lybs.ru
Родина - не территория, а сумма подвигов. / Дмитрий КОРЧИНСКИЙ


Книга: Артюр Рембо Сезон в аду Перевод Всеволода Ткаченко и Михаила Москаленко.


VI. НЕВОЗМОЖНО

О, это моя жизнь в детстве, широкий путь, пролеглий сквозь все времена, трезвость к надприродності, и бескорыстие, что достойна лучшего из нищих, да еще и гордыня - не иметь друзей, ни родины, как это глупо! - Я же только сейчас это замечаю!

Я, конечно же, был прав, как презирал тех господ, которые не упустили бы возможности зажить ласк, тех, что паразитируют на чистоте и здоровье наших женщин, пусть даже эти женщины теперь не очень с нами согласны.

Я, конечно же, был прав в своей надменности, ибо я убегаю!

Я убегаю.

Я объясню.

Еще вчера я вздыхал: «О небо! Здесь, на земле, немало нас, проклятых! Я столько времени провел в их обществе! Я знаю их всех. Мы всегда узнаем друг друга, и это нас не радует. К милосердию мы не склонны. Однако мы вежливы, а наши связи с миром крайне благопристойные». Да и что здесь удивительного? Мир! Торгаши и наивные люди! - Нас не збезчещено.- И как к нам отнеслись бы избранные? Потому что есть такие веселые нищета, лжеобранці, что нам к ним не подойти, если не хватит зваги или смирения. Они - единственные избранные. Не жди от них благословений!

Я нашел две монеты смысла - это вещь преходящая! - и вижу, что причина моих несчастий - запоздалое осознание того, что живем на Западе. Болота Мероприятия! Не то, чтобы я считал, что свет змерхло, а формы мира витончилися, а движение - с дороги ошибся и заблудился... Ладно! Теперь мой дух жаждет что-окунуться в жестокие випроби, что их потерпел дух человеческий, как Лестничные наступил конец. Этого жаждет мой дух!

...Те две монеты смысла я потратил! - Мой дух владарно велит, чтобы я лишавсь на Западе. Следует заставить его молчать, чтобы все произошло так, как я желаю.

Я посылал к черту мученические венцы, сияние искусства, пренебрежение изобретателей, пыл грабителей; я возвращался на Восток, в первоначальной мудрости и вечной.- Кажется, это мечта лентяя и неотеси!

Однако я и не мечтал об эту роскошь - избежать современных мук. Нет, я не имел ввиду беззаконных премудростям Корана.- Но разве не мучает по-настоящему тот факт, что с момента самопровозглашения науки, христианства человек играет, доказывая себе самое очевидное, вплоть дуется от радости, повторяя доказательства, и только тем живет! Пытки - и мелкие, и низменные; это источник моих духовных блужданий. Пожалуй, самой природе стало бы тоскливо. Месье Прюдом родился вместе с Христом.

Не потому ли, что мы лелеем мглу? едим горячку, чтобы заесть водявим овощем. А еще пьянство! А табак! А невежество! Слепая покорность! - Достаточно ли это далеко от мудрости и мысли Востока, первоначальной отечества? Зачем он, современный мир, как изобретают вот такую отраву?

Нам духовенство говорит: «Понятно. Но вы хотите сказать о Эдем! В истории восточных народов вы не увидели ничего».- Это так; я мечтал именно о Эдем! Что для моей мечты чистота древних рас?

Философы: «Наш мир не имеет возраста, а просто человечеству присущ движение. Вот вы на Западе, однако вам свободно жить и на вашем Востоке, как угодно древним,- и жить хорошо. Итак, не считайте себя звитяженим». Философы, вы с Запада,- он ваш.

Будь бдителен, о мой дух! Неистовство - не спасение. Совершенствуйся! - Ах, как на нас - наука кропотливое.

Но я замечаю, что мой дух спит.

Якби.ж он вечно бодрствовал, начав от этого момента, мы быстро достигли бы истины, которая, возможно, нас окружает вместе с ангелами, что рыдают!..- Если бы он следил вплоть до этого момента, я не поддался бы згубливим инстинктам в незапамятные времена!.. Если бы он вечно хорошо следил, я плыл бы просторами мудрости!..

А чистота! И еще раз чистота!

Этот момент пробуждения мне подарила видение чистоты! - ведет дух к Богу!

Жахнет несчастье!

VII. МОЛНИЯ

Труд человеческая! Это вспышка, что время от времени освещает мою бездну. «Ничто не суета; к науке и вперед!» - восклицает современный Экклезиаст, то есть Весь Мир. А впрочем трупы злобных и лентяев падают на грудь другим людям... О! Быстрее, немного быстрее, вон там, по ту сторону ночи, будущие вечные вознаграждения... Или же мы избежим их?

- Чем я могу помочь? Я знаю труд; а наука слишком медленная. Пусть молитва скачет вчвал и пусть гудит свет... я это отчетливо вижу. Это очень просто, и слишком жарко на улице; обойдутся без меня. У меня есть свой долг, я буду гордиться им, как некоторые гордятся, отложив его в сторону.

Моя жизнь иссякал. В сочувствие, пойдем притворяться, бездельничать! И, живя, мы будем радоваться и мечтать о жахні ласки и фантастические миры, будем жаловаться и хаять внешнюю подобие мира - шут, нищий, художник, бандит, священник! Над моим больничной койкой запах ладана стал слишком крепкий; хранитель священных благовоний, исповедник, мученик...

Там я познаю свое поганое детское воспитание. Что же потом!.. Прожить свои двадцать лет, когда другие проживают столько...

Нет! нет! Теперь я восстаю против смерти! Труд - слишком легкая как на мою гордыню: изменить мир было бы слишком короткой мукой. В последний момент я нападал бы справа - слева...

Тогда, о милая, страждущая душа, вечность была бы утрачена для нас?

VIII. УТРО

Разве не приходила хоть раз ко мне милая, героическая, сказочная молодость, о которой следовало бы писать на золотых страницах - много счастья! За преступление, за какую ошибку я заслужил свою нынешнюю немощь? Вы, что утверждаете, будто звери рыдают от горя, будто больные впадают в отчаяние, будто мертвые плохо мечтают, попробуйте поведать о мое падение и про мой сон. Я уже не могу выражаться как нищий с его бесконечными молитвами. Я уже не умею разговаривать!

Думаю, однако, что сегодня я закончил описывать свой ад. Это было действительно ад; древнее, именно то, в которое сын человеческий открыл врата.

Среди той самой пустыни, в одну и ту же ночь мои усталые глаза всегда расплющиваются при свете серебряной зари, всегда, и не ждут, пока поднимутся цари жизни, три волхва: сердце, душа и ум. Когда же мы отправимся за песчаные берега, и холмы встречать, и обожать рождения новой работы, новой мудрости - Рождество на земле! - и приветствовать бегство тиранов и демонов?

Пение небес, шествие народов! Рабы, не проклинаймо жизни!

IX. ПРОЩАНИЕ

Уже осень! - И зачем жалеть за вечным солнцем, если мы должны открыть для себя божественную ясноту - далеко от людей, которые умирают в течении роковых одмін.

Осень. Наш корабль, возвышается среди недвижного тумана, верстает путь в гавань нищеты, в огромный город с небесами, что их пятнают пламя и тину. В перетлевающие шмотки, хлеб, смоченный дождем, опьянения и тысяча любовей, которыми я был распят! Поэтому нет конца и края власти этого вампира, обладательницы миллионов человеческих душ и мертвых тел, которые ждут Суда] Я снова вижу собственную кожу, поїдену чумой и грязью, кишіння черви в зарослях волосы и под мышками; еще большие черви имеют хранение в сердце,- ибо я простерта среди незнакомых людей, лишенных и возраста, и чувств... Я мог бы там умереть... Ужасное воспоминание! Я ненавижу нищету.

И я боюсь зимы, потому что это пора комфорта!

- Порой я вижу в небесах бескрайние берега, где полно белых радостных народов. А вверху - большой золотистый корабль, и его разноцветные стяги трепещут на предрассветным ветерком. Я создал все те празднования, и триумфы, и драмы. Я пытался сотворить новые звезды и цветы, новейшую плоть, новейшие языка. Казалось, я постиг понадприродну власть. И что же? Я должен похоронить свое воображение и воспоминания! Пропала чудесная слава рассказчика и художника!

Я! Тот, который назвал себя и ангелом, и магом, я, свободный от всякой морали,- на землю упал, призван искать, прижавшись к шкарубкої действительности! Селюк!

Или я одурений? Или, как на меня, доброта - сестра самой смерти?

Наконец, я буду просить прощения за то, что кормился лжею. И в дорогу.

И ни одной дружеской руки! Где надеяться спасения?

*

Так, новейший время недобрый,- минимум.

Потому могу утверждать: я победил, и тихнуть зубовный скрежет, свист пламени, чумные вздох. Все нечистые воспоминания затерты. Мои последние угрызения совести исчезают,- зависть нищих, грабителей и приятелей смерти, до всех обездоленных.- Если бы за себя я отомстил, проклятые!

Следует быть крайне современным.

Никаких хвальних песен: лишь удержать добытое. Безжалостная ночь! Засохшая кровь димує у меня на лице, и позади меня нет ничего, кроме этого страшного деревца!.. Духовная битва такая же беспощадная, как и человеческое поле битвы; и созерцать справедливость - роскошь, которую знает только Бог.

Однако уже преддверие. Примем же все приливы силы и истинной нежности. И на рассвете, вооруженные пылающим дрожью, мы войдем в чудовних городов.

Что я сказал о дружественную руку! Я имею преимущество: могу смеяться над древней и лживой любовью, кроя позором этих обманчивых любовников,- я видел ад и тамошних женщин,- и будет мне по праву дано нести истину душой и телом.

© Aerius, 2004




Текст с

Книга: Артюр Рембо Сезон в аду Перевод Всеволода Ткаченко и Михаила Москаленко.

СОДЕРЖАНИЕ

1. Артюр Рембо Сезон в аду Перевод Всеволода Ткаченко и Михаила Москаленко.
2. III. НОЧЬ В АДУ Я изрядно глотнул яда.- Трижды будь...
3. V. БРЕД 2. АЛХИМИЯ СЛОВА О себе. Это история одного из...
4. VI. НЕВОЗМОЖНО О, это моя жизнь в детстве, широкий путь,...

На предыдущую