lybs.ru
Псам-потому и свиньям не надо золота, а неразумному - мудрых слов. / Даниил Заточник


Книга: Марк Твен. Приключения Гекльберри Финна. Перевод Ирины Стешенко


Раздел XIX

Прошло два или три дня; можно было бы сказать о них, что они проплыли, потому промелькнули так спокойно, так плавно и приятно. Вот как мы провели это время. Река здесь была очень широкая - время мили полторы шириной; мы плыли по ночам, а днем причаливали где-то и скрывались; уже перед самым утром мы останавливались и привязывали плота - в основном в тех местах, где не было течения возле прибрежной отмели, а тогда нарезали осокорового и вербных ветвей и прикрывали им плот. Потом закидывали удочки. А дальше купались в реке, чтобы немного відсвіжитися и остыть; тогда садились на песчаное дно, где вода доходила лишь до колен, и смотрели, как наступает рассвет. Вокруг аніпге-лесь, тихо-тихо - ни звука, словно мир уснул, только время где-кумкне спросонья лягушка. Первое, что увидишь, если смотреть в даль над водой, то темная полоса - лес на противоположном берегу реки; кроме той полосы, трудно было что-то различить; затем краешек неба начинал бледнеть, и бледность расползается вокруг; а дальше рассветает над рекой, и она становится уже не черная, а серая; уже можно разглядеть, как по ней, далеко-далеко, далеко, плывут маленькие темные пятнышки - торговые лодки и всякое такое, [323] и длинные черные ряда - плоты, иногда слышен скрип весел в кочетах или невнятный гомон человеческих голосов - царит такая тишина, что звуки доносятся издалека; постепенно начинаешь различать и полоски струй на воде, а в тех струях знать, что там где-то притаился коряга, о который разбивается течение, поэтому вода в тех местах и покрывается рябью; видишь, как туман клубится над водой, как небо на востоке на зарю занимается, как река пылает, и можешь уже увидеть рубленный домик на опушке леса, далеко на том берегу реки - видимо, не караулку при лесном складе,- сбит ее кое-как, и щели в ней такие, что и собака пролезет; вдруг срывается ветерок, дует на тебя холодком и свежестью и ароматами леса и цветов; но порой тот ветерок несет еще и другой дух - где-то на берегу валяется сдохла рыба, и от нее пахнет не очень приятно; и вот, наконец, наступает ясный день, и все вокруг словно улыбается солнцу, а певческое птицы так и трещит.

Когда светит солнце, легкий дымок незаметный, следовательно, мы можем снять с крючков рыбу и приготовить себе горячий завтрак. Затем мы снова начинаем следить за широкой рекой, а дальше нас облегают лень, и мы постепенно засыпаем. Просыпаясь, мы осматриваемся вокруг - что же именно нас разбудило? То, видимо, пароход плывет против воды и пыхтит; но он так далеко, далеко, аж под тем берегом, что трудно различить на нем любые подробности,- разве что чуть распознаешь, гребне колесо помещается в него под кормой, или те колеса у него по бортам. Потом целый час опять ничего не слышно, ничего не видно,- безграничная пустыня, куда не бросишь взгляд. Время проплывает далеко-далеко плот, и на нем колют дрова, ведь орудовать топором - то обычное дело на плоти; видишь лишь, как вздымается и падает топор, однако звуков не слышно; потом видишь, как топор поднимается вверх, и, когда она оказывается у человека над головой, тогда слышишь наконец - крак! - вон сколько нужно времени, чтобы звук долетел по воде. Так мы проводили день: бездельничали, прислушивались к тишине. Однажды упал густой туман, и на плотах и разных лодках, которые плыли мимо нас, били в сковородки, чтобы какой-нибудь пароход не налетел на этих. Какая-то барка то плот, бывало, проплывали круг нас так близко, что мы отчетливо слышали разговоры, ругань и смех; слышать - слышали, но не могли увидеть ни самого судна, ни людей; аж жутко становилось - словно бестелесные духи разговаривают в воздухе. Джим сказал, что это духи, но я возразил: [324]

- Нет, духи не говорили бы: «Пусть его черти возьмут, этот проклятый туман!»

Наступала ночь, мы відпихалися от берега, выплывали на середину реки, бросали весла и пусть себе плывет наш плот за водой, как сам того хочет. Тогда зажигали люльки, опускали ноги в воду и болтали обо всем, что только на язык навернется. Мы все время ходили голышом, и днем и ночью, [325] если нам не досаждали комары; новая одежда, что ее Бакова родня оказала мне, была очень хорошая, и я чувствовал себя в ней, словно связан, да и вообще не люблю наряжаться.

Иногда мы единственные были на всей реке. Ген-ген тянулись берега и острова; когда-не-когда что-то вспыхивало - видимо, свеча в окне какой-то хижины, а иногда зблискував огонек или два над самой водой - то или плот, или барка, так и знай; бывало, что оттуда доносились до нас пение или звуки скрипки. Как хорошо жить на плоту! Над головой - звездное небо, а мы лежим на спине, рассматриваем на звезды и спорим: создано их или они сами насіялись? Джим думал, что они созданы, а я - что они сами насіялись, ведь их множество, и то было бы задолго творить их такую уйму. Джим думал, что их месяц снес, будто яйца; оно выглядело достаточно правдоподобно, поэтому я ему и не перечил - я же сам видел, какую тьму-тьменну мельчайших икринок выбрасывает лягушка. Нам частенько приходилось наблюдать, как падали звезды, и следить за тем, как они прошивали темноту. Джим считал, что то они попсувались и выпали из своих гнезд.

Раз или два за ночь мимо нас в темноте проплывал пароход, время от времени он извергал из дымоходов целые кучи искр, и они дождем сыпались в воду,- аж любо было смотреть! Впоследствии пароход поворачивал где-то на излучине реки, и тогда все мерцающие огни исчезали, его пихкання медленно утихало, и на реке вновь становилось тихо; пароход уже давно исчез, и только тогда до нас доходили волны, качая нашего плота, а потом все затихало, и очень долго не слышно было ничего, кроме лягушачьего лягушечье.

После полуночи люди, жившие по берегам, ложились спать, и тогда два-три часа повсюду становилось еще темнее,- нигде ни единого огонька в окне. Те огоньки правили нам за часов: как только они начинали мерцать в темноте - это означало, что скоро светать начнет, и мы поскорей искали удобного места, где бы спрятаться и привязать плот.

Однажды утром, на рассвете, я нашел пустого лодку и перебрался через перекат на берег - тот перекат был только двести ярдов в ширину - и проплыл узенькой речушкой-то с милю в глубь кипарисового роще, чтобы пристать где-нибудь к берегу и поискать ягод. Именно в том месте, где реку пересекал коровий брод, я увидел двух мужчин, которые во весь опор мчались по тропе до того брода. Ну, подумал я, теперь мне капут, это уже, видимо, за мной! Каждый раз, как я видел, что кто-то за кем-то гонится, то сразу же думал, [326] что то за мной или за Джим. Я уже наладился был убежать прочь, однако они успели добежать слишком близко, окликнули меня и начали умолять, чтобы я спас им жизнь,- говорили, что ничего плохого не совершили, однако за ними гонятся и еще и травят собаками. Доны хотели были прыгнуть ко мне в лодку, но я им сказал:

- Подождите. Собак и лошадей еще не слышно: вы имеете время продраться сквозь кусты и пройти немного выше вдоль реки; а потом уже прыгайте в воду и айда вброд ко мне, это собьет собак со следа.

Так они и сделали, и, как только сели в лодку, я поспешил к нашему островку, а за каких-то пять или десять минут мы услышали издалека собачий лай и крики людей. Мы слышали, как они приближались к реке, однако их не видели: преследователи, видимо, остановились осмотреться вокруг и поискать; а потом стало плохо слышно - мы отплывали все дальше и дальше; а когда прошли с милю густого леса и вышли на широкую реку - все стихло; тогда мы повеслували к островку, спрятались в бережняку среди осокорів и почувствовали себя в безопасности.

Одному беглецу было, наверное, лет семьдесят, а может, и больше - он был лысый, с седыми баками. На нем был старый мятая шляпа, грязная синяя шерстяная рубаха, рваные холщовые штаны, заправленные в высокие сапоги; держались те штаны только на одной шлейці домашнего плетения. На руке у него висела старая долгополая хламида с синей холстины, с медными пуговицами. Оба незнакомцы тащили большие засаленные битком набитые ковровые саквояжи.

Втором бродяге, который был одет так же, как тот ланець, было лет тридцать. Позавтракав, мы все легли отдохнуть и начали о том о сем шуметь, и лишь тогда выяснилось, что те бродяги друг друга совсем не знают.

Лысый у второго спрашивает:

- Вы на чем попались?

- И, видите ли, продавал я одно зелье, что винный камень на зубах выводит,- так счищал, что и следа не остается, но вместе с ним и эмаль с зубов сходит. В этот раз мне пришлось задержаться на одну ночь дольше, чем обычно, и только я собирался скрыться, как встретил вас на окраине города, и вы сказали мне, что за вами гонятся, и попросили вам помочь. Тогда я объяснил, что меня подстерегает опасность, и предложил сбежать оттуда [327]. Такая-то моя загвоздка... А что же с вами стряслося?

- Я здесь с неделю проповедовал трезвость, ну, то все женщины - и старое, и молодое - мало меня на руках не носил! Я же действительно утер перца с маком всем пьяницам, то уже не сомневайтесь! Каждый вечер имел я с того пять или шесть долларов - по десять центов с головы, дети и негры бесплатно,- и денежки поплыли до меня вплавь. Когда это вдруг прошлым вечером кто-то пустил молву, [328] что я и сам не от того, чтобы втихаря выпить рюмку. Один негр разбудил меня сегодня утром и говорит, будто люди на лошадях и с собаками где-то тайно собираются и скоро здесь появятся, дадут мне полчаса, чтобы я отошел немного вперед, а потом бросятся за мной в погоню; и если поймают, то дегтем вишмарують, в перьях и пуховые виваляють и возить по городу. Ту я и про завтрак забыл - куда и голод пропал.

- Е, старик,- сказал младший, а не спрягтися нам, чтобы вершить дела вместе? Ваше мнение?

- Ну, что же! Я не от того. А чем же вы промишляєте?

- По специальности я-наборщик в типографии; немножко патентованными лекарствами підторговую, время в театре играю - я, видите ли, трагик; попутно к месмеризму и френології прибегаю, для разнообразия учу географии и пения, а порой и лекции читаю - ко всему имею кебету, беру все, что в руки плывет, только чтобы не очень надсаджуватись. А вы в чем руку набили?

- В свое время я имел большую практику как врач. В основном применял рукоположение, то у меня был самое эффективное средство против рака и всяких там параличей; могу также неплохо предвещать будущее, если вивідаю от кого-нибудь все нужное. Проповедую иногда, свя тем именем подарок собираю и навертаю к христианской вере.

На миг наступила тишина, а тогда младший вздохнул и говорит:

- Жаль!

- Это вы о чем жалеете? - поинтересовался лысый.

- Подумать только, до какой жизни я дошел, как унизил себя в таком обществе! - И он начал тряпкой вытирать себе уголок глаза.

- Вот горя час знает, чем же это общество для вас плохое? - свысока спросил лысый, намурмосившись.

- Да, оно слишком для меня хорошее, именно на такое я и заслуживаю. Кто же мне виноват, что я, стоя высоко, так низ ко упал? Конечно, сам. Я вас и не обвиняю, джентль мены, никого не обвиняю. Я сам того заслужил. Пусть нечулий мир доконает меня. Одно знаю наверняка - на меня где-то ждал могила. Пусть свет ведет себя со мной и в дальнейшем так же жестоко, пусть позбавля меня всего - моих близких, моих средствам, всего-всего, но моего гроба он не отберет! Придет когда-то моя последняя час лягу я в ту гроб и забуду обо всем, и мое бедное, разбитое сердце будет наконец покой. [329]

А сам тем временем трет тряпкой глаза.

- Оставьте нас в покое с вашим разбитым сердцем! - сказал ему лысый.- Чего вы тыкаете вашим разбитым сердцем нам под нос? А чем вот мы вашему сердцу провинились?

- Да, я знаю, вы ничем не провинились. Я и не упрекаю, джентльмены. Я сам пустился берега, да-да, сам привел себя к этому. Я заслуживаю на такие пытки, да, заслуживаю, и не сетую на это.

- Какого же вы берега пустились? Был, видимо, такой берег?

- Ах, вы не поверите мне. Мир никогда не верит мне веры... и давай бросим об этом... не стоит и говорить! Тайна моего рождения...

- Не понимаете вы под этим...

- Джентльмены,- произнес молодой весьма торжественно,- я открою вам свою тайну, думаю, что могу на вас надеяться. По происхождению я - герцог!

Джим вытаращил глаза, услышав такое; да и я, кажется, тоже. А лысый сказал:

- Да неужели! Действительно?

- Так, так! Прадед мой, старший сын герцога Бридж-уотерського, в конце прошлого века бежал в Америку, чтобы дышать чистым воздухом свободы. Здесь он женился и умер, оставив себе сына, а отец моего прадеда примерно тогда же преставился. Второй сын покойного герцога присвоил себе титулы и владения, несмотря на то, что существует законный наследник. Я прямой потомок того наследника - законный герцог Бриджуотер-ский. И вот я здесь - всеми покинутый, лишенный своего высокого положения, затравленный, униженный холодным миром, поцарапанный, измученный, с разбитым сердцем, еще и на приложение, унижен до сожительства с какими-то проходимцами на плоти!

Эта история тронула Джима к краю, и я расчувствовался и себе. Мы пытались его развлечь, но он заявил, что это зря - ничто не может уменьшить его страдания; и когда мы признаем его за герцога, то это его немного утешит. Мы сразу согласились, но не знали, как чтут герцогов. Он объяснил, что мы должны поклоняться ему, обращаясь к нему «ваша милость», или «мілорде», или «ваша светлость», однако, если .називати его просто «Бріджуо-тер», он не будет иметь ничего против, потому что это титул, а не фамилия; и мы должны по очереди служить ему за обедом и всегда около него любезничать.

Все то было не так трудно, и мы согласились. За обедом [330] Джим стоял возле него и все время спрашивал: «не прикажете, ваша светлость, представить вам этого или того?» - легко было заметить, что герцогу это нравится.

Тем временем старик становился все мовчазніший - было, и словечка не скажет,- и, кажется, не очень радовался с того нашего впадения круг герцога. Старый, видно, питал какую-то сокровенную мысль. И впрямь, где-то после обеда он и говорит:

- Слушайте-ка, Бріджуотере,- начал он,- мне, конечно, вас очень жаль, но вы не единственный человек, что попала в такую беду.

- То есть как?

- А вот так, не единственная. Вы не единственная личность, которую жестокая судьба сбросила с высоты.

- Гай-гай!

- Нет, вы не единственная личность, чье рождение повито тайной! - И, честное слово, старик заплакал.

- Погодите! Что вы имеете в виду?

- Бріджуотере, могу ли я надеяться на вас? - все еще всхлипывая, спросил старик.

- Чтобы мне языка завязало! - Младший сжал старом руку и говорит: - Доверьте мне тайну вашей жизни... ну же, я слушаю.

- Бріджуотере, то я покойный дофин!

Нам с Джим аж онемели. А герцог спрашивает:

- Кто вы, говорите, такой?

- Да, друг мой, это святая правда,- вы видите перед собой несчастного, погибшего без вести дофина Людовика Семнадцатого, сына Людовика Шестнадцатого и Марии-Антуанетты.

- Вы?! Да еще и в вашем возрасте? Не может быть! Вы, видимо, хотели сказать, что вы - покойник Карл Великий, та вам лет шестьсот - семьсот минимум.

- Горе привело к этому, Бріджуотере, горе! Горе вибілило мне волосы и преждевременно обнажило мне черепа. Так, джентльмены, вы видите перед собой, в синем холсте и в нищете, бездомного изгнанника, нехтува-ного всеми страдальца - законного короля Франции!

И как начал плакать, как начал,- мы с Джим не знали, как его успокоить: с одной стороны, нам его было очень жалко, а с другой - были очень рады, приветствуем у себя на плоти такую вельможну лицо. Поэтому мы принялись утешать его, как раньше утешали герцога, и старались служить теперь и ему. Но он сказал, что все напрасно, мол, единственным утешением для него может быть только [331] смерть, которая положит конец его мучениям и подарит ему святой покой; правда, он чувствует небольшое облегчение, когда с ним ведут себя, как подобает высокому его сану, то есть, разговаривая с ним, становятся на одно колено, называют его «ваше величество», за столом подносят блюда прежде всего ему и не садятся в его присутствии, пока он сам пригласит. Вот мы с Джим начали величать его, угождать ему то сим, то тем и стояли возле него, пока он позволит нам сесть. Его как по душе маслом помазали, поэтому он развлекся немного повеселел. Тем временем герцог начал смотреть на короля искоса, видно, новые порядки на плоту не очень были ему по душе; но король относился к нему по-дружески и не раз повторял, что его отец-король занимался прадедом и всеми другими герцогами Бріджуотерськими и что вход во дворец был для них всегда свободен; однако герцог и после того долго еще копилив губу, пока король решил как-то с ним объясниться и сказал:

- Бріджуотере, неужели вы не понимаете, что нам волей-неволей, а придется пробыть на этом бісовому плоти еще долго? Нечего-потому что строить такую кислую мину! Это может нам обоим выйти только хуже. Не моя вина, что порождено меня не как герцога, и не ваша вина, что вас не привели на мир как короля, то стоит ли из-за того хмуриться и закусывать губы? Соглашайся с тем, что есть, и бери из того, что можешь,- это я поставил себе за правило. Наконец то уже не так и плохо, что мы оказались здесь, на плоти: еды вдоволь и живем ласково и мирно - нечего-потому, потиснім друг другу руки, герцогу, и будем все друзьями.

Герцог принял это предложение, и мы с Джим были очень рады. Это сразу устранило все неудобства и лучше всех устраивало, ибо то же невесть что, а когда еще и на плоти враждовать! Здесь прежде всего надо, чтобы каждый был доволен, с искренним и добрым сердцем относился к другим.

Я скоро сообразил, что те лжецы - никакие не король и не герцог, а обычные мошенники и обманщики. Однако я этого не показывал и виду не подавал; зарубил себе - и обчелся; так оно лучше: избегаешь и ссор и неприятностей. Если они желают, чтобы мы называли их королями и герцогами, пусть себе, чтобы было тихо; даже Джімові я и слова не сказал, не было никакой необходимости. Пожив с отцом, я хоть одного научился - как с подобными людьми ладить: им не следует перечить, пусть себе делают, что хотят. [332]

Книга: Марк Твен. Приключения Гекльберри Финна. Перевод Ирины Стешенко

СОДЕРЖАНИЕ

1. Марк Твен. Приключения Гекльберри Финна. Перевод Ирины Стешенко
2. Раздел II Мы на цыпочках крались по тропинке между деревьями к...
3. Раздел III Эх, и досталось же мне утром от старой мисс...
4. Раздел IV Ну вот, прошло с того времени месяца три, а может, и...
5. Раздел V Я захлопнул за собой дверь. Потом обернулся, глядь -...
6. Раздел VI Прошло немного времени, старый мой вичуняв и, не долго...
7. Раздел VII - Встань! Что это ты себе надумал? Я...
8. Раздел VIII Когда я проснулся, солнце уже высоко...
9. Раздел IX Мне хотелось пойти и еще раз осмотреть одно место, которое...
10. Раздел X После завтрака мне хотелось поговорить о том...
11. Раздел XI - Заходите,- сказала женщина, и я вошел.- Садись. И я...
12. Раздел XII Было уже, пожалуй, около часа ночи, когда мы...
13. Раздел XIII Мне аж дух перехватило, я еле устоял на ногах....
14. Раздел XIV Повстававши, мы принялись просматривать все добро, что...
15. Раздел XV Мы думали за три ночи добраться до Каира, на границе...
16. Раздел XVI Мы проспали почти целый день, а ночью двинулись снова...
17. Раздел XVII в минуту кто-то крикнул, не вистромлюючи головы...
18. Раздел XVIII Полковник Гренджерфорд был джентльмен, настоящий...
19. Раздел XIX Прошло два или три дня; можно было бы сказать о...
20. Раздел XX Зоны стали засыпать нас всякими вопросами:...
21. Раздел XXI Солнце уже взошло, однако мы не причаливали к берегу...
22. Раздел XXII Они направились к Шербернового дома, неистовствуя и...
23. Раздел XXIII Весь следующий день герцог с королем работали...
24. Раздел XXIV Второго дня, под вечер, пристали мы к поросшему...
25. Раздел XXV Весть о нашем появлении словно на крыльях облетела...
26. Раздел XXVI Ну, так вот, когда все разошлись, король спросил у...
27. Раздел XXVII Я прокрался к их двери и прислушался:...
28. Раздел XXVIII Тем временем поступила уже пора вставать. Я слез с...
29. Раздел XXIX Толпа привела с собой пожилого джентльмена, очень...
30. Раздел XXX Король взобрался на плот, бросился ко мне, схватил...
31. Раздел XXXI Течение нескольких дней мы не решались пристать...
32. Раздел XXXII Когда я добрел до плантации, вокруг было тихо,...
33. Раздел XXXIII Отправился я в город тележкой. Доехал до половины...
34. Раздел XXXIV Поговорили мы с Томом, пошумели и...
35. Раздел XXXV До завтрака оставалось еще около часа, поэтому мы...
36. Раздел XXXVI Той ночи, как только в доме уснули, мы...
37. Раздел XXXVII Это дело мы уладили. Затем отправились на...
38. Раздел XXXVIII Ну и хлопотное же это дело те пера мастерить,...
39. Раздел XXXIX Утром махнули мы в городок и купили там...
40. Раздел ХL После завтрака настроение у нас был замечательный, и мы...
41. Глава ХLI Врач, которого я розбуркав, был добрьій, ласковый...
42. Глава ХLII Утром, еще перед завтраком старик опять ездил в...

На предыдущую