lybs.ru
Мы не попустимо, чтобы лучи свободы всех наций заблестело на наших рабских кандалах: мы разобьем их до восхода солнца свободы! / Николай Михновский


Книга: Роберт Льюис Стивенсон Корабельная катастрофа Перевод Валерия Бойченко


РАЗДЕЛ XXI ГЛАЗУ НА ГЛАЗ

И вот, нежданно-негаданно, я - в Барбізоні. Было около двух пополудни, когда улицы совсем пустынны: все художники-труженики, где пишут этюды, все бездельники отправились на прогулку в лес или на луга. Кривые мощеные улочки тонули в тишине, отель тоже словно вымер. Тем приятнее было встретить в столовой одного из моих давних приятелей. Судя по его городского костюма, он собирался выезжать из Барбізона. И действительно: рядом с ним стоял чемодан.

(1) В ЗО-60-е годы прошлого столетия в селе Барбізоні возле леса Фонтенбло под Парижем работал группа прогрессивных художников, которые утверждали эстетические ценности национального пейзажа. [272]

__ Неужели Стеннис?! - обрадованно воскликнул я.- Кого-кого, а тебя никак не ожидал здесь встретить!

__ Еще немного, и мы не встретились бы,- ответил он и заговорил стихами: - «Царь Пандион умер, его сторонники __в могиле». Да-да, нам здесь места нет, мы - пришельцы из античности...

__ «Были у меня друзья, товарищи были»,- процитировал я в ответ. Мы оба были взволнованы до глубины души: ведь после стольких лет неожиданно встретились там, где когда-то так весело проходила наша юность, теперь древняя и прекрасная.

- Ты угадал мои мысли! - сказал мой приятель.- «Все прошло, все в прошлое ушли...» Я пробыл здесь неделю, и единственным живым существом, что узнала меня, был Фараон. Ну и, конечно, семья Сірон и вечно молодой Бодмер.

- И никто не уцелел?

- С нашей геологической эпохи? Ни один! Это просто какие-то античные руины, а не Барбизон!

- И что за кочевники разбивают свои шатры среди этих руин?

- Молодежь, Додде, молодежь. Цветущая, самоуверенная молодежь. Это хулиганские шайки! И подумать только - мы же сами были когда-то такими! Как только Сірон не прогнал нас прочь из своего заведения!

- То, видимо, мы были не такие уж и плохие,- попытался я возразить.

- Авось, и так,- ответил Стеннис.- Теперь здесь есть еще один англичанин, что может спасти тебя от скуки.

Эти слова напомнили мне о цели, ради которой я сюда приехал и о которой эта случайная встреча заставила меня забыть.

- И кто же он? - спросил я.- Расскажи.

- Спаситель от скуки? Ну, он очень симпатичный мужчина. Довольно неразговорчивый, скучноват и вежливый, но очень и очень приятный. К тому же, он - истинный британец, простодушный брит. Боюсь, это немного лоскотатиме твои заокеанские нервы. Хотя, с другой стороны, вы должны сойтись сразу. Он большой поклонник одной из (прости меня) самых неприятных черт вашей великой республики: он выписывает и внимательно перечитывает кучу американских газет. Я уже говорил, что он человек простодушный.

- А какие именно газеты?

- Те, что выходят в Сан-Франциско. Дважды в неделю он получает немалую пачку и перечитывает, как Библию. Это [273] одно из его предпочтений. Вторая его недостаток - несусветная богатство. Он нанял бывшую мастерскую Массона - помнишь, на углу? - роскошно обставил ее и живет там, утішаючись утонченными винами и художественными произведениями. Когда современные молодые люди отправляются в «Пещеру разбойников» на пунш - ведь эти отвратительные обезьяны делают все то, что делали и мы (я никогда раньше не замечал, насколько по-рабском человек подчиняется традициям),- так вот, когда они отправляются в «Пещеру разбойников», Мэдден привозит им туда корзину шампанского. Как-то я сказал, что этого не стоит делать, потому что пунш - красивее напиток, но он ответил, что эти молодые люди отдают предпочтение шампанскому, и, пожалуй, именно так оно и есть. Он очень добрый, очень меланхоличный и довольно беспомощный. О, чуть не забыл! Он рисует. Он никогда не учился живописи, а ему уже давно исполнилось тридцать, и он рисует картины.

- И как? - спросил я.

- Неплохо, я бы сказал,- ответил Стеннис.- Вот это и раздражает. Можешь убедиться сам. Вот одна из них.

Я оглянулся. Я хорошо помнил эту комнату: столы, расставленные буквой «П», старый буфет, разбитый рояль, картины на стенах... Были здесь известные мне «Ромео и Джульетта», «Вид Антверпена с реки», «Корабли в замерзшей гавани», огромный охотник трубит в огромный рог. Висело и несколько неизвестных мне картин - дары новых поколений художников,- не хуже, но и не лучших. На одну из них и показал Стеннис. Картина была выполнена очень неровно и грубо, преимущественно мастикіном, некоторые места привлекали внимание удачным колоритом, другие были выполнены небрежно и неинтересно. Однако мое внимание привлек сам пейзаж, а не его исполнение. На первом плане тянулась полоса кустарников и песка, загадочных рисунках, сценах обломками дерева, а за ней выигрывала цветами широкая лагуна, окруженная белым кольцом прибоя. Еще дальше сыновей кромку океана. На небе не было ни облачка, и я будто почувствовал грохот тяжелых волн, разбивающихся на рифах,- передо мной был остров Мидуэй, изображен с того самого места, где я впервые ступил на него с капитаном и где садился в шлюпку в день нашего отплытия! Какую-то минуту я разглядывал картину, вдруг заметил что-то невнятное на небосклоне. Присмотревшись, я понял, что то дымок парохода.

- Так,- сказал я, возвращаясь к Стенніса,- здесь что-то есть. А какая это местность?

- Так себе, фантазия,- ответил тот.- Именно это мне и [274] нравится. У большинства современных молодых художников фантазии не больше, чем у улитки.

- Ты говоришь, его фамилия Мэдден? - я расспрашивал дальше.

- Так, Мэдден.

- А он много путешествовал?

- Этого я не знаю. О себе он почти не рассказывает, все больше молчит, покуривает, посмеивается, когда кто шутит, иногда шутит и сам... Но его не назовешь интересным собеседником - он просто приятный мужчина... Нет,- бросил Стеннис,- он тебе все-таки не понравится, Додде. За вином ты любишь хорошую беседу, а он - невыносимо скучный.

- У него большие русые баки, как моржові бивни? - спросил я, припоминая фото Годдедааля.

- Конечно, нет! Откуда ты взял?

- А он часто пишет письма? - продолжал я.

- Не знаю... Что это с тобой? Почему это ты так заинтересовался им?

- Дело в том, что я, кажется, знаю этого человека. Кажется, он именно тот, кого я ищу,- мой брат, с которым я давно потерял связи...

- Но вы не близнецы, я думаю? - засмеялся Стеннис. Здесь к отелю подъехал экипаж, заказанный Стеннісом, и мы попрощались.

До обеда я бродил полями. Мне хотелось побыть в одиночестве, наедине с новыми чувствами, которые одолевают меня. Вскоре я должен был встретиться с мужчиной, голос которого, я когда-то слышал и который в течение стольких дней переполнял мою жизнь нетерпением и тревогой, заставляя и ночью думать о нем. Теперь я стучался в его дверь, и мы должны были вот-вот встретиться с глазу на глаз. Наконец-то я узнаю тайну подмены корабельной команды.

Солнце клонилось все ниже над полями, и с каждой минутой, что наближувала нашу встречу, я все больше терял мужество. Меня начали опережать уставшие крестьяне, возвращавшиеся с полей. Когда я вошел к обеденному залу, он был ярко освещен, все постояльцы сидели за столами, уже подали суп, все непринужденно переговаривались. Я занял единственное свободное место и вскоре понял, что напротив меня сидит Мэдден. Это был высокий, статный мужчина, в его темных волосах кое-где поблескивала седина. Карие глаза светились добротой, искренняя улыбка открывала красивые зубы. Одежду, старательно ухоженные руки, голос и манеры выдавали в нем настоящего [275] англичанина, заметно выделяя из всего общества, что собралось за столом. Несмотря на это, он, очевидно, чувствовал себя здесь как дома, и молодежь, громко клокотала вокруг, явно симпатизировала ему. Его странный серебристый смех звучал нервно даже тогда, когда он смеялся искренне, и не вязался с высокой фигурой и мужественным, печальным лицом. В течение всего обеда этот негромкий смех звучал постоянно, словно звон треугольника в каком-то произведении современного французского композитора. Мэдден поддерживал общее веселье не столько собственными шутками, сколько поведением. Видно было, что он присоединяется к их веселых бесед не потому, что у него хорошее настроение, а потому, что он человек доброй, чувствительной души и не привык мешать веселью других. Такой улыбчивый грусть и умение вести себя в обществе ненавязчиво я замечал в старых отставных служак.

Я боялся взглянуть на него, чтобы мой взгляд не выдал моего безудержного волнения; и случилось так, что не успели убрать со стола суп, как мы познакомились очень естественно, непосредственно. Я глотнул «Шато Сірон» - вина, вкус которого давно забыл,- и, не удержавшись, воскликнул (конечно, по-английски):

- Какая дрянь!

- Да-да, кошмар,- отозвался Мэдден и добавил: - Позвольте, я налью вам своего. Его здесь называют «шамбертен», хотя это совсем не шамбертен, но пить его можно, чего не скажешь про все остальные вина, которые здесь подают.

Я не сопротивлялся - я был рад любому поводу завязать с ним знакомство.

- Ваша фамилия, кажется, Мэдден? - спросил я.- Мне рассказал о вас мой давний приятель Стеннис, я еще успел встретиться с ним сегодня утром.

- Очень обидно, что он уехал,- сказал Мэдден.- Среди этих парубійків я чувствую себя настоящим дедом.

- Моя фамилия Додд,- представился я.

- Я знаю,- ответил он.- Мне сказала мадам Сірон.

- Яз Сан-Франциско, бывший компаньон фирмы «Пинкертон и Додд».

- Квартал Монтана, если не ошибаюсь?

- Именно так.

Мы не смотрели друг на друга, но я заметил, что он нервно качает шарики из хлеба.

- Мне нравится эта ваша картина,- сказал я.- Передний план тяжеловат, но лагуна выписана превосходно. [276]

- Кому же это знать, как не вам,- согласился он.

- Да, я кое-что понимаю в... этой картине,- уклончиво сказал я.

Повисла долгая тишина.

- Вы, кажется, знаете человека по фамилии Беллерс, не так ли? - отозвался наконец Мэдден.

- О! - воскликнул я.- То вы получили письмо от доктора Бркварта?

- Сегодня утром,- ответил он.

- Ну, с Беллерсом спешить некуда,- сказал я.- Это довольно длинная история и довольно бессмысленная, однако, я думаю, нам есть о чем поговорить. Но не лучше ли подождать, пока мы останемся наедине?

- Я согласен,- ответил Мэдден.- Хоть и не все молодые люди понимают английский, однако нам будет удобнее у меня в мастерской. За ваше здоровье, Додде!

Так необычно и неожиданно познакомился я с Картью в обществе тридцати с лишним студентов-художников и напудренных девиц в халатах; великан Сірон передавал тарелки над нашими головами, а его шумные сыновья подносили новые блюда.

- Еще один вопрос,- сказал я.- Вы узнали мой голос?

- Ваш голос? - удивился он.- А как я могу его узнать? Я никогда не слышал его, ведь мы с вами до сих пор не встречались.

- И все же до этой нашей встречи мы с вами один раз разговаривали. Я задал вам вопрос, на который вы не ответили и которое с того времени я не раз задавал самому себе, имея на это очень веские причины.

Картью вдруг побледнел.

- О боже! Так это вы тогда звонили? - воскликнул он.

Я кивнул головой.

- Так-так...- сурово молвил он.- Только очень великодушная человек способен простить вам. Сколько ночей я не спал! Те слова, услышанные из трубки, с тех пор свистят мне в ушах, как ветер в замочной щели. «Кто это был? Что это могло означать?» Мне кажется, они нанесли мне больше страданий, чем...- Он замолчал и мрачно посмотрел на меня.- Хотя меня должно беспокоить совсем другое,- добавил он и неторопливо допил вино.

- Очевидно, нас обоих обрекла судьба сводить с ума друг друга загадками,- сказал я.- Мне порой казалось, что у меня вот-вот голова расколется... [277]

Картью засмеялся своим странным смешком.

- Однако есть люди, для которых это дело еще таємничіша,- заметил он. Они вообще ничего не поняли.

- Это вы о ком? - здивованр спросил я.

- О судовладельцев,- ответил он.

- Ай действительно! - согласился я.- А я об этом и не подумал. Как же они это объяснили?

- А никак,- ответил Картью.- Все, что случилось,- необъяснимое. Судовладельцы были небогатые, и они объединились в небольшой синдикат. Один из них теперь ездит в карете, и о нем говорят, что ему пальца в рот не клади,- он еще станет финансовым верховодою. Второй на полученную прибыль купил небольшую виллу. Но они оба находятся в замешательстве, а встречаясь, боятся взглянуть друг другу в глаза, как авгури.

Когда мы пообедали, Картью повел меня через улицу к себе. Бывшую мастерскую Массона нельзя было узнать. На стенах висели гобелены, несколько хороших гравюр, а также прекрасные полотна кисти Руссо, Уистлера, роскошный Кром, и даже, как поклялся хозяин (я верю ему), оригинал Тициана. В комнате стояли удобные английские кресла, несколько американских качелей и изысканный письменный стол. На подносе стояли бутылки спиртного и содовая вода, а в углу за чуть приподнятой портьерой, я заметил складываемое кровать и немалую ванную. Такая комната в селе Барбізоні поражала приезжих не меньше, чем чудеса пещеры графа Монте-Кристо.

- Ну,- сказал Картью,- здесь нас никто не побеспокоит. Садитесь и, если позволите, расскажите вашу историю.

Я выполнил его просьбу, начав с того дня, когда Джим показал мне сообщение в газете «Дейли Оксіден-тал», а закончил эпизодами с моряками и почтовым штемпелем Шайи.

Рассказ моя длилась не долго, а Картью еще и останавливал меня, расспрашивая о подробностях. Поэтому когда я закончил, большой старинные часы в углу выбил север.

- А теперь,- сказал Картью,- настала и моя очередь рассказать вам свою историю, хотя это и нелегко, потому что она отвратительна. А особенно мне. Вы удивитесь, как я еще способен спать. Я уже рассказывал ее как-то, мистер Додд.

- Госпожа Энн? - спросил я.

- Вы угадали,- ответил он.- И, правду говоря, поклялся больше никому ее не рассказывать. Но вам отказать нельзя. Вы за нее заплатили очень много, и я думаю, что она вас не разочарует. [278]

По той языке Картью начал свое повествование, а когда он закончил, за окнами уже светало, в деревне пели петухи, и группы лесорубов направлялись в окрестных дубрав.

Книга: Роберт Льюис Стивенсон Корабельная катастрофа Перевод Валерия Бойченко

СОДЕРЖАНИЕ

1. Роберт Льюис Стивенсон Корабельная катастрофа Перевод Валерия Бойченко
2. ИСПОВЕДЬ ЛАУДЕНА РАЗДЕЛ И ВСЕСТОРОННЯЯ...
3. РАЗДЕЛ II РУССІЛЬЙОНСЬКЕ ВИНО Родители моей матери были...
4. РАЗДЕЛ III, КОТОРЫЙ ЗНАКОМИТ С МИСТЕРОМ ПИНКЕРТОНОМ Юноша,...
5. РАЗДЕЛ IV, В КОТОРОМ Я ПОЗНАЮ ПРЕВРАТНОСТИ СУДЬБЫ Или вследствие...
6. РАЗДЕЛ V МОИ СКИТАНИЯ В ПАРИЖЕ Нет такого места на...
7. РАЗДЕЛ VI, В КОТОРОМ Я ОТПРАВЛЯЮСЬ НА ДАЛЬНИЙ ЗАПАД...
8. РАЗДЕЛ VII ДЕЛА ИДУТ НА ПОЛНЫЙ ХОД Химический состав пищи...
9. РАЗДЕЛ VIII ЛЮДИ ПРИПОРТОВЫХ КВАРТАЛОВ Очень многим...
10. РАЗДЕЛ IX КАТАСТРОФА «ЛЕТУЧЕГО ШКВАЛА» Следующего утра,...
11. ГЛАВА X, В КОТОРОМ КОМАНДА ИСЧЕЗАЕТ НЕИЗВЕСТНО КУДА Исходя из...
12. ГЛАВА XI, В КОТОРОМ МЫ С ДЖИМ РОЗЛУЧАЄМОСЬ Я чувствовал...
13. РАЗДЕЛ XII «НОРА КРЕЙН» Приятно вспоминать спокойную...
14. РАЗДЕЛ ХІІІ ОСТРОВ И РАЗБИТЫЙ БРИГ Радость охватила всех....
15. РАЗДЕЛ XIV КАЮТА «ЛЕТУЧЕГО ШКВАЛА» на Следующий день, когда...
16. РАЗДЕЛ XV ГРУЗ «ЛЕТУЧЕГО ШКВАЛА» В годы юности я был...
17. РАЗДЕЛ XVI, В КОТОРОМ Я СТАНОВЛЮСЬ КОНТРАБАНДИСТОМ, А КАПИТАН...
18. РАЗДЕЛ XVII СВЕДЕНИЯ ИЗ ВОЕННОГО КОРАБЛЯ Следующего...
19. РАЗДЕЛ XVIII ПЕРЕКРЕСТНЫЙ ДОПРОС И УКЛОНЧИВЫЕ ОТВЕТЫ Выше...
20. РАЗДЕЛ XIX ПУТЕШЕСТВИЯ С КРУТІЄМ БЕЛЛЕРСОМ На этом...
21. РАЗДЕЛ XX СТОЛБРІДЖ-ЛЕ-КАРТЬЮ Когда я проснулся,...
22. РАЗДЕЛ XXI ГЛАЗУ НА глаз И вот, нежданно-негаданно, я - в...
23. РАЗДЕЛ XXII ИЖДИВЕНЕЦ Синглтон Картью, Норрісів отец,...
24. РАЗДЕЛ XXIII ПРИДАНОЕ БОГАТОЙ НЕВЕСТЫ» Утром двадцать...
25. РАЗДЕЛ XXIV СУРОВАЯ УСЛОВИЕ Судно, которое уздріли наши жертвы...
26. РАЗДЕЛ XXV СКВЕРНОЕ ПОЛОЖЕНИЕ Едва заясніло на востоке,...
27. ЭПИЛОГ Посвящается Виллу Лоу Дорогой...

На предыдущую