lybs.ru
Кто пренебрежительно относится к Дисциплине, тот становится жертвой жизненных неудач. / Лев Силенко


Книга: Роберт Льюис Стивенсон Корабельная катастрофа Перевод Валерия Бойченко


РАЗДЕЛ XXV СКВЕРНОЕ ПОЛОЖЕНИЕ

Едва заясніло на востоке, Картью проснулся. Минутку он растерянно смотрел на полосу утреннего тумана над островом, на рее и вислые паруса брига, как человек, что проснулась в чужой постели и не может понять, что же произошло. Им владело странное чувство, что случилось какое-то несчастье, а какое - он забыл. И вдруг, как река, что смывал запруду, на него нахлынули воспоминания о вчерашнем: перед глазами поплыли ужасные сцены, в ушах зазвучали крики и мольбы, забыть которые ему уже не суждено.

Вскочив на ноги, Картью на мгновение замер, сжал виски руками, а потом начал ходить туда-сюда, заламывая руки, и в его бреду слышалось невыносимое страдание: «Господи... господи... господи...»

Он не сдавал себе дела, долго это продолжалось, только минуту или несколько секунд. Вдруг он почувствовал на себе чей-то взгляд и увидел, что капитан Уикс, прислонившись к фальшборта, следит за ним мутными, словно от лихорадки глазами, страдальчески наморщив лоб. Каин увидел себя самого, как в зеркале. Еще мгновение - и они оба виновато опустили глаза. Картью поспешно отошел прочь от своего сообщника и склонился на гакаборт.

Прошел час. Уже совсем рассвело; потом сошло [332] солнце и разогнало туман. Никто не нарушал тишины - муки совести были невыносимые. Беспорядочные мольбы Брауна, крики матросов на вантах, мелодии песенок Гемстеда звучали в ушах Картью невыносимой болью. Он не оправдывал себя и не обвинял - он ни о чем не думал, ему было невероятно тяжело. Глядя в прозрачную воду за бортом, он снова и снова видел искаженное яростью лицо Годдедааля, кровавое закатное солнце, что встретил их на палубе, лицо китайца, который еще бредил, когда они бросали его за борт, а тогда и взгляд капитана Уикс, когда тот оклемался после пьяного сна и вспомнил, что произошло.

Время шло, солнце підбивалося выше и выше, но горький груз давил душу Картью.

И вскоре, согласно с многими пословицами, найслаб-ший из общества принес облегчение всем остальным. Амалу, что испытывал таких же физических и моральных страданий, как и все остальные, проснувшись, привычно отправился на камбуз (он чувствовал себя виноватым за то, что проспал), зажег огонь и принялся готовить завтрак. Звон посуды, потрескивание дров и прозрачная струминка дыма, поднялась высоко вверх, немного разогнали черную печаль. Общество обреченных вспомнило про свои ежедневные жизненные потребности, спасительный здравый смысл вернулся к ним, и жизнь начала входить в привычные берега. Капитан зачерпнул ведро воды и стал умываться; Томми какое-то время смотрел на него, а потом и себе принялся умываться. А Картью, вспомнив последнее, что он видел накануне, поспешил спуститься в каюту.

Мак не спал - видимо, он не спал всю ночь. Над его головой весело щебетала в клетке Годдедаалева канарейка.

- Как вы там? - спросил Картью.

- У меня рука сломана,- ответил Мак,- но это пустяки; я уже не могу быть в этой каюте. Мне бы вверх.

- Лучше не надо,- сказал Картью.- Там очень спечно, ни ветерка. Я смою эти...- он не договорил, лишь молча показал на кровавые пятна.

- Спасибо, спасибо вам...- сказал ирландец тихо и ласково, как больной ребенок своей матери. Куда и подевалась его решительность! И когда Картью, принеся ведро с водой, швабру и губку, начал наводить порядок на брани, Мак поглядывал то на него, то вздыхал и склеплював глаза, словно теряя сознание.

- Мне надо просить прощения,- сказал он вдруг.- Найпаекудніше, что я сам уплутав вас в эту историю, [333] но помочь вам не смог. Вы спасли мне жизнь, сэр, вы искусный стрелок.

- Ради бога, не надо об этом! - воскликнул Картью.- Ни слова! Вы не знаете, как все было. Здесь, в каюте, они оказывали нам сопротивление, а на палубе... О господи!..- и Картью, прижав к щеке окровавленную губку, с трудом победил приступ истерии.

- Не побивайтесь, мистер Картью! Теперь уже ничем не поможешь,- сказал Мак.- Утешайтесь тем, что вам хоть не поломали руку, как мне.

Больше они не говорили, и когда раздался удар рынды, что звал на завтрак, в каюте было почти убрано.

Томми в это время тоже не сидел: он подтянул вельбота под самую корму и спустил в него уже раскрыто бочонок солонины, найденное в камбузе. Бесспорно, у него на уме было одно: как можно быстрее покинуть бриг.

- Мы можем взять здесь сколько угодно пищи,- отозвался он.- Чего же нам медлить? Надо немедленно отправляться на Гавайи. Я уже готовлюсь.

- У Мака сломана рука,- сказал Картью.- Выдержит ли он плавание?

- Сломана рука? - переспросил капитан.- Всего лишь? Я наложу ему лубка после завтрака. А я думал, что он убит. Тот сумасшедший бил, как...

Вспомнив вчерашнюю бойню, он замолчал. Наступила длительная тишина.

После завтрака Викс, Картью и Гедден спустились в каюту.

- Я наложу тебе лубка,- сказал капитан.

- Простите, капитан,- ответил Мак,- но сперва надо вывести судно в море, а потом уже браться за мою руку.

- Ну, спешить нам некуда,- возразил Викс.

- Когда к острову подойдет еще одно судно, вы запоете другой,- не отступался Мак.

- Но ведь это невероятное дело,- заметил Картью.

- Смотрите, не прогадайте,- ответил Мак.- Когда корабля ждешь не дождешься, его и за шесть лет не дождешься, а когда нет, сюда явится целая эскадра.

- Именно так! - воскликнул Томми.- Мысль дельная. Скорее споряджаймо вельбота и мотаймо отсюда.

- А что скажет о вельбот капитан Викс? - спросил ирландец.

- И не скажу ничего,- сказал Викс.- У нас есть неплохой бриг, зачем нам теперь какой-то вельбот? [334]

- Извините,- это несерьезно,- возразил Томми.- Бриг у нас, конечно, есть, но что с того? Нам на нем не войти ни в один порт.

- Последним пристанищем этого брига станет океан,- ответил капитан.- Он утонет, и я скажу вам, где именно: за сорок миль от Гавайев, с наветренной стороны. Мы в вельботі подождем, пока его мачты исчезнут под водой - и тогда не останется никакого следа «Летучего шквала», и мы забудем, что видели его. С вельбота на берег сойдет команда шхуны «Богатая невеста» и с первым же пароходом отправится в Сидней.

- Капитан, да вы же - голова! - воскликнул Мак.- Ну вот что, бросьте вы думать о мою руку, прошу вас, давайте скорее выйдем в море.

- Мне самому вот-вот терпение лопнет, Мака,- ответил Викс.- Но сейчас полный штиль. Поэтому давай свою руку и молчи.

Он наложил лубка Маковые. Труп Брауна, холодный и одеревенели, вытащили из трюма и бросили в лагуну, а место, где он лежал, вымыли. Еще до обеда справились, и только после третьего часа по тихой лагуне пробежали рябь, налетел сухой шквал, а потом подул летний бриз.

Команда не находила себе места от нетерпения, а капитана мучили сомнения, хотя он и не обмолвился об этом ни словом. Дело в том, что капитан Викс всю жизнь плавал только на шхунах, и именно здесь его опыту можно было позавидовать - он мог заставить шхуну протанцевать шотландский танец, он чувствовал ее, как всадник чувствовал лошадь, и она корилась ему, как охотничья собака. Но шхуной его мореходный опыт ограничивался. Когда на ее палубе он был Рембрандтом или по крайней мере Вістлером, то на мостике брига он был Пьером Грасса*. С самого утра он планировал возможные маневры, мысленно повторял команды, но чувство неуверенности и подавленности не проходило. Все это были одни догадки. Все зависело от случая - бриг мог ослушаться его, а мог и не послушаться - и тогда весь богатейший опыт не подскажет капитану, как действовать. Если бы вся команда не была такая измученная, и если бы он не боялся сверять всем свои сомнения, следовало бы попытаться вывести судно через проход на буксире. Но на эти два обстоятельства очень нужно было взвесить, и Віксові ничего не оставалось, как обдумать все возможные меры предосторожности.

(1) Герой рассказа Бальзака, художник-бездарь. [335]

Он отвел Картью на корма и терпеливо разъяснил ему, как надо будет действовать, а потом вместе с ним осмотрел все паруса и браси.

- Думаю, что запомню,- сказал Картью,- но все это до черта запутанное.

- Идиотское оснащение! - согласился капитан.- Навешали каких косовиків! А у меня, как на грех, ни одного настоящего матроса! Эх, была бы это простая бригантина! Хорошо, что хоть проход легкий, маневрировать не придется... Сначала мы пройдем фордевіндом, пока остров не останется у нас под ветром, потом круто изменим курс против ветра и пойдем левым галсом на юго-восток. Понятно?

- Понятно,- ответил Картью довольно мрачно, и оба еще долго рассматривали сложное плетение незнакомого оснащение над головой.

Наконец настало время от теории переходить к практике. Паруса спустили, и команда зготувалась поднимать якорь. Бакштов перерубали, и вельбот остался за кормой. Подняли топселі и спенкер, реи забрасопили, потом спенкер вернули к правому борту.

- Поднять якорь, мистер Картью!

- Якорь поднят, сэр.

- Поставить клівери!

Команду выполнили, но бриг с места не зру^шил.

Викс, который на шхунах привык полагаться на грот, решил воспользоваться спенкером. Он приказал повернуть его против ветра, затем - по ветру, но бриг и на этот раз не сдвинулся с места.

- Возьмите этот чертов спенкер на гітови! - побагровівши, взревел Викс.- От этой штуки никакой пользы!

Но здесь ошарашенного капитана ждал еще один сюрприз: едва взяли тот спенкер на гітови, как бриг сдвинулся с места и пошел по ветру. Віксові показалось, что законы природы для этого судна не действуют; он почувствовал себя зрителем, которому показывают фокусы. Он перестал понимать, где причина и где следствие и чего можно ожидать от других маневров. Но ему хотелось то ни стало сохранить бодрый дух своей неопытной команды. Его лицо пылало, как факел, но командовал он уверенным голосом, тем более, что теперь бриг сдвинулся, и капитан подумал, что самое трудное осталось позади.

Поставили марселе, а затем - все нижние прямые паруса. Бриг будто ожил, стал набирать ходу, под форштевнем заиграла волна, над мачтами выше взлетело шумный птицы. [336]

Перед ним начал медленно открываться проход, а между двумя белыми бурунами рифов засиніли просторы океана. Справа по курсу проплывал низкий берег одного из островков.

Реи забрасопили, спенкер снова вернули к корме, и бриг, направленный против ветра, приближался к тому месту, где он мог сделать поворот и левым галсом выйти из лагуны, не лавируя.

Ободренный успехом, Викс сам стал за штурвал.

Когда бриг набрал скорости, капитан начал выкрикивать команды.

- Готовсь! Лево руля!.. На шкотах!.. Грот против ветра! И наконец прозвучали роковые слова:

- Все на фок, брасопити рее!

Изменение курса на судне, оснащенном прямыми парусами, требует большого опыта и умения молниеносно оценивать ситуацию. Моряк, привыкший к прыткой шхуны, на бриге всегда спешит. 'Так случилось и здесь. Приказ прозвучал слишком рано. Марселе обвисла, и бриг сразу сбавил ход. И даже теперь, если бы они перекинули руль на другой борт, можно было бы закончить маневр успешно. Однако Викс не мог даже подумать об этом - на шхунах такой маневр невозможен.

Викс попытался сделать поворот фордевинд; для этого маневра места оказалось мало, и примерно в сорок минут на пятую бриг «Летучий шквал» сел на кораллово-песчаную отмель.

Викс плохо знал судна, оснащенные прямыми парусами, и показал это на деле. Но он был настоящим моряком и прирожденным капитаном, поэтому умел находить раду в наибольшем затруднении, когда не нужен большой ум, а достаточно острых глаз и мужественного сердца.

Прежде чем его люди поняли, что произошло, Викс уже выкрикивал новые команды; матросы взяли паруса на гітови и начали делать промеры вокруг брига.

- Засели хорошо,- заметил Викс и приказал спускать шлюпку.

- Подождите! - воскликнул Томми.- Неужели вы хотите запрячь нас, чтобы стянуть бриг с мели?

- Именно так,- ответил Викс.

- Я и не подумаю браться за такие глупости,- сказал Томми.- Я и так уже натомився к смерти.

Нахмурившись, он решительно сел на крышку и добавил:

- Вы нас посадили на мель, вы нас с нее и снимайте! Картью и Викс переглянулись. [337]

- Поймите,- сказал Картью,-мы очень устали.

- Начинается прилив! - возразил капитан.- Неужели мы не воспользуемся притоком?

- Опять глупости! - огрызнулся Томми.- Приливы будут и завтра.

- А кроме того,- добавил Картью,- ветер утихает, а солнце скоро сядет. Впотьмах мы можем натворить черт знает чего.

- Это правда,- согласился Викс и на мгновение задумался.- Только одного не понимаю! - вдруг воскликнул он возбужденно.- Не понимаю, из какого теста вы сделаны! Я не могу оставаться здесь! Взгляните на этот кровавый закат - я не могу оставаться здесь!

Все посмотрели на него с ужасом и удивлением. Капитан всегда был их опорой, и теперь, когда этот практичный человек вдруг предстал перед ними таким напуганным, таким беспомощным и возбужденным, они опешили, растерялись. Этим воспользовался Мак - он, никем не замеченный, вырвался на палубу, когда бриг сел на мель.

- Капитан Уикс,- сказал он,- это я навлек на вас все беды. Мне очень тяжело, я хочу просить у вас прощения. Если хоть кто-нибудь скажет: «Я прощаю тебе»,- мне камень спадет с души.

Викс удивленно взглянул на Мака, но за мгновение овладел собой.

- Мы все здесь как в тюрьме,- сказал он,- и нам не время сводить счеты или обмениваться пинками. Я прощаю тебе, Мака, но какой с того прок?

Другие тоже простили Мака.

- Спасибо вам всем, вы настоящие джентльмены,- растроганно сказал Мак.- Но я вот что подумал: мы ведь здесь все протестанты?

Это было действительно так, хотя и вряд ли протестантская церковь могла бы гордиться такими сыновьями.

- Это же прекрасно,- продолжал Мак.- Почему бы нам не помолиться нашему господу? Ведь это не повредит!

Он говорил таким же покорным, умоляющим тоном ребенка, и все покорились ему и вставали на колени.

- А я постою,- сказал Мак и заслонил глаза ладонью. Они прочитали молитву под аккомпанемент прибоя

и криков чаек и встали с чувством снисхождения. До сих пор каждый в одиночестве переживал свою вину и лишь иногда в пылу гнева или споры вспоминал о преступлении, чтобы сразу прикусить язык. А теперь они покаялись вместе, и им казалось, что худшее осталось позади. Даже больше: [338] мольба «и отпусти нам грехи наши», произнесенное сразу после того, как они простили непосредственного виновника страшного бедствия, прозвучало для их ушей как отпущение грехов.

Именно заходило солнце, когда они поужинали, а потом все общество, попавшее в корабельную катастрофу (опять - корабельная катастрофа!), обляглося спать.

Утро выдалось безветренное и парной. Проснувшись, они почувствовали, что как будто и не отдыхали, и равнодушно оглядывались вокруг. Только Викс, хорошо понимая, какой тяжелый день их ждал, зашевелился. Он измерил уровень воды в трюме, нахмурился, смерил еще раз и задумался. Все заметили, что он недоволен.

Затем он встрепенулся, быстро разделся, взобрался на фальшборт и свел руки над головой, приготувавшися прыгнуть в воду. И вдруг он словно окаменел, напряженно вглядываясь в горизонт.

- Дайте мне бинокль,- сказал Викс.

Все мигом полезли на мачты, а капитан приложил к глазам бинокль.

На севере, над самым горизонтом, едва видел столбик серого дыма, поднимаясь в безвітряному пространстве просто вверх, как восклицательный знак.

- Что это, по-вашему? - спросил кто-то у Викса.

- Пока не разберешь,- ответил тот.- И как по дымовые, этот пароход идет прямо на нас.

- Пароход?!

- Возможно, это китайский почтовый, а возможно, военный корабль, курсирующий в поисках потерпевших катастрофу. Ну-ка, ребята, к делу! Все на палубу!

Оказавшись на палубе, Викс спустил флаг, привязал его к сигнального фала и снова поднял, но уже перевернутым.

- Слушайте меня внимательно,- сказал он, влезая в штаны,- и все запоминайте. Если это военный корабль, он будет спешить. На всех этих кораблях, где не делают дела, а лишь получают деньги, всегда несусветный спешка. Это как раз то, что нам надо. Мы отправимся с ними, а они не станут тратить время на лишний осмотр и расспросы. Я - капитан Трент; Картью, вы - Годдедааль; вы, Томми - Гарди, Мак - Браун, Амалу... Минутку! Его за китайца нам никак не выдать... Ага, А Он дезертировал, Амалу обнаружили в трюме - ехал зайцем,- и я сделал его коком, но бумаг на него не оформлял. Ухватили суть? А теперь повторите ваши имена. [339]

Его побледневшие товарищи безропотно выполнили команду.

- А как звали двух других? - спросил Викс.- Кого Кар-тью застрелил в каюте и кому я разбил челюсть на гроте?

- Голдорсен и Воллен,- ответил кто-то.

- Ну, а они утонули,- вел дальше Викс.- Утонули, когда пытались спустить шлюпку. Мы попали в шквал вчера вечером, и нас занесло на мель.- Он подбежал к компасу, взглянул на него, и продолжал: - Шквал налетел с норд-норд-вест, налетел неожиданно и стремительно, фалы заело, и Голдорсен и Воллен упали за борт. Уторопали? Нашорошуйте уши! - Викс оседлал своего конька и говорил с лихорадочным нетерпением, похожим на гнев.

- А это не рискованно? - спросил Томми.

- Рискованно? - ревнув капитан.- И на каждом из нас уже удавку, ідіоте! Если этот пароход идет в Китай (на что не похоже), нам каюк в первом же порту, а если нет - значит, он едет из Китая! Ну, а если на борту найдется хоть один человек, который видел Трента или кого-нибудь из его матросов, все мы через два часа будем в наручниках... Рискованно... Еще бы не рискованно! Но у нас нет другого совета, это последний шанс избежать виселицы! Вот так!

Віксові слова прозвучали так убедительно, что все похолодели от ужаса.

- А может, нам лучше оставаться на этом судне? - спросил Картью.- Они помогут нам сняться с мели.

- Ну что мы будем разводить болтовню?! - воскликнул Викс.- Подумайте только: когда я только мерял воду в трюме, там ее оказалось аж два фута, а вчера было только восемь дюймов. Что случилось, я не знаю. Возможно, ничего, а возможно, случилось худшее: разбилось днище. Тогда нам придется преодолевать добрую тысячу миль в обычной шлюпке. Это вам больше по вкусу?

- Ну, а если ничего особенного не произошло? В конечном счете, их плотники помогут нам полагодитися,- не сдавался Картью.

- О святой создатель! - вскипел капитан.- Как мы засели? Вы же видите - носом. И сейчас крен на нос. Если к нам придут плотники, куда они, прежде всего, заглянут? Вероятно, в форпік! И как же мы объясним им все эти кровавые пятна? Неужели вы имеете себя за членов парламента, что обсуждают важный вопрос? Стая убийц с петлей [340] на шее - вот кто вы! Может, еще кому-то хочется спросить о ерунду, лишь тратить время? Нет таких? Слава богу! А теперь, матросы, слушайте. Я спускаюсь вниз, а вы лишаєтесь на палубе. Снимите чехлы с той шлюпки, затем откройте сундук с деньгами. Возьмите пять ящиков, чтобы на каждого, разделите монеты поровну на пять частей и положите на самое дно в те ящики - и живее! Заверните монеты в одеяла или брезент, а в какую - то одежду-чтобы не звенели. Ящики будут нелегкие, но этому уже не поможешь. А вы, Картью... А, сто чертей... Вы, мистер Годдедааль, пойдете со мной. Нам надо впорати другое дело.

Бросив взгляд на столб дыма, Викс быстро спустился по трапу в сопровождении Картью.

Они нашли судовые журналы в кают-компании, за клеткой с канаркою. их было два: один вел Трент, а второй - Годдедааль.

Викс пролистал первый журнал, второй и поджал губы.

- Вы умеете подделывать чужое письмо? - спросил он.

- Нет,- ответил Картью.

- Нам везет - я тоже не умею! - раздраженно воскликнул капитан.- Но хуже то, что журнал Годдедааля заполнялся до самого конца. Видимо, он сделал записи перед самым чаем. Вот, читайте: «Замечено дым очага. Капитан Керкап и пятеро членов команды шхуны «Богатая невеста»... Но у нас есть выход,- добавил он, разворачивая второй журнал.- Трент две недели не записывал сюда ни строчки. Мы уничтожим ваш журнал, мистер Годдедааль, и возьмемся за Трентів... то Есть мой, хотел я сказать. Но по определенной причине буду писать не я, а вы. Садитесь здесь, а я вам буду диктовать.

- Но как мы объясним, куда делся мой журнал? - спросил Картью.

- А как же изменение письма? - продолжал Картью.- Журнал вели вы. Почему же вдруг начал писать я? К тому же, подпись должна стоять ваш.

- Ну, это просто. Со мной произошел несчастный случай, и я писать не могу,- ответил Викс.

- Несчастный случай? - спросил Картью.- Это звучит неубедительно. Какой еще несчастный случай?

Викс положил руку на стол ладонью вверх и вдруг пронзил ее ножом.- Вот какой,- сказал он.- В самой большой беде можно найти совет, если у тебя есть голова на в'язах.

И он завязал ладонь носовиком, не отрываясь от журнала Годдедааля. [341]

- E! - молвил он.- И тут так напутано, что нам и не разобраться наскоро. Во-первых, этот капитан шел каким-то фантастическим курсом, он ушел на юг от привычных путей почти на тысячу миль. Кроме того, судно, оказывается, приблизилось к этому острову шестого числа, но потом несколько дней плавало где-нибудь; лишь на рассвете одиннадцатого числа оно снова подошло к острову.

- Годдедааль говорил, что им чертовски не везло,- заметил Картью.

- Однако во все это трудно поверить,- сказал Викс.

- Но именно так и было на самом деле,- настаивал Картью.

- Пусть так. Но нам не легче - все равно это похоже на выдумку! Ну-ка помогите мне перевязать руку.

Пока Картью туже затягивал повязку, Викс глубоко задумался, даже глаза закрыл. И едва все было сделано, он вскочил на ноги и вылетел на палубу.

- Слушайте, ребята! - воскликнул он.- Запомните: мы пришили к этому острову не одиннадцатого, а вечером шестого, и тут нас задержал штиль. Как только покончите с ящичками, вытащите на палубу несколько бочонков с водой и солониной. Так будет естественнее - вроде мы уже снаряжали для плавания шлюпку.

И он опять быстро вернулся в каюту, где продиктовал Картью записи судового журнала.

Затем они уничтожили журнал Годдедааля и принялись разыскивать другие судовые документы. Из всех пережитых того утра ужасных минут эти, вероятно, были найжахливі-шими. Они лихорадочно рыскали по всем закоулкам, ругаясь, натыкаясь друг на друга, изнемогая от удушья, холонуч'и от ужаса. С палубы им время от времени кричали, что это действительно военный корабль, что он уже близко, что он уже спускает шлюпку... А документы - как в воду упали! Как они не заметили железного сейфа с судовой кассой и расписками, трудно понять, но случилось именно так.

Наконец они нашли важные документы в кармане парадного костюма Трента, где он забыл их после того, как последний раз сходил на берег.

Викс улыбнулся впервые за все утро.

- Как раз вовремя,- молвил он.- А теперь давайте их мне, а эти заберите себе. Боюсь, что я их перепутаю.

- А что же это за бумаги? - спросил Картью.

- Документы капитана Керкапа и шхуны «Богатая невеста»,- ответил Викс.- Молите бога, чтобы они нам еще понадобились. [342]

- Шлюпка вошла в лагуну, сэр! - воскликнул Мак, который выполнял роль дозорного, пока они работали.

- Время идти на палубу, мистер Годдедааль,- сказал Викс. Когда они ступили на трап, канарейка вдруг звонко

спела.

- Ты ба! - удивился Картью.- Как же мы оставим эту бідолашку на голодную смерть? Это птичка несчастного Годдедааля.

- То берите ее с собой! - сказал капитан. И они поднялись на палубу.

За рифом покачивалась тяжелая туша современного военного корабля, который время от времени пінив воду винтом. А ближе, проливом, неслась большая белая шлюпка - дружно поднималось много весел, на корме трепетал флажок.

- Еще одно,- вспомнил Викс, озирнувши палубу.- Мака, ты бывал в китайских портах? Ладно, так и будешь говорить. А всех остальных я в Гонконге на берег не отпускал, боясь, что вы дезертируєте. Так вы и остались на борту. Так вам легче будет врать.

Шлюпка подошла уже совсем близко. На руле сидел молодой офицер, только один, и не из высоких, потому что матросы на веслах все время переговаривались.

- Слава богу, они послали вчерашнего гардемарина! - воскликнул Викс.- А ты, Гарди, вон на нос! И чтобы ни одного матроса у меня на юте!

Этот приказ взбодрил всех, как холодный душ. Шлюпка ловко причалила под борт, и офицер-молодой человек поднялся на палубу, где его почтительно приветствовал Викс.

- Вы капитан этого судна? - спросил офицер.

- Да, сэр,- ответил Викс.- Моя фамилия Трент, а это бриг «Летучий шквал» с Гул ля.

- У вас что-то случилось? - спросил офицер.

- Пожалуйста, пройдите на ют, и я вам все расскажу,- пригласил Викс.

- Капитан, и вас же лихорадит! - воскликнул офицер.

- Любой на моем месте не выдержал бы,- ответил Викс и начал исповедовать о испорченную воду, длительный штиль, неожиданный шквал, матросов, утонули. Он рассказывал очень живо и возбужденно, как человек, с петлей на шее молит прощения. Я слышал эту историю из тех самых уст в кабаке в Сан-Франциско, и даже тогда манера повествования показалась мне подозрительной. Однако офицер не отличался наблюдательностью.

- Наш капитан очень торопится,- сказал он, выслушав [343] Викса,- однако я получил инструкции помочь вам, а если нужно больше матросов, то вызвать еще одну шлюпку. Чем могу вам помочь?

- Ну, мы вас не задержим,- весело ответил Викс.- Мы уже все упаковали - и ящики, и хронометр, и документы, и все остальное.

- Неужели вы оставляете свой бриг? - удивленно спросил офицер.- Как на меня, его совсем не трудно снять с отмели. Мы вам поможем.

- Снять мы, конечно, снимем, но удержим бриг на воде? Вот вопрос... В носовой части большой пролом,- ответил Викс.

Офицер-молодой человек покраснел по самые уши. Он подумал: все поняли, что он неопытный моряк,- и побоялся еще раз оказаться в дураках. Ему и в голову не пришло, что капитан обманывает его. Раз капитан решил покинуть бриг - у него есть для этого серьезные основания.

- Ладно! - сказал офицер.- Прикажите вашим матросам грузить вещи в шлюпку.

- Мистер Годдедааль, пусть матросы грузят вещи в шлюпку! - скомандовал Викс.

Четверо его товарищей ждали последствий переговоров как на иголках. Когда они услышали желанные слова, им показалось, что среди ночи засияло солнце. Гедлен безудержно разрыдался, и пока он крутил ручку, опуская в шлюпку груз, слезы душили его. И все пошло на лад, и вскоре ящики, мешки и потерпевшие были в шлюпке. Матросы оттолкнули шлюпку от борта «Летучего шквала», и через минуту она вышла из длинной тени заброшенного судна, направляясь к выходу из лагуны.

Пока что все шло как нельзя лучше. Офицер не обнаружил, что бриг почти неповрежденный; с каждой минутой расстояние между потерпевшими и неопровержимыми свидетельствами преступления увеличивалась. Они счастливы, они спасены! Но, с другой стороны, они с каждой минутой приближались к военного корабля, который мог стать для них тюрьмой и даже двоколкою ката, что везет их на казнь. Ведь они еще не знали, ни откуда вышел этот корабль, ни куда он держит курс, и неизвестность давила на их сердца тяжелым камнем.

Викс первый осмелился спросить об этом. Картью показалось, что голос капитана донесся до него издалека, и в то же время каждое слово вгвинчувалося в него, словно пуля.

- Как, вы сказали, называется ваш корабль? - спросил Викс. [344]

- «Буря». А разве вы не знаете? - удивился офицер.

«Разве вы не знаете?..» Что это означает? Возможно, ничего важного, а возможно, корабль и бриг встречались?

Призвав по помощь все свое мужество, Викс задал еще один вопрос:

- Куда вы направляетесь?

- Нам надо осмотреть все эти жалкие островки,- ответил офицер,- а потом пойдем в Сан-Франциско.

- Вы идете из Китая, как и мы? - продолжал Викс.

- Из Гонконга,- ответил офицер, сплевывая за борт.

«Из Гонконга»... Следовательно, они обречены: как только их доставят на корабль - сразу арестуют; бриг осмотрят, найдут пятна крови, возможно, лагуну протралять, и тела убитых засвидетельствуют страшное преступление.

Картью невыносимо поривало вскочить на ноги, закричать и прыгнуть за борт. Притворяться дальше казалось ненужным, а медлить - бессмысленным: оставалось разве что несколько секунд мучительной неуверенности, а там - заслуженная позор и неминуемая смерть...

Но и теперь неугомонный Викс не сдался. На его лице заиграл каждый мускул, голос изменился до неузнаваемости; казалось, даже совсем не наблюдательный и неумный человек и тот заметил бы эти красноречивые свидетельства неуверенности и страха. Однако Викс расспрашивал дальше, чтобы выведать свою судьбу.

- Красивый город Гонконг, да? - заметил он.

- Не скажу наверняка,- ответил офицер,- мы были там всего полтора дня. Зашли по инструкции, и нас сразу послали сюда. Еще ни разу не был в таком ужасном рейсе! - И он продолжал описывать рейс «Бури», горько сетуя на несчастную судьбу корабля.

Но Викс и Картью уже не слушали офицера. Они оцепенели, глубоко вдыхая воздух: в голове роились мысли и предположения о страшной угрозе, которой они лишились, и о неописуемую радость, зроджену теперь почти определенным шансом на спасение. Плавание на этом военном корабле ничем им не грозит! Потом еще несколько опасных дней в Сан-Франциско, дней, которые потребуют деятельности и твердого духа,- и вся ужасная история будет навеки похоронена, и Викс снова станет Керка-пом, а Годдедааль - Картью, то есть людьми, которых нельзя заподозрить в преступлениях, людьми, которые никогда не слышали о «Летучий шквал» и не видели острова Мидуэй. [345]

Это счастливое ощущение не покидало все время, пока шлюпка приближалась к кораблю, над бортом которого-вытягивали шеи интересные матросы и тяжелые орудия; это ощущение не покидало их, когда они в странном оцепенении поднялись на борт и невидящими глазами смотрели на высокие мачты, белоснежную палубу и толпу матросов, чьи голоса доносились словно издалека, и на чьи вопросы они отвечали невпопад.

И вдруг на плечо Картью по-дружески легла чья-то рука.

- Норре, старый! Откуда ты взялся? Ведь тебя разыскивают по всему миру! Ты же теперь унаследовал свое поместье!

Картью оглянулся, узнал лицо своего давнего школьного товарища Себрайта и упал без сознания.

Его отнесли в каюту лейтенанта Себрайта, и врач начал поворачивать его в чувство.

Картью открыл глаза, обвел пристальным взглядом незнакомые лица и сказал сурово и решительно:

- Браун должен пойти той же самой дорогой. Сейчас же или никогда...

Через несколько секунд сознание его совсем прояснилась, и он заговорил снова:

- Что я говорил? Где я? Кто вы?

- Я корабельный врач «Бури»,- услышал он в ответ.- Вы в каюте лейтенанта Себрайта, и вам стоит забыть о тревогах. Баши несчастья кончились, мистер Картью.

- Почему вы так называете меня? - спросил Картью.- А, это Себрайт узнал меня!.. О!..- Он застонал и потерял сознание.- Пусть ко мне придет Викс, мне надо немедленно поговорить с Віксом! - воскликнул он, инстинктивно сжав руку врача.

- Ладно,- сказал врач,- но единственное условие: вы выпьете эти лекарства, а я приведу Уикс.

Он дал несчастному Картью снотворное, и тот через несколько минут заснул, что, вероятно, спасло его от безумия.

Потом врач взялся помочь Маку. Пока он осматривал сломанную руку, то под каким-то предлогом заставил его назвать имена всех спасенных.

Далее настала очередь капитана, который на то время был уже совсем похож на человека, которого мы знаем: неожиданное бездействие, ощущение полной безопасности, сытый обед и большой стакан грога усыпили его бдительность и потушили энергию. [346]

- Когда это случилось? - спросил врач, осматривая рану на руке.

- Неделю назад,- ответил Викс, думая только о свои записи в судовом журнале.

- Неужели? - удивленно воскликнул врач, взглянув ему прямо в глаза.

- Я не помню точно,- запинаясь, ответил Викс.

После этой неуклюжей лжи подозрения врача окрепли.

- Кстати, кто из вас Викс? - будто между прочим спросил он.

- О чем это вы? - капитан вздрогнул и побледнел.

- Викс,- повторил врач.- Я спросил, кто из вас Викс. Это же очень простой вопрос.

Викс посмотрел на него и ничего не ответил.

- Ну, тогда кто такой Браун? - продолжал врач.

- О чем вы спрашиваете? И на что вы намекаете? - воскликнул Викс, відсмикуючи руку, аж кровь порскнула врачу в лицо.

Тот даже не вытер его, а, глядя прямо на свою жертву, допытывался:

- Почему Браун должен пойти той же дорогой? Викс задрожал и сел на табурет.

- Картью вам все рассказал! - простонал он.

- Нет,- ответил врач,- но его и ваше поведение заставило меня задуматься, и я думаю - вы кое-что скрываете.

- Дайте мне еще грога,- сказал Викс.- Лучше я сам все расскажу. Черт побери, мы не настолько виноваты, как может показаться.

После второго стакана грота трагическая история «Летучего шквала» впервые стала темой рассказа.

Большое счастье, что выслушал эту историю именно врач. Он сжалился над этими неудачниками и решил, что спасти их.

Он помог Віксові и Картью (как только тот очнулся) очень тщательно продумать, как им себя вести в Сан-Фран-ціско. Он издал «Годдедаалю» справку, что тот тяжело болен, и под прикрытием ночи помог Картью выбраться на берег. Он сделал так, что рана Викса не заживала, чтобы тот имел возможность и дальше подписываться левой рукой. Он в первый же день обменял серебряные монеты на золотые, значительно облегчив таким образом подозрительно тяжелые ящики. Он воспользовался своим влиянием среди молодых моряков и уговорил их, чтобы они молчали о настоящее имя «Годдедааля», [347] чтобы оно не попало в газеты. Кроме того, он сделал им еще более важную услугу. У него в Сан-Франциско был друг, миллионер. Врач отрекомендовал ему Картью, сказал, что этот молодой джентльмен недавно унаследовал большое имение, но хочет, прежде чем это станет известно всем, выплатить свои долги евреєві-ростовщику.

Миллионер согласился помочь, и именно за его деньги Беллерс во время аукциона пытался перехватить бриг в синдикате. Попробуйте догадаться, как звали этого миллионера. Его звали Дуглас Лонгхерст!

Пока самозвана команда «Летучего шквала» имела возможность бесследно исчезнуть и снова стать командой «Богатой невесты», им было безразлично, что бриг продадут и на нем обнаружатся следы преступления. Но как только одного из них - Картью - узнали, положение изменилось. Пойдут разговоры - и в его истории выплывут противоречия, его спросят: как это он, выйдя на шхуне из Сиднея, так быстро оказался на борту брига, шедшего из Гонкон-га? Потом появятся новые вопросы, которые постепенно захватят и всех остальных членов экипажа. Поэтому возникло намерение предупредить возможные осложнения и выкупить бриг на подставное лицо, воспользовавшись неожиданным богатством Картью. За выполнение этого плана они принялись осторожно и энергично. Картью под вымышленной фамилией нанял квартиру, подыскал поверенного (случайно им оказался Беллерс) и поручил ему купить бриг.

- Какая самая большая сумма, сэр? - спросил Беллерс.

- Мне нужен бриг,- ответил Картью,- за ценой я не постою.

- Сказать «любая сумма» - это не сказать ничего,- не отступился Беллерс.- Назовите точную цифру.

- Ну пусть будет пятьдесят тысяч долларов, когда" уже да,- ответил Картью.

Тем временем капитану пришлось ходить по городу, посещать консульство, отвечать на перекрестные вопросы в агентстве Ллойда, придумывать историю утерянных квитанций, подписывать бумаги левой рукой и пересказывать свои вымышленные бедствия всем шкіперам и матросам Сан-Франциско. И каждую минуту он ждал, что попадет в объятия кого-то из давних приятелей, и тот при всех назовет его Віксом, а возможно, он встретится с новым врагом, который докажет, что он - никакой не Трент. Случилось второе, но благодаря своей решимости капитан выкрутился. Было это в консульстве - наиболее неподходящем для таких случаев месте. Он вдруг услышал, как чей-то грубый голос [348] спросил капитана Трента. Он оглянулся; сердце его (уже в который раз!) оборвалось.

- И вы же не капитан Трент! - сказал незнакомый, отступив на шаг.- Как это понимать? Мне сказали, что вы называете себя капитаном Трентом... капитаном Джекобом Трентом, которого я знаю с детства.

- Вы имеете в виду моего дядю, который был банкиром в Кардиффе! - ответил Викс с отчаянной невозмутимостью.

- Я впервые слышу, что у него есть племянник! - заявил незнакомый.

- Лучше поздно, чем никогда,- язвительно бросил Викс.

- И как там старик чувствует себя? - спросил тот.

- И ничего! - ответил Викс, и тут его, к счастью, вызвал клерк.

Дальше все было хорошо, но утром,в день аукциона, после разговора с Джим Викс снова забеспокоился. На аукционе он очень волновался, потому что знал лишь тот факт, что Картью попытается купить бриг через своего поверенного, но не знал ни лица того поверенного, ни инструкций, которые тот получил. Я думаю, что капитан Викс не может жаловаться на здоровье, хотя, судя по внешности, он был склонен к апоплексии. Однако эта болезнь, я уверен, ему не грозит, если уже не схватил его кондрашка во время этого сумасшедшего аукциона, когда старый бриг с дешевым грузом купил на его глазах неизвестный мужчина за десять тысяч фунтов.

С самого начала они условились, что Викс не будет встречаться с Картью, тем более в его доме, чтобы никто не обнаружил связи между командой и неизвестным покупателем.

Но теперь было не до конспирации, и Викс вскочил в трамвай, который шел на Мішін-стрит.

На крыльце он встретил Картью.

- Скорее, скорее отсюда! - молвил тот. И когда уже шли по улице, добавил:

- Это конец!

- О, вы уже знаете, чем кончился аукцион? - спросил Викс.

- Аукцион? - воскликнул Картью.- Да я уже и забыл о нем!

И он рассказал про телефонный звонок и голос, который поставил самое ужасное вопрос: «Зачем вы хотите купить «Летучий шквал»?

Этот звонок, прозвучавший сразу после невероятного результата аукциона, мог взбаламутить ум самого Эммануила [349] Канта(1). им показалось, что уже и сама земля знает о них, что не только уличным мальчишкам, но и самому камням брусчатки уже известна их ужасная тайна.

Они думали только о бегстве. Поделив между собой прибыль от рейса «Богатой невесты», они спрятали деньги в широких поясах, послали свои ящики по выдуманной адресу в Британской Колумбии и в тот же день, после полудня, выехали в Лос-Анджелес.

На следующее утро они сели на суда; Картью отбыл в Англию, а остальные отправилась в Мексику.

Книга: Роберт Льюис Стивенсон Корабельная катастрофа Перевод Валерия Бойченко

СОДЕРЖАНИЕ

1. Роберт Льюис Стивенсон Корабельная катастрофа Перевод Валерия Бойченко
2. ИСПОВЕДЬ ЛАУДЕНА РАЗДЕЛ И ВСЕСТОРОННЯЯ...
3. РАЗДЕЛ II РУССІЛЬЙОНСЬКЕ ВИНО Родители моей матери были...
4. РАЗДЕЛ III, КОТОРЫЙ ЗНАКОМИТ С МИСТЕРОМ ПИНКЕРТОНОМ Юноша,...
5. РАЗДЕЛ IV, В КОТОРОМ Я ПОЗНАЮ ПРЕВРАТНОСТИ СУДЬБЫ Или вследствие...
6. РАЗДЕЛ V МОИ СКИТАНИЯ В ПАРИЖЕ Нет такого места на...
7. РАЗДЕЛ VI, В КОТОРОМ Я ОТПРАВЛЯЮСЬ НА ДАЛЬНИЙ ЗАПАД...
8. РАЗДЕЛ VII ДЕЛА ИДУТ НА ПОЛНЫЙ ХОД Химический состав пищи...
9. РАЗДЕЛ VIII ЛЮДИ ПРИПОРТОВЫХ КВАРТАЛОВ Очень многим...
10. РАЗДЕЛ IX КАТАСТРОФА «ЛЕТУЧЕГО ШКВАЛА» Следующего утра,...
11. ГЛАВА X, В КОТОРОМ КОМАНДА ИСЧЕЗАЕТ НЕИЗВЕСТНО КУДА Исходя из...
12. ГЛАВА XI, В КОТОРОМ МЫ С ДЖИМ РОЗЛУЧАЄМОСЬ Я чувствовал...
13. РАЗДЕЛ XII «НОРА КРЕЙН» Приятно вспоминать спокойную...
14. РАЗДЕЛ ХІІІ ОСТРОВ И РАЗБИТЫЙ БРИГ Радость охватила всех....
15. РАЗДЕЛ XIV КАЮТА «ЛЕТУЧЕГО ШКВАЛА» на Следующий день, когда...
16. РАЗДЕЛ XV ГРУЗ «ЛЕТУЧЕГО ШКВАЛА» В годы юности я был...
17. РАЗДЕЛ XVI, В КОТОРОМ Я СТАНОВЛЮСЬ КОНТРАБАНДИСТОМ, А КАПИТАН...
18. РАЗДЕЛ XVII СВЕДЕНИЯ ИЗ ВОЕННОГО КОРАБЛЯ Следующего...
19. РАЗДЕЛ XVIII ПЕРЕКРЕСТНЫЙ ДОПРОС И УКЛОНЧИВЫЕ ОТВЕТЫ Выше...
20. РАЗДЕЛ XIX ПУТЕШЕСТВИЯ С КРУТІЄМ БЕЛЛЕРСОМ На этом...
21. РАЗДЕЛ XX СТОЛБРІДЖ-ЛЕ-КАРТЬЮ Когда я проснулся,...
22. РАЗДЕЛ XXI ГЛАЗУ НА глаз И вот, нежданно-негаданно, я - в...
23. РАЗДЕЛ XXII ИЖДИВЕНЕЦ Синглтон Картью, Норрісів отец,...
24. РАЗДЕЛ XXIII ПРИДАНОЕ БОГАТОЙ НЕВЕСТЫ» Утром двадцать...
25. РАЗДЕЛ XXIV СУРОВАЯ УСЛОВИЕ Судно, которое уздріли наши жертвы...
26. РАЗДЕЛ XXV СКВЕРНОЕ ПОЛОЖЕНИЕ Едва заясніло на востоке,...
27. ЭПИЛОГ Посвящается Виллу Лоу Дорогой...

На предыдущую