lybs.ru
Того, кто топчется на месте, никакие препятствия не остановят. / Александр Перлюк


Книга: Сен-Жон Перс Ориентиры Перевод Михаила Москаленко


СТРОФА

И. Светились города высокие по всем их морском надбережжі

1

Светились Города высокие по всем их морском надбережжі, и их большие каменные сооружения купались в злотній соли просторіней.

Служащие порта отбывали собрание, как стражи границ: рассматривались новые соглашения о транзитную плату и места пополнения водой; установление демаркационных знаков, перегона горовых отар.

Уже ожидали Полномочных Представителей из мира морей. О! Чтобы же, наконец, нам всем было предложено соглашение!.. И толпа сунул на береговые откосы и склоны, до воды приливов,

Вплоть до малых площадок и ступеней, к скелищ и уступов, вровень с морем, словно лезвия, - волнорезы и грани этих больших каменных начертаний.

Какая то звезда с роговым клювом лукаво перетасовала числа, изменила знаки на скрижалях вод?

По водосборах Магов и Жрецов Торговли и Промысла, как в дырявых чанах алхимика и мастера-сукновала,

Поблідле небо отряды гамувало глубочайшее забвение земных хлебов... И белые птицы оставляли пятна на гребнях больших стен.

2

Архитектура пограничья. И разнообразие труда - в портах. Мы посылаем свои молитвы к тебе, срединное Море, к тебе, Авелева Земле!

Новые обязанности, принятые налоги! Вся барщинная земля перед судом камней!

Хвалой исполнится море котило в сиянии дня зеленые глыбы яшмы. И текучие воды обмывали неудобство молчаливых устоев.

«Найди, Поэт, свое золото для брачного кольца. Найди металлы для колоколов лоцманових перепутий.

Это ветерок морской в каждой ворот, и море, там, в конце всех улиц, ветерок и море среди наших максим и при рождении законов наших!

Устоявшийся образец великолепия самых высоких: женское тело - золотое число! - и для Города, без слоновых бивней, твое имя, в Патриціанко!»

Ведь все названное - в аренде нашей, и хватит уже запутывать время в желтых петлях и ячейках наших рейдов...

И Море, спазмами медузы перетяте, читало собственные золотые молитвы, среди больших мук зеленого пломіння.

Еще свернут был герб к лозунгам аванпорта, и люди памяти спешили отдать свой голос за какую-то крылатую зверюгу;

Но мощная бухта, мощь канатов аж на самой парсуне пирса, под белым пером выдающихся трофеев неизменно мечтала, посреди пены,

О самые перемены лошадей, - там, где димують совсем другие гривы...

3

История была где-нибудь еще менее ясной. Ряснілися Города приземные: они не ведали о море, засев на пяти холмах, среди своих железных ланей;

Или, поднимаясь с шагом пастуха, вместе с мулами высоких паланкинов и с павозом откупщика, по травам,- уходящих, чтобы позаселяти взгорья жирных десятинних займищ.

И другие, уставшие, важенно прихилялись к просторіні вод всем нагромождением больших стен приютов и тюрем, которые имеют цвет аниса и укропа, и цвет крестовник, благоухание нищеты.

Еще другие кровью сходили, подобные матерей-незайманиць, с ногами, цяткованими пятнами чешуи, с лишаями на лбу,- и спускались в грязи шагом золотарок.

Пункт высадки на мель, прочные опоры порта. И тачки на краях лагун, где черная мел и мерґелі антаблементів.

Мы знаем эти края тропинок, глухие углы отдаленных закоулков; и рифы, и дамбы, течением волн омыты, где тянут волоком большие суда, и эти траншеи, где ступени разбиты звергають свой каменный алфавит. Мы видели тебя, железом битый схиле, и пруг розовых накипи и пин на полосе, где приливы отступили,

И там девушки из придорожных служб, перед глазами чистого детства, с спешке, в какой-то из вечеров сбрасывают с себя месячную белье.

Вот здесь - альков, издавна всем доступный, и підстілка его с чорнезних сгустков. Нетленное море омывает там свои большие пятна, толще грязи. И это - хлебтання навесной суки по кариозных пустотах скелищ. К линиям швов ласково прикоснулись фиалковых водорослин покрова, подобные тонкой шерсти выдры...

Следовательно, еще выше - площадь без колодца, мощеная и зеленью ночей, и темным золотом, словно колхидская пава,- роза пышная черного камня, за дней, следующих после бунта, и еще фонтан с міднокутим клювом, где человек, словно петух, сходит кровью.

4

Приходил ты, смех великих вод, сюда, вплоть до глубинных этих домов, до жильца удельных материков.

В далях ливень, пересеченную сиянием радуг и світлястими серпами, для себя прокладывала ласку ровнял; и дикие свиньи разрывали землю с золотой ваготою масок; старые деды с дубинами отправлялись на получение обильных садов плодовых; и, более синевой котловин, заселенных собачьим лаем, короткий рог дозорного вечерам достигал вместительного ракушки гендляра морскими припасами... И мужи держали птичку - золотую овсянку - в клетке с зеленастої ивы.

Пусть гораздо шире движение вещей к их берегам,- всех вещей к их берегов, словно в ладонях других,- наконец, сможет избавить нас от древней Колдуньи: это Земля, ее рудаві желуди, и важенна коса, как у Цірцеї, и золотистое ночи в пути, в зрачках домочадцев!

Жадливий время полум'янів в квітті приморской лаванды. И светила пробуджувались в красках м'ят пустыне. И Солнце пастыря, уже на спаде, среди гудение пчел, такое же прекрасное, как навіженець в руинах храма, спустились по лесам низко, вплоть до воды надморських верфей.

Там, среди ратаев, что пашут залежи, и кузнецов с морских просторов исполнялись вином чужаки, блистающие тайн дороги. Там запах лона, дух морских приливов становился теплее на пороге ночи. Огни приютов тускло краснели в глубинах корзин своих железных. Слипец находил краба захоронений. И месяц в квартале черных вісниць

Пьянел от гуку флейт и вскриков цины: «Человеческое боления, пламень заката! Безмолвных сто богов над камнем таблиц! И море - навсегда на заднем плане больших ваших родовых скрижалей, и весь водорослинний запах женщины, принадніший, чем пресный хлеб жрецов... О прохожий, твое мужественное сердце отабориться сейчас в вечернее время между портового люда,- так, словно большой чан красного пломіння на чужинецькім носу корабля».

И весть - Знатоку светил и судоходства.

Книга: Сен-Жон Перс Ориентиры Перевод Михаила Москаленко

СОДЕРЖАНИЕ

1. Сен-Жон Перс Ориентиры Перевод Михаила Москаленко
2. СТРОФА И. Светились города высокие...
3. II. Слова Знатока светил и судоходства Слова Знатока...
4. IV. Патрицианки также на террасах.. Патрицианки также на...
5. V. И Поэтесса, собственно, ее речь: И Поэтесса, собственно, ее...
6. VII. В вечер, появившийся божистою рукой... В вечер,...
7. VIII. Чужаку, ты, чье парус... Чужаку, ты, чье парус...
8. ХОР Море Ваала, обшире Маммона... 1 «Море Ваала,...

На предыдущую