение и упокореність: молодая особа исключительного происхождения.

Меня возносит на легкой волне безэмоциональной речи: Сведенборґ, псевдо-Ареопаґіт, Мигель де Молінос, Иоахим Аббас2. Волна спадает. Ее классная приятельница, изгибаясь гибким телом, мурлычет безкостою венской італійщиною: Che coltura!3 Длинные веки стріпуються - жалке острие бархатных глаз опекает и дрожит.

Высокие каблуки глухо поцокують гулкими каменными ступеньками. Морозный воздух в замке, кольчуги на стенах, массивные железные шлемы над излучинами винтовых башенных лестниц. Легко поцокують каблуки, звук высокий и глухой. Там кто-то внизу - он хотел бы поговорить с вами, панно.

Она никогда не висякує носа. Манера выражаться: чем короче, тем важнее.

Закругленная и созрела: закругленная резцом внутрішньородових браков и созрела в тепличной изолированности своей расы.

Рисовое поле под Верчеллі4 окутано кремовым летним мревом. Обвисшие поля шляпы затеняют ее принудительный смех. Тени мелькают на натянуто улыбающемся лице, опеченому горячим кремовым светом, серовато-сизые тени под скулами, пряди желтковой желтизны на влажном лбу, прогіркло желчный юмор кроется за легким прищуром глаз.

Цветок, что она дала моей дочери. Плохонький подарок, плохонькая дарительница, скудное синьожильне дитя5.

Падуя далеко за морем. Молчаливый средний возраст6, ночь, мрак истории спят под луной на Piazza delle Erbe7. Город спит. Из подворотен темных улиц глаза проституток вылавливают блудолюбів. Cinque servizi per cinque franchi8. Темная волна чувств, еще, и еще, и еще.

Мое зрение померк во мраке, померк,

Померк во мраке, любовь.

Еще раз. Хватит уже. Темная любовь, темная жажда. Хватит уже. Мрак.

Сумерки. Переход через рiazza. Серый вечер приходит на пространные шавлієво-зеленые пастбища, беззвучно покрывая все сутінню и росой. Она ступает за матерью неуклюже и грациозно, кобылица ведет свое кобилятко. В сером сумраке отряды виокреслюються хрупкие и округлые бедра, нежная, гибкая и худая шея, прекрасная головка. Вечер, супокій, проблеск чуда9. . . . . . . Эй! Стайничий! Эй-гов!10

Папа и девочки спускаются с горы на санках: султан со своим гаремом. Шапки и куртки плотно облегают тело, теплый от ноги язычок туфельки плотно перетянуто накрест шнуровкой, короткая спідничина выпячивается на выпуклостях колен. Белая вспышка - снежинка, снігопушинка:

Когда она поедет снова прогуляться,

Смогу ли я ее увидит?11

Я выбегаю из табачной лавки и окликаю ее. Она оборачивается и пристает, чтобы выслушать мои сбивчивые слова об уроках, часы, уроки, часы - и медленно ее бледные щеки опалево розовеют. Нет, нет, не бойся!

Mio padre12: уже простейшие поступки ее неординарные. Unde derivatur? Mia figlia ha una grandissima ammirazione per il suo maestro inglese13. Лицо пожилого мужчины - красивое, румяное, с явно еврейскими чертами и длинными седыми баками - оборачивается ко мне, когда мы вместе идем по склону вниз. О! Прекрасно ибо сказано: вежливость, доброжелательность, любопытство, доверие, подозрение, естественность, старческая беспомощность, самоуверенность, открытость, изысканность, искренность, предосторожность, страстность, сочувствие: отличная смесь. Іґнатію Лойола, да помоги же мне!14

Это сердце пропитано болью и грустью. Оно в любовных муках?

Тонкие похотливые сластолюбні уста: темнокрівні моллюски.

С ночи и слякоти я поднимаю взгляд на окутанный дымкой холм. Мла зависает над мокрявими деревьями. Свет в верхнем покои. Она одевается в театр. Призраки в зеркале. . . . . Свечи! Свечи!

Милое существо. В полночь после концерта, шествуя по улице Сан-Микеле15 вверх, тихонько произношу эти слова. И не запалюйся так, Джеймсе! Не ты ли это бродил ночной поры дублинскими улицам, жагливо повторяя другое имя?16

Останки евреев лежат вокруг, гниючи в земли своего священного поля. Здесь склеп ее родаків, черный надгробный камень, безнадежная тишина. . . . . Привел меня сюда прыщавый Мейсел. Он вон за теми деревьями стоит с покрытой головой над могилой своей жены-самоубийцы, все еще удивляясь, как это женщина, что спала в одной с ним постели, дошла до такого конца

Книга: Джеймс Джойс Джакомо Джойс1 Перевод Ростислава Доценко

СОДЕРЖАНИЕ

1. Джеймс Джойс Джакомо Джойс1 Перевод Ростислава Доценко
2. 17. . . . . Склеп ее родаків и ее самой...
3. 33: Гамлет, говорю я, который якнайчемніше относится и к...
4. 45. Только что здесь лежала перукарша. Я поцеловал ее чулок...
5. 7. Буквально - “площадь трав” (речь идет о рыночном майдан в...

На предыдущую