lybs.ru
Найшовсь-таки один казак из миллиона свинопасов... / Тарас Шевченко


Книга: А. Генри Рассказы


Свиная этика

Зайдя в курительного вагона трансконтинентального экспресса, увидел там Джефферсона Питерса, который один из всех людей, что живут на запад от реки Уобаш, имеет голову на в'язах и может шевелить сразу обоими большими полушариями мозга и еще и мозжечком в придачу.

Поле деятельности Джеффа не какое-то там незаконное мошенничество. Вдовам и сиротам его бояться нечего: он забирает только излишки. Чаще всего он любит уподоблять себя к мишени в виде птички, в которую первый-ліпшнй транжира или безрассудный вкладчик может жбурнуть несколькими лишними долларами. Зная, что на Джеффові голосовые связки хорошо влияет табак, я с помощью двух грубых и легковоспламеняющихся сигар «брева» услышал историю его последней аферы.

- В нашем деле,- сказал Джефф,- труднее всего найти благородного, надежного, безупречно честного партнера, с которым можно было бы жульничать спокойно. Лучшие специалисты, с которыми мне приходилось осуществлять ту или иную комбинацию, иногда прибегали к крючкотворству.

Вот почему в прошлом году летом я надумал податься в такой закутень, где еще не успел побывать змей-искуситель, и посмотреть, не найду там себе помощника, который имеет талант к злодейства, но еще не избалован успехом.

Наткнулся я на одно местечко, казалось, вполне подходящее. Жители еще не знали о том, что Адама выгнали из райского сада, и роскошествовали как в Эдеме, давая имена всевозможным животным и убивая змей. Местечко называлось Маунт-Нібоу и было расположено примерно там, где сходятся вместе Кентукки, Западная Виргиния и Северная Каролина. Как? Эти штаты не граничащих между собой? Зря, во всяком случае где-то там поблизости.

Згайнувавши целую неделю на то, чтобы убедить жителей городка, что я не сборщик налогов, я однажды заглянул в магазинчик, где собирались местные пустобрехи, и начал разведывать обстановку.

- Джентльмены,- говорю я, после того как мы уже потерлись носами и гуртом обступили бочонок с сушеными яблоками,- по-моему, нигде на земле нет таких людей, как в вашем городе. Вы бесконечно далеки от какого-либо греха или плутні. Все женщины у вас храбрые и доброжелательные, все мужчины честные и усердные. Жизнь здесь, наверное, прямо [139] идиллия. Невольно вспоминаешь,-говорю,-прекрасную балладу Гольдштайна «Заброшенная деревня», где есть такие замечательные строки:

Стал добычей невзгод лихих этот край;

Кто способен чарам злым положить конец?

Судья медленно ехал мимо, мама.

Я стану королевой, и край.

- Ваша правда, мистер Питер,- говорит лавочник.- Таких добропорядочных и вялых граждан, как мы, вы не найдете во всех Голубых горах. Но вы, видимо, не знаете Руфа Тейтема?

- Конечно, не знает,- отзывается городской констебль.- Да и где бы они могли познакомиться? Этот Руф, несомненно, самый отъявленный негодяй из всех, что когда-либо избежали виселицы. Кстати, я вспомнил, что еще позавчера должен был выпустить Руфа с холодной. Он уже отсидел свои тридцать суток, которые ему присудили за убийство Янса Гудло. А впрочем, лишний день или два Руфові не помешают.

- Чтоб я провалился,- говорю я их горной наречии.- Неужели в Маунт-Нібоу есть такой душегуб?

- Хуже,- отвечает лавочник.- Он ворует свиней.

Я надумал разыскать этого мистера Тейтема. Через несколько дней после того, как констебль выпустил его из тюрьмы, я познакомился с Тейтемом и пригласил его на окраину города; мы сели на какую-то колоду и завели деловой разговор.

Мне был нужен компаньон сельской внешности для одноходовой комбинации, которую я собирался проделать во время запланированного турне по некоторым городам Запада, и Руф Тейтом был как будто создан для отведенной ему роли, более подходящей кандидатуры нечего было желать.

Он был здоровенный, как хороший игрок в бейсбол, а глаза имел голубые и неуверенные, словно у фарфоровой собачки на камине, с которым играла тетя Гарриет, еще будучи маленькой девочкой. Волосы кудрявые, как у дискобола в Риме, и цвет его напоминал картину «Закат в Большом Каньоне», нарисованную американским художником и нацепленное в салоне, чтобы заткнуть трубу. Это было воплощение Деревенского Простака. Вы бы узнали его даже на сцене варьете, с хлопчатобумажной шлейкою через плечо и соломинкой за ухом.

Я изложил свое дело и увидел, что предложение пришлось ему по душе.

- Оставим такую банальную мелочь, как смертоубийство,- говорю я.- Сделали ли вы что-то существеннее в области махинаций и крутящие, на что вы могли бы сослаться - с гордостью [140] без гордости - как на доказательство вашей профессиональной пригодности?

- А разве,- говорит он, по-южному растягивая слова,- разве вы еще обо мне не слышали? Во всех Голубых горах ни один человек - будь то негр или белый - не умеет так ловко украсть поросенка: не слышно, не видно, да еще и замести за собой следы. Я могу украсть поросенка,- продолжает он далее,- из хлева, из-под ларька, возле корыта, в лесу, днем и ночью, откуда угодно и как угодно - и ручаюсь, что никто не услышит даже визга. Весь секрет в том, как взять поросенка и как его нести. Надеюсь,- рассказывает этот благородный спустошувач свиных хлевов,- что когда меня признают чемпионом среди свинокрадів.

- Гонор,- говорю я,- похвальная вещь, и для Маунт-Нібоу свинокрадство немалое достижение, но на более широкой арене, мистер Тейтом, ваше занятие считать безнадежно провинциальным. А впрочем, оно свидетельствует о вашу лояльность и надежность. Я беру вас в компаньоны. Капитала у меня тысяча долларов наличными, и благодаря вашему простацькому вида мы получим на денежном рынке несколько привилегированных акций «Ищи ветра».

Я законтрактовал Руфа, и мы двинулись с Маунт-Нібоу в долину. По дороге я муштровал его для задуманной мной операции. Перед тем я два месяца пробайдикував на Флорідському побережье и чувствовал прилив незаурядной энергии, а в голове у меня гудело от всяких планов и замыслов.

Я тогда хотел прочесать гребнем шириной девять миль весь фермерский район на Среднем Западе, куда мы и направились. Но, добравшись до Лексингтона, мы застали там цирк братьев Бінклі. Город кишел репаною голотой, что припхалася сюда из окрестных сел и стучала своими самодельными ботинками по бельгийскому брусчатки улиц. Я никогда не пропускаю цирка без того, чтобы не залезть в чужой карман и не разжиться какой-то толикой. Поэтому я нанял две комнаты со столом для Руфа и для себя недалеко от цирка в доме одной солидной вдовы, которую звали миссис Пиви. Потом я повел Руфа в магазин готовой одежды и снарядил его с ног до головы как сущего джентльмена. В своем новом наряде, которое мы ему выбрали вместе со старым Місфіцьким, он имел очень эффектно: ярко-голубой костюм в желто-зеленую клетку, модная жилетка цвета загорелой кожи, красный галстук и найжовтіші в городе ботинки.

Это был первый в жизни Руфа костюм, до сих пор он носил штаны из домотканого полотна и простую серую рубашку - одежду своего родного края. Не удивительно, что он гордился своим костюмом, словно дикий ігоррот - новым кольцом в носу.

В тот же вечер я отправился в цирк и организовал неподалеку игру в раковины. Руф должен был изображать постороннего и играть против меня. Я дал ему пачку фальшивых денег для ставок и оставил столько же себе в специальном кармане, чтобы выплачивать его выигрыше. Не то, чтобы я не доверял ему; просто я не могу направить шарик на проигрыш, когда вижу, что ставят настоящие деньги. Каждый раз, когда я пытаюсь это сделать, пальцы мои бастуют.

Я поставил столик и принялся показывать, как легко угадать, под какой скойкою горошина. Безграмотные оболтусы сбились плотным полукругом и начали подталкивать друг друга локтями и подзуживать делать ставки. Именно здесь из толпы должен был выйти Руф, выиграть несколько мелких монет, чтобы и другим захотелось принять участие в игре. Но где же это Руф? его нет. Дважды или трижды вышел где-то сбоку, вижу: стоит, вытаращив зенки на афиши и набив рот арахісовими конфетами, а близко так и не подошел.

Кое-кто из смельчаков решился поставить какую-то мелкую монету, но играть в ракушки без напарника - это все равно, что ловить рыбу без наживки. Я прекратил игру, имея только сорок два доллара прибыли, хотя рассчитывал содрать с этих неотес по крайней мере двести. В одиннадцать часов я вернулся домой и пошел спать. Видимо, думал я, цирк слишком сильное искушение для Руфа, и он не устоял перед музыкой и прочими прелестями. Я решил хорошенько поговорить с ним утром относительно принципов нашего бизнеса.

Только Морфей припнув мои плечи до нищенского матраса, как весь дом наполнился какими-то неприличными пошлыми выкриками, похожими на крик ребенка, когда она об'їсться зеленых яблок. Я схоплююся с кровати, отвергаю дверь в коридор, зову хозяйку и, когда она высовывает голову, говорю:

- Миссис Пиви, уважаемая сударыня, будьте добры, заткните рот вашему ребенку, чтобы честные люди могли выспаться после тяжелого дня.

- Сэр,- говорит она,- это не мой ребенок. Это визжит свинья, которую два часа назад принес к себе в комнату ваш друг мистер Тейтом. И если вы ее кузен, или дядя, или брат, то я буду вам искренне благодарна, если вы сами, милостивый государь, заткнете ей рот.

Я накинул какую-то там одежду, необходимую в порядочном обществе, и пошел к Руфової комнаты. Он уже встал [142] зажег лампу и наливал в жестяную банку молока для рябого, хрюшку, который орал, аж заходился.

- Как же так, Руфе? - говорю я.- Вы пренебрегли своими обязанностями и свели на нет всю мою игру. И объясните, откуда здесь свинья? Вы, как видно, снова взялись за свое.

- Не сердитесь на меня, Джеффе,- говорит он.- Вы же знаете, что я неравнодушен к поросятам. Воровать их-это уже моя вторая натура. А сегодня случилась такая замечательная возможность, что я просто не мог сдержаться.

- Ну и ну! - говорю я.- Может, вы и вправду больны клептосвинію. Но кто знает, может, когда мы выберемся из полосы, где разводят свиней, ваше сердце склонится к какому высшего и прибыльного преступление. Однако я никак не могу понять одного: зачем вам обременять свою совесть такой похабной, слабоумной, зловредною, верескливою скотиной?

- Это из-за того, Джеффе,- говорит он,- что вы не испытываете симпатии к поросятам. Вы не понимаете их так, как я. Вот это, к примеру, одаренное незаурядными умственными способностями и интеллектом. Только оно прошлось по комнате на задних ногах.

- Ладно, я иду спать,- говорю.- Постарайтесь, если сумеете, уговорить своего любимого интеллектуала, чтобы он немного успокоился.

- Поросенок было голодное,- говорит Руф.- А теперь оно уснет и не будет кричать.

Я всегда перед завтраком читаю утреннюю газету, если только оказываюсь в таком месте, где поблизости есть печатная машина или хотя бы ручной станок. На другой день я встал рано и нашел на парадном крыльце «Лексінгтонський дневник», его только что принес почтальон. Мне прежде всего упала в глаза объявление на первой странице:

ПЯТЬ ТЫСЯЧ ДОЛЛАРОВ ВОЗНАГРАЖДЕНИЯ

Указанная сумма будет выплачена без всяких расспросов тому, кто вернет - живой и невредимой - знаменитую европейскую ученую свинью по кличке Беппо, которая пропала или была украдена вчера вечером из выставочного павильона цирка братьев Бінклі.

Дж. Б. Теплые, коммерческий директор цирка.

Я тщательно свернул газету, положил ее во внутренний карман и пошел к Руфа. Он был уже почти одет и кормил свинью остатками молока и яблочным шелухой.

- Здравствуйте, здравствуйте, доброе утро всем вам! - вітаюсь я весело и дружелюбно.- То мы уже на ногах? И поросенок [143] завтракает? Что вы собираетесь с ним делать, Руфе?

- Запакую его в корзину,- говорит Руф,- и отошлю моей маме в Маунт-Нібоу. Все же будет ей какая-то забава, пока я вернусь.

- Какое чудесное поросенка! - говорю я, почесывая ему спину.

- А вчера вы обзывали его всякими плохими словами,- говорит Руф.

- То же вчера,- отвечаю,- а сегодня оно кажется намного лучше. Видите, я вырос на ферме и очень люблю свиней. Но я всегда ложился спать с заходом солнца и никогда не видел ни одной свиньи при свете лампы. Вот что я сделаю, Руфе,- говорю,- я дам вам за эту свинью десять долларов.

- Пожалуй, я не продам этой свинки,- говорит он.-. Любой другой продал бы, только не эту.

- А почему не эту? - спрашиваю, страдая от страха, что он уже что-то пронюхал.

- А потому,- отвечает Руф,- что это был величайший подвиг в моей жизни. Никто другой не смог бы этого сделать. Если когда-нибудь у меня будет семья и дети, то я буду сидеть у камина и рассказывать им, как их папа украл свинью с битком напичканного людьми цирка. А может, и внукам буду рассказывать. Мол, знай наших. А было это так,- говорит он,- там стоят две палатки, соединенные между собой. Свинка лежала на помосте, привязана маленьким цепочкой. Во второй палатке я увидел великана и даму, сплошь поросшую лохматой седыми волосами. Я взял свинку и пополз обратно под брезентом, а она хоть бы тебе писнула, сидела тише мыши. Я спрятал ее под пиджак и прошел мимо добрую сотню людей, пока выбрался на темную улицу. Нет, пожалуй, что я не продам этой свинки, Джеффе. Я хочу, чтобы мама сохранила ее, это будет доказательство моего великого подвига.

- Свинья не проживет столько лет,- говорю я.- Вряд ли она дотянет до того времени, когда вы начнете рассказывать у камина свои старческие байки. Вашим внукам придется поверить вам на слово. Я даю вам за это животное сто долларов.

Руф посмотрел на меня удивленно.

- Свинья не может составить для вас такой ценности,- говорит он.- Зачем она вам?

- Понимаете,- отвечаю я,- с первого взгляда, мало кто, увидев меня, подумает, что я артист. И все же во мне есть артистическая струнка. Я коллекционирую свиней. Объездил весь мир в поисках редких свиней. В долине Уобаш я держу [144] целое свиное ранчо, а в нем представители чуть ли не всех чрезвычайных пород - от мериноса к польско-китайских. Эта свинья, Руфе,- говорю я,- по-моему, очень ценной породы. Я думаю, что это настоящий беркшир. Вот почему мне хочется купить эту свинку.

- Я бы с дорогой душой сделал вам услугу,- говорит Руф,- но у меня тоже артистическая натура. Потому что когда человек может так виртуозно украсть поросенка, то она - артист. Поросята - мое вдохновение. Особенно это. Я не отдам его даже за двести пятьдесят долларов.

- Но послушайте,- говорю я, вытирая со лба пот.- Для меня весит не так меркантильную сторону дела, как искусство; и не столько искусство, как любовь к ближнему. Будучи экспертом и любителем свиней, я считаю свой гражданский долг купить эту беркширську свинью для моей коллекции. Конечно, сама свинья таких денег не стоит, но, исходя из этики свиней как друзей и первых помощников человечества, я предлагаю вам за нее пятьсот долларов.

- Джеффе,- отвечает этот поросячий эстет,- дело не в деньгах, а в чувстве.

- Семьсот,- говорю я.

- Пусть будет восемьсот,- говорит Руф,- и я вырву это чувство из своего сердца.

Я полез до своего потайного пояса по деньги и отсчитал ему сорок купюр по двадцать долларов.

- Я возьму ее к себе в комнату,- говорю,- и запру, пока мы снідатимемо.

Я взял свинью за заднюю ногу. Она ужасно закувікала, словно паровой орган в цирке.

- Дайте-ка я,- говорит Руф, берет свинью под мышку, придерживая ее рукой за морду и несет в мою комнату, как спящий младенец.

У Руфа, как я привел его, появилась просто-таки болезненная страсть к щегольству. После завтрака он сказал мне, что пойдет к Місфіцького купить себе сиреневые носки. Как только он ушел, я засуетился, словно однорукий инвалид в кропив'яній лихорадке, когда он клеит обои. Нанял старого негра с шарабаном; мы сунули свинью в мешок, завязали его веревкой и поехали к цирку.

Джорджа Б. Теплые я нашел в небольшой палатке возле открытого окошка. Это был дородный мужчина с острыми глазами, здоровенным бриллиантом в четыре карата на красном жакете и черной ермолке. [145]

- Вы Джорж Б. Теплые? - спрашиваю я.

- Могу поклясться, что это я,- отвечает он.

- Так вот, я привез,- говорю.

- Выражайтесь точнее,- просит он.- Вы привезли морских свинок для азиатского удава или люцерну для священного буйвола?

- Ни то, ни другое,- говорю.- Я привез вам ученую свинью Беппо, вон она в мешке в моем шарабані. Сегодня утром я наткнулся на нее в моем палисаднике, она подрывала цветы. Если для вас одинаково, я хотел бы получить причитающиеся мне пять тысяч долларов крупными банкнотами.

Джордж Б. Теплые выскакивает из своей палатки и просит меня идти за ним. Мы вошли в один из выставочных павильонов. Там на сене лежит черная, как смола, свинья с розовой ленточкой вокруг шеи и ест морковку из рук какого-то мужчины.

- Эй, Маке! - кричит Джордж Б. Теплые.- Сегодня утром ничего не случилось с нашей всемирно известной?

- С ней? Нет! - говорит Мак.- У нее аппетит, как у хористки в час ночи.

- Откуда у вас эти фантазии? - обращается ко мне Теплые.- Съели вчера на ночь много свиных котлет?

Я вынимаю газету и показываю ему объявление.

- Фальшивка! - заявляет он.- Ничего об этом не знаю. Вы же сами видели, как прекрасное всемирноизвестное чудо четвероногого царства потребляло с сверхъестественной мудростью свой утренний завтрак; оно не пропало, и его не украдено. А теперь будьте здоровы!

Догадавшись обо всем, я сел в шарабан и велел дядюшке Неду ехать к ближайшей аллее. Там я вынул свинью из мешка, поставил его на землю рылом вперед, старательно прицелился и дал ей такого пинка, что она вылетела из другого конца аллеи - на двадцать футов впереди своего визга.

Потом, заплатив дядюшке Неду пятьдесят центов, я пошел в редакцию газеты. Мне хотелось услышать гола, не приукрашенную правду. Я позвал к окошку агента по приему объявлений.

- Мы поспорили и хотим знать, кто выиграл,- говорю я.- Не был ли тот мужчина, который вчера вечером дал сию объявление, приземистый, с длинными черными усами и хромой?

- Нет,- отвечает.- На рост примерно шесть футов и четыре с половиной дюйма, волосы у него кукурузного [146] цвета, а вифранчений, словно оранжерейная цветок.

В обед я вернулся к миссис Пиви.

- Оставить мне на огне немного супа для мистера Тейтема? - спрашивает она.

- Если вы будете держать на огне суп до его возвращения,- говорю,- то вам придется перевести на топливо все леса и все угольные шахты на земном шаре, но и этого будет мало.

- Теперь вы понимаете,- закончил свой рассказ Питер Джефферсон,- как трудно найти добросовестного и честного делового партнера.

- Но,- начал я, думая, что давнее знакомство дает мне право на такое замечание,- правило должно быть действующим для обеих сторон. Если бы вы предложили поделить обещанное вознаграждение, вы бы не потеряли...

Джефф остановил меня взглядом, полным благородного негодования.

- Вы смешиваете разные понятия,- сказал он.- Я пытался осуществить вполне законную и моральную спекуляцию. Дешево купить и дорого продать - разве не это деловой принцип Уолл-стрита? Там «быки» и «медведи»(1), здесь свинья - какая разница? Чем хуже свиная щетина от бычьих рогов и медвежьей шкуры?

(1) Спекулянты, которые играют на американской бирже.

Книга: А. Генри Рассказы

СОДЕРЖАНИЕ

1. О. Генри Рассказы
2. В антракте Майский месяц ярко озарял частный...
3. Комната на чердаке Сначала миссис Паркер показывает вам...
4. Жертвы любви Когда любишь Искусство, никакие жертвы не...
5. Фараон и хорал Сопи обеспокоенно заерзал на своей скамейке в...
6. Приворотное зелье Айки Шоенштайна Аптека «Голубой свет»...
7. Зеленые двери Представьте себе, что вы прогулюєтесь после обеда...
8. Неоконченное повествование Теперь мы уже не стонем и не...
9. Роман биржевого маклера Питчер, доверенный клерк в конторе...
10. Меблированная комната не усидчивы, суетливые, преходящи, как...
11. Короткий триумф Тильде Если вы не знаете «Закусочной и...
12. Пімієнтські блины Когда в долине реки Фрио мы объединяли...
13. Рождество с неожиданностью Чероки называли отцом-основателем...
14. Маятник - Восемьдесят первая улица... Выходите кому надо!...
15. Закупщик из Кактус-Сити Очень хорошо, что здоровый климат...
16. Чья вина? В качалке у окна сидел рыжий, небритый,...
17. Последний лист В небольшом районе на запад от площади...
18. Предвестник весны Задолго до того, как в груди тюхтіюватого...
19. Пока ждет автомобиль Когда начало смеркаться, в этот...
20. Комедия любопытства Вопреки утверждению всех желающих к...
21. Винодельня и роза Мисс Позе Керінгтон радовалась заслуженным...
22. Стриженый волк Джефф Питер, как только спор заходила...
23. Свиная этика Зайдя в курительного вагона...
24. Как скрывался Черный Билл Худощавый, сильный, червоновидий...
25. Миг победы Бенові Гренджеру, ветерану войны, двадцать...
26. Вождь краснокожих Казалось, что это выгодное дело. Но не...
27. Коловорот жизни Мировой судья Бинаджа Уїддеп сидел на...
28. Дороги, которые мы выбираем За двадцать миль на запад от...
29. Младенцы в джунглях как-То в Литл-роке крупнейший на...
30. Город без происшествий Полны спеси города...
31. День, который мы празднуем - В тропиках,- говорил Бибб...

На предыдущую