lybs.ru
Мертвецы так же вмешиваются в дела наши и действуют вместе с нами, как живые. / Николай Гоголь


Книга: Роберт Льюис Стивенсон Корабельная катастрофа Перевод Валерия Бойченко


РАЗДЕЛ ХІІІ ОСТРОВ И РАЗБИТЫЙ БРИГ

Радость охватила всех. Она сияла на каждом лице: Джонсон за штурвалом широко улыбался, Нейрс рассматривал карту острова, и в его взгляде уже не было злости, а матросы, столпившись на носу, возбужденно переговаривались и показывали на берег. Что там говорить - мы избежали почти неминуемой гибели, а после длительного плавания бесконечной океанской пустыней даже такой клочок суши казался невероятно привлекательным. Кроме того, за одним из тех каверзных совпадений, что благодаря им талан иногда кажется збиточним насмешливым мальчишкой, когда мы оказались на безопасном месте, буря начала влягатися.

И едва я избавился от одного волнения, как сразу же меня охватило второе. Еле меня отпустил один страх, [175] как тут же мной овладел второй. Едва я поверил, что мы в конце будем иметь убежище в лагуне, как проникся уверенностью, что Трент уже побывал здесь раньше. Я поднялся на ванты и начал жадно всматриваться в кольцо кораллового рифа, в гремучую полосу прибоя и голубую лагуну, которая лежала в том кольце. В лагуне уже можно было разглядеть два островка - Средний Брукс и Нижней Брукс, как именовались они в справочнике,- две пологие, заросшие кустарником песчаные полосы с чистыми пляжами, каждый около полутора миль величиной, каждый простерта с запада на восток, разделенные узким проливом. Над ними кружили, кричали и лопотіли крыльями бесчисленные стаи неутомимых морских птиц, белых и черных, причем черные были много больше. Сияя и минячись в солнечном луче, этот вихрь крылатого жизнь неустанно кружил и клубился, а время от времени неожиданно, словно взорвавшись, разлетался по всей лагуне, и я невольно вспоминал то, что читал про пульсацию небесных туманностей. Легкая тучка висела над рифом и морем, и я решил, что это пыль от недавних взрывов. А чуть сбоку, возле самой линии грімливого прибоя, притягивал зрение «Летучий шквал», созданный руками многочисленных мастеров, предмет воспоминаний многих людей, что бороздили на нем самые отдаленные закоулки океана: теперь его паруса были тщательно свернуты (если не брать во внимание розідраного на лоскуты топселя), на грот-мачте маяв потрепанный непогодой красный вымпел торгового флота Старой Англии. Здесь «Летучий шквал» нашел свою последнюю стоянку, и океан уже начал разрушать его. Прямо на него неслась «Нора Крейн» - словно хищник, который стремится пообгризати кости своей жертвы. Однако, как я ни рассматривался - не заметил ни одного признака присутствия человека. В лагуне не было шхуны из Гонолулу, на палубе которого толпились бы наши вооруженные соперники, нигде не вился дымок от костра, на котором компания Трента готовила бы еду с упольованих морских птиц. Казалось, мы же не опоздали, и я глубоко и облегченно вздохнул. Однако я имел удовольствие убедиться в этом мнении только тогда, когда мы вплотную подошли к линии прибоя, когда ло-товый уже занял свое место, а капитан поднялся на салінг фок-мачты, чтобы провести нас в лагуну узким проливом между коралловых рифов. Все обстоятельства нам благоприятствовали: заходящее солнце было позади нас, дул свежий ровный ветер, а отлив еще не начался. Мгновение - и мы проскочили между двумя пенящимися бурунами, лотовый взялся промірювати глубину, капитан начал выкрикивать тревожные слова команд, [176] шхуна раз меняла галсы, лавируя между опасных подводных скал, и когда ударили первые стакана первой підвахти, мы бросили якорь у северо-восточной оконечности острова Средний Брукс на глубине пяти саженей. Паруса свернули, шлюпки освободили от всякого хлама, что скопился у них за время плавания, а палубу видраїли; эта работа забрала добрых три четверти часа, и все это время я помешался на палубе, как человек, измученный невыносимой зубной болью. Переход от бурного моря к сравнительно спокойной лагуны подействовал на меня странно: я не мог ни секунды ни сидеть, ни стоять. Неторопливость матросов, смертельно виморених бешеной бурей, раздражала меня, как особая обида, а резкий крик морских птиц нагонял сумм, как погребальное пение. Я почувствовал огромное облегчение, когда наконец спустился в шлюпку вместе с Нейрсом и двумя матросами; мы двинулись к «Летучего шквала».

- А вид у него довольно жалкий, да? - заметил капитан, кивая в сторону разбитого брига, от которого нас отделяло около полумили.- Похоже, что ему не по вкусу эта стоянка и что капитан Трент не очень заботился о нем. Ну-ка веселее, ребята! - добавил он, обращаясь к матросам.- Вечером я вас всех отпущу на берег, и вы так погуляете, что в здешних кабаках долго будут вспоминать вас!

Тот шутку всех утешил, и шлюпка еще быстрее понеслась едва брижистою поверхностью лагуны. Хотя «Летучий шквал» потерялся бы между морских великанов у причалов Сан-Франциско, он был почти втрое больше «Нору Крейн», к которой мы так привыкли за время плавания, и когда мы подошли к его борту и вытянули шеи, оглядываясь на парусник, он показался нам огромным. Бриг лежал, уткнувшись носом в риф, возле которого издавна взлетали и падали тяжелые волны ревущего прибоя. Чтобы приблизиться к правому борту, нам надо было обойти корма. Руль был повернут к краю влево, и нам сразу бросился в глаза надпись: «ЛЕТУЧИЙ ШКВАЛ». Гулль».

С правого борта, почти у юту, свисал веревочный трап, перекинутый через перила, и мы поднялись по ним на палубу брига.

Это было довольно вместительное судно. Ют поднимался над палубой на три фута, на баке был тесный матросский кубрик, а рядом с фок-мачтой - камбуз. На рубке лежала одна небольшая шлюпка, а две большие - на рострах бокам рубки. И снаружи, и внутри бриг был окрашен в белый [177] цвет, что в тропиках выгоднее, а пиллерсы, обручи, бочки с водой, как мы увидели впоследствии,- в зеленый. И когда мы ступили на палубу судна, все на нем было покрыто слоем птичьего помета.

Птицы с криком кружилось над бригом, густо гнездилось в снастях; заглянув в камбуз, мы відсахнулись - оттуда стремительно пролетели птицы - злые и смелые, с крепкими клювами; некоторые, чорнопері, были величиной с орла. На шкафуті мы заметили несколько барилець, почти покрытых мусором: добыв их, мы обнаружили питьевую воду и солонину; на бочонках стояли клейма какой колониальной фирмы. Очевидно, Трент и его матросы уже готовили провизию, чтобы отправиться в шлюпках на Гонолулу, когда на горизонте неожиданно появилась «Буря». Больше на палубе не было ничего заслуживающего внимания, кроме разве что снастей, оборванных там, где по ним бил топсель; сверху, легко покачиваясь, свисал клубок запутанной веревки, и ветер уже стихал, посвистывал в нем.

Жуткое зрелище!

Охваченные непонятным трепетом, мы с Нейрсом робко спустились по винтовому трапу вниз и оказались перед поперечной переділкою, что разделяла ют на две части. В первой хранились самые разнообразные припасы, здесь же было и отгороженное место для двух коек - по мнению Нейрса, для кока и второго помощника. Большинство кормовой части занимала кают-компания, вписывалась подковой в самую корму; под левым бортом была каморка для провизии и каюта старшего помощника, а под правым - капитанская каюта и гальюн. Во все эти помещения мы только заглянули - больше всего интересовала нас кают-компания. В ней было темно - слой птичьего помета покрывал световой люк; запах был тяжелый и душный, повсюду жужжали мухи, сражаясь в наши лица. Меня удивили эти мухи на атолле Мидуэй, ибо я считал их непременными спутниками человека и ее объедков. Най-вернее, какой-то карабель завез их сюда, и то довольно давно - они успели расплодиться невероятно. На полу были беспорядочно разбросаны одежда, книги, навигационные приборы, всякие остатки матросской роскоши - хлам, который выбрасывают из ящиков во время внезапной тревоги после длительного плавания. Странно было в той полутемной каюте, что вздрагивала от грохота близкого прибоя, под пронзительные крики чаек перебирать вещи, которыми когда-то дорожили неизвестные нам люди, вещи, которые они носили: ветхое белье, пестрые пижамы, поруділі парусиновые костюмы, [178] клейончаті куртки, лоцманские плащи, вышитые рубашки, жилеты, разнообразную одежду, от той, что надевают на ночную вахту, к той, которую носят днем на веранде отеля. А вперемешку с ней валялись книги, сигары, флаконы с духами, причудливо резные трубки, пачки табака, ключи, ржавый пистолет и всякие дешевые сувениры: бенареські бронзовые статуэтки, китайские вазочки и картинки, упакованные в вату причудливые ракушки - бесспорно, подарки родне, что жила, вероятнее всего, в Гуллі, откуда родом был Трент и куда был приписан его бриг.

Осмотрев пол, мы перешли к столу, накрытого, пожалуй, до обеда, потому что на нем стоял корабельный посуда из толстого фаянса, а в нем - остатки пищи; стояли также банки мармелада и сгущенного молока; в кружках была кофейная гуща, на тарілях - хлеб, гренки и еще какие-то объедки. Вилиняла красная скатерть возле капитанского места была залита чем-то темно-коричневым, пожалуй, кофе, а на противоположном конце стола она была отброшена, и на голой столешнице стояла чернильница и лежала ручка. Табуреты были отодвинуты от стола так, как с едой было покончено и все уже курили и разговаривали; один поломанный табурет валялся на полу.

- Взгляните, они дописывали журнал,- сказал Нейрс, показывая на чернильницу.- Беда застигла их врасплох, как это бывает всегда. Пожалуй, не родился еще капитан, который в час аварии должен был бы полностью заполнен журнал. Приходится писать за целый месяц, как Чарлзові Диккенсу свои романы, печатаемые с продолжением... Сразу видно, что это лимонники,- бросил он небрежно, кивнув на стол.- Мармелад и поджаренный хлеб для капитана! Просто свиньи!

Это насмешки досадно поразило меня. Я не испытывал особой симпатии к капитану Тренту или к любому из той исчезнувшей компании, однако беспорядок пустой каюты, когда обжитой, огорошил меня: смерть творение человеческих рук грустная почти так же, как и смерть человека,- и мне вдруг показалось, что все в этой каюте хранит память о страшной трагедии...

- Я чувствую себя плохо - сказал я.- Пойдем на палубу, ковтнемо свежего воздуха.

- Невеселый угол, что и говорить,- согласился капитан.- И прежде чем пойти наверх, нам надо отыскать сигнальные флаги, я хочу поднять сигнал «Покинутый командой» или что-то такое - пусть хоть это украшает наш островной приют. Капитан Трент сюда еще не возвращался, но вот-вот может наведаться, и ему будет приятно увидеть на судне сигнал. [179]

- А нет официально принятого сигнала, пригодного для нас? - спросил я, увлекшись мыслью капитана.- Например: «Продано в пользу страховой компании; за подробностями обращаться к Дж. Пинкертона, квартал Монтана, Сан-Франциско».

- Что же,- ответил Нейрс,- какой-то старый боцман, небось, и набрал бы такой сигнал, если бы вы дали ему на это целый день и фунт табака. А мне такая задачка не по силам. Я могу попробовать что-то короче и приятнее, к примеру, KB - экстренный сигнал: «Задний ход» или ИМ - предупреждение: «Здесь опасный район». А что вы скажете о РОН: «Сообщите судовладельцев, что с судном все в порядке»?

- Это пока преждевременно,- ответил я,- но, поручусь, допечет Трентові к живому. РОН как раз подойдет!

Сигнальные флаги нашлись в капитанской каюте - они были тщательно разложены по своим гнездам, обозначенных соответствующими буквами. Нейрс вынул нужны флаги, и мы поднялись на палубу.

- Эй, дурак, не смей пить! - закричал капитан одному из матросов, зачерпнул воды из бочонка.- Вода протухли.

- Извините, сэр,- отозвался матрос,- но на вкус она совсем свежая.

- Попробую сам! - Нейрс взял кружки, зачерпнул воды и поднес к губ.- И действительно,- молвил он.- Получается, протухли, а потом снова стала свежая... Странно, мистер Додд, да? А впрочем, я помню такой случай, когда мы проходили мыс Горн...

В голосе его было нечто такое, что заставило меня вернуться к нему. Поднявшись на цыпочки, Нейрс пристально оглядывался кругом, как человек, проникнута интересом, а его лицо и вся фигура выдавали затамоване волнения.

- Вы сами не верите в то, что говорите! - воскликнул я.

- Возможно, возможно,- согласился он, положив руку мне на плечо.- Все может быть... Однако меня беспокоит совсем другое...

Нейрс подозвал матроса, отдал сигнальные флаги, а сам взялся за главный сигнальный фал, что его торгав, лопотячи на ветру, красный английский вымпел. Еще минута - и вместо него взвился американский, который мы прихватили с собой, а потом и сигнальные флаги РОН. [180]

- Ну, а теперь,- сказал Нейрс, глядя на флажки с гордостью американского моряка,- а теперь, ребята, становитесь к помпе. Посмотрим, что за вода в этой лагуне.

Матросы взялись за ручки, и над судном раздалось чвакання железной помпы, а на палубу хлынул поток затхлой воды. Нейрс, опершись локтями на перила, наблюдал за потоком, словно и трюмная вода очень его заинтересовала.

- И что же вас все-таки взволновало? - спросил я.

- Сейчас кратко объясню,- ответил капитан.- Но сначала обратите внимание: видите эти шлюпки - одну на рубцы и две по бокам нее на рострах? Так какую же спускал шлюпку Трент? Ведь двое из его команды погибли, когда спускали шлюпку!

- Видимо, он снова поднял ее на борт,- высказал я предположение.

- Пусть и так, но зачем? - возразил капитан.

- Значит, у них была еще одна шлюпка,- сказал я.

- Может, и была еще одна шлюпка на палубе,- согласился Нейрс.- Однако зачем она им? Разве для того, чтобы старый капитан катался лунными ночами вокруг брига, наигрывая на аккордеоне?

- Какое это имеет значение? - правил я своей.

- Да, пожалуй, никакого...- согласился Нейрс, оглядываясь через плечо на поток воды, заливала палубу.

- И долго будет чвакати эта помпа? - спросил я.- Так мы перекачаємо всю лагуну. Ведь капитан Трент сам сказал, что бриг сел на дно, где-то в носовой части дырка, и туда льется вода.

- Так и сказал? - многозначительно, в течение сказал Нейрс.

Не успел он договорить, как помпа захлебнулась раз, потом второй раз, и поток прекратился. Матросы покинули ручки помпы.

- Ну, что вы на это скажете, мистер Додд? - спросил Нейрс и продолжал, понизив голос, но так же небрежно опираясь локтями на поручень: - Это судно целый и невредимый, как «Нора Крейн». Я понял это, прежде чем мы поднялись на борт, а теперь знаю наверняка.

- Невероятно! - воскликнул я.- То вы считаете, что Трент...

- Я ничего не знаю о Трента. Возможно, Трент лжец, а возможно, трусливая баба. Я лишь констатирую факт,- сказал Нейрс, а потом добавил: - Запомните еще одно. Я не раз плавал на судах глубокой осадки и знаю, что говорю, а говорю вот что: когда бриг коснулся дна и еще не [181] совсем засел, его можно было легко снять с этой отмели - на это потребовалось бы всего семь-восемь часов. Это понял бы первый попавшийся матрос, даже новичок.

Вместо ответа я смог лишь на удивленный возглас.

Я огляделся вокруг. Сумерки погустішали, вдали мерцал огонек фонаря - там стояла «Нора Крейн». Наши матросы, покинув помпу, курили на шкафуті; люльки время от времени освещали их лица.

- Почему Трент не снял бриг с мели? - сказал капитан.- Почему он готов был в Фриско заплатить за него такие бешеные деньги, когда мог бы спокойно доставить бриг в порт?

- Может, тогда он еще не знал, чего стоит это судно?

- А что знаем мы?! - воскликнул Нейрс.- Однако я не хочу огорчать вас, мистер Додд. Я понимаю, как вы сейчас волнуетесь. Но относительно меня - будьте уверены: я сделал все, чтобы прибыть сюда как можно быстрее, и теперь намерен взяться за бриг как следует. Не волнуйтесь - со мной у вас хлопот не будет.

В его голосе звучала искренняя дружеская нотка, и я крепко пожал его руку.

- Все будет в порядке, старик,- сказал Нейрс.- Отныне мы друзья, и вы убедитесь, что дело от этого выиграет. А теперь - ужинать!

Поужинав, мы с интересом путешественников поплыли в шлюпке на островок Средний Брукс, весь залитый лунным сиянием. Вдоль его берегов лежали уровне пляже, а дальше густо росли кусты, и в них гнездилось разнообразное морское птицы. Мы попробовали были продраться сквозь них, однако все было напрасно - было бы легче пересечь Трафальгарскую площадь в день демонстрации, чем продраться сквозь это птичье царство. Мы наступали на гнезда, давили яйца, птицы били нас крыльями по лицу, пытались выклевать глаза. Мы были совершенно потрясены пронзительными криками: караул поднялся над островком чуть ли не до облаков.

- Пойдем лучше на берегу,- сказал Нейрс, когда мы выбрались из кустарников.

Матросы принялись собирать яйца, и дальше мы пошли вдвоем. Мы направлялись по улежавшемуся песка над самой водой. Слева темнели кусты, с которых нас выгнали чайки, справа простиралась лагуна, какой бежала широкая тропинка лунного сияния, а за лагуной» поднимаясь и опускаясь, зблискуючи пеной и снова угасая, дрожала линия [182] прибоя. Пляж покрывали обломки, вынесенные сюда течению; мы набрели на несколько бревен из красного дерева и ели, на две мачты с джонок и на ахтерштевень европейского суда. Эти находки пробудили мысли, и мы заговорили об опасности, что таят в себе моря, и о тяжелой судьбе жертв корабельных катастроф. Под ту невеселую беседу мы обошли большую часть острова, с его южного конца осмотрели соседний островок, прошли западным берегом, в тени кустарников и снова вышли на лунный свет с противоположного конца.

Справа, где-то в полумиле от нас, стояла наша шхуна, слегка покачиваясь на якоре. Впереди, тоже примерно на полмили, над местечком, затуленою от наших взглядов кустарниками, суетилось птицы - итак, матросы и до сих пор собирали, допавшись, яйца. И вдруг прямо перед собой, в неглубокой котловине, мы заметили шлюпку, которая лежала боком на песке.

Нейрс, пригнувшись, отступил в затенят.

- Что за чертовщина? - прошептал он.

- Трент,- шепнул я в ответ, и сердце мое забилось.

- А мы, олухи, сошли на берег без оружия! И все же нам надо все разведать,- решительно сказал Нейрс.

Даже в тени его лица было заметно бледное, а голос выдавал сильное волнение. Он добыл из кармана свисток.

- На случай, когда мне захочется сыграть песенку,- сказал он мрачно и, зажав свисток в зубах, вышел на лунный свет. Я двинулся следом. Мы быстро ушли берегом, опасливо оглядываясь по сторонам. В зарослях не шелеснув ни листочек. Когда мы приблизились к шлюпке, то поняли - она здесь уже давно. То был обычный вісімнадцятифутовий вельбот с веслами и уключинами. В нем лежало несколько барилець, одно из них было открыто, и из него шел невыносимый смрад. Осмотрев их, мы обнаружили знакомые новозеландские клейма - то была такая же солонина, как та, что мы видели на борту брига.

- Ну, вот это и есть четвертая шлюпка,- сказал я.- Вот вам и ответ на ваш вопрос.

Нейрс только гмукнув, а потом, склонившись над вельботом, обмакнул палец в воду на дне и лизнул его.

- Пресная,- заметил он. Итак, дождливая.

- Вам это не нравится?

- Да нет... [183]

- Что же тогда вам не по душе? - воскликнул я.

- А вот что, мистер Додд, перечисляю чистой вашим языком: вельбот, пять ясеневых весел и бочонок испорченной солонины.

- Другими словами, все?

- Понимаете,- соизволил объяснить Нейрс,- четвертый лодка вообще меня не устраивал, а такой - тем более. Я не хочу сказать что такие вельботы редко встречаются в этих водах. Наоборот, они есть на всех островных торговых шхунах, ибо на таких вельботах легче всего проходить полосу прибоя. Но «Летучий шквал» - это трамп для дальних рейсов, он курсировал между крупными портами - Калькуттою, Рангуном, Фриско и Кантоном... Зачем же ему вельбот?

Мы разговаривали, опершись руками на планшир(1) лодки. Капитан, стоя ближе к носу, машинально играл концом фаліня(2). Вдруг он замолчал и, поднеся конец ближе к глазам, стал внимательно его рассматривать.

- Что-то не так? - спросил я.

- А знаете, мистер Додд,- сказал он голосом, который вдруг изменился,- этот фалинь был обрублен. Матросы всегда обрезают концы канатов ножом, но этот обрубленный одним ударом... Нашим матросам это знать не стоит,- добавил он.- Сейчас я доведу его до ума.

- И о чем же все это, по-вашему, свидетельствует?

- Все это свидетельствует об одном и том же. Это свидетельствует, что Трент врал. Я уверен, что настоящая история «Летучего шквала» куда живописнее, чем та, которую он поведал.

Через полчаса шлюпка была пришвартована к корме «Норы Крейн», и мы с Нейрсом молча пошли спать, крайне обескуражены нашими открытиями.

Книга: Роберт Льюис Стивенсон Корабельная катастрофа Перевод Валерия Бойченко

СОДЕРЖАНИЕ

1. Роберт Льюис Стивенсон Корабельная катастрофа Перевод Валерия Бойченко
2. ИСПОВЕДЬ ЛАУДЕНА РАЗДЕЛ И ВСЕСТОРОННЯЯ...
3. РАЗДЕЛ II РУССІЛЬЙОНСЬКЕ ВИНО Родители моей матери были...
4. РАЗДЕЛ III, КОТОРЫЙ ЗНАКОМИТ С МИСТЕРОМ ПИНКЕРТОНОМ Юноша,...
5. РАЗДЕЛ IV, В КОТОРОМ Я ПОЗНАЮ ПРЕВРАТНОСТИ СУДЬБЫ Или вследствие...
6. РАЗДЕЛ V МОИ СКИТАНИЯ В ПАРИЖЕ Нет такого места на...
7. РАЗДЕЛ VI, В КОТОРОМ Я ОТПРАВЛЯЮСЬ НА ДАЛЬНИЙ ЗАПАД...
8. РАЗДЕЛ VII ДЕЛА ИДУТ НА ПОЛНЫЙ ХОД Химический состав пищи...
9. РАЗДЕЛ VIII ЛЮДИ ПРИПОРТОВЫХ КВАРТАЛОВ Очень многим...
10. РАЗДЕЛ IX КАТАСТРОФА «ЛЕТУЧЕГО ШКВАЛА» Следующего утра,...
11. ГЛАВА X, В КОТОРОМ КОМАНДА ИСЧЕЗАЕТ НЕИЗВЕСТНО КУДА Исходя из...
12. ГЛАВА XI, В КОТОРОМ МЫ С ДЖИМ РОЗЛУЧАЄМОСЬ Я чувствовал...
13. РАЗДЕЛ XII «НОРА КРЕЙН» Приятно вспоминать спокойную...
14. РАЗДЕЛ ХІІІ ОСТРОВ И РАЗБИТЫЙ БРИГ Радость охватила всех....
15. РАЗДЕЛ XIV КАЮТА «ЛЕТУЧЕГО ШКВАЛА» на Следующий день, когда...
16. РАЗДЕЛ XV ГРУЗ «ЛЕТУЧЕГО ШКВАЛА» В годы юности я был...
17. РАЗДЕЛ XVI, В КОТОРОМ Я СТАНОВЛЮСЬ КОНТРАБАНДИСТОМ, А КАПИТАН...
18. РАЗДЕЛ XVII СВЕДЕНИЯ ИЗ ВОЕННОГО КОРАБЛЯ Следующего...
19. РАЗДЕЛ XVIII ПЕРЕКРЕСТНЫЙ ДОПРОС И УКЛОНЧИВЫЕ ОТВЕТЫ Выше...
20. РАЗДЕЛ XIX ПУТЕШЕСТВИЯ С КРУТІЄМ БЕЛЛЕРСОМ На этом...
21. РАЗДЕЛ XX СТОЛБРІДЖ-ЛЕ-КАРТЬЮ Когда я проснулся,...
22. РАЗДЕЛ XXI ГЛАЗУ НА глаз И вот, нежданно-негаданно, я - в...
23. РАЗДЕЛ XXII ИЖДИВЕНЕЦ Синглтон Картью, Норрісів отец,...
24. РАЗДЕЛ XXIII ПРИДАНОЕ БОГАТОЙ НЕВЕСТЫ» Утром двадцать...
25. РАЗДЕЛ XXIV СУРОВАЯ УСЛОВИЕ Судно, которое уздріли наши жертвы...
26. РАЗДЕЛ XXV СКВЕРНОЕ ПОЛОЖЕНИЕ Едва заясніло на востоке,...
27. ЭПИЛОГ Посвящается Виллу Лоу Дорогой...

На предыдущую