lybs.ru
Всегда величественнее путь на Голгофу, чем триумфальный ход. / Леся Украинка


Книга: Эдгар Аллан По Рассказы Переводы разные


СИСТЕМА ДОКТОРА СМОЛЛА И ПРОФЕССОРА ПІРІА

© Украинский перевод. Ю. Я. Лисняк, 1992.

Осенью 18 ... года, когда я путешествовал по южным провинциям Франции, мой маршрут пролег за несколько миль от одного известного Maison de Sante, то есть частной сумасшедшие, о которой я много слышал в Париже от своих знакомых врачей. До тех пор я никогда не бывал в таких заведениях, поэтому и решил, что упустить такую возможность было бы глупо; поэтому я предложил своему спутнику (мужчине, с которым я случайно познакомился за несколько дней перед тем) свернуть со своего пути на час-два и осмотреть это заведение. Он не согласился - во-первых, потому, что спешил, а во-вторых - потому, что, как и большинство людей, страшась увидеть сумасшедших. Однако попросил меня, чтобы я с самой только учтивости не отказывал себе в удовлетворении своего любопытства, и сказал, что будет ехать не торопясь, так что я смогу догнать его в тот же день или, в крайнем случае, второго. Когда я прощался с ним, у меня появилась мысль, что получить разрешение на осмотр сумасшедшие, возможно, будет нелегко, и я сказал ему об этом. Он согласился: действительно, если я не знаком лично с директором заведения, господином Майяром, и не имею к нему рекомендательное письмо, могут возникнуть трудности, так как правила в этих частных божевільнях строже, чем законы общественных больниц. Но, добавил мой товарищ, он сам несколько лет назад познакомился с господином Майяром, поэтому согласен проводить меня до ворот заведения и представить, хотя через свое отношение к безумию зайти в больницу не сможет.

Я поблагодарил его, и, свернув с битого пути, мы поехали заросшим травой проселку, который за полчаса почти потерялся в густом лесу, который покрывал подножия горы. Этим промозглым пасмурным лесом мы проехали около двух миль и только тогда увидели санатория. Она содержалась в причудливом замке - chateau,- старинке, совсем заброшенном, едва ли пригодном для жилья. Вид его наполнил меня невыразимым страхом, и я, спинивши коня, хотел уже завернуть назад. И скоро устыдился своего малодушия и двинулся дальше.

Когда мы подъехали к воротам, я увидел, что она чуть приоткрыта и в щель кто-то выглядывает. Еще через мгновение тот человек вышел, обратился к моему спутнику на имя, искренне пожал ему руку и пригласил внутрь. То был сам господин Майяр.

Тучный изысканный господин старой школы, с изящными манерами, исполненный почтенности, достоинства и властности - одно слово, очень импозантный.

Мой товарищ, отрекомендовав меня, объяснил, что я хочу осмотреть заведение, и, получив заверения господина Майяра, что ко мне проявят всяческую внимание, попрощался. Более я его не видел.

Когда он уехал, директор завел меня к чрезвычайно чепурной віталеньки, где среди других примет утонченного вкуса было много книг, рисунков, вазонов с цветами и музыкальных инструментов. В камине весело полыхал огонь. За фортепиано сидела молодая, очень красивая женщина и пела арию из оперы Беллини; когда я вошел, она урвала песню и вежливо, грациозно приветствовала меня. Голос у нее был тихий, и все поведение - какая-то скованная. Мне показалось, что в выражении ее лица есть следы какой скорби; оно было чрезвычайно - хотя, как на мой вкус, не неприятно - бледное. Одета женщина была в глубокий траур; я почувствовал в своем сердце уважение, интерес и восторг.

В Париже я слышал, что в заведении Майяра царят порядки, которые обычно называют «системой успокоения»: любых кар избегают, даже к изоляции прибегают редко, и пациентам, хоть за ними и следят скрытно, будто оставляют больше свободы большинства позволяют ходить по дому и саду в обычной одежде, а не в больничном.

Помня все это, я говорил в присутствии молодой дамы очень осторожно, потому что не мог быть уверен, что она душевно здорова; и действительно, какой-то беспокойный блеск в ее глазах невольно наводил на мысль, что это не так.

Поэтому я ограничился в разговоре самыми общими темами, и то такими, что не могли, по моему мнению, огорчить или разозлить даже сумасшедшего. На все, что я говорил, она отвечала вполне разумно, да и собственные его замечания отличались безупречно здравым смыслом; но длительное знакомство с метафизикой маний научило меня не полагаться на такие показания душевного здоровья, поэтому я во время всего разговора придерживался такой же осторожности, как и сначала.

Вскоре нарядный слуга в ливрее принес поднос с фруктами, вином и другими вкусностями, я воспользовался угощение, а молодая женщина скоро вышла. Тогда я вопросительно взглянул на хозяина.

- Нет,- сказал он,- нет, это моя родственница, племянница. Очень самостоятельная женщина.

- Искренне прошу прощения за подозрение,- сказал я,- но, конечно, вы и сами меня оправдаете. В Париже хорошо знают, как замечательно тут у вас поставлено дело, и я, понимаете, подумал: вполне возможно...

- Так, так... не надо оправдываться. Это скорее я должен благодарить вас за такую похвальную осторожность. В молодых людях не часто случается такая предусмотрительность, и вследствие нерозважності некоторых из наших посетителей уже произошло не одно досадное недоразумение. Пока была в действии моя древняя система и пациентам разрешалось ходить, где им вздумается, среди них часто случались приступы буйства, вызваны неосмотрительным поведением тех, кто приходил осмотреть заведение. Поэтому мне пришлось ввести строгую систему изоляции, и ни один человек, на сдержанность которой я не могу положиться, не будет пропущена до самой клиники.

- Пока была в действии ваша древняя система? - спросил я, повторив его высказывание.- То получается, что «система успокоения», о которой я столько слышал, уже не действующая здесь?

- Так, вот уже несколько недель как мы зреклись ее навсегда,- ответил хозяин.

- Вы меня очень удивили! Он вздохнул и пояснил:

- Мы решили, что совершенно необходимо вернуться к древним методам. Опасность этой системы была очевидна всегда, а ее преимущества очень перебільшувано. По-моему, в нашем заведении ее испытано так тщательно, как более нигде. Мы прибегали ко всем средствам, которые только может изобрести разумная человечность. Жаль, что вы не осматривали нашей клиники раньше, а то вы бы сами смогли сделать вывод. Но я думаю, что вы знакомы с системой успокоения до подробностей.

- Да нет. Я слышал о ней только из третьих или четвертых уст.

- Тогда я в общих чертах могу охарактеризовать ее тем, что при этой системе больных будто «уласкавлюють». Мы не отрицали никаким фантазиям, которые могут прийти в голову сумасшедшему. Наоборот, мы не только терпели их выходках, а даже поощряли. Не существует иного доказательства, что так влиял бы на слабый ум сумасшедшего, как reductio ad absurdum (1). У нас, например, были больные, которые считали себя курами. Лечение заключалось в том, чтобы толковать это как неоспоримый факт, а когда сам больной недостаточно осознавал этот «факт», говорить ему, что он глупый, и с неделю не давать ему кушать ничего, кроме того, чем обычно питаются куры. Таким образом, горстка кукурузы и горстка рини творили чудеса.

(1) Сведение к глупости (лат.).

- И неужели такого вида лечения достаточно?

- Где там! Мы возлагали большие надежды на простые развлечения - такие, как музыка, танцы, вообще гимнастические упражнения, игра в карты, книжки определенного сорта и прочее. Мы делали вид, будто каждого пациента лечим от какой-то банальной болезни, и никогда не употребляли слова «безумие». Одним из важных пунктов было побудить каждого больного, чтобы следил за поступками всех остальных. Восстановить у больного веру в собственный разум и рассудительность - это означало посеять в нем полное доверие к нам. Таким способом мы получили возможность отказаться от штата смотрителей, что обходился очень дорого.

- И никаких кар у вас не было?

- Никаких.

- И вы никогда не изолировали своих пациентов?

- Очень редко. Время от времени болезнь кого-то из них достигала кризисного состояния, или же с ним случался внезапный приступ буйства, и тогда мы заводили его в потайную каморку, чтобы то буйство не передалось другим, и держали там сколько нужно, до того времени, когда его уже можно было выпустить к другим. А действительно буйных сумасшедших мы здесь не держим, их перевозят в общественных госпиталей.

- А теперь вы изменили этот порядок - и, думаете, лучше?

- Бесспорно. У такой системы есть свои недостатки и даже опасные черты. К счастью, теперь ее отвергнут во всех частных клиниках Франции.

- Меня очень удивляет то, что вы сказали,- ответил я.- Ведь меня уверяли, что теперь по всей стране не применяется никакой другой метод лечения маний.

- Вы еще молоды, друг мой,- ответил хозяин,- но наступит время, когда вы научитесь судить о том, что творится в мире, самостоятельно, не полагаясь на чужие разговоры. Не верьте ничему услышанному, а увиденному верьте лишь наполовину. А насчет наших психиатрических клиник, то вас ввел в заблуждение какой-то невежда. И после обеда, когда вы как следует отдохнете с дороги, я с удовольствием покажу вам все свое заведение и познакомлю вас с системой, которая, на мой взгляд и по мнению всех, кто ознакомился с ней в действии, несравненно эффективнее все изобретенные до сих пор.

- И изобрели ее вы сами? - спросил я.

- С гордостью признаю,- подтвердил он,- что это действительно так, по крайней мере до некоторой степени.

Так я разговаривал с господином Майяром час или два, пока он показывал мне сад и теплицы.

- Показать вам своих пациентов сейчас я не могу,- сказал он.- Для впечатлительной натуры в таких зрелищах всегда есть что-то відворотне, и я не хочу испортить вам аппетит. Сперва пообедаем. Могу угостить вас телятиной по-сенменульському с цветной капустой в «оксамитній» подливе, а потом бокалом «Кло д'Вужо» - и тогда вам легче будет спокойно смотреть на них.

В шесть часов доложили, что обед готов, и хозяин провел меня в большой столовой, где уже собралось довольно многочисленное общество - душ двадцать или тридцать. Все они видимо были люди из высоких кругов, хорошо воспитаны, хотя в излишне роскошных нарядах чувствовалась слишком демонстративная изысканность модного курорта. Я заметил, что по крайней мере две трети их были женщины, и некоторые из них одеты так, что это трудно было бы назвать хорошим вкусом по представлениям сегодняшних парижан. Например, несколько женщин, отнюдь не моложе семидесяти лет, вплоть блискотіли драгоценностями - кольцами, браслетами, серьгами - и были бесстыдно декольтированные. Я заметил также, что лишь на немногих убранство было хорошо сшита - или, собственно, хорошо подогнанное к телосложения. Рассматривая всех, я увидел ту привлекательную девушку, что с ней господин Майяр познакомил меня в віталеньці, и крайне удивился, увидев, что она имеет на себе фіжми, туфли на высоких каблуках и грязного чепца из брюссельского кружева, слишком большого на нее, так что личико казалось забавно маленьким. Когда я увидел ее впервые, она была одета в глубокий траур, что очень подходило ей. Одно слово, в уборах всего общества была какая-то странность, и через это я сначала вернулся к мысли о «систему успокоения» и решил, что господин Майяр просто не хотел сказать мне всей правды до обеда, чтобы я не смущался за столом, когда пересвідчуся, что обедаю вместе с сумасшедшими; но я вспомнил, как мне рассказывали в Париже, что южане-провинциалы люди довольно эксцентричные и что в них сохранилось много допотопных привычек. А когда я поговорил с несколькими застільниками, мои опасения моментально развеялись к остальным.

Столовая, хотя довольно уютная и просторная, не была убрана слишком изысканно. Например, пол не застелен ковром; правда, во Франции часто обходятся без ковра. Да и на окнах не было занавесок, а позачиняні ставни надежно страховались железными шпугами, наложенными наискосок - как у нас на окнах крамниць. столовая, как я приметил, содержалась в одном из крыльев дома, поэтому окна были в трех стенах, а двери - в четвертой. Окон было не меньше десяти.

Стол был накрыт роскошно. Весь заставленный серебряной посудой и завален вкусными блюдами. Избыток был чисто варварский. Тех блюд хватило бы для банкета целом плем'ю анаків. Я за всю свою жизнь не видел такого щедрого и непомерной затраты лакомых блюд. Правда, в сервировке было немного хорошего вкуса, и мои глаза, привыкшие к спокойному освещения, аж резало от. сияния множества восковых свечей в серебряных канделябрах, расставленных на столе и везде, где только было место. Прислуговувало за столом несколько лакеев, а в дальнем конце столовой, за большим столом, сидело семь или восемь музыкантов со скрипками, флейтами, тромбонами и барабаном. Эти люди ужасно докучали мне в перерывах между блюдами, потому что те бесчисленные вариации шума, что они затевали, делая вид, будто это музыка, ничуть не радовали меня, хотя, казалось, прекрасно развлекали всех других по-сотов.

В общем я не мог не думать, что всему увиденному здесь есть оттенок вычурности; но каких только нет на свете людей, и мнений и обычаев! А я в своей жизни путешествовал так много, что не мог не усвоить принципа nil admirari (1); поэтому спокойно сидел справа от хозяина и, имея хороший аппетит, отдавал должное всем вкусным блюдам, ставленим передо мной.

(1) Ничему не удивляйся (латин.).

Тем временем за столом шла оживленная беседа.. Как звит чайно, больше всего говорили женщины. Я скоро убедился, что почти все здесь люди образованные; а хозяин был неисчерпаемым источником добродушных рассказов и шуток. Он нисколько не боялся напоминать о свое директорство в Maison de Sante; и вообще, к моему удивлению, душевные, болезни были излюбленной темой всех присутствующих. Я услышал очень много забавных историй, которые касались выходок пациентов.

- У нас тут был когда-то один человек,- сказал низенький тучный господин, который сидел справа от меня,- то он представлял себя чайником; кстати, разве не странно, что такая идея зарождается в головах у сумасшедших очень часто? Вряд ли найдется во Франции хоть одна санатория для душевнобольных, где не было бы человека-чайника. Наш господин был оловянным чайником и каждое утро полировал себя замшей и венской известью.

- А кроме того,- вмешался высокий мужчина, сидевший напротив него,- недавно здесь был один такой, что забрал себе в голову, будто он осел. В переносном смысле это была чистая правда. Он изрядно докучал нам, и удержать его в рамках приличия было нелегко. Очень долго он не хотел есть ничего, кроме чертополоха; и от этой мысли мы очень скоро вылечили его, не давая ему больше нечего, одни сорняки. А кроме того, он все время хвицався ногами - вот так, вот так...

- Господин де Кох! Будьте добры вести себя прилично! - перебила его пожилая дама, что сидела рядом.- Не размахивайте своими ногами! Вы мне парчовое платье испортили! Ну неужели непременно надо иллюстрировать свои слова такими резкими движениями? Наш гость наверняка понял бы вас и без этого. Право, вы ведете себя слишком непосредственно.

- Mille pardons! Ma'm'selle! (1) - ответил на это господин де Кох.- Тысячу раз прошу прощения! Я не хотел вас обидеть. Мадемуазель Лаплас, господин де Кох просит у вас такой чести выпить с ним!

Господин де Кох низко поклонился, церемониально поцеловал собственную руку и цокнувся бокалом с мадемуазель Лаплас.

- Позвольте мне, друг мой,- молвил лан Майяр, обращаясь ко мне,- позвольте мне передать ломтик этой телятины по-сенменульському: вы убедитесь, что она очень вкусная.

В эту минуту трое дюжих лакеев именно осторожно ставили на стол огромное блюдо, на котором стояло то, что показалось мне «monstrum, horrendum, informe, ingens, cui Lumen ademptum» (2). И, присмотревшись ближе, я увидел, что это всего-навсего маленького теленка, запеченное целым и поставленную в тарелки на коленях, с яблоком в зубах - как в Англии сервируют зайца.

(1) Тысяча извинений, мадемуазель (фр.).

(2) Чудо-чудовище страшлива, почварна, что света вгашає (латин.).

- Спасибо, не надо,- сказал я.- Сказать правду, я не очень люблю телятину по-сен... как там оно? По-моему, она мне мешает. Но я переміню блюдо, возьму себе немного кроля.

На столе было еще несколько тарелок: то, что лежало на них, казалось самой обычной крольчатиной по-французски; большая вкуснятина, могу вас заверить.

- Пьере! - крикнул хозяин.- Перемены тарелку этому господину, дай ему бочек с того кролика «под кота»!

- Что, что? - переспросил я.

- Того самого кролика «под кота».

- Нет, спасибо... я передумал. Я лучше возьму немного ветчины.

В этих провинциалов, подумал я, никогда не знаешь, что тебе подадут. Не хочу я их кролика «под кота»- если это только не кот «под кролика».

- А потом,- подхватив урвану нить разговора, отозвался от дальнего конца стола еще один из застільників, похож на трупа,- а потом, среди других диковинок, когда-то, достаточно давно, мы имели одного пациента, так тот упрямо считал, что он - кордовский сыр. Ходил везде с ножом в руке и уговаривал всех знакомых, чтобы отрезали ломтик от его бедра.

- То, конечно, был большой дурак,- добавил еще один,- но не стоит равнять его с определенным субъектом, которого знаем все. мы, за исключением нашего гостя. Я имею в виду того, что считал себя бутылку шампанского и раз бахкав пробкой и шипел - вот так.

Он крайне вульгарно, как на мой взгляд, засунул большой палец правой руки за левую щеку, выхватил его со звуком, похожим на шум пробки, а потом, прижав кончик языка к передним зубам, резко засичав. Так он шипел добрую минуту, имитируя брожения шампанского. Я хорошо видел, что такое поведение не нравится господину Майярові; но тот не сказал ничего, и нить разговора подхватил тощий низенький человечек в большом парике.

- А был еще и такой невежда,- сказал он,- что считал себя лягушкой, и надо сказать, он действительно был очень похож на лягушку. Хотел бы я, чтобы вы, сударь, увидели его,- обратился мужчина ко мне,- вас бы чрезвычайно позабавило то, как естественно это у него получалось. Я могу только пожалеть, что он не был лягушкой на самом деле. Как он. скрекотав: «бре-ке-ке-ке-ке!», «бре-ке-ке-ке-ке!», как он кумкав - это был просто шедевр! А когда, выпив бокал-другой вина, ставил локти на стол - вот так-о,- и растягивал рот, вот так-о, и вилупляв глаза, вот так-о, и начинал моргать ими быстро-быстро, то я вас уверяю: вы не могли бы надивиться с такой гениальности.

- Не сомневаюсь,;- сказал я.

- А еще,- отозвался один,- был у нас такой Пьер Гайяр, что имел себя за понюшку табака, то его ужасно мучило то, что он не мог взять сам себя двумя пальцами в щепотку.

- А был еще Жюль Дезульєр, тоже большой чудак, что схибнувся на мнении, будто он - тыква. Он не давал покоя повару, чтобы тот начинил им пирог, а повар ни за что не соглашался, вплоть сердился. А я вот совсем не уверен, что тыквенный пирог с Дезульєра не был бы очень хорошим блюдом!

- Вы меня удивляете! - сказал я и вопросительно посмотрел на господина Майяра.

- Ха-ха-ха! Хе-хе-хе! Хи-хи-хи! Хо-хо-хо! - захохотал тот.- Хорошо, очень хорошо! Не удивляйтесь, друг! Наш приятель шутник - не надо понимать его слишком дословно.

- А потом,- отозвался еще кто-то из-за стола,- был еще Буффон Легран - тоже довольно необычный тип. Он сдвинулся с ума из-за любви и вообразил, будто у него две головы. Одна, как он утверждал, была головой Цицерона, а вторая - от лба до рта Демосфеновою, а от рта до подбородка - головой лорда Брума. Вполне возможно, что он ошибался; но вас бы он убедил, что прав, потому что он был очень красноречивый человек. Он был до остальных захвачен ораторским искусством и не мог удержаться от его демонстрации. Например, он имел привычку прыгать через обеденный стол так-о, и... и...

Тогда сосед этого рассказчика положил ему руку на плечо и что-то прошептал ему на ухо; рассказчик вдруг умовк и сел.

- А кроме того,- заговорил тот, что остановил его,- был у нас еще Буллар, юла. Я называю его волчком, потому что он действительно был под властью забавной, хотя и не совсем глупой химеры, будто его обратно в юлу. Вы бы лопнули со смеху, если бы увидели, как он крутился. Бывало, целый час на одном подборе крутится, так-о...

Теперь уже тот, кого он только что остановил, сделал с ним то же самое.

- Но ведь ваш господин Буллар сумасшедший! - во весь голос воскликнула одна пожилая дама.- Да еще и глупый! Ибо кто это, позвольте спросить, когда слышал, чтобы человек был волчком! Это же бессмыслица. Госпожа Жуайоз, как вы сами знаете, была умнее. У нее тоже была химера, но не лишена здравого смысла, и химера радовала всех, кто имел удовольствие быть знакомым с ней. Поразмыслив как следует, она решила, что какая-то роковая случайность повернула ее на петушка; но, став петушком, она вела себя прилично. Чрезвычайно эффектно хлопала крыльями - так-так-так - а кукурікала просто роскошно! Кукуріку! Кукуріку! Кукуріку-у-у-у-у!

- Госпожа Жуайоз, будьте добры вести себя как положено! - сердито перебил ее хозяин.- Или ведите себя так, как подобает даме, или выйдите из-за стола: выбирайте!

Старушка (я был удивлен, что ее назвали госпожой Жуайоз, хотя она сама только что говорила о какой-то дамы Жуайоз, как о третьем лице) вся покраснела в лице и ужасно збентежилась от. того упрека. Понурила голову ,и не отг ответила ни словом. Но тему подхватила другая, молодая женщина. То была красавица с віталеньки, уже знакомая мне.

- Да, госпожа Жуайоз была глупая,- воскликнула она,- но в том, что делала Эжени Сальсафет, видно много здравого смысла. Эжени Сальсафет была очень красивая и болезненно скромная молодая женщина, которой обычная манера одеваться казалась неприличной, и она решила одеваться так, чтобы быть не внутри одежды, а снаружи. Наконец, это делается очень просто. Надо только сделать так... а потом так-так-так, а потом так-так-так, а потом...

- Господи, мадемуазель Сальсафет! - заорал сразу десяток голосов, -г - Что вы надумали? Опомнитесь! Довольно! Мы уже видим, хорошо видим, как это делается! Хватит, хватит! - и несколько душ уже вскочили из-за стола, чтобы помешать мадемуазель Сальсафет сравниться убранством с Венерой Медицейською; но вдруг эта сцена весьма эффектно завершилась громкими криками, то ли визгом, что долетел из средней части дома.

Эти крики хорошо-таки шарпонули мои нервы; но остального общества мне стало просто жаль. Я еще сроду не видел, чтобы группа умных людей так перепугался. Все они побледнели, словно трупы, и, съежившись на своих стульях, тряслись и пускали слюни от страха, ожидая, что крики прозвучат вновь. И они зазвучали - громче и, видимо, ближе, и в третий раз, уже совсем громко, и четвертый раз - на этот раз уже тише. Когда крики прекратились, общество моментально збадьорилось, оживилось, начались разговоры и шутки. Тогда я решился спросить, что это за приключение.

- Вздор,- сказал господин Майяр.- Мы привыкли к таким вещам и не обращаем на них большого внимания. Сумасшедшие время от. времени устраивают такой концерт: один начинает, другие подхватывают, как это бывает с собаками ночью. Правда, иногда случается, что за такими концертами идут попытки вырваться на волю; тогда, конечно, не избежишь определенной небольшой опасности.

- И сколько у вас пациентов?

- Сейчас всего десять.

- Пожалуй, преимущественно женщины?

- Нет, как раз нет - одни мужчины, и то все сильные ребята, должен сказать.

- Да неужели! А я все время думал, что большинство душевнобольных - из слабого пола.

- Так оно конечно и есть, но не всегда. Еще недавно у нас тут было двадцать семь пациентов, и из них восемнадцать женщин; но с тех пор, как видите, все изменилось.

- Да, как видите, все изменилось,- вмешался тот человек, что задел был ноги мадемуазель Лаплас.

- Да, как видите, все изменилось,- хором подхватили остальные.

- Ану припніть языки! - сердито прикрикнул хозяин. И все общество притихло на целую минуту. Одна женщина восприняла приказ господина Майяра вполне дословно, потому высунула язык - длиннющего, между прочим,- и решительно придерживала его обеими руками до конца разговора.

Я наклонился к господину Майяра и шепотом спросил его:

- А та дама, которая только что говорила... ну, которая закукурікала,- у нее, наверное, легкая форма? Совсем легкая?

- Легкая форма? - переспросил он, видимо удивленно.- Что вы хотите сказать?

- Ну, только немножечко поражена? - пояснил я, показывая на свою голову.:- Я думаю, что у нее болезнь не слишком... не очень опасна?

- Mon dieu! (1) Что это вам пришло в голову? Эта дама, моя добрая приятельница, госпожа Жуайоз, здоровісінька, как я сам! Конечно, у нее есть свои странности, но, сами знаете, старые женщины - очень старые женщины,- все. более-менее дивачки!

(1) Господи! (Фр.)

- Бесспорно,- согласился я,- бесспорно! А остальные этих господ и дам?

- Это все мои друзья и смотрители,- перебил меня господин Майяр, гордо встав.- Мои добрые друзья и помощники.

- Как! Все? - удивился я.- И женщины тоже?

- А то как! Мы бы не смогли обойтись здесь без женщин, потому что женщины - лучшие сиделки душевнобольных; понимаете, у них свои способы, их блестящие глаза производят необычное действие - чем-то похожее на гипнотическое действие змеиных глаз.

- Конечно, конечно! - согласился я.- Но ведут они себя немного странно... они немного причудливые, правда? Вам не кажется?

- Чудно? Причудливые? Вы действительно так думаете? Ну конечно, мы тут на юге не очень церемонні... Делаем то, что нам хочется, радуемся жизнью, ну, и вообще, понимаете...

- Конечно,- подхватил я,- конечно!

- Ну, может, и «Кло д'Вужо» немного ударило в голову... Оно немного излишне крепкое, правда же?

- Конечно,- согласился я,- конечно. Кстати, сударь, так я понял, что система, к которой вы прибегли вместо знаменитой «системы успокоения», заключается в неуклонной строгости?

- Отнюдь. Необходима только строгая изоляция; однако отношение к больным, то есть именно лечение, скорее приятное для пациентов, чем неприятное.

- И эта новая система - ваше собственное изобретение?

- Не совсем. Некоторые его элементы заимствованы у профессора Смолла, о котором вы, конечно, слышали; ну, и есть в моей схеї 'и некоторые отличия, что их авторство, рад отметить, принадлежащий знаменитому Піріа, с которым, если не ошибаюсь, вы имеете честь быть близко знакомым.

- Мне стыдно признаться,- сказал я,- но я никогда не слышал ни про одного, ни про второго.

- Господи! - воскликнул хозяин, вмиг отодвинул стул от стола и поднял вверх обе руки.- Не может того быть! Неужели вы действительно хотите сказать, что никогда даже не слышали ни о високовченого доктора Смолла, ни о прославленного профессора Піріа?

- Должен признать свое невежество,- ответил я,- но правда превыше всего. Однако мне ужасно стыдно, что я не знаком с трудами таких, без сомнения, выдающихся людей. Теперь я разыщу их труда и простудіюю старательно. Господин Майяр, вы действительно, должен признать, засмущали меня!

И это была правда.

- Хватит, не надо, мой юный друг,- ласково сказал хозяин.- Выпьем лучше по бокалу сотерна.

Мы выпили. Общество без церемоний взяла с нас пример. За столом болтали, шутили, смеялись, высказывали множество нелепостей, скрипки визжали, барабан грохотал, тромбоны ревели, словно медные быки Фаларіда, и чем больше пили, тем сильнее все розгулювались, пока не наступил настоящий адский шабаш в миниатюре. Тем временем мы с господином Майяром над бутылками сотерна и вужо разговаривали дальше, вынуждены через шум аж кричать. Потому что слово, произнесенное обычным тоном, чуть ли не больше шансов дойти до слуха, чем голос рыбы со дна Ниагарского водопада.

- Сударь! - прорычал я ему на ухо.- Перед обедом вы, кажется, сказали, что в древней «системе успокоение» есть определенная опасность. Какая же?

- Да,- подтвердил он,- действительно, в .цьому таится большая опасность. Прихоти сумасшедших невозможно предвидеть; и, по моему мнению, как и по мнению доктора Смолла и профессора Піріа, позволять им ходить везде без присмотра никогда не будет безопасно. Сумасшедшего можно, как говорится, «успокоить» на определенное время, но в конечном счете он будет очень склонен взбунтоваться. Большая хитрость сумасшедших уже вошла в пословицу. Когда душевнобольной-то надумает, он скрывает свой замысел на удивление расчетливо, и та ловкость, с которой он изображает душевноздорового, представляет для метафизика одну из самых сложных проблем в изучении человеческого сознания. Когда безумный кажется вполне разумным, самое время надевать на него смирительную рубашку.

- Но ведь и опасность, уважаемый господин, о которой вы говорите... из собственного опыта... за время вашего руководства в этом заведении... Вы имеете практические основания. считать свободу для сумасшедших рискованной?

- В этом заведении?.. Из собственного опыта?.. Пожалуй, что так. Например, в этом самом заведении не очень давно произошло такое событие. Тогда «система успокоения» еще была действующая, и пациенты ходили на свободе. Они вели себя очень хорошо, подчеркнуто хорошо, и любой, кто наделен умом, мог бы догадаться, что они куют какую-то дьявольскую интригу, с самого уже того, что они вели себя так удивительно хорошо. И, конечно, одного замечательного утра надзирателям связывали бы руки и ноги и бросили в палаты, где их держали, будто это они сумасшедшие, а настоящие сумасшедшие присвоили роль смотрителей.

- Да что вы говорите! Я еще никогда не слышал такого безумия!

- Но это факт - и все это совершил один дурак... один душевнобольной, что забрал себе в голову, будто он изобрел новую систему содержания сумасшедших, лучшую за все, известные до тех пор. Видимо, он захотел испытать свою систему, вот и подбил остальных пациентов на заговор с целью свержения власти.

- И он добился своего?

- Да. Пациенты заставили смотрителей поменяться с ними местами. Собственно, не совсем так, потому что до тех пор пациенты были свободны, а надзирателей позамикали в палатах и обращались с ними, должен сказать, не очень ласково.

- Но, наверное, быстро прошла контрреволюция? Такое положение вещей не могло существовать долго. Соседи с окраины... и посетители, которые приезжали осмотреть заведение... не могли не поднять тревоги.

- Тут вы ошибаетесь. Главарь мятежников был слишком хитер. Он не впускал никаких посетителей - только одного парня уронил как-то, потому что тот был такой глупый вид, что его не было чего бояться. Его он. уронил и показал ему заведение, просто для отмены, чтобы развлечься. А как только вволю накепкувався с него, так и выпустил - пусть себе едет.

- И долго здесь правили сумасшедшие?

- О, довольно долго! Не меньше месяца, а насколько дольше - не могу точно сказать. А тем временем, можете быть уверены, сумасшедшие таки хорошо порозкошували! Они побросали свою убогую одежду и надели роскошные фамильные уборы и драгоценности, которые нашли в доме. В подвалах замка было вдоволь вина, а те сумасшедшие чертовски хорошо разбираются в нем. Одно слово, не бедствовали.

- А лечение? Какое именно лечение применял к пациентам тот зачинщик бунта?

- Ну, видите ли, сумасшедший - это не обязательно дурак, как я уже заметил, и, на мою искреннюю мнению, лечение было много лучше, чем до. Его система была очень эффективна... простая... чистая... без никакой мороки... очень приятная... одно слово...

И вдруг рассуждения хозяина были прерваны новыми криками - такими же, как те, что озадачили нас недавно. И на этот раз крики быстро приближались.

- Боже! - воскликнул я.- Наверное, ваши сумасшедшие вырвались на волю!

- Очень боюсь, что ваша правда,- сказал господин Майяр, побліднувши, как стена.

Едва он договорил, как громкий крик и проклятия послышались за окнами; а тогда вдруг стало понятно, что какие-то люди со двора хотят проникнуть к столовой. В дверь начали стучать как будто молотом, а ставни кто торсав с огромной силой.

В столовой поднялся ужасный переполох. К моему большому удивлению, господин Майяр залез под стол. Я ожидал от него большей решимости. Музыканты, что последние четверть часа явно были слишком пьяны и не могли выполнять своих обязанностей, теперь посхоплювались, похватали инструменты, видерлись на стол, вдруг заиграли «Янки Дудл» - пусть не очень зграйно, но с сверхчеловеческим задором, и играли, пока не кончилась вся буча.

Тем временем не большой обеденный стол, между бутылки и бокалы, выскочил тот самый господин, которого первое с трудом сдержали от такого скачка. Встав в соответствующую позу, он начал длинную речь,- наверное, очень серьезную, вот только за шумом не слышно было ни слова из нее. Тот же миг человек, что считал себя юлу, принялся с огромной энергией крутиться по всей столовой, широко раскинув руки, так что он и впрямь походил на стрекозу и сбивал с ног каждого, кто попадался ему на пути. А еще через мгновение, услышав громкий шум пробки и шипение, я скоро разглядел, что издает те звуки человек, который за обедом изображал бутылку благородного напитка. А тогда еще человек-лягушка принялся скрекотіти так, будто от каждого звука, что выходит из его уст, зависело спасение его души. И все те звуки перекрывало непрестанного рев осла. Но моя старушка приятельница госпожа Жуайоз была так ужасно смущена, что у меня аж слезы выступили. Она забылась в уголок возле камина и то и дело кричала на весь голос: «Кукуріку-у-у-у!»

И вдруг наступил катастрофический конец той драмы. Поскольку все только орали, визжали и кукурікали, никто не сопротивлялся усилиям тех, что добивались снаружи, все десять окон почти одновременно розчахнулись. Я никогда не забуду того удивления и ужаса, который испытывал, глядя, как в те окна врывается и смешивается с нами, воплями, топая ногами, размахивая руками, сыпля удары, целое войско каких-то созданий, которые сначала показались мне шимпанзе, орангутангами и бабуинами с мыса Доброй Надежды.

Меня жестоко избили, и в конце я закатился под софу и залег там тихо. Но, пролежав с четверть часа и пристально прислушавшись ко всему, что творилось в столовой, я наконец более-менее розшолопав всю трагедию. Оказалось, что господин Майяр, повествуя о того сумасшедшего, который подбил своих товарищей на бунт, имел в виду самого себя. Два или три года перед тем этот господин действительно был директором санатории, но сошел с ума сам и оказался среди пациентов. Мой спутник путешествия, представившему меня, этого не знал. Смотрителей - их было десять - неожиданно скрутили, скачали их в смоле и перьях и заперли в подвалах. Там их держали в заключении более месяца, и все это время господин Майяр щедро наделял их не только смолой и перьями (отсюда и название его системы, то системы доктора Смолла и профессора Піріа), но и хлебом и водой, которой их поливали из шланга день в день. Наконец один смотритель бежал сквозь канализационное отверстие и освободил остальных.

В замке восстановили «систему успокоения» с существенными изменениями; но я не могу не согласиться с господином Майяром, что и его «лечение» было по-своему весьма интенсивное. Как он справедливо заметил, что оно «очень эффективное... простое... чистое... без никакой мороки».

Я могу только добавить, что, обыскав все библиотеки Европы, так до сих пор и не нашел ни одного экземпляра трудов доктора Смолла и профессора Піріа.

Книга: Эдгар Аллан По Рассказы Переводы разные

СОДЕРЖАНИЕ

1. Эдгар Аллан По Рассказы Переводы разные
2. РУКОПИСЬ, НАЙДЕННАЯ В БУТЫЛКЕ © Украинский перевод....
3. СВИДАНИЕ © Украинский перевод. Ю. Я. Лисняк, 1992....
4. БЕРЕНИКА © Украинский перевод. Ю. Я. Лисняк, 1992....
5. МОРЕЛЛА © Украинский перевод И. Есть. Бояновська, 1992....
6. УДИВИТЕЛЬНОЕ ПРИКЛЮЧЕНИЕ ГАНСА ПФААЛЯ © Украинский перевод. М....
7. КАК Я БЫЛ СВЕТСКИМ ЛЬВОМ © Украинский перевод. Ю. Я....
8. КОРОЛЬ ЧУМА Повествование с аллегорическим смыслом ©...
9. ТЕНЬ Притча © Украинский перевод. О. В. Фешовец,...
10. КАК ПИСАТЬ БЛЕКВУДСЬКУ СТАТЬЮ © Украинский...
11. ТРАГИЧЕСКОЕ ПОЛОЖЕНИЕ (КОСА ВРЕМЕНИ) © Украинский перевод. Ю....
12. ТИШИНА Притча © Украинский перевод. В. И. Шовкун,...
13. УИЛЬЯМ УИЛСОН © Украинский перевод. М. Б. Габлевич,...
14. ЧЕРТ НА КОЛОКОЛЬНЕ © Украинский перевод. Ю. Я. Лисняк,...
15. ПАДЕНИЕ ДОМА АШЕРІВ © Украинский перевод. В. В....
16. ДЕЛЕЦ © Украинский перевод. Л. Н. Маевская, 1992....
17. ЧЕЛОВЕК ТОЛПЫ © Украинский перевод. И. Е. Бояновська,...
18. ЭЛЕОНОРА © Украинский перевод В. Б. Носенко, 1992....
19. УБИЙСТВА НА УЛИЦЕ МОРГ © Украинский перевод, М. Г....
20. В ПЛЕНУ МАЛЬСТРЕМУ © Украинский перевод. О. М....
21. ОСТРОВ ФЕИ © Украинский перевод. О. В. Фешовец, 1992....
22. НЕ ЗАКЛАДАЙСЯ С ЧЕРТОМ НА СОБСТВЕННУЮ ГОЛОВУ Повествование с...
23. ТРИ ВОСКРЕСЕНЬЯ НА ОДНОЙ НЕДЕЛЕ © Украинский перевод....
24. ПРОПАСТЬ И МАЯТНИК © Украинский перевод. Г. И. Доценко,...
25. ОВАЛЬНЫЙ ПОРТРЕТ © Украинский перевод. Л. Н....
26. МАСКА КРАСНОЙ СМЕРТИ © Украинский перевод. Л. Н....
27. СЕРДЦЕ стало не таким © Украинский перевод. В. И. Шовкун,...
28. ЗОЛОТОЙ ЖУК Украинский перевод. Г. И. Доценко, 1992....
29. ЧЕРНЫЙ КОТ © Украинский перевод, Л. Н. Маевская,...
30. МОШЕННИЧЕСТВО КАК ТОЧНАЯ НАУКА © Украинский перевод....
31. ПОХИЩЕННЫЙ ЛИСТ © Украинский перевод. Г. И. Доценко,...
32. ОЧКИ © Украинский перевод. О. М. Мокровольський,...
33. ПОХОРОНЕНЫ ЗАЖИВО © Украинский перевод. Ю. Я....
34. АНГЕЛ УДИВИТЕЛЬНОГО Фантастический этюд © Украинский...
35. ПРОДОЛГОВАТЫЙ ЯЩИК © Украинский перевод. Л. Н. Маевская,...
36. ЭТО ТЫ © Украинский перевод. Ю. Я. Лисняк, 1992. Я...
37. ЛИТЕРАТУРНАЯ ЖИЗНЬ ЯКВАСА ТАМА, ЭСКВАЙРА (бывший...
38. РАЗГОВОР С МУМИЕЙ © Украинский перевод. О. М....
39. ЧЕРТИК ПРОТИВОРЕЧИЯ Украинский перевод. И. Есть. Бояновська,...
40. СИСТЕМА ДОКТОРА СМОЛЛА И ПРОФЕССОРА ПІРІА © Украинский...
41. ПРАВДА ОБ ИСТОРИИ С МИСТЕРОМ ВАЛЬДЕМАРОМ © Украинский...
42. СФИНКС © Украинский перевод. О. М. Мокровольський,...
43. БОЧОНОК АМОНТИЛЬЯДО © Украинский перевод. В. И....
44. МУЗА АРНГЕЙМ, ИЛИ ДЕКОРАТИВНОЕ САДОВОДСТВО © Украинский...
45. MELLONTA TAUTA(1) © Украинский перевод. В. В....
46. ФОН КЕМПЕЛЕН И ЕГО ОТКРЫТИЕ © Украинский перевод. М....
47. ЖАБКА © Украинский перевод. А. В. Онишко, 1992....
48. ПРИМЕЧАНИЯ МЕТЦЕНГЕРШТАЙН Дизраэли Исаак...

На предыдущую