lybs.ru
Никто нам нашей земли не подарит. / Роман Коваль


Книга: Айзек Азимов Марсианский путь Перевод ?


5

Когда Геміш Сенков прибыл на Марс, коренных жителей здесь еще не было. А теперь число марсиан третьего поколения, чьи деды родились на Марсе, достигло двухсот. Когда он, еще мальчишкой, прилетел на Марс, здесь была лишь кучка разбросанных космольотів, соединенных между собой подземными тоннелями. Год за годом наблюдал он, как разрастаются здания, зарываясь вглубь и витикаючи тупые носы в разреженную, непригодную для дыхания атмосферу. На его глазах появлялись гигантские хранилища, которые поглощали целые космолеты со всем их грузом. На его глазах из ничего вырастали шахты, оставляя на Марсовій коре здоровенные выемки. А тем временем население Марса выросло с пятидесяти до пятидесяти тысяч.

От всех многочисленных воспоминаний, навеянных этим землянином, он чувствовал себя совсем старым. Гость воскресил в лого памяти мозаику давно забытых картин теплого и уютного мира, благодатного и нежного, словно материнское лоно.

Казалось, будто землянин только оторвался от того лона. Не очень высокий и не очень худой, скорее - в теле. Темные, чуть волнистые волосы, аккуратные усики, чисто вымытая кожа. Одет в стильную одежду из пластика, аккуратный и свежий.

Убранство Сенкова было марсианского производства, добротное и красивое, но совершенно старомодное. Он имел изрезанное морщинами суровое лицо и седые, аж белое, волосы, а когда говорил, кадык ему слегка посіпувався.

Землянина звали Майрон Дигбі. Он был член Генеральной Ассамблеи Земли. Сенков был комиссар Марса.

- Для нас это ощутимый удар, - молвил Сенков.

- Как и для большинства из нас, комиссар.

- Гм, что-то я не совсем понимаю. Я, конечно, не хочу делать вид, будто разбираюсь в земных делах только потому, что родился там. На Марсе жить тяжело, и вы должны это понять. Значительное пространство на корабле занимает вода, продовольствие и сырье, что обеспечивает нам физическое существование. Для книг и новых кинофильмов места практически не остается. Даже видеопрограммы до нас не доходят, разве что в период Месячного противостояния. Но и тогда мало кто имеет время их смотреть. Мы еженедельно получаем отчет от агентства «Межпланетная пресса», хоть у меня, как правило, нет времени внимательно его просмотреть. Называйте нас провинциалами - пусть так, - однако при подобных обстоятельствах мы лишь беспомощно переглядываемся.

- Вы хотите сказать, - осторожно начал Дигбі, - что на Марсе никто не слышал о кампании Хільдера по борьбе с расточительством?

- Ну, не совсем так... Есть тут один молодой утильник, сын моего покойного друга - в космосе погиб. - Сенков пошкріб за ухом, подбирая слова. - Так вот, этот парнишка увлекся исследованием истории Земли и ее проблемами и каждый раз, выходя в рейс, ловил відеопередачі, поэтому и услышал того Хільдера, насколько я понял, его первую речь. Парнишка пришел ко мне и все рассказал. И хоть я его всерьез не воспринял, однако некоторое время таки следил за фильмами «Межпланетной Прессы», но о Хільдера уже почти не упоминалось, за исключением единичных случаев, выставляли его каким-то чудаком.

- Да, комиссар, все это сначала действительно походило на шутку.

Сенков протянул в сторону стола свои длинные ноги и заложил одна на одну.

- Оно и теперь больше на шутку похоже, - сказал он. - Чем он мотивирует? Ну, мы используем воду. А цифры? Он не поинтересовался ими? Вот они, все у меня - попросил, чтобы приготовили перед вашей комиссией. Земля, как видим, имеет четыреста миллионов кубических миль воды в океанах. А каждая кубическая миля весит четыре с половиной миллиарда тонн. Это немало. Кое-что из этой массы мы таки теряем в космических полетах. Однако большая часть воды выбрасывается в пределах земного гравитационного поля, то есть она практически возвращается обратно в океаны. Хільдер этого не учитывает, заявляя, что на каждый полет тратится миллион тонн воды. Явная ложь! И до ста тысяч не дотянет.

Теперь, допустим, каждый год нам приходится осуществлять пятьдесят тысяч полетов, чего, конечно, не бывает, - и полторы тысячи не наберется. И пусть будет пятьдесят тысяч. Допускаю, что со временем их количество возрастет. Тогда в космос ежегодно выбрасываться кубическая миля воды. А это означает, что через миллион лет Земля не потеряет и процента своих водных запасов.

Дигбі развел руками:

- Комиссар, «Межпланетные сплавы» в своей кампании против Хільдера руководствовались подобными цифрами. Но разве преодолеешь мощную эмоциональную силу холодными расчетами! Этот Хільдер еще и словцо которое пустил в ход - «прожигатели»! Постепенно он предоставил ему еще и криминальный оттенок: банда жадных негодяев, что живет сегодняшним днем, грабит Землю ради собственной пользы! Правительственные он забросил, что каждый второй там именно такой. Ассамблею обвинил в том, что она им подчиняется, а прессе упрекает, что и им прислуживает. К сожалению, для простых людей все это не выглядит бессмысленным. Слишком хорошо они знают, что может сделать с земными ресурсами человеческая жадность. Они знают, например, что произошло с нефтью в Смутные Времена и как было уничтожено пахотный слой почвы.

Во время засухи, фермер и не подумает, что количество воды, израсходованное в космических полетах, это капля против ее общих запасов. Хільдер нашел ему виновника - сладкую утешение для пострадавшего. И тот не откажется от нее ради каких-то там цифр.

- Вот этого я, собственно, и не понимаю, - сказал Сенков. - Видимо, за то, что я не знаком со многими нюансами. Но разве Землю населяют одни лишь жаждущие фермеры? Насколько я понял из всех тех отчетов, в Хільдера не так уж и много сторонников. С какой это стати несколько фермеров и какие-то сумасшедшие авантюристы должны указывать Земле, что делать?

- И поэтому, комиссар, что есть такое понятие, как потревоженное благополучия. Сталелитейная промышленность замечает, что эра космических полетов все больше нуждается сплавов легких металлов, которые исключают железо. Разнообразные профсоюза гірничників обеспокоены внеземной конкуренцией. Каждый землянин, которому не становится алюминия на собственное здание, уверен, что весь алюминий идет на Марс. Я знаю одного профессора-археолога, который поддерживает Хільдера только потому, что правительство не дает ему дотаций на раскопки. Он свято убежден, что все государственные средства идут на реактивные исследования и космическую медицину, и, конечно, ужасно возмущается.

- Я вижу, - заметил Сенков, - что земляне мало чем отличаются от нас, марсиан. А Генеральная Ассамблея? Или она на поводке в Хільдера?

Дигбі кисло усмехнулся.

- В политике не так уж и приятно копаться. Хільдер внес законопроект об организации комиссии для исследования лишних затрат в космических полетах. Пожалуй, три четвертых, а то и больше. Генеральной Ассамблеи были против законопроекта против отвратительного и нездорового проявления бюрократии, которым он, собственно, и является. Но, с другой стороны, законодатель открыто выступит против расследования рядовых случаев расточительства? Еще может создаться впечатление, будто он сам чего-то боится или что-то скрывает, а еще, чего доброго, имеет расточительства какую-то выгоду. Хільдера ничто не сдерживает выдвигать подобные обвинения. Правдивые или нет, а при следующих выборах они могут существенно повлиять на решение избирателей. Законопроект приняли.

Тогда встал вопрос, кого выдвинуть в члены комиссии. Противники Хільдера уклонились от членства, чтобы не принимать в дальнейшем компромиссных решений. Чем дальше от Хільдера, тем меньше шансов попасть под его прицел. Как следствие, из всех членов комиссии я - единственный откровенный противник Хільдера, что, скорее всего, кончится моей отставкой при следующих выборах.

- Что было бы очень досадно, - сказал Сенков. - Похоже, что у Марса не так уж и много друзей, как хотелось. И нам совсем не хотелось бы потерять еще одного. Но, если Хільдер получит большинство голосов, то что он, собственно, собирается делать?

- Как на меня, это ясно, как белый день, - заявил Дигбі. - Он стремится занять пост Всемирного Координатора.

- Вы думаете, ему это удастся?

- Когда ничто его не остановит.

- И тогда он прекратит свою кампанию?

- Трудно сказать. Я не знаю, что он там рассуждает, но, как хотите знать мое мнение, он не сможет отказаться от этой кампании и сохранить при этом свою популярность, которая и так уже зашаталась.

Сенков почесал шею.

- Ясно. В таком случае посоветуйте, что нам, простым марсианам, делать. Вы знакомы с ситуацией, знаете то, чего не знаем мы. Поэтому, будьте добры, посоветуйте.

Дигбі встал и подошел к окну, выглянул. Его взгляд упал на низкий свод соседних зданий, на красную, скалистую, совсем безживну пустыню, что разделяла их; на багровое небо и скулене солнце. Не поворачивая головы, он спросил:

- Неужели вам нравится здесь жить?

Сенков усмехнулся:

- Большинство марсиан просто не знает другого мира. Не исключено, что Земля может даже показаться им какой-то несуразной и необычной.

- Но неужели они не смогли бы приспособиться? После Марса Землю нельзя не сподобати. Разве ваши люди не захотят почувствовать, как хорошо жить под открытым небом, дышать свежим воздухом? Ведь вы сами жили на Земле и помните, какая она.

- Что-то такое припоминаю. Однако это трудно объяснить. Земля просто себе существует. Она подходит людям, и люди подходят ей. Люди воспринимают Землю такой, как она есть. С Марсом иначе. Он еще необжитий, не подходит людям, и те вынуждены его переделывать. Они строят мир, а не принимают его викінченим. Марс еще далек до совершенства, однако мы его неустанно строим, и когда дойдем до финиша, получим то, что хотели. Какое это удивительное ощущение - осознавать, что строим мир. После такого на Земле можно просто заскучать.

- Но я уверен, - возразил Дигбі, - что рядовой марсианин далеко не философ, чтобы довольствоваться таким невероятно тяжелой жизнью во имя будущего, за сотни поколений.

- Не совсем так, - Сенков заложил правую ногу на левое колено и, поглаживая щиколоток, продолжал: - Как я уже говорил, марсиане во многом похожи на землян, то есть они обычные люди, не такие уже и желающие к философии. И все-таки жить в мире, что вырастает у тебя прямо на глазах, - все равно, думаешь ты об этом или нет, - что-то да значит.

Мой отец сначала часто писал мне на Марс. Всю свою жизнь он служил бухгалтером. Когда он умер. Земля была почти такой же, как и за его детства и юности. Он не замечал никаких изменений вокруг себя: так и коротал день за днем, были похожи друг на друга, как две капли воды.

На Марсе все иначе. Каждый день что-то происходит: разрастающийся город, вентиляционная система получает новую порцию питания, от полюсов протягивают водопровод. А вот сейчас мы планируем организовать собственную ассоциацию кинохроники и назовем ее «Марсианская пресса». Если вы никогда не жили среди вещей, которые вырастают на глазах, вам не понять, как это прекрасно. Так, уважаемый, Марс суровый и жесткий, и Земля имеет значительно больше выгод. Но мне кажется, если бы наших ребят забрали на Землю, они бы там не были счастливы. Большинство из них наверняка бы чувствовали себя чужими и потерянными, но так и не поняли бы почему. Боюсь, мало кто из них сумел бы освоиться на Земле.

Дигбі отвернулся от окна. Гладкая розоватая кожа на его лбу взялась морщинами.

- В таком случае, комиссар, мне вас очень жаль. Всех вас.

- Почему?

- Потому что я не верю, что марсиане смогут здесь чем-то помочь. Так же, как и люди Луны или Венеры. Это случится не сегодня и, видимо, не за год и не за два, а то и не за пять, но в недалеком будущем всем вам придется вернуться на Землю, если только...

Седые брови Сенкова зависли низко над глазами.

- Ну?!

- ...если только вы не найдете для себя нового источника энергии.

- На что надежды совсем мало, - покачал головой Сенков.

- Да, немного.

- И вы считаете, что это единственный шанс?

- Безусловно.

Дигбі пошел, а Сенков еще долго сидел, утуиавшись в пустоту. Тогда набрал номер местного видеосвязи, и через мгновение на экране появилось лицо Тедж Лонга.

- Твоя правда, сынок, - сказал Сенков. - Они ничего не могут поделать. Выхода не видят даже те, что за нас. Как же ты узнал?

- Комиссар, если бы вы почитали про Смутные Времена, особенно XX века, то уже бы ничему в политике не удивились.

- Что ж, возможно, сынок. По крайней мере Дигбі сочувствует нам, искренне сочувствует, но не более. Он говорит, что нам все-таки придется покинуть Марс... или же найти новый источник воды, хотя сам он в это не верит.

- А вы, комиссар, верите?!

- Верю, сынок... Но это такой риск...

- Если я найду нескольких добровольцев, то уже будет наше дело.

- Как там твои успехи?

- Кое-кого уже перетянул на свою сторону. Марио Риоса, например, а он, как вы знаете, один из лучших.

- То-то и оно: добровольцами будут наши лучшие люди. И именно таких должны отпускать!

- Если мы вернемся, весь риск оправдан.

- Если! Слово, видишь, какое. Здесь стоит семь раз отмерить.

- Но ведь и дело стоящее мероприятия.

Ладно, я же обещал, что когда Земля не поможет нам, водохранилища Фобоса дадут вам столько воды, сколько надо будет. Ну, удачи вам!

Книга: Айзек Азимов Марсианский путь Перевод ?

СОДЕРЖАНИЕ

1. Айзек Азимов Марсианский путь Перевод ?
2. 3 Риос снова постоял в дверях, наблюдая, как Тед Лонг...
3. 4 Тед Лонг наслаждался высотой и шириной...
4. 5 Когда Геміш Сенков прибыл на Марс, коренных жителей здесь...
5. 6 На расстоянии в полмиллиона миль над Сатурном Марио Риос,...
6. 7 Работа на обломке оказалась обратной стороной медали....
7. 8 Тед Лонг брел по неровной поверхности обломка. Душу сковала...
8. 9 Кое-кто имел проблемы с кабелями, их надо было уложить...
9. 11 Сенков изо всех сил старался держаться спокойно, что...

На предыдущую