lybs.ru
Лучший сообщник тот, у кого оружие по-украински говорит. / Николай Кулиш


Книга: Эдгар Аллан По Рассказы Переводы разные


ПРОДОЛГОВАТЫЙ ЯЩИК

© Украинский перевод. Л. Н. Маевская, 1992.

Несколько лет назад, направляясь в Нью-Йорк из Чарлстона в штате Южная Каролина, я заказал каюту на превосходном пакетботі «Индепенденс», где капитаном был Гарди. Мы должны были выйти в море, если погода не помешает, пятнадцатого числа того же месяца (июня), а четырнадцатого я поднялся на борт, чтобы уладить несколько мелких дел, связанных с путешествием.

От капитана я узнал, что пассажиров будет премного и дам среди них - куда больше, чем обычно. В списке я нашел имена нескольких своих знакомых и весьма обрадовался, когда узнал, что увижу и мистера Корнелия Вайєта, молодого художника, к которому я питал теплое чувство дружбы. Мы вместе учились в Ч-ском университете и были не разлей вода. Он имел темперамент, свойственный гениям, и был пылкий, впечатлительный, податливый мизантропии. Ко всему добавьте, что в груди человеческих никогда еще не билось такое горячее и верное сердце.

Я заметил, что на его имя записано аж три каюты и, снова просмотрев список пассажиров, узнал, что путешествует он не один, а с женой и двумя своими сестрами. Каюты были достаточно просторны, и в каждой - по два спальных места, одно над другим. Те полки, правда, были такие узкие, что на них могло поместиться только по одному пассажиру; и все-таки я не мог понять, зачем им на четырех понадобилось три каюты, а не две. Именно с той поры я находился под властью того похмурогодушевного настроения, что нередко сочетается с неестественно преувеличенным интересом к всевозможным мелочам: стыдно признаться, но по поводу этой лишней каюты я делал немало нелепых предположений, которые не добавляют мне чести. Ну какое мне дело до того, однако я упорно ломал себе голову и дальше над загадкой третьей каюты. Наконец я разгадал ее и весьма удивился, что не додумался до этого раньше. «Ну ясно, с ними же едет служанка! - сказал я сам себе.- Какой же я дурак, что не догадался сразу!» Я снова заглянул в список, и оказалось, что они путешествуют без служанки, хотя первоначально и намеревались взять ее с собой, потому что в списке первых отмечалось: «со служанкой», а потом эти слова были вычеркнуты. «О, речь идет, бесспорно, о дополнительный багаж! - подумал я.- Какую-то из своих вещей он не желает перевозить в трюме, а предпочитает сам бдить ее... А, вон оно что! То, видимо, какая-то картина... Это же о ней он, вероятно, договаривался с Ніколіно, итальянским евреем!» Такой вывод вполне меня удовлетворил, и мелочь уже не бередила мое любопытство.

Сестер Вайєта, удивительно милых и умных девушек, я знал очень хорошо, и жены его еще ни разу не видел, потому что поженились они совсем недавно. Но он частенько рассказывал мне о ней с присущим ему пылким восторгом. Изображал ее как непревзойденную красавицу и дотепницю, щедро одаренную талантами. Так вот мне нетерпеливилось увидеть ее.

Того дня, когда я побывал на пакетботі, то есть четырнадцатого, туда должен был наведаться и Вайет с женой и сестрами - об этом сообщил мне капитан,- а потому я задержался на борту еще часок, имея надежду познакомиться с молодой. И вот капитану поступила записка с извинением: «Миссис В. немного заболела, а потому прибудет на пакетбот не ранее как завтра перед самым отплытием».

Назавтра, когда я уже направлялся из отеля на пристань, капитан Гарди встретил меня и сказал, что «некоторые обстоятельства» (бессмысленная, но удобная отговорка) «Индепенденс» еще постоит на якоре день-два, а когда все будет готово к отплытию, он пришлет кого-то дать мне знать. Я удивился, ведь дул свежий южный бриз; а что капитан не пояснил, какие это были «обстоятельства», как я пытался вытащить это из него, то мне только и оставалось вернуться в отель и из любопытства страдать от любопытства и нетерпения.

С неделю я тщетно ждал известия от капитана, и вот наконец она пришла, и я немедленно отправился на пакетбот. Там было уже полно пассажиров и все суетились - как всегда перед дорогой. Вайет и его спутницы прибыли минут через десять после меня. Сестры, молодая жена и сам художник ступили на палубу, и я заметил, что последний был в плену одной из самых мрачных своих мізантропій, но я к этому давно привык и уже не обращал внимания на его злой юмор. Он даже не представил меня жене, так вот этот долг вежливости пришлось оплатить его сестре, удивительно милой и смышленой девушке, которая, знакомя нас, произнесла второпях несколько соответствующих слов.

Лицо миссис Вайет скрывалось за густой дымкой вуали, поэтому когда она, в ответ на мой поклон, убрала ее, то, признаюсь, я был глубоко поражен. Я был бы ошарашен, если бы давний опыт не научил меня верить только наполовину восторженным словам моего друга-художника, когда он рисовал женские чары. Я хорошо знал, как легко он возвышается и парит в сферах чистого идеала, стоит нам заговорить о красоте.

Скажу по правде, как ни присматривался, а ничего привлекательного в миссис Вайет я не нашел. Думаю, ее смело можно было бы назвать дурнушкой. Однако одета она была с изысканным вкусом - поэтому сомнения мои заслонило убеждение, что она пленила сердце моего друга долговечными чарами ума и души. Всего несколько слов сказала она в меня и сразу направилась в свою каюту вместе с мистером Вайєтом.

И вновь проснулась моя неутолимая любопытство. Служанки с ними не было - в этом я уже убедился. Поэтому я начал выглядеть, или не появится еще дополнительный багаж. Прошло некоторое время - и на пристань въехала повозка с продолговатым сосновым ящиком - по-моему, только его и ждали пакетботі, чтобы выйти в море. Только ящик перенесли на судно, как мы снялись с якоря, вскоре счастливо миновали отмель и вышли в открытое море.

Ящик этот - я уже говорил - был продолговатый. Около шести футов в длину и двух с половиной в ширину - я внимательно рассмотрел его и предпочел бы быть точным. Форму такую увидишь не часто, поэтому, завидев ящик, я похвалил себя за проницательность и догадливость. Помните, я пришел к выводу, что необычный багаж моего друга художника должен был состоять из картин или, по крайней мере, из одной картины. Мне было известно, что в течение нескольких недель он вел переговоры с Ніколіно - и вот появляется ящик, и форма его свидетельствует о том, что в нем может быть только копия «Тайной вечери» Леонардо да Винчи, а не что иное. Я же знал: не так давно Ніколіно приобрел копию «Тайной вечери», написанной во Флоренции Рубини-младшим. Так вот и эту загадку можно считать разгаданной. Я тихонько посмеивался, думая, какой я проницательный. Это впервые, когда я знал Вайєта, он скрывал от меня с какой-то своей удивительной тайной; и вот теперь он явно вознамерился посмеяться с меня: провезти втихаря замечательную картину в Нью-Йорк под самым моим носом, рассчитывая при этом, что я ни о чем не догадаюсь. Я решил платить ему тем же - теперь и в дальнейшем.

Одно было мне очень обидно: ящик поставили не в запасной каюте, а в Вайєтовій. Там он и остался на полу, заняв почти все пространство, и, вероятно, очень мешал художнику и его жене, тем более, что на нем большими неуклюжими буквами была сделана надпись - то смолой, краской, которая прочно и противно тхнула,- мне этот запах показался невыносимо приторным. На накрывке ящика я прочитал слова: «Миссис Аделаиде Кертис, Олбани, Нью-Йорк. Под наблюдением Корнелия Вайєта, эсквайра. Верх. Переносить осторожно».

Я знал, что миссис Аделаида Кертис, которая живет в Олбани,- иметь художникової жены, но потом подумал, что это просто мистификация и адрес должен сбить меня с толку. Ведь я не имел никакого сомнения, что в направлении на север ящик не двинется дальше мастерской моего друга-мизантропа на Чемберс-стрит в Нью-Йорке.

Первые три-четыре дня нашего путешествия погода стояла прекрасная, хотя ветер держался лобовой - он задул с севера, только берег растаял вдали. Пассажиры, ясно, были в приподнятом настроении и весьма общительны. Исключение составляли только Вайет и его сестры, которые вели себя так холодно и сдержанно, аж я сказал бы - невежливо. Поведение самого Вайєта для меня не редкость. Он был смутніший чем обычно - даже угрюмый,- и для его сестер то было непрощенно. Почти все время они проводили в одиночестве и, как я их уговаривал, решительно отказались присоединиться к обществу.

Миссис Вайет держалась куда люб'язніше. То есть она была очень разговорчивая, а быть наречии во время морского путешествия - это признак весьма приятной общительного нрава. Она невероятно близко подружилась с большинством дам и, на мое превеликое удивление, слишком охотно кокетничала с мужчинами. Всех нас она изрядно ублажала. Я сказал «ублажала», не зная, как выразиться точнее. Откровенно говоря, вскоре я заметил, что все куда чаще смеялись с миссис Вайет, чем вместе с ней. Из мужчин больше двух слов не вытянешь, зато дамы быстренько составили ей цену: «добросердечная сиромашка, достаточно незугарна, совсем не образованный и явно вульгарная». И все чудом удивлялись, гадая, какими сетями затянуто Вайєта к такого брака. Богатством - таков был общий приговор; но я знал, что он несправедлив. Как-то Вайет мне признался, что она не принесла ему в приданое ни одного доллара, и что ей не от кого ждать наследства. Он говорил мне, что женился «по любви и ради самой любви, потому что нашел ту, которая более чем достойна любви». Когда я вспомнил эти слова моего друга, признаюсь, они меня озадачили. Может, он схибнувся? А что я мог думать? Ведь он был такой изящный, такой умный, такой требовательный, такой чувствительный к малейшему порока искажения мирных, такой пылкий поклонник прекрасного! А женщина, видно, сильно его уважала - особенно это становилось заметно в его отсутствие, когда она всех развлекала, неоднократно повторяя что-нибудь из того, что ей говорил ее «любимый мужчина, мистер Вайет». Казалось, слово «мужчина», если принять один из ее собственных деликатных выражений, «не сходило у нее с языка». Однако вся корабельная компания не могла не замечать: он явно ее избегает и постоянно закрывается в своей каюте, из которой, собственно, почти не выходит, давая жене полную свободу развлекаться в обществе как ей самой заблагорассудится.

Из того, что я видел и слышал, я сделал такой вывод: мой друг с непостижимой прихоти судьбы, а может, и поддавшись слепой страсти, связал себя с лицом, как не глянь, куда более низкого уровня, и вот произошло то, чего и следовало ждать: прошло немного времени, и она уже крайне ему противна. Искренним сердцем я сочувствовал бедняге, но никак не мог простить ему той мистификации с «Тайной вечерей». За это я и решил с ним поквитаться.

Однажды он вышел на палубу, и я, по своему обыкновению взяв его под руку, начал с ним прогуливаться туда-сюда. Но это ничуть не развеяло его мрачности (которую я считал вполне понятной при таких обстоятельствах). Он все молчал, а когда говорил, то уныло, с натугой. Раза два я попробовал пошутить, и он медленно улыбнулся. Бедняга! Вспомнив его жену, я даже удивился, что ему стало духа выжать из себя хотя бы подобие улыбки. В конце я прицелился, решив нанести точный удар: закину сначала несколько косвенных намеков на продолговатый ящик - чтобы мало-помалу дать ему понять, что в дураки меня не проведешь и что я вовсе не стал жертвой его маленькой остроумной мистификации. И вот я пальнул из своей замаскированной батареи, сказав что-то про «необычную форму этого ящика»; произнося те слова, я многозначительно улыбался, подмигнул и легонько ткнул его пальцем в ребро.

То, как Вайет воспринял этот невинную шутку, немедленно убедило меня в том, что он таки сошел с ума. Сначала он уставился на меня так, будто силился и не мог понять остроумия моих слов, но постепенно, по мере того как он осознавал их скрытый смысл, глаза его все больше вылезали из орбит. Далее он побагровів, потом сделался бледен как воск, а затем, словно мой намек изрядно его позабавил, буйно расхохотался и, мне на удивление, хохотал не вгаваючи, еще громче и нестямніше, минут десять, не менее. Наконец он навзничь упал на палубу. Когда я бросился поднимать его, мне показалось, будто он неживой.

Я позвал на помощь, и нам стоило огромных усилий привести его в чувство. Прочнувшись, он что-то замурмотів. Погодя мы пустили ему кровь и уложили спать. На утро он казался вполне здоровым, по крайней мере физически. О его здравый смысл я лучше помолчу. С того дня я старательно избегал его, по совету капитана, который, видимо, вполне разделял мое мнение о том, что бедный художник сдвинулся с ума, но предостерег меня одной душе на корабле об этом рассказывать.

Сразу после того происшествия с Вайєтом обстоятельства совпали так, что только сильнее обострили интерес, который меня опосіла. А совпадение был такой. Я сделался нервный - пил много зеленого чая и отвратительно спал, а в течение двух ночей, можно сказать, сон меня совсем не брал. Двери моей комнаты выходили в главный салон, который был также столовой,- туда же выходили двери всех кают с одним пассажиром. Двери трех Вайєтових кают открывались в малый салон, отделенный от главного легкими скользящими дверями, которые не закрывались на ночь. А что мы плыли почти все время против лобового ветра, причем довольно крепкого, то судно кренгувало неустанно, и когда оно клонилось на правый борт, то скользящие двери между салонами продвигались в сторону и оставались открыты, потому что никто не давал себе труда подняться и закрыть их. Моя же полка расположена так, что когда скользящие двери отклонялись, а дверь моей каюты были открыты (так оно бывало все время через удушье), я мог видеть почти весь малый салон, причем именно ту его часть, куда выходили каюты мистера Вайєта. Так вот в те две ночи (не подряд), страдая от бессонницы, я вполне отчетливо видел, как около одиннадцати часов - и той, и той ночи - миссис Вайет скрадаючись выходила из каюты мистера Вайєта и исчезала в третьей каюте, где и оставалась до рассвета, потом муж ее звал, и она возвращалась обратно. Это явно свидетельствовало, что разрыв между ними - полный. Они уже спали порознь,- видимо, собирались взять формальное развод, и тут я пришел к окончательному выводу относительно лишней каюты.

Назову еще одно обстоятельство, которое весьма меня заинтересовала. То было в те упомянутые бессонные ночи: сразу по тому как миссис Вайет шла в третью каюту, с той, где оставался ее муж, до моего слуха начинали доносится едва слышные шорохи и постукивания. Некоторое время я внимательно к ним прислушивался, и в конце мне повезло - я таки додумался, что это могло быть. То художник открывал продолговатый ящик с помощью стамески и деревянного молотка, обгорнутого, видимо, в какую-то мягкую шерстяную ткань или полотно, чтобы приглушить стук.

Мне казалось, что я могу вполне точно угадать момент, когда он вынимал гвозди из крышки, когда снимал ее и когда клал на нижнюю полку. Последнее, к примеру, я угадывал с тихого постукивания крышки по деревянным окрайках полки, которого он не мог избежать, хотя и опускал крышку чрезвычайно осторожно. А на полу места для нее не нашлось бы. Далее западала мертвая тишина, и до рассвета я ни первого раза, ни второго более ничего не слышал; правда, когда-не-когда мне виделось, будто оттуда несутся почти безгучні рыдания или шепот, но то, наверное, было только плодом моего воображения. Я сказал, что звуки те походили на рыдания то ли вздох, но, конечно, они не могли быть ни тем, ни тем. Я скорее поверил бы, что это мне просто в ушах звенело. Несомненно, мистер Вайет, как и положено натуре артистической, всего лишь давал волю своему художественному темпераменту, подчиняясь непоборній страсти. Он раскрывал продолговатый ящик, чтобы насладиться, созерцая спрятанную там неоценимую картину. Но по какой-то прихоти он начал бы над ней рыдать? Итак, повторяю, меня, бесспорно, вводила в заблуждение моя фантазия, підстьобнута зеленым чаем славного капитана Гарди. До восхода солнца я оба раза ясно слышал, как мистер Вайет снова забивал гвозди в крышку ящика молотком, обернутым в холстину. После того он выходил полностью одетый и вызывал миссис Вайет из ее каюты.

Наше плавание продолжалось уже семь дней, и мы как раз проплывали мыс Гаттерас, когда это с юго-запада налетела буря. И мы худо-бедно подготовились к ней, потому что уже некоторое время погода угрожающе супилась. Все, что нужно, внизу и на палубе было надежно попригвинчувано и позакріплювано. По мере того как ветер крепчал, мы убирали паруса и шли теперь только на контрбізані и фор-марселе - вдвойне рифованих.

Так мы плыли без приключений двое суток - наш корабль оказался отличным мореплавателем, и мы ничуть не набрали воды в трюм. И в конце второго дня ветер стал ураганным, порвал нашу контрбізань на клочья, мы потеряли власть над судном, и несколько гигантских водяных валов друг по другу нас накрыли. В море смыло трех матросов, камбуз и почти весь левый фальшборт. Не успели мы оправиться от этого несчастья, как лопнул фор-марсель, но мы поставили штормовые паруса, и в течение нескольких часов наше судно уверенно и счастливо продвигалось вперед.

Однако ураган не утихал, и не было заметно никаких признаков того, что скоро он утихнет. Ванты, как оказалось, было плохо припасовано, и все время их шарпало - за это на третий день около пяти часов дня, когда корабль резко развернуло, бизань-мачта не выдержала и рухнула на палубу. Более часа мы тщетно старались выбросить ее с судна, которое стало теперь игрушкой ужасающей боковой качки; не успели мы еще справиться, как на корму прибежал плотник и сообщил, что вода в трюме поднялась на четыре фута. В довершение всех невзгод выяснилось, что помпы засорены и воду не откачивают.

Смятение и отчаяние воцарились теперь на судне, была сделана попытка облегчить его, выбросив за борт весь груз, до которого руки достанут, и срубив две последние мачты. В конце концов нам удалось это сделать, но помпы по-прежнему не действовали и вода в трюме стремительно прибывала.

Когда солнце уже садилось, буря заметно утихла, а с ней немного улеглось и волнение, и у нас появилась крошка надежды порятуватись в шлюпках. В восемь вечера тучи с наветренной стороны развеялись, и полнолуние искупал нас в своих лучах,- этот неожиданный талант очень нас обнадежил.

Нам стоило неимоверных усилий без лихих приключений спустить на воду вельбот, и в нем разместилась команда и почти все пассажиры. Вельбот сразу же оттолкнулся от судна, и на третий день после кораблекрушения те, кто в нем был, претерпев немало лишений, добрались до Окракок-Инлет.

На борту пакетбота осталось четырнадцать человек, вместе с капитаном, которые решились доверить свою судьбу кормовой шлюпке. Мы спустили ее без особых затруднений, хотя, как только она коснулась воды, волна не залила ее лишь чудом. В эту шлюпку сели капитан с женой, мистер Вайет со своими спутницами, мексиканский офицер, его жена и четверо детей и я сам со слугой-негром.

Ясно, что в шлюпке почти не оставалось места, а потому мы могли взять с собой лишь несколько крайне необходимых навигационных инструментов и немного еды. Все наши вещи, кроме одежды, которая была на нас, остались на борту, и, конечно, никто даже помыслить не мог спасать хотя бы часть своего багажа. Как же мы все удивились, когда мистер Вайет, который сидел на корме шлюпки, вдруг вскочил на ноги, едва мы отошли от пакетбота на несколько саженей, и спокойно потребовал от капитана Харди повернуть назад пакетботу, чтобы он мог взять с собой свой продолговатый ящик!

- Сядьте, мистер Вайет,- строго сказал капитан.- Вы опрокинете нас, если не будете сидеть тихо. Ведь шлюпка и так погружена в воду по самый планшир.

- Ящик! - закричал мистер Вайет, не собираясь садиться.- Я говорю вам про ящик! Капитан Гарди, вы не сможете... вы не посмеете мне отказать. Он весит... очень немного, почти ничего. Матушкой, что вас породила, милостью Божьей, вашей надеждой на вечное спасение заклинаю вас - обратитесь за ящиком!

Отчаянное художникове мольбы, казалось, на мгновение тронуло капитана, и на его лицо тут же вновь набег суровое выражение, и он ответил только:

- Мистер Вайет, вы сумасшедший! Я вас не слушаю. Садитесь-ка, потому потопите шлюпку. Погодите... Хватайте его!.. Держите!.. Он намерен броситься за борт! Ну вот... я так и знал... он бросился в море!

Таки правда, мистер Вайет погрузился в волны, а что мы были довольно близко от пакетбота, который закрывал нас от ветра, то ему повезло ценой сверхчеловеческих усилий ухватиться за канат, который свисал из носового клюза. Через мгновение он был уже на палубе и стремглав бросился вниз в каюту.

Тем временем нас отнесло за корму судна на растерзание еще бурным волнам. Мы попытались вернуться пакетботу, но ураган гнал нас, куда хотел, словно перышко. И мы поняли, что бедняга-художник обречен.

Мы оказались уже далеко от разбитого пакетбота, когда шаленець (а мы не сомневались, что он сошел с ума!) поднялся по трапу и, хотя это требовало огромной силы, вытащил на палубу продолговатый ящик. Пока мы смотрели на него, пораженные, он быстро обмотал ящик трехдюймовым канатом и тем же канатом обвязал и себя. В следующий миг ящик с художником были уже в море - и оно сразу же поглотило их.

Какую-то минуту мы держали шлюпку неподвижно и, полные грусти, смотрели на роковане место. Потом мы принялись грести и поплыли прочь. Более час в нашей шлюпке царила немая тишина. Наконец я осмелился ее нарушить:

- Вы заметили, капитан, что они сразу пошли на дно? Разве это не удивительно? Признаться, когда я увидел, что он привязывает себя к ящику перед тем, как нырнуть в волны, во мне пробудилась убогая надежда на его спасение.

- Они и должны были пойти на дно,- ответил капитан.- Словно камень. И вскоре они выплывут на поверхность - но не раньше, чем растворится соль.

- Соль?! - воскликнул я.

- Тише,- сказал капитан, указывая на жену и сестер покойника.- Мы поговорим об этом позже, когда случится слушніша возможность.

Мы настрадались и едва избежали смерти в морской пучине, но удача улыбнулась и нам, а не только нашим товарищам в вельботі. Короче говоря, прошло четыре дня беспросветных лишений - и мы, едва живые, прибились к песчаному берегу напротив острова Роанок. Там мы пробыли неделю, не претерпев никакого ущерба от тех, кто промышляет с кораблетрощ, и в конце концов нас подобрало судно, которое плыло в Нью-Йорк.

Примерно через месяц после гибели «Індепенденса» я случайно встретил на Бродвее каштана Гарди. Как и следовало ожидать, вскоре мы завели речь о том, что нас постигло, и о печальной судьбе бедного Вайєта. Тогда-то я и узнал такие подробности.

Художник взял каюты для себя, своей жены, двух сестер и служанки. Его жена действительно была, как он и описывал ее, невиданно красивая и удивительно талантливая женщина. Утром четырнадцатого июня (в тот день, когда я впервые поднялся на пакетбот) она неожиданно заболела и через несколько часов умерла. Молодой человек был вне себя от горя, но по некоторым причинам не мог отложить свое возвращение в Нью-Йорк. Он имел одвезти тело своей обожаемой жены к ее матери, но не мог сделать этого открыто, так как широко известный предрассудок стал бы помехой его намерения. Девять из десяти пассажиров предпочли бы вовсе отказаться от поездки, лишь бы не путешествовать на одном корабле с покойником.

Чтобы выйти из этого затруднения, капитан Гарди устроил так, что тело частично набальзамированное и обложенное солью в ящике соответствующих размеров, было взято на борт как багаж.. Смерть молодой держали в тайне, но поскольку все знали, что мистер Вайет собирался в Нью-Йорк с женой, надо было найти женщину, которая выдавала бы себя за нее во время путешествия. На это без лишних уговоров согласилась служанка покойной. Третью каюту, которая сначала предназначалась для нее, мистер Вайет оставил себе, а якобы жена, конечно, проводила там все ночи. Днем она как умела играла роль своей покойной хозяйки, с которой они позаботились выяснить заранее - никто из пассажиров не был знаком.

До моей ошибки, вполне понятно, привела моя слишком беззаботная, бестактно-любознательная и слишком импульсивный нрав. В последнее время я почти не сплю ночами. Переворачиваюсь с боку на бок, а перед глазами неотступно стоит тот образ. И слух мой режет - будет резать вовек - пронзительный сумасшедший хохот.

Книга: Эдгар Аллан По Рассказы Переводы разные

СОДЕРЖАНИЕ

1. Эдгар Аллан По Рассказы Переводы разные
2. РУКОПИСЬ, НАЙДЕННАЯ В БУТЫЛКЕ © Украинский перевод....
3. СВИДАНИЕ © Украинский перевод. Ю. Я. Лисняк, 1992....
4. БЕРЕНИКА © Украинский перевод. Ю. Я. Лисняк, 1992....
5. МОРЕЛЛА © Украинский перевод И. Есть. Бояновська, 1992....
6. УДИВИТЕЛЬНОЕ ПРИКЛЮЧЕНИЕ ГАНСА ПФААЛЯ © Украинский перевод. М....
7. КАК Я БЫЛ СВЕТСКИМ ЛЬВОМ © Украинский перевод. Ю. Я....
8. КОРОЛЬ ЧУМА Повествование с аллегорическим смыслом ©...
9. ТЕНЬ Притча © Украинский перевод. О. В. Фешовец,...
10. КАК ПИСАТЬ БЛЕКВУДСЬКУ СТАТЬЮ © Украинский...
11. ТРАГИЧЕСКОЕ ПОЛОЖЕНИЕ (КОСА ВРЕМЕНИ) © Украинский перевод. Ю....
12. ТИШИНА Притча © Украинский перевод. В. И. Шовкун,...
13. УИЛЬЯМ УИЛСОН © Украинский перевод. М. Б. Габлевич,...
14. ЧЕРТ НА КОЛОКОЛЬНЕ © Украинский перевод. Ю. Я. Лисняк,...
15. ПАДЕНИЕ ДОМА АШЕРІВ © Украинский перевод. В. В....
16. ДЕЛЕЦ © Украинский перевод. Л. Н. Маевская, 1992....
17. ЧЕЛОВЕК ТОЛПЫ © Украинский перевод. И. Е. Бояновська,...
18. ЭЛЕОНОРА © Украинский перевод В. Б. Носенко, 1992....
19. УБИЙСТВА НА УЛИЦЕ МОРГ © Украинский перевод, М. Г....
20. В ПЛЕНУ МАЛЬСТРЕМУ © Украинский перевод. О. М....
21. ОСТРОВ ФЕИ © Украинский перевод. О. В. Фешовец, 1992....
22. НЕ ЗАКЛАДАЙСЯ С ЧЕРТОМ НА СОБСТВЕННУЮ ГОЛОВУ Повествование с...
23. ТРИ ВОСКРЕСЕНЬЯ НА ОДНОЙ НЕДЕЛЕ © Украинский перевод....
24. ПРОПАСТЬ И МАЯТНИК © Украинский перевод. Г. И. Доценко,...
25. ОВАЛЬНЫЙ ПОРТРЕТ © Украинский перевод. Л. Н....
26. МАСКА КРАСНОЙ СМЕРТИ © Украинский перевод. Л. Н....
27. СЕРДЦЕ стало не таким © Украинский перевод. В. И. Шовкун,...
28. ЗОЛОТОЙ ЖУК Украинский перевод. Г. И. Доценко, 1992....
29. ЧЕРНЫЙ КОТ © Украинский перевод, Л. Н. Маевская,...
30. МОШЕННИЧЕСТВО КАК ТОЧНАЯ НАУКА © Украинский перевод....
31. ПОХИЩЕННЫЙ ЛИСТ © Украинский перевод. Г. И. Доценко,...
32. ОЧКИ © Украинский перевод. О. М. Мокровольський,...
33. ПОХОРОНЕНЫ ЗАЖИВО © Украинский перевод. Ю. Я....
34. АНГЕЛ УДИВИТЕЛЬНОГО Фантастический этюд © Украинский...
35. ПРОДОЛГОВАТЫЙ ЯЩИК © Украинский перевод. Л. Н. Маевская,...
36. ЭТО ТЫ © Украинский перевод. Ю. Я. Лисняк, 1992. Я...
37. ЛИТЕРАТУРНАЯ ЖИЗНЬ ЯКВАСА ТАМА, ЭСКВАЙРА (бывший...
38. РАЗГОВОР С МУМИЕЙ © Украинский перевод. О. М....
39. ЧЕРТИК ПРОТИВОРЕЧИЯ Украинский перевод. И. Есть. Бояновська,...
40. СИСТЕМА ДОКТОРА СМОЛЛА И ПРОФЕССОРА ПІРІА © Украинский...
41. ПРАВДА ОБ ИСТОРИИ С МИСТЕРОМ ВАЛЬДЕМАРОМ © Украинский...
42. СФИНКС © Украинский перевод. О. М. Мокровольський,...
43. БОЧОНОК АМОНТИЛЬЯДО © Украинский перевод. В. И....
44. МУЗА АРНГЕЙМ, ИЛИ ДЕКОРАТИВНОЕ САДОВОДСТВО © Украинский...
45. MELLONTA TAUTA(1) © Украинский перевод. В. В....
46. ФОН КЕМПЕЛЕН И ЕГО ОТКРЫТИЕ © Украинский перевод. М....
47. ЖАБКА © Украинский перевод. А. В. Онишко, 1992....
48. ПРИМЕЧАНИЯ МЕТЦЕНГЕРШТАЙН Дизраэли Исаак...

На предыдущую