lybs.ru
Дуб крепок корнями многочисленным, так и град наш - правлением. / Даниил Заточник


Книга: Роберт Льюис Стивенсон Корабельная катастрофа Перевод Валерия Бойченко


ГЛАВА XI, В КОТОРОМ МЫ С ДЖИМ РОЗЛУЧАЄМОСЬ

Я чувствовал себя несчастным, когда засыпал, а когда проснулся, меня снова охватило чувство неопределенного бедствия - так, что аж в голове паморочилось. Несколько минут я лежал в тупом оцепенении. Меня вернул в чувство назойливый стук в дверь. Я вдруг вспомнил аукцион, разбитое судно, Годдедааля, Нейрса, Джонсона и Черного Тома, вспомнил все вчерашние заботы, представил все многочисленные дела, которые должен был устроить сегодня. Это подействовало на меня, как звук трубы перед битвой... Мигом вскочил я с постели, прошел через контору, где Пинкертон спал глубоким сном на своем раскладном диване, и так, как был, в халате, открыл дверь.

(1) Пропорционально (лат.). [149]

На пороге стоял улыбающийся Джонсон, а за ним, насунувши шляпу на самые глаза и зажав в зубах сигару,- капитан Нейрс. Он сухо кивнул мне, вспомнив, видимо, наше первое знакомство. За его спиной на лестнице всего толпились матросы - новая команда «Норы Крейн».

Оставив их полировать стены спинами и локтями, я пригласил офицеров в контору и начал трясти Джима за плечи, пока он проснулся. Сев на постели, он утупився безтямним взглядом в нового капитана.

- Джіме,- сказал я,- это капитан Нейрс. Капитан, позвольте представить вам мистера Пинкертона.

Нейрс снова молча и холодно кивнул, и мне показалось, что он рассматривает нас очень пристально.

- А, это капитан Нейрс! - воскликнул Джим.- Доброго утра, капитан Нейрс! Очень приятно с вами познакомиться, сэр. Мне давно известна ваша превосходная репутация.

Последние слова Джима,- если принять во внимание недавние обстоятельства,- прозвучали иронично. Во всяком случае, Нейрс лишь промямлил что-то в ответ.

- Капитан,- продолжал Джим далее,- вы знаете, чтобы нам надо? Вы докажете «Нору Крейн» к острову Мидуэй, разберете бриг, зайдете в Гонолулу и вернетесь в Сан-Фран-ціско. Думаю, все ясно?

- Да,- ответил Нейрс тем самым неприязненным тоном.- По причинам, которые, думаю, вам известны, такой рейс меня устраивает, но сначала нам надо кое-что уточнить. Это мы сейчас и сделаем, мистер Пинкертон. И буду капитаном я, или кто-то другой, вам нельзя терять время. Пусть мистер Джонсон с вашей запиской собирает команду и готовит судно к выходу. Эти бестии,- добавил он с выражением невыносимого отвращения,- кажется, трезвы. Поэтому заставьте их работать, чтобы они не напились...

Так и решили. Когда Джонсон с матросами пошел, Нейрс облегченно вздохнул.

- Ну, теперь нам никто не помешает поговорить,- сказал он.- В чем суть вашего дела? Вы наделали много шума, ваше объявление взволновала весь приморский район, а это меня не устраивает, потому что именно сейчас мне нужно оставаться в тени. Однако, прежде чем принять судно, я должен твердо знать, куда и зачем его вести.

Тогда Пинкертон рассказал ему всю историю; начал он по-деловому, обстоятельно, и постепенно увлекся и стал говорить горячо, взволнованно. Нейрс молча курил, так [150] и не сняв шляпы, и только мрачно кивал на каждый новый поворот в наших приключениях. Однако в его блекло-голубых глазах уже блестели огоньки, выражая заинтересованность.

- Так вы сами понимаете,- кончил свой рассказ Пинкертон,- что Трент, вероятнее всего, отправился в Гонолулу, а там он сможет всего лишь за пятьдесят тысяч долларов зафрахтовать подходящую шхуну и добраться Мідуею. Вот почему мне и нужен настоящий капитан! - сказал Джим, снова восхищаясь.- Этот бриг мой, я заплатил за него наличными, и если придется защищать его с оружием в руках, то надо биться на совесть. Я скажу вам откровенно: если вы не вернетесь через девяносто дней, меня ждет одно из самых трагических банкротств, о которых когда-либо слышали в нашем штате. Для мистера Додда и для меня речь идет о жизни или смерти. Очень возможно, что на острове дойдет до стрельбы. Поэтому когда я услышал вчера ваша фамилия, а особенно сегодня, когда встретился с вами, я сказал себе: «Нейрс! Именно он и нужен мне!»

- Насколько я понимаю,- заметил Нейрс рассматривая пепел своей сигары,- чем раньше я выведу шхуну в открытое море, тем лучше для вас.

- Ну, я же говорил, что вы именно тот капитан, о котором я мечтал! - воскликнул Джим, аж подскочив на кровати.- Вы совсем не похожи на тех мошенников!..

- Минуточку,- остановил его Нейрс.- Это еще не все. Я слышал, что на судне будет суперкарго \cf0

- Да, это мистер Додд, мой компаньон,- ответил Джим.

- Не вижу необходимости,- сухо заметил капитан.- Мне еще не приходилось плавать на судне, где было бы два капитана.

- Не разочаровывайте меня,- возразил Пинкертон,- вы говорите, не подумав. Я же не предлагаю вам взять в руки руководство делами фирмы, да? Не предлагаю. А это же не просто рейс, это деловая операция, и ею занимается мой компаньон. Вы будете вести судно, присматривать за разгрузкой брига, контролировать команду - хлопот вам хватит. Но запомните сразу: все должно быть сделано так, чтобы мистер Додд был доволен, потому что платит за все мистер Додд.

- Я привык, что мной довольны,- ответил мистер Нейрс, густо краснея.

(1) Суперкарго (англ.) - доверенное лицо компании, которая зафрахтовала судно. Занимается приемом и сдачей грузов. [151]

- Не сомневаюсь! - воскликнул Пинкертон.- Я вас понимаю: вы любите показать колючки, но вы честный и откровенный человек.

- И все же нам надо уточнить положение,- сказал Нейрс, уже спокойнее.- Говорю о моем положении. Я не собираюсь идти в рейс штурманом. Достаточно того, что я вообще согласился иметь дело с этой никчемной шхуной.

- Ну вот что,- заметил Джим, весело подмигивая,- Вы только не перечте мне относительно балласта, и мы сделаем из нее баркентину \cf0

Нейрс едва заметно усмехнулся. Бестактность Пинкер-тона снова помогла ему.

- И еще одно,- продолжал капитан, считая, видимо, предыдущий вопрос решенным.- Как с ее владельцами?

- О, здесь можете положиться на меня. Ведь я из компании Лонгхерста, как вам известно,- ответил Джим с нотками оскорбленного гонора.- Тот, кто устраивает меня, устроит и их.

- А кто они? - спросил Нейрс.

,- Мак-Інтайр и Спіттел,- ответил Джим.

- Ну, если так, то дайте мне вашу визитную карточку,- ответил капитан,- и не стоит ничего писать. Мак-Інтайр и Спіттел в моих руках.

Хвальба на хвальбу: это было привычкой и Нейрса, и Пин-кертона, двух найгоноровитіших людей, которых я когда-либо знал. Восстановив таким образом свое достоинство в собственных глазах, капитан встал и, дважды сухо поклонившись, покинул контору.

- Джіме,- сказал я, едва за Нейрсом закрылась дверь,- этот человек мне не нравится.

- Придется смириться, Лаудене,- ответил Джим.- Он - типичный американский моряк: храбрый, как лев, удивительно изобретательный, очень уважаемый судовладельцами. Это человек высокой репутации.

- Репутации жестокого животного,- добавил я.

- Говори, что хочешь,- возразил Пинкертон,- но нам повезло, что мы наткнулись именно на него. Я хоть завтра сверил бы ему жизнь Мейми.

- Кстати, как у тебя с Мейми? Джим застыл с одеждой в руках.

- О, маленькая Мейми - самое душевное и самое стойкое существо! - воскликнул он.- Лаудене, я вознамерился был

(1) Баркентина, в отличие от шхуны, которая имеет лишь косые паруса, несет на передней мачте прямые паруса. [152]

разбудить тебя вчера, и ты, наверное, не обидишься на меня за то, что я не сделал этого. Когда я пришел, ты спал, а лицо у тебя было такое усталое, что я решил не беспокоить тебя. Новости, подумалось мне, могут и подождать до утра, тем более, что даже ты, Лаудене, не переживешь их так, как я.

- Что же это за новости? - нетерпеливо спросил я.

- Было это так. Я объяснил Мейми наше положение и сказал, что не имею права жениться. «Ты меня разлюбил?» - спросила она. В Лаудене, ты только подумай! Ну, я еще раз все ей объяснил, не скрывая, что нам грозит банкротство, что тебе надо обязательно ехать, что я хочу, чтобы ты непременно был моим свадебным дружком, и все такое... «Если ты меня еще любишь, то, думаю, у нас единственный выход,- ответила она.- Давай поженимся завтра, и мистер Лауден успеет стать твоим дружком, прежде чем отправится в плавание». Так она и сказала просто и ясно, как будто какая-то из героинь Диккенса! Даже банкротство ее не испугало. «Тем более я буду нужна тебе»,- сказала она. В Лаудене, как бы я хотел быть достойным ее! Я думал об этом ночью, когда стоял возле твоей кровати, я молился за нас троих - тебя, за Мейми и за себя; не знаю, как ты относишься к молитвам; а я хоть и сделался черствым дельцом, почувствовал: на меня сошла благодать. И я решил, что это ответ. Никому еще так не везло, как мне! Ты, я и Мейми - это как веревка из трех пасмочок, Лаудене. Невозможно и представить, что кто-то из нас может умереть... И ты ей очень понравился: она считает, что у тебя изысканные манеры и аристократическая внешность, и она тоже желает, чтобы ты был моим дружком на свадьбе. Она называет тебя «мистер Лауден» - это же звучит так по-дружески! Вчера она не спала до трех часов - ладила свой свадебный наряд. Как любо было смотреть за ней, Лаудене! Следить, как ловко снует игла в ее руке, и думать: «Вся эта спешка, Джіме, только потому, что она хочет выйти за тебя замуж!» Я не верил своим глазам - это была настоящая сказка!

Так непосредственно и искренне изливал Джим радость своего переполненного чувствами сердца, а я пытался уловить в той беспорядочной болтовне дальнейшие планы, что уже завихрилися в его голове. Оказалось, что они собираются обвенчаться именно сегодня, что свадебный ужин будет в ресторане Фрэнка, затем они поднимутся на борт «Норы Крейн», чтобы пожелать успеха нашей команде, и что потом мы с Джим попрощаемся: он начнет новую, семейную жизнь, а я попливу на атолл Мидуэй. И если я и чувствовал [153] неприязнь к мисс Мейми, с той минуты я все забыл: ведь она явила настоящее мужество и доброту, обаяние и преданность. И хоть небо покрыли свинцовые тучи и Сан-Франциско был как никогда мрачный, грязный и жалкий, как будто вмиг постарел,- все время, пока я лихорадочно заканчивал свои дела в порту и людных конторах, среди невыносимого шума и неприглядных пейзажей, в моей душе звучала нежная музыка - я вспоминал о счастье своего друга.

А день был заполнен заботами до края! Наскоро проглотив завтрак, Джим помчался к муниципалитету и в ресторан Фрэнка - готовить свадьбу, а я поспешил в контору Джона Смита договариваться о припасы, а оттуда - на «Нору Крейн». В окружении могучих кораблей, вищилися над ней, она показалась мне еще меньше, чем вчера. На ней царило несусветная беспорядок, а на причале громоздились бочонки, банки, инструменты, канатные бухты, маленькие бочонки с порохом; казалось, ни один человеческий гений не сможет разместить все это в трюме шхуны. Джонсона я нашел на шкафуті Он был в красной рубашке и грубых хлопчатобумажных брюках, в глазах горел задор. Переговорив с ним несколькими словами, я прошел узким проходом на корму и спустился в каюту, где капитан пил вино с портовым чиновником.

Я неприязненно обвел глазами крохотную каморку, что на много дней должна была стать моим домом. С правого борта, за перегородкой, была каюта капитана; слева одна над другой были закреплены две неряшливые койки, что упирались в ободранную шкаф. Стены - желтые и сырые, пол - черная и скользкая от жира. Повсюду беспорядочно валялись старые газеты, солома, поломанные ящики, а за украшения правили подставка для стаканов, термометр с рекламой виски, подаренный «в знак уважения» каким-то торговцем, и привинчена к потолку лампа. Трудно было представить, что не пройдет и недели, как эта каюта кажется мне светлой, радостной, совсем не душной, даже просторной.

Меня познакомили с портовым чиновником и его молодым приятелем, которого, как мне показалось, он привел с собой лишь для того, чтобы накуриться сигар. Мы выпили, пожелав друг другу здоровья, по стакану калифорнийского портвейна, слишком сладкого и густого, чтобы быть подходящим утренним напитком, а потом чиновник разложил на столе свои бумаги, и мы вызвали команду.

(1) Ш к а ф у т - средняя часть палубы корабля. [154]

Матросы гурьбой спустились в каюту и столпились у дверей, ушнипившись кто в потолок, кто в пол. На лицах отражалось крайнее замешательство, а еще создавалось впечатление, будто все они едва сдерживали кашель. Исключением был китаец-кок в белоснежном фартуке - настоящий идальго (1) морей.

Думаю, вам никогда не приходилось быть участником фарса вроде того, что произошло потом. Морские законы Соединенных Штатов благодаря не достойном подражания непрерывном «совершенствованию» составлены в духе родительской строгости и основываются на уверенности, что каждый матрос - придурок, а его наниматели - негодяи и мошенники. Каждому матросові по очереди чиновник читал длинный и многословный документ-предостережение, настоящий «Билль(2) о правах кубрика». Прослушав его пять раз подряд, я, казалось бы, должен был полностью постичь смысл; однако чиновник (вполне приличный человек) каждый день только то и делал, что читал этот документ по несколько раз, поэтому мы не удивлялись, что он пробегал бумага tempo prestissimo(3), одной монотонной руладою; даже я, человек образованный, с натренированным способностью сосредоточивать внимание, почти ничего не понял, а матросы - и подавно. Запрещается ругаться, отдавая приказы; нельзя носить ножи; место назначения - остров Мидуэй или любой другой порт, куда решит зайти капитан до истечения шести календарных месяцев; заработная плата будет выдаваться после возвращения в Сан-Франциско - вот, пожалуй, и все, о чем говорилось в документе. Закончив чтение, чиновник говорил уже нормальным голосом: «Вы наймаєтесь матросом на такое-то судно за столько-то долларов в американской валюте. Поставьте вот здесь свою фамилию, если у вас есть фамилия и вы умеете писать». После того, как матрос, посапывая, выводил подпись, чиновник начинал записывать в официальный бланк черты его внешности, рост и т.д. Создавая эти литературные портреты, он, видимо, руководствовался лишь вдохновением, потому что я не заметил, чтобы он хоть раз бросил взгляд на своих натурщиков.

(1) Идальго - дворянин или рыцарь в средневековой Испании, в основном захудалый. Здесь употреблено в переносном значении.

(2) Билль (англ.) - в Великобритании, США и других англосаксонских странах - проект закона, вносится в законодательный орган. По некоторым актами это название сохранилось и после принятия их парламентом; например, «Билль о правах» (1689), который ограничивал права английского короля.

(8) «Очень быстро» (итальянский музыкальный термин). [ 155]

Правда, ему помогали замечания капитана вроде: «Волосы голубые, глаза рыжие... Нос пять футов семь дюймов, рост перебит...» - шутки, что родились, очевидно, еще вместе с американским морским флотом... Венцом юмора стала запись китайца-кока под фамилией «Пей Чай»; при этом чиновник лишь удовлетворенно похихотів в ответ на его протесты.

- Кроме этого, капитан,- сказал чиновник, сворачивая свои бумаги, когда матросы вышли,- закон требует, чтобы вы имели на борту судовую лавку и аптечку.

- Ну, это мне известно,- ответил Нейрс.

Когда чиновник ушел, я вернулся к теме, хорошо зная, что у нас нет ни того, ни того.

- Ну что вы,- лениво отозвался Нейрс,- а тот ящик, на причале? В нем шестьдесят фунтов табака и двадцать фунтов консервов. А кроме того, я никогда не выхожу в море без лекарств.

Лекарств действительно было много. Капитан имел хороший запас всякого снадобья, которое, по матроським обычаю, он и сам употреблял, не имея малейшего представления о его назначении - то была какая-то красная или белая жидкость Кеннеди, сиропы какой-матушки Сіджел или самого Гуда. У него было много заплесневелых полупустых банок без этикеток; время от времени он нюхал их и вслух размышлял: «Кажется, пахнет как лекарство от желудка. А впрочем, кто знает... Надо попробовать». А вот в лавке, кроме папуш крепкого табака, не было ничего. Так наши суровые законы утверждаются и так они обминаються.

Этот характерный эпизод, что занял так много места в моем повествовании, на самом деле пролетело почти незаметно - тот день был заполнен заботами и волнениями. ДЦоб от рассвета до заката справиться со снаряжением шхуны и подготовкой свадьбы, от нас требовались действительно героические усилия. Весь день мы с Джим гоняли по городу, смеялись и злились, чуть не плакали, спешно совещались друг с другом, а потом мчались (с готовым сарказмом на устах) к первой попавшейся портнихи, летели на шхуну или в контору Джона Смита, и на каждом втором углу наши собственные огромные объявления напоминали о наше отчаянное положение. Между этими заботами я выхватил часок, чтобы заскочить в полдюжины ювелирных лавок, и выбранный мной подарок был принят очень любезно. Кажется, это был последний (хотя не самый легкий) мой хлопоты. Потом добыли из домашнего уюта старого священника, запущенного и благодушного, и привели [156] в нашу контору, словно дрессированного пуделя; там в сумерках, уже нависали, под холодным блеском двухсот бутылок «Тринадцать звездочек», рядом с ослепительной пышностью сельскохозяйственной машины, Мейми и Джим соединились навек. Хотя условия были неподходящие, само событие показалась очень милой, изысканной и трогательной. Машинистки, сияя улыбками, держали прекрасные букеты, Мейми целомудренно опускала ресницы, а Джим... как мне описать моего сердешного, теперь совсем неузнаваемого Джима? Он начал с того, что отвел священника в угол. Не знаю, что он ему торочив, но имею основания полагать, что он провозглашал себя недостойным такого счастья. На глазах у него блестели слезы, а священник, тоже растроганный до глубины души, утешал его и подбадривал. Я слышал, как он сказал: «Уверяю вас, мистер Пинкертон, немного есть людей, которые бы имели право сказать о себе так...» Отсюда я сделал вывод, что мой друг, картаючися обвинениями, Позволил себе по крайней мере одну похвальбу. Рад утешением священника, Пинкертон подошел ко мне, и, хотя у него хватило сил только назвать меня по имени и сжать мою руку, его волнение, словно электрический заряд, передалось и его дружку... Наконец началась венчальная церемония, и все присутствующие еще больше разволновались. Джим был крайне смущен, и даже священник не мог есть выдать своей симпатии и тоном, и поведением. Закончил он свою службу теплыми родительскими пожеланиями, поздравив Мейми (он назвал ее «моя дорогая») с замечательным мужчиной; он заметил, что ему редко приходилось совмещать супружескими узами более интересную пару. Именно в эту минуту, в довершение общих радостей, до конторы было доставлено поздравления от Дугласа Б. Лонгхерста и четыре дюжины шампанского. Одну из бутылок откупорили сразу же, священник произнес тост за здоровье невесты, дружки поманірились и отпили, а потом и я с бокалом в руке сказал веселый тост. Но бедному Джімові так и не удалось пригубить шампанского: выбрав момент, я шепнул ему:

- Не пей! Ты так взволнован, что сразу захмелеешь как чип.

И Джим, пожав мне руку, прошептал:

- Я благодарен тебе, Лаудене! Ты снова спас меня! После того мы весело поужинали в ресторане Фрэнка, а оттуда, прихватив полдюжины бутылок шампанского (больше я не мог взять), поехали на «Нору Крейн».

- Ах, какой красивый кораблик! - воскликнула Мэйми, [157] когда увидела нашу шхуну, а потом вернулась к дружке.- И какой вы мужественный, мистер Додд! - восторженно сказала она.- На такой крохотной скорлупке уплыть в океан!

Я понял, что значительно вырос в ее глазах.

На «хорошем кораблике» царил суматоха, а его новая команда уже совсем выбилась из сил. Кок составлял в комїрці консервные банки, а четверо матросов стояли вереницей и, обливаясь потом, перебрасывали их из рук в руки. Джонсон клевал носом за столом, а капитан, лежа в койке в своей каюте, мрачно жевал и пахкав сигарным дымом.

- Послушайте,- сказал он, вставая,- вам бы лучше здесь не тупцятися. Нам завтра отходить - значит, нельзя терять времени. К тому же, на судне, готовящийся к отплытию, посторонним не место. Вы будете мешать матросам.

Я хотел было резко возразить капитану, но Джим хорошо знал таких людей - ему не раз приходилось иметь с ними дело,- поспешил пролить масло на возмущенные волны.

- Капитан,- заговорил он,- я понимаю, что мы здесь лишние и что времени мало, но мы хотим всего лишь предложить вам бокал шампанского по случаю моей свадьбы и отплытия Лаудена... мистера Додда.

- Ну, как хотите,- ответил Нейрс.- Полчаса, конечно, ничего не решают. Эй, шабаш! - крикнул он матросам.- Можете перекурить, но потом надолужите! Джон-соне, приготовьте стул для леди!

Его тон был такой же грубый, как и слова, и когда Мейми обратила к нему свои ласковые, лучезарные глаза и сказала, что он - первый настоящий морской капитан, с которым ей выпало счастье познакомиться (она, конечно, не принимает во внимание капитанов пароходов); когда она сказала, что восхищена его смелостью и (как это делаем и мы, мужчины, разговаривая с женщинами) дала понять, что ей нравится его внешность,- наш медведь полагіднішав и принялся рассказывать об хлопоты и огорчения этого дня, словно извиняясь за свое плохое настроение.

- Черт знает, что творится! - с сокрушением сказал он.- Половина припасу - не то, что надо. Джим Смит доиграется, я сверну ему шею! Потом пришли две бестии из газеты и канючили у меня интервью. Я их прогнал, схватив первое, что под руку трапило. Потом приполз какой-то жучок-миссионер и начал проситься, чтобы мы взяли его матросом к Райятеї или черт его знает... Я сказал, что дам [158] ему хорошего пинка, и он поплентав дальше, чертыхаясь. Не знал он, с кем имеет дело...

Пока капитан говорил - отрывисто, прихотливо и гонористо, Джим - я это заметил - следил за ним пристальным взглядом.

- Одно словечко, Лаудене,- неожиданно повернувшись ко мне, сказал он.

Мы вышли на палубу, и Джим заметил:

- Он всегда будет упорно стоять на своем, но ты ему не перечь - одним словом. Я знаю эту породу людей: они скорее умрут, чем кого послушаются; если же их разозлить, они тебя растопчут. Я редко прибегаю к совету, Лаудене, и то только тогда, когда твердо знаю, что говорю.

Наша беседа с капитаном, начавшийся так удачно, впоследствии стала куда приязнішою благодаря шампанскому и присутствии женщины. Мейми в бархатном шляпке, как на портретах Гейнсборо и в шелковом платье вишневого цвета в этой убогой каюте выглядела как настоящая королева, ее нарядное платье нежно промінилося в півтемряві, резко контрастируя с засаленным одеждой Джонсона; она сияла, как заря. Даже я, который не принадлежал к ее поклонников, любовался ею. А капитан, хоть и насупленный, по своей привычке предложил, чтобы я нарисовал эту сцену. Я так и сделал, хоть и очень спешил, но прошло часа полтора, прежде чем рисунок ожил. Портрет Мейми я викінчив во всех деталях, а всех остальных только начертал; на заднем плане я нарисовал и себя самого; все сказали, что получилось очень похоже. И больше всего удался портрет Мейми. Он даже ей понравился.

- Ах! - воскликнула она.- Неужели я действительно такая? Не удивительно, что Джим...- она затнулась, и через мгновение весело закончила: - Портрет такой же милый, как Джим добрый!

Такая оценка всем пришлась по вкусу; все повторяли ее, прощаясь с молодоженами и глядя им вслед, когда те шли вдоль причала, освещенной яркими фонарями.

Так, шутя и смеясь, мы попрощались, и только тогда я до конца понял все, что произошло. Фигуры Джима и Мейми растаяли в вечерних сумерках, их шаги замерли в тишине приморских улиц. Матросы на шхуне снова приступили к работе, капитан закурил сигару, а я после долгого дня хлопот и переживаний остался в итоге сам. На сердце у меня было тяжело - видимо, за невероятную усталость. Я стоял, прислонившись к рубке, поглядывал то на пасмурное небо, то на блики фонарей на воде, и меня накрыла печаль и безнадежность. И вдруг я вспомнил «Город Пекин»; судно предстало перед моими глазами - как оно рассекает волны, держа курс на Гонолулу. Трент, а может, и таинственный Годдедааль! На саму только мысль об этом кровь закипела у меня в жилах. Мне показалось, что мы ни за что их не предварим - ведь и до сих пор стоим у причала и тратим драгоценные минуты, вантажачи какие-то консервированные бобы! Ну и пусть они приплывут туда первые! «Пусть! - подумал я.- Мы тоже вскоре наспіємо!» И я почувствовал, что круг замкнулся. Следует быть готовым ко всему, может, даже до кровавой схватки...

(1) Гейнсборо, Тоюас (1727-1788) - английский художник, мастер портрета. Здесь автор имеет в виду широкополая шляпка - женщины на портретах Гейнсборо были в таких шляпках. [159]

Прошло еще немало времени, прежде чем все было повантажено и я наконец лег спать. И я долго не мог склепать глаз, а когда заснул, то (по крайней мере так мне показалось) почти сразу проснулся от шума и скрипа линв.

Мы отчаливали.

Я вышел на палубу и в ранних туманных досвітках увидел дым и огни буксира, который выводил нас из гавани, услышал, как он чахкотить, подминая под себя волну бухты. Над нами, окутанный холодным туманом, сияя огнями, на нескольких холмах возвышался Сан-Франциско. Странно было созерцать напівпригашені фонари в бледном утреннем свете.

У причала я заметил одинокую фигуру.

Пожалуй, я узнал ее не глазами, а сердцем. На безлюдном причале стоял Джим! Он пришел попрощаться со мной. Мы помахали друг другу рукой, он что-то крикнул, но я не дочув, что именно... Так мы расстались во второй раз, но поменявшись ролями; теперь уже я должен был ускорить ход событий, планировать, достигать цели - когда надо, даже ценой жизни,- а он остался дома, чтобы считать дни и месяцы и ждать...

Когда мы вышли из бухты, оказалось, что веет свежий северо-восточный бриз. Мы успели вовремя. Еще солнце не поднялось из-за горизонта, когда буксир, отдав стальную нить, отсалютовал нам тремя гудками и повернул назад, к берегу, уже озаренного светом нового дня.

Ни одного судна не было видно на горизонте, когда «Нора Крейн», подняв все паруса, отправилась в длительное и одинокое плавание к выброшенного на мель брига.[160]

Книга: Роберт Льюис Стивенсон Корабельная катастрофа Перевод Валерия Бойченко

СОДЕРЖАНИЕ

1. Роберт Льюис Стивенсон Корабельная катастрофа Перевод Валерия Бойченко
2. ИСПОВЕДЬ ЛАУДЕНА РАЗДЕЛ И ВСЕСТОРОННЯЯ...
3. РАЗДЕЛ II РУССІЛЬЙОНСЬКЕ ВИНО Родители моей матери были...
4. РАЗДЕЛ III, КОТОРЫЙ ЗНАКОМИТ С МИСТЕРОМ ПИНКЕРТОНОМ Юноша,...
5. РАЗДЕЛ IV, В КОТОРОМ Я ПОЗНАЮ ПРЕВРАТНОСТИ СУДЬБЫ Или вследствие...
6. РАЗДЕЛ V МОИ СКИТАНИЯ В ПАРИЖЕ Нет такого места на...
7. РАЗДЕЛ VI, В КОТОРОМ Я ОТПРАВЛЯЮСЬ НА ДАЛЬНИЙ ЗАПАД...
8. РАЗДЕЛ VII ДЕЛА ИДУТ НА ПОЛНЫЙ ХОД Химический состав пищи...
9. РАЗДЕЛ VIII ЛЮДИ ПРИПОРТОВЫХ КВАРТАЛОВ Очень многим...
10. РАЗДЕЛ IX КАТАСТРОФА «ЛЕТУЧЕГО ШКВАЛА» Следующего утра,...
11. ГЛАВА X, В КОТОРОМ КОМАНДА ИСЧЕЗАЕТ НЕИЗВЕСТНО КУДА Исходя из...
12. ГЛАВА XI, В КОТОРОМ МЫ С ДЖИМ РОЗЛУЧАЄМОСЬ Я чувствовал...
13. РАЗДЕЛ XII «НОРА КРЕЙН» Приятно вспоминать спокойную...
14. РАЗДЕЛ ХІІІ ОСТРОВ И РАЗБИТЫЙ БРИГ Радость охватила всех....
15. РАЗДЕЛ XIV КАЮТА «ЛЕТУЧЕГО ШКВАЛА» на Следующий день, когда...
16. РАЗДЕЛ XV ГРУЗ «ЛЕТУЧЕГО ШКВАЛА» В годы юности я был...
17. РАЗДЕЛ XVI, В КОТОРОМ Я СТАНОВЛЮСЬ КОНТРАБАНДИСТОМ, А КАПИТАН...
18. РАЗДЕЛ XVII СВЕДЕНИЯ ИЗ ВОЕННОГО КОРАБЛЯ Следующего...
19. РАЗДЕЛ XVIII ПЕРЕКРЕСТНЫЙ ДОПРОС И УКЛОНЧИВЫЕ ОТВЕТЫ Выше...
20. РАЗДЕЛ XIX ПУТЕШЕСТВИЯ С КРУТІЄМ БЕЛЛЕРСОМ На этом...
21. РАЗДЕЛ XX СТОЛБРІДЖ-ЛЕ-КАРТЬЮ Когда я проснулся,...
22. РАЗДЕЛ XXI ГЛАЗУ НА глаз И вот, нежданно-негаданно, я - в...
23. РАЗДЕЛ XXII ИЖДИВЕНЕЦ Синглтон Картью, Норрісів отец,...
24. РАЗДЕЛ XXIII ПРИДАНОЕ БОГАТОЙ НЕВЕСТЫ» Утром двадцать...
25. РАЗДЕЛ XXIV СУРОВАЯ УСЛОВИЕ Судно, которое уздріли наши жертвы...
26. РАЗДЕЛ XXV СКВЕРНОЕ ПОЛОЖЕНИЕ Едва заясніло на востоке,...
27. ЭПИЛОГ Посвящается Виллу Лоу Дорогой...

На предыдущую