lybs.ru
Народ рождает вождя, вождь порождает нацию. / Андрей Коваль


Книга: А. Генри Рассказы


Маятник

- Восемьдесят первая улица... Выходите кому надо! - закричал пастух в синем мундире.

Стадо баранов-пассажиров вылезла из вагона, на ее место влезла вторая, такая же стадо. Дзинь-дзинь! Вагоны для перевозки скота Манхэттенской надземной железной дороги с грохотом покатили дальше, а Джон Перкинс вместе с всей выпущенной на волю отарой спустился по лестнице на улицу.

Джон медленно двинулся в направлении своей квартиры. Медленно, потому что в лексиконе его повседневной жизни не было таких слов, как «а вдруг?». Никакие сюрпризы не ждут мужа, что уже два года как женат и живет в дешевой квартире. Дорогой Джон Перкинс с мрачным цинизмом, подавленный, представлял себе близкое окончание этого скучного ДНЯ.

Кэти встретит его у дверей поцелуем, что пахнет кольд-кремом и ірисками. Он снимет пальто, сядет в твердое, как брук, кресло и прочитает в вечерней газете о русских и японцев, которых убила смертоносная фантазия газетчиков. На ужин будет тушеное мясо, салат, зажаренный таким соусом, которым можно чистить обувь - к тому же с гарантией, что кожа не потрескается и не испортится,- компот из ревеня и бутылка густого клубничного сиропа, который покраснел от того, что на этикетке написано «Чистый». После ужина Кэти покажет ему новый квадратик на сшитом из лоскутов одеяле - этот клочок ткани ей дал продавец льда, отрезав его с широкого конца галстука-самов'яза. В половине восьмого они позастеляють мебель газетами, чтобы ловить куски штукатурки, которые посыплются с потолка, когда толстяк в квартире над ними начнет делать физические упражнения. Ровно в восемь Хикки и Муни, эстрадная парочка (без ангажемента) в квартире напротив, уступят нежном влиятельные delirium tremens(1) и начнут перебрасывать [89] стулья, не знать чего вообразив, будто антрепренер Хеммер-стайн гонится за ними с контрактом на пятьсот долларов в неделю. Затем господин из дома по ту сторону двора-колодца сядет у окна со своей флейтой; газ, как и каждую ночь, начнет весело вырываться на волю; кухонный лифт соскочит с полозків; дворник еще раз прогонит за реку Ялу(2) пятерых ребятишек миссис Зановицької; дама в бледно-зеленых туфлях легко стечет с скайтер'єром вниз и наклеит над своим звонком и почтовым ящиком бумажку с фамилией, которую она берет себе по четвергам, и вечерняя жизнь доходного дома Фрогмора потечет устоявшимся обычаем.

(1) Белая горячка (лат.).

(1) На реке Ялу велись бои во время русско-японской войны 1904-1905 гг.

Джон Перкинс знал, что все будет именно так. И еще он знал, что в четверть девятого он, посміливішавши, возьмет шляпу, а его жена раздраженно скажет такие слова:

- Куда это ты собрался, Джон Перкінсе, хотела бы я знать?

- Думаю заглянуть к Мак-Клоскі,- ответит он,- сыграть партию-другую на бильярде.

В последнее время у Джона Перкинса это вошло в привычку. В десять или в одиннадцать он возвращался домой. Иногда Кэти уже спала, иногда ждала на него, готова растопить в тигле своего гнева еще немного позолоты из стальных цепей брачной жизни. За такие вещи Купидону еще придется отвечать, когда он станет на божий суд со своими жертвами с доходного дома Фрогмора.

В этот вечер Джон Перкинс, открыв дверь, наткнулся на невероятное нарушение повседневности. Кэти не встретила его сладким поцелуем. В квартире был зловещий беспорядок. Вещи Кэти были разбросаны. Туфли валялись посреди комнаты, щипцы для завивки, банты, ночная рубашка, коробка с пудрой - все лежало вперемешку на комоде и стульях. Это отнюдь не было похоже на Кэти. А когда Джон увидел гребешок, на котором запуталась кудрявая тучка ее каштановых волос, в груди у него похолодело. Кэти, видно, ужасно волновалась и спешила, потому что обычно она бережно прятала снят с расчески волосы в голубую вазочку на камине, чтобы когда-нибудь сделать из него шиньон - мечту каждой женщины.

На видном месте, привязанный к газового рожка веревкой, висел сложенный листок. Джон схватил его. Это была записка от его жены. Там было написано: [90]

«Дорогой Джон!

Только что получила телеграмму, что заболела мама. Я еду поездом в четыре тридцать. Мой брат Сэм встретит меня на станции. В ледники есть холодная баранина. Надеюсь, у нее не ангина. Заплати молочнику 50 центов. Прошлой весной она тяжело болела ангиной. Не забудь написать в Газовую компанию о счетчик, твои чистые носки в верхнем ящике. Завтра напишу. Спешу.

Кэти».

За два года супружеской жизни он и Кэти не провели врозь ни одной ночи. Джон озадаченно перечитывал записку еще и еще. Заведенный раз навсегда неизменный порядок был нарушен, и это потрясло Джона.

На стуле, внушая своей пустотой и безформністю грусть, висел женский халат с черными пятнышками--его Кэти всегда надевала, подавая на стол. ее будний одежду второпях был разбросан где попало. Бумажный пакетик с ее любимыми ірисками лежал нерешенный. На полу валялась развернутая газета с четырехугольной дырой в том месте, где было вырезано расписание движения поездов. Все в комнате свидетельствовало о потере, о том, что сама ее сущность исчезла, что из той комнаты улетели и душа, и жизнь. Джон Перкинс стоял среди мертвых руин, и странное чувство безграничного одиночества закрадалося ему в сердце.

Он принялся, как умел, наводить в квартире порядок. А когда дотронулся до одежды Кэти - задрожал от какого-то ужаса. Раньше ему никогда не приходило на ум, как бы он жил без Кэти. Она так слилась с его жизнью, что стала словно воздух, которым он дышал,- необходимой, хоть и совсем незаметной. И вот теперь она, не предупредив его, уехала, исчезла, пропала, словно ее никогда не было. Разумеется, это всего на несколько дней, максимум на неделю-две, но ему уже казалось, будто сама смерть показала пальцем на его надежное и уютное пристанище.

Джон вытащил из ледники холодную баранину, сварил кофе и одиноко сел к ужину глазу на глаз с беззастенчивым утверждению о чистоте клубничного сиропа. Среди утраченных благ яркими привидениями ему являлись тушеное мясо и салат, засмачений коричневым кремом для обуви. Его дом разрушен. Больная ангиной теща погубила его домашний очаг. Одиноко поужинав, Джон уселся возле окна.

Курить ему не хотелось. За окном грохотало город, призвало его броситься в водоворот безумных развлечений. Ночь [92] принадлежала ему. Он может пойти куда угодно, свободно, как первый попавшийся беззаботный холостяк, тронуть струны наслаждений, и никто ни о чем его не спросит. Он может пить-гулять, бродить невесть где, вести холостяцкую жизнь хоть до утра, и сердитая Кэти не ждать на него с тяжелой чашей, полной горького осадка от его гуляния.

Может, если захочет, со своими друзьями-бродягами играть в Мак-Клоскі на бильярде до тех пор, пока лучи Авроры не затмит своим светом электрических лампочек. Узы Гименея, что всегда сдерживали его, даже тогда, когда от доходного дома Фрогмора воротило с души, теперь ослабли - Кэти поехала.

Джон Перкинс не привык анализировать свои чувства. Но сидя в гостиной (размером десять на двенадцать футов), где уже не было Кэти, он точно знал, чего ему так неуютно. Теперь он понимал, что Кэти очень нужна ему для счастья. Его чувства к ней, убаюканные однообразной обыденным, вдруг проснулись, когда ее не стало. Да и разве не внушают нам с помощью поговорок, проповедей и баек, что мы начинаем ценить песню якобы только тогда, как сладкоголосая птичка улетит прочь, разве не навевают что-то такое в не менее красочных и правильных выводах?

«Дурак я, дурак,- размышлял Джон Перкинс.- Просто стыдно, как я отношусь к Кэти. Каждый вечер ухожу из дома, играю на бильярде и выпиваю рюмку вместо того, чтобы посидеть с ней. Бедная девушка скучает здесь одна, без никаких развлечений, а я взял себе такую моду! Джон Перкин-се, ты последний гультіпака. Но я виправлюсь, моя девочка будет мной довольна. Поведу ее в ресторан, пусть развлечется. И от этого момента и знать не хочу о Мак-Клоскі и его завсегдатаев».

А за окном грохотало город, призывая Джона Пер-кинса пристать к танку Момуса. В Мак-Клоскі приятели загоняли шары в лузы, тренируясь перед вечерней игрой. Но ни утехи и наслаждения, ни стука бильярдных киев не соблазняли исполненную раскаяния душу осиротевшего Перкинса. У него забрали его собственность, которой он не ценил, которую скорее даже презирал, и теперь ему не хватало ее. Охваченный раскаянием, Перкинс мог бы проследить свою родословную вплоть до того мужчины, которого звали Адам и которого херувимы вытурили из фруктового сада.

Справа от Джона Перкинса стоял стул. На нем висела синяя Кетіна кофточка. Она еще словно хранила очертания ее тела. На рукавах видніли характерны тонкие рябь, [93] образовавшихся от движения ее рук,- то она работала, чтобы ему было удобно и приятно. От кофточки донесся едва слышный, но отчетливый аромат колокольчиков. Джон взял ее в руки и долго и пристально разглядывал равнодушен маркизет. А вот Кэти никогда не была равнодушной. Слезы - да, слезы - набежали Джону Перкінсу на глаза. Когда она вернется, все будет иначе. Он отплатит ей за свою невнимательность. Разве стоит чего-то жизни без нее?

Дверь открылась. В комнату вошла с маленьким саквояжем Кэти. Джон удивленно уставился на нее.

- Ох, я рада, что вернулась,- сказала Кэти.- Мама очень больна. Сэм встретил меня на станции и сказал, что у нее было просто небольшое обострение болезни и что все прошло после того, как они дали телеграмму. Вот я и вернулась ближайшим поездом. Умираю - хочу кофе.

Никто не слышал щелчок и скрежета зубчатых колес, когда механизм третьего этажа доходного дома Фрогмо-ра снова заработал согласно заведенного порядка. Пасы стали на место, пружину починено, передачу отрегулировано, и колеса закрутились, как и раньше.

Джон Перкинс взглянул на часы. Было четверть девятого. Он взялся за шляпу и направился к двери.

- Куда это ты собрался, Джон Перкінсе, хотела бы я знать? - раздраженным тоном спросила Кэти.

- Думаю заглянуть к Мак-Клоскі,- ответил Джон,- сыграть с ребятами партию-другую на бильярде.

Книга: А. Генри Рассказы

СОДЕРЖАНИЕ

1. О. Генри Рассказы
2. В антракте Майский месяц ярко озарял частный...
3. Комната на чердаке Сначала миссис Паркер показывает вам...
4. Жертвы любви Когда любишь Искусство, никакие жертвы не...
5. Фараон и хорал Сопи обеспокоенно заерзал на своей скамейке в...
6. Приворотное зелье Айки Шоенштайна Аптека «Голубой свет»...
7. Зеленые двери Представьте себе, что вы прогулюєтесь после обеда...
8. Неоконченное повествование Теперь мы уже не стонем и не...
9. Роман биржевого маклера Питчер, доверенный клерк в конторе...
10. Меблированная комната не усидчивы, суетливые, преходящи, как...
11. Короткий триумф Тильде Если вы не знаете «Закусочной и...
12. Пімієнтські блины Когда в долине реки Фрио мы объединяли...
13. Рождество с неожиданностью Чероки называли отцом-основателем...
14. Маятник - Восемьдесят первая улица... Выходите кому надо!...
15. Закупщик из Кактус-Сити Очень хорошо, что здоровый климат...
16. Чья вина? В качалке у окна сидел рыжий, небритый,...
17. Последний лист В небольшом районе на запад от площади...
18. Предвестник весны Задолго до того, как в груди тюхтіюватого...
19. Пока ждет автомобиль Когда начало смеркаться, в этот...
20. Комедия любопытства Вопреки утверждению всех желающих к...
21. Винодельня и роза Мисс Позе Керінгтон радовалась заслуженным...
22. Стриженый волк Джефф Питер, как только спор заходила...
23. Свиная этика Зайдя в курительного вагона...
24. Как скрывался Черный Билл Худощавый, сильный, червоновидий...
25. Миг победы Бенові Гренджеру, ветерану войны, двадцать...
26. Вождь краснокожих Казалось, что это выгодное дело. Но не...
27. Коловорот жизни Мировой судья Бинаджа Уїддеп сидел на...
28. Дороги, которые мы выбираем За двадцать миль на запад от...
29. Младенцы в джунглях как-То в Литл-роке крупнейший на...
30. Город без происшествий Полны спеси города...
31. День, который мы празднуем - В тропиках,- говорил Бибб...

На предыдущую