lybs.ru
Наша дума, наша песня не умрет, не погибнет... / Тарас Шевченко


Книга: Марк Твен. Приключения Гекльберри Финна. Перевод Ирины Стешенко


Раздел XXXII

Когда я добрел до плантации, вокруг было тихо, как в воскресенье, стояла горячая солнечная час; все пошли в поле; в воздухе тихонько жужжали и были жучки и мухи, и так от того делалось тоскливо на сердце, словно вокруг все повимирало; а когда еще и листья затрепещет под ветром, то аж жутко становится,- кажется, будто то гутарят души давно умерших, как будто они о тебе говорят. Под такую пору и самому хочется умереть, лишь бы все поскорее кончилось.

Маленькая Фелпсова хлопковая плантация похожа на все другие, которые в изобилии были разбросаны вокруг. Усадьба, акров два величиной, огороженная жердями; чтобы легче было перелезать ограду и чтобы женщинам удобнее было садиться на коней, под ней стоят булыжники из бревна, словно бочонки разной высоты; где-не-где во дворе растет миршава трава, но больше голых, вытоптанных пролисин, похожих на старый шляпа с витертим ворсом; для белых - большой на две половины дом с протесаних балок, щели между ними замазаны глиной или известью, а сверху побелены, хотя, видно, уже давненько; кухня, составленная из непротесаних бревен, сочетается с домом крытой галереей; за кухней - деревянная коптильня; за ней в ряд стоят три маленькие бревенчатые хижины для негров; в конце двора - еще одна маленькая лачуга, а по другую сторону забора разместились хозяйственные постройки; возле лачуги - куча пепла и большой котел на мыло; возле кухонной двери - скамейка, на ней ведро с водой и тиковка тут же сбоку спит на солнцепеке собака; дальше - еще собаки; в углу двора три разлапистых деревьев; под оградой - несколько кустов смородины и крыжовника, за оградой - сад и бахча; а дальше - плантации хлопка, а за плантациями - лес.

Я обошел кругом и перешагнул во двор через плетень возле кучи пепла и сразу направился к кухне. Прошел несколько шагов и услышал жалобное жужжание прялки, оно то голоснішало, то замирало; в тот момент я действительно хотел бы умереть - нет в мире тужливішого звука, как жужжание прялки.

Я шел просто так, наугад, даже не придумал никакого оправдания; я сказал на бога: он подскажет мне нужны слова; я уже убедился, когда сам не мешал богу, он всегда подсказывал мне нужный ответ.

Только прошел я полпути к кухне, вижу - сначала одна собака, потом второй начал просыпаться и ходить [422] мне навстречу; я, конечно, остановился и гляжу на них. Как начали они все вместе на меня лаять! Не прошло и четверти минуты, как я оказался среди собак и стою, словно стушщя в колесе, а вокруг меня пятнадцать собак, как спицы того колеса, вытащили морды до меня, рычат, лают, дзявкотять. И что дальше, то все их становилось все больше: они перепрыгивали через перелаз, выбегали из разных закоулков, бросались со всех сторон.

Из кухни выбежала негритянка со скалкой в руке и закричала: «Чипа, чипа! Беги прочь, Тигре! Вон, Ляпко! Чип! Чип!» - и ударила скалкой сначала одного, потом - второго; они заскавучали и бросились прочь, а за ними попленталися и остальные; за секунду половина тех собак снова [423] уже здесь - принюхиваются ко мне, помахивают хвостами, ласкаются. Собака - животное добрая, не злопамятная. За негритянкой выскочило маленькое черное девчушка и двое маленьких черных ребят в самых полотняных рубашечках; они уцепились за мамину юбку и застенчиво поглядывали на меня из-за ее спины, как это обычно водится у детей. Глядь, аж из дома выбежала еще и в халате белая женщина, лет сорока пяти или пятидесяти, с веретеном в руке; а за ней следом - ее белые детеныши, вели себя так же, как и негритята. Лицо ей сияло от радости, и она сказала:

- Наконец-то ты приехал! Неужели это ты?

И прежде чем я успел оправиться, у меня вырвалось:

- Да, мэм.

Она схватила меня в объятия и прижала к сердцу; а потом схватила за обе руки и ну их сжимать; на глаза ей навернулись слезы и потекли по щекам; она знай любуется на меня, обнимает и руки жмет, приговаривая:

- А я думала, что ты больше на мать свою похож... Ну и зря! Разве же не все равно! Ох, и рада же я, так рада, что вижу тебя! Кажется, сейчас так бы и съела тебя глазами! Дети, это же ваш двоюродный брат Том! Ходите поздоровайтесь с ним.

И ребята опустили головы, повставляли пальцы в рот и спрятались за мать. А она зацокотіла:

- Лиза, приготовь ему поскорей горяченькое сніданняч-ко, или, может, ты на пароходе завтракал?

Я сказал, что позавтракал на пароходе. Тогда она взяла меня за руку и повела в дом, а дети застучали ноженятами позади. Когда мы зашли в дом, она усадила меня на стул с продавленим сиденьем, а сама присела на маленьком низком скамейке против меня и, держа меня за обе руки, сказала:

- Теперь я могу хорошо тебя разглядеть! Боже мой единый! Все эти долгие годы мне хотелось тебя увидеть, и вот - наконец! Мы уже два дня тебя ждем, даже больше... Почему ты задержался? Может, пароход на мель сел?

- Да,мэм, он...

- Брось это «да, мэм». Говори просто: тетя Сэлли. Где же отмель ему представился?

Я толком не понимал, что ей и говорить. Ведь же не знал: то должен быть пароход с низовья реки, имел ли он плыть по течению. Я всегда полагался на чутье, а этим вместе оно подсказало мне, что должен был тот пароход плыть по течению - с верхоречье до Орлеана. И это не могло мне [424] пригодиться, потому что все равно я не знал, как называются там отмели. Что же, придется придумать какое-то название, или, может, лучше сделать вид, будто забыл, как называлась та, что на нее мы наскочили, ли... Вдруг мне пришла замечательная мысль, и я выпалил:

- То не отмель нас задержала, мели - ерунда. В парового котла верх оторвало.

- Боже милосердный! Кого-то ранило?

- Нет, мэм. Убило негра.

- Это еще очень счастливо, потому что время и люди гибнут. Вот два года назад на рождество, твой дядя Сайлас возвращался из Нового Орлеана на старом пароходе «Лэлли Рук». То в них тоже верх парового котла напрочь оторвало и покалечило [425] человека. Кажется, бедняга вскоре умер. Он был баптист. Дядя твой Сайлас знавал одну семью в Батон-Руж, которая знала его родственников очень хорошо. Да, теперь припоминаю: он и вправду умер. Началась гангрена, следовательно, пришлось отрезать ногу. Да и это его не спасло. Да, это именно была гангрена. Он весь посинел и умер, надеясь на святое воскресение. Говорят, на него смотреть было страшно... Твой дядя каждый день до города ездил тебя встречать. Он и сейчас поехал, только час назад; вот-вот должен был вернуться. Ты не стрінув его дорогой? Пожилой такой, с...

- Нет, я никого не встретил, тетушка Сэлли. Пароход пристал рано утром. Я бросил вещи на пристани, а сам пошел посмотреть на город и на окрестности, чтобы как-то скоротать время и не прийти к вам очень рано; поэтому я не путем шел.

- А кому же ты дал вещи на тайник?

- Никому.

- Что тебе, деточка, и их же украдут!

- Нет, я их так спрятал, что не украдут.

- А как это ты так рано уже и позавтракал на пароходе? Ох, и врал же я, мало и совсем не вляпался, однако

я не растерялся:

- Каштан видит, что я все время на палубе стовбичу, и говорит, что лучше бы я поел, прежде чем на берег выходить; ну, то он повел меня в кают-компанию и накормил.

Мне стало так неловко, что я не мог дальше ее слушать. Я все время думал о ребятах: мне очень хотелось отвести их набок и высмотреть в них толком, кто же я, в конце концов, такой. Однако никак не выпадало ввірвати разговор: миссис Фелпс тараторила без умолку. И вдруг она мне как будто снега за пазуху сипонула:

- И что же это я, завела и остановиться не могу! Мне хочется, чтобы ты рассказал про сестренку, про нашу родню - что с ними, как они там. Теперь я буду молчать, а ты рассказывай. Говори все, о всех оповідай, как они там поживают, что мне пересказывали - все чисто меня интересует.

Ну и вляпался я! По сами уши вскочил! До сих пор мне бог худо-бедно помогал, а сейчас я как в сливах застукан. Такое закрутилось, что хоть караул кричи! Ну, думаю, ложь не вытащила, попробую на правде уехать. И только раскрыл рот, как она вдруг схватила меня, подтолкнула за кровать и сказала:

- Прячься, он возвращается! Пригни голову - так, [426] теперь он тебя не заметит. Сиди тихо! Я с ним немножко пошучу. Дети, вы также молчите!

Ну, думаю, увяз, как муха в патоке. И уже поздно о том думать. Теперь сиди тихо и жди, пока гром не стукнет.

Я только мельком увидел старика, когда он вошел [427] в комнату, а там кровать затулило его от меня. Миссис Фелпс бросилась к нему и спросила:

- Ну что, приехал?

- Нет,- ответил мужчина.

- Пусть бог милует! - вскрикнула она.- Что же могло с ним случиться?

- Ума не приложу,- молвил старик.- Мне и самому что-то на душе неспокойно.

- Неспокойно! - не унималась она.- Ты меня пугаешь! Он должен был приехать, ты с ним, видимо, по дороге разминулся. Иначе быть не может, мне так сердце подсказывает.

- Ладно, Салли, сама знаешь, что не мог я с ним разминуться.

- Господи, что теперь сестрица скажет! Он наверное приехал! Ты, видно, его прозевал... Он...

- Не доставай мне, Сэлли, я и так переживаю. Не знаю, что и думать. Аж в голове помутилось, так испугался. Надежды на то, что он приехал, нет никакой: пропустить его я не мог. Сэлли, это ужас, просто ужас! Наверное, что-то с пароходом случилось!

- Смотри, Сайласе! Посмотри туда, вон туда на дорогу: к нам, кажется, кто-то идет.

Он бросился к окну, что было в головах кровати, и именно на это и ожидала миссис Фелпс. Она метнулась ко мне и легонько подтолкнула, чтобы я вышел из укрытия. Вернулся старый от окна, а она стоит, улыбается, раскрасневшаяся, как зарево пожара, и я рядом с ней - смутился, аж пот меня прошиб. Старый вылупил на меня глаза и спрашивает:

- А это кто?

- А ты как думаешь?

- Не представляю. Ну, говори - кто?

- Это - Том Сойер.

Вот это да-от неожиданности я чуть сквозь землю не провалился! Однако что-то менять или отказываться было поздно. Старик схватил меня за руку и долго жал ее, а жена вокруг нас и пританцовывала, и радовалась, и плакала; а потом оба они забросали меня вопросами о Сида и о Мэри - о всех родственниках.

Они искренне радовались, но радость была ничто по сравнению с моей; я словно второй раз родился - такой рад был узнать, кто я такой. Два часа они мне покоя не давали, у меня уже еле челюсти двигались. Такого им про свою семью - то есть о семье Сойєрів - набалакав, что и на пять семей Сойєрів хватило бы. Объяснил им, как [428] это произошло, что на нашем пароходе поднялся взрыв в устье реки Белой и в парового котла верх оторвало, и как мы через то на три дня задержались. Выдумки мои катились, как по маслу, тем более, что хозяева не очень тямились на тех котлах; они поняли одно: что мы на три дня задержались из-за аварии; если бы я сказал, что паром разорвало не котла, а головку болта, они все равно поверили бы.

С одной стороны, плавал я, как вареник в масле, а с другой -- как кислица в грязи. Дело в том, что я чувствовал себя очень приятно, изображая Тома Сойера, пока на реке надсадно не запыхтел пароход. Тут мне вдруг стрельнуло в голову, а что, как Том Сойер приехал с этим рейсом? А вдруг он сейчас войдет в комнату и назовет меня по имени, прежде чем я успею ему моргнуть?

Надо принять какие-то меры, зевать нельзя; я должен был выйти навстречу и встретить его. Ну, я и сказал хозяевам, якобы мне надо в город съездить и свои вещи забрать. Старик спохватился был ехать со мной, но я отказался от этого, объяснив, что править лошадьми и сам умею, я просил его не беспокоиться.

Книга: Марк Твен. Приключения Гекльберри Финна. Перевод Ирины Стешенко

СОДЕРЖАНИЕ

1. Марк Твен. Приключения Гекльберри Финна. Перевод Ирины Стешенко
2. Раздел II Мы на цыпочках крались по тропинке между деревьями к...
3. Раздел III Эх, и досталось же мне утром от старой мисс...
4. Раздел IV Ну вот, прошло с того времени месяца три, а может, и...
5. Раздел V Я захлопнул за собой дверь. Потом обернулся, глядь -...
6. Раздел VI Прошло немного времени, старый мой вичуняв и, не долго...
7. Раздел VII - Встань! Что это ты себе надумал? Я...
8. Раздел VIII Когда я проснулся, солнце уже высоко...
9. Раздел IX Мне хотелось пойти и еще раз осмотреть одно место, которое...
10. Раздел X После завтрака мне хотелось поговорить о том...
11. Раздел XI - Заходите,- сказала женщина, и я вошел.- Садись. И я...
12. Раздел XII Было уже, пожалуй, около часа ночи, когда мы...
13. Раздел XIII Мне аж дух перехватило, я еле устоял на ногах....
14. Раздел XIV Повстававши, мы принялись просматривать все добро, что...
15. Раздел XV Мы думали за три ночи добраться до Каира, на границе...
16. Раздел XVI Мы проспали почти целый день, а ночью двинулись снова...
17. Раздел XVII в минуту кто-то крикнул, не вистромлюючи головы...
18. Раздел XVIII Полковник Гренджерфорд был джентльмен, настоящий...
19. Раздел XIX Прошло два или три дня; можно было бы сказать о...
20. Раздел XX Зоны стали засыпать нас всякими вопросами:...
21. Раздел XXI Солнце уже взошло, однако мы не причаливали к берегу...
22. Раздел XXII Они направились к Шербернового дома, неистовствуя и...
23. Раздел XXIII Весь следующий день герцог с королем работали...
24. Раздел XXIV Второго дня, под вечер, пристали мы к поросшему...
25. Раздел XXV Весть о нашем появлении словно на крыльях облетела...
26. Раздел XXVI Ну, так вот, когда все разошлись, король спросил у...
27. Раздел XXVII Я прокрался к их двери и прислушался:...
28. Раздел XXVIII Тем временем поступила уже пора вставать. Я слез с...
29. Раздел XXIX Толпа привела с собой пожилого джентльмена, очень...
30. Раздел XXX Король взобрался на плот, бросился ко мне, схватил...
31. Раздел XXXI Течение нескольких дней мы не решались пристать...
32. Раздел XXXII Когда я добрел до плантации, вокруг было тихо,...
33. Раздел XXXIII Отправился я в город тележкой. Доехал до половины...
34. Раздел XXXIV Поговорили мы с Томом, пошумели и...
35. Раздел XXXV До завтрака оставалось еще около часа, поэтому мы...
36. Раздел XXXVI Той ночи, как только в доме уснули, мы...
37. Раздел XXXVII Это дело мы уладили. Затем отправились на...
38. Раздел XXXVIII Ну и хлопотное же это дело те пера мастерить,...
39. Раздел XXXIX Утром махнули мы в городок и купили там...
40. Раздел ХL После завтрака настроение у нас был замечательный, и мы...
41. Глава ХLI Врач, которого я розбуркав, был добрьій, ласковый...
42. Глава ХLII Утром, еще перед завтраком старик опять ездил в...

На предыдущую