lybs.ru
Головой стену не разобьешь. / Украинская народная мудрость


Книга: А. Генри Рассказы


Как скрывался Черный Билл

Худощавый, сильный, червоновидий мужчина с длинным крючковатым носом и маленькими вогнистими глазами, блеск которых смягчали соломенного цвета ресницы, сидел с краю железнодорожной платформы на станции Лос-Пинос, махая длинными ногами. Рядом с ним сидел еще один мужчина, гладкий, понурый и обшарпанный - вероятно, его приятель. К обоим жизнь, как свидетельствовал их внешний вид, вернулось острым боком.

- Я тебя, Шинко, года четыре не видел,- отозвался обшарпанный.- Где ты был?

- В Техасе,- ответил червоновидий.- На Аляске было слишком холодно. А в Техасе тепло. Однажды было даже жарко. Сейчас тебе расскажу.

Однажды утром я сошел с экспресса, когда он остановился [147] у водокачки, и разрешил ему ехать дальше без меня. Так я попал в страну ранчо. Домов там еще больше, чем в Нью-Йорке, только ставят их не по два дюйма, а за двадцать миль друг от друга, поэтому сколько ни нюхай, не узнаешь, что сегодня у соседей на обед.

Дороги я не нашел и пошел напрямик по степи. Трава там по колено, а мескитові рощи похожи на персиковые сады. Такое впечатление, будто идешь по чьем имении и вот-вот откуда-вихопиться целая стая бульдогов и порвет тебя ни за что. И я відчухрав, наверное, миль двадцать, пока наткнулся на фермерский дом. Ничего себе домик, размером со станцию надземной железной дороги.

Низенький человечек в белой рубашке и коричневом комбинезоне с розовой косынкой на шее стоял под деревом возле крыльца и делал самокрутки.

- Мое почтение,- говорю я.- Может ли такой себе чужак надеяться на ваше гостеприимство, получить убежище, какую-то пищу, а то и работу?

- О, заходите,- отвечает этот тип очень любезно.- Садитесь, будьте добры, на табурет. Я и не слышал, как вы подъехали.

- А я еще не подъехал,- говорю.- Я пока подошел. Не хочу причинять вам хлопот, но не роздобуду я у вас несколько галлонов воды?

- Вы таки сильно припорошилися,- говорит он,- но наши купальные устройства...

- Я хочу напиться,- говорю.- На ту пыль, что сверху, не стоит обращать внимание.

Коротышка налил мне ковш воды из красного кувшина, что висел на балке, и спрашивает:

- То вы ищете работы?

- Временно,- говорю я.- Здесь, кажется, спокойный уголок?

- Очень спокойный,- отвечает он.- Мне говорили, что иногда здесь целыми неделями не увидишь ни одной живой души. Сам я здесь только месяц. Это ранчо я купил у одного старожила, что решил отправиться дальше на Запад.

- Мне это как раз подходит,- говорю я.- Покой и одиночество порой полезные для человека. А еще мне нужна работа. Я могу быть барменом, мухлевать с рудниками, читать лекции, выпускать акции, немного боксирую в среднем весе и играю на рояле.

- А приходилось ли вам ходить вокруг овец? - спрашивает коротышка.

- Ходить? - удивился я. [148]

- То есть чабанувати... пасти отару,- объясняет он.- Ну, стеречь отару.

- О,- говорю,- понимаю. Вы имеете в виду гоняться за ними и лаять на них, как овчарка? А что, дело нехитрое. Честно говоря, я никогда не чабанував, но часто видел из окна поезда, как овцы жуют траву, они вроде не очень сильные.

- Мне нужен чабан,- говорит этот овечий фермер.- На мексіканців нельзя положиться. У меня две отары. Можете хоть завтра утром выгнать на пастбище мое стадо баранов - их всего восемьсот. Жалованье - двенадцать долларов в месяц, харчи мои. Будете жить в палатке там же, на пастбище, возле овец. еду будете готовить себе сами, а дрова и воду вам привезут. Работа не тяжелая.

- Согласие,- говорю.- Я становлюсь к этой работе, даже если придется украсить голову венком, опираться на палку, носить халамиду и играть на свирели, как делают пастухи на рисунках.

На следующее утро коротышка помогает мне выгнать баранов из загона для скота и приставить их миль за две в прерию, где они начинают щипать траву на склоне небольшого холма. На прощание хозяин ранчо дает мне множество напутствий: мол, ни в коем случае не допускать, чтобы отдельные бараны или группки их отбивались от этой отары, а в полдень гнать всех на водопой.

- Вечером я привезу бричкой ваш палатку, все снаряжение и провизию,- говорит он.

- Шикарно,- говорю я.- Основное, прихватите провизию. И не забудьте и о снаряжении. И непременно привезите палатку. Если мне память не изменяет, ваша фамилия Золлікоффер?

- Меня зовут,- говорит он,- Генри Огден.

- Прекрасно, мистер Огден,- говорю я.- А меня - мистер Персиваль Сент-Клер.

Пять дней я чабанував на ранчо Чіквіто, а тогда почувствовал, что сердце мое обрастает шерстью. Приближение к природе чуть не приблизило моего конца. Я был самотніший, чем коза Робинзона Крузо. На своем веку я видел немало гораздо более интересных собеседников, чем те бараны. Каждый вечер одно и то же: загоню стадо на скотный двор, потом спеку себе кукурузной лепешки, засмажу баранины, сварю кофе, лягу в палатке размером салфетка и слушаю, как вокруг воют койоты и плачут сплюшки.

На пятый вечер, закрыв на ночь моих драгоценных, [149] но некомпанійських мериносов, я пошел к дому, открыл дверь и ступил на порог.

- Мистер Огден,- говорю,- мы с вами должны как-то общаться. Я ничего не имею против овец, они веселят ландшафт и дают хлопок для восьмидоларових мужских костюмов, но вот когда речь идет о том, чтобы поговорить за столом посидеть у камелька, то с ними можно умереть от скуки, как на изысканном файвоклокськуму приеме. Если у вас есть колода карт, или доска для игры ч триктрак, или литературное лото, тащите все сюда - и начнем интеллигентное занятие, потому что мне аж руки чешутся к какой мозговой работы, хотя бы даже выбить кому-то мозг из головы.

Этот Генри Огден был фермер особого сорта. Он носил перстни, большой золотой часы и старательно повязывал галстук. Рожа наглая, очки на носу аж сверкали. Когда в Маскогі я видел, как вешали преступника за убийство шестерых человек, так вот мой хозяин был точная его копия. А еще я знал священника в Арканзасе, о котором можно было подумать, что это его родной брат. Мне было наплевать. Я стремился любой компании, меня устраивал любой праведный святой или отпетый грешник, чтобы только не баран и не овца.

- Очевидно, Сент-Клер,- отвечает Огден, отложив в сторону книгу,- с непривычки вам показалось там немного грустно. Моя жизнь, откровенно говоря, тоже проходит однообразно. А вы хорошо закрыли овец в хлеву? Они не разбегутся?

- их закрыли так же крепко, как роты присяжных во время судебного процесса по делу убийства миллионера,- говорю.- И я вернусь к ним раньше, чем им будет нужна нянька.

Огден добывает откуда-то колоду карт, и мы ріжемось в казино. После пяти дней и ночей, проведенных на овечьем тирлі, я почувствовал себя будто на вечернем Бродвее. Когда мне попадалась большая карта, я так волновался, как будто заработал миллион на бирже. А когда Генри Огден попустил вожжи и рассказал анекдот про даму в спальном вагоне, я смеялся добрых пять минут.

Как видно, все в жизни относительно. Мужчина может столько набачитися всякой всячины, что потом даже поленится глянуть, как горит трехмиллионный особняк, или как встречают Джо Вебера, или как синеет Адриатическое море. Но пусть он немного попасе овец, и он будет рвать кишки со смеху, услышав «Погребной звон звістує тлен», и будет иметь удовольствие, играя в карты с дамами. [150]

Вскоре Огден достает бутыль бурбонского, и про овец уже никто не вспоминает.

- Вы не помните, с месяц назад в газетах писали,- говорит он,- об ограблении скорого поезда Канзас - Техас? Курьера ранен в плечо и забрано тысяч пятнадцать долларов валютой. И говорят, что все это дело рук одного человека.

- Будто что-то припоминаю,- говорю.- Но подобные вещи случаются так часто, что они не задерживаются надолго в памяти техасца. И что было дальше? Грабителя поймали на горячем, его догнали, схватили, предали суду?

- Ему удалось бежать,- говорит Огден.- А сегодня я прочитал в газете, что полиция напала на его след где-то в наших краях. Дело в том, что все украденные банкноты одной серии - это первый выпуск Второго Государственного банка города Эспинозы. Полиция проследила, где грабитель тратил эти деньги, и след привел сюда.

Огден наточує из бутыли еще бурбонского и подсовывает бутылку мне.

- По-моему,- говорю я, глотнув еще наперсток королевского напитка,- этот железнодорожный грабитель совсем не кретин, если выбрал эти края для временного убежища. Овечье ранчо,- говорю,- лучшее убежище. Кому придет в голову искать такого матерого преступника среди певчих птиц, ягнят и полевых цветочков? А, кстати,- говорю я, делая вид, будто присматриваюсь к Генри Огдена,- были в прессе какие-то внешние приметы этого бандюги-одиночки? Скажем, указания на рост, комплекцию, количество коронок во рту или фасон одежды?

- Ничего,- отвечает Огден,- он был в маске, и никто его как следует не разглядел. Но известно, что знаменитый железнодорожный грабитель по прозвищу Черный Билл, потому что он всегда промышляет сам, и еще в вагоне нашли носовой платок с его монограммой.

- Как бы там ни было,- говорю я,- а Черный Билл мне нравится. Что за шикарная идея затеряться среди овечьих пространств! По-моему, его не найдут.

- Объявлено вознаграждение в сумме тысячи долларов тому, кто его поймает,- говорит Огден.

- Чихал я на эти деньги,- говорю я, глядя мистеру Овцеводу прямо в глаза.- 3 меня достаточно и двенадцати долларов в месяц, которые я получаю у вас... Мне нужно передохнуть и еще отложить какой-то доллар на билет до Тексаркани, где проживает моя овдовевшая матушка. Если бы Черный Билл,- веду я дальше, многозначительно глядя на Огдена,- [151] скажем, месяц назад забился сюда... и купил небольшое овечье ранчо, и...

- Хватит,- говорит Огден, вставая со стула и яростно сверкая стеклами очков.- Вы намекаете на...

- Ничего подобного,- говорю я,- ни на что не намекаю. Просто беру гипотенузу. Повторяю: если бы Черный Билл забился сюда, и купил овечье ранчо, и нанял меня нянчить ягнят, и при том вел бы себя со мной честно и по-товарищески, как вы, то ему не надо было бы меня остерегаться. По-моему, человек всегда человек, хоть бы что осложнения она имела с овцами или по железной дороге. Теперь вы знаете мою точку зрения.

Рожа в Огдена почернела - ну чисто тебе кофейная гуща на дне котелка. Секунд за девять он немного отошел и засмеялся.

- Вы молодец, Сент-Клере,- говорит.- Если бы я был Черным Биллом, то не побоялся бы довериться вам. Давайте еще раз в семерку. Если, конечно, вы не брезгуете сыграть в карты с железнодорожным грабителем.

- Я уже изложил вам свои взгляды в устной форме,- говорю,- и без никаких задних мыслей.

Тасуя после первой партии, я как бы невзначай спрашиваю Огдена, откуда он.

- О,- отвечает он,- я из долины Миссисипи.

- Хорошее место,- говорю я.- Часто, бывало, останавливался. Хотя простыни там сыроваты, а еда просто никудышная. А я,- говорю,- с Тихоокеанского побережья. Может, бывали когда-нибудь?

- Ужасные сквозняки,- говорит Огден.- А вы если будете на Среднем Западе, то только вспомните мое имя, и вам дадут грелку в постель и нальют кофе через ситечко.

- Ладно,- отвечаю,- я же не пытался выпытать номер вашего личного телефона или девичья фамилия вашей тети, которая похитила пресвитерианского священника из Камберленда. Зачем оно мне. Я только хотел сказать, что в руках у вашего чабана вы в полной безопасности. И не бейте винову карту чирвой, уймите свои нервы.

- Хватит про одно и то же,- говорит Огден и снова смеется.- И если бы я был Черным Биллом и подумал, что вы меня заподозрили, то давно бы убил вас с винчестера и этим успокоил свои нервы. Или не так?

- Не обязательно,- говорю я.- Тот, у кого хватило мужества самостоятельно ограбить поезд, не сделает такой глупости. Я бродил по миру и знаю: дружба у них на первом плане. Не то, чтобы я навязывался вам в приятели, [152] мистер Огден,- объясняю,- ибо кто же я? Всего только чабан на вашем ранчо; но если бы обстоятельства были лучшие, то мы бы могли подружиться.

- Пожалуйста, забудьте на некоторое время овец,- говорит Огден,- и снимите колоду.

Проходит еще дня четыре, и вот однажды, когда мои ягнята полудневали у ручья, а я священнодіяв над кофе, передо мной возник, неслышно подъехав по траве, таинственный всадник в наряде той личности, которую он старался казаться. Это был некий гибрид канзасского сыщика, ковбоя Буффало Билла и живодера из Батон-Ружа. Подбородок и глаза этого фрукта не говорили о том, что он имеет боевой опыт, и я сразу понял, что это рядовой сыщик.

- Пасешь овец? - спрашивает он меня.

- Пожалуй,- отвечаю,- я так поражен вашей необыкновенной сообразительностью, что у меня просто не хватает духу утверждать, будто я підмальовую старинную бронзу или смазываю велосипедные втулки.

- Не очень ты похож на чабана, как посмотреть на тебя и послушать твой язык,- говорит он.

- Зато вы, как послушать, говорите точно так, на кого вы похожи.

Тогда он спрашивает меня, у кого я работаю, и я показываю ему на ранчо Чіквіто, расположенное по две мили в тени невысокого холма, а он сообщает, что я разговариваю с помощником шерифа.

- Где-то в этих краях скрывается железнодорожный грабитель по прозвищу Черный Билл,- говорит сыщик.- Его выследили в Сан-Антонио, а может, и дальше. Тебе не приходилось видеть тут каких-то пришлых людей или слышать, что где-то появился новый человек?

- Нет, не приходилось,- говорю я,- разве что в мексікан-ском поселке на ранчо Люміс, на Фрио, появилась одна новая человек.

- Что ты знаешь о ней? - спрашивает помощник.

- ей три дня,- говорю я.

- А какой на вид мужчина, в которого ты работаешь? - спрашивает он.- Или старый Джордж Реми еще хозяйничает на ранчо? Он здесь уже десять лет разводит овец, но чего-то ему не везет.

- Старый продал ранчо и отправился на Запад,- говорю ему.- Новый любитель овец купил у него ранчо примерно месяц назад.

- Какой он внешне? - снова спрашивает помощник шерифа.

- О,- говорю,- такой здоровенный гладкий датчанин, [153] усатый и носит синие очки. Не думаю, что он способен отличить барана от бурундука. По-моему, старый Джордж здорово его нагрел на этом деле.

Проглотив еще массу такого же нелегкотравної информации и две трети моего обеда, помощник шерифа уезжает.

Вечером я рассказываю об этой встрече Огденові.

- Они сжимают щупальца вокруг Черного Бел-ла,- говорю я. И рассказываю о помощнике шерифа, и о том, как я его изобразил помощнику, и что помощник все это сказал.

- Зачем нам морочить себе голову ради Черного Билла,- говорит Огден.- У нас и своих забот достаточно. Достаньте-ка лучше с полки бурбонське - и выпьем за его здоровье... если только,- хохочет он,- вы не чувствуете никакого предубеждения против железнодорожных грабителей.

- Я выпью,- говорю,- с кем-то, кто не бросит друга на произвол судьбы. А я думаю,- веду дальше,- что этот Черный Билл именно такой. Так выпьем за Черного Билла, и чтобы судьба нам улыбнулась.

И мы выпили.

А недели через две приспело время стричь овец. Я имел пригнать своих питомцев на ранчо, а группа косматых мексіканців имел срезать с них мех секаторами. Так вот вечером, накануне прибытия цирюльников, я погнал своих недожаренных баранов долиной на бугорок, где журчит ручей прыткий, на ранчо, закрыл их в кошаре и пожелал им приятных сновидений.

Потом пошел к дому. Генри Огден, эсквайр, спал, лежа на своей холостяцкой койке. Очевидно, его свалило с ног антибезсоння, протинеспання, или какая-нибудь другая специфическая пастушья болезнь. Рот его был разинут, жилетка расстегнута, и он пыхтел, как старый велосипедный насос. Глядя на него, я погрузился в меланхолические размышления.

«Величественный Цезарю,- подумал я,- ты спишь и рта не сомкнул; смотри, чтобы ветерок туда не залетел».

Спящий мужчина - это видовисько, от которого ангелы могут пустить слезу. Чего стоят тогда его мозг, мышцы, сбережения, выдержка, протекции и родственные связи? Он отдан на растерзание своим врагам, а тем более - друзьям. И вид у него не привлекательный, чем в запряженной в наемный экипаж клячи, что, прислонившись к столичного оперного театра, грезит в полпервого ночи о аравийские равнины. А спящая женщина - это совсем другое дело. Не имеет значения, [154] какой у нее вид, чтобы только она находилась в таком состоянии как можно дольше.

И пусть себе, я выпил бурбонского, свою порцию и Огденову, и собрался якнайприємніше провести время, пока он задавал храповицкого. На столе валялись книги на разные местные темы: про Японию, осушение болот и физическое воспитание, а также лежала кучка табака, что было очень кстати.

Утешившись несколькими самокрутками и гомерическим храпом Генри Огдена, я ненароком выглянул в окно в направлении загонов для стрижки овец, где что-то похожее на тропинку відгалужувалося от чего-то похожего на дорогу, что пересекала вдали что-то похожее на ручей.

Я увидел такую картину: пять всадников подъезжали к дому. Во всех поперек седел ружья, и с ними тот самый помощник шерифа, что разговаривал со мной на выгоне.

ехали они осторожно, разомкнутым строем, держа ружья наготове. Приглядываюсь и определяю, кто главарь этих конных блюстителей закона и порядка.

- Добрый вечер, джентльмены,- говорю я.- Может, вы спішитесь и привяжете своих лошадей?

Главарь подъезжает ко мне вплотную и водит дулом своего ружья так, будто хочет взять на прицел весь мой фасад.

- Стой, ни с места,- говорит он,- пока я с тобой должным образом не проведу соответствующей беседы.

- Стою,- говорю.- Я же не глухонемой и не виявлятиму непослушания вашим распоряжением.

- Мы разыскиваем,- говорит он,- Черного Билла, который в мае этого года ограбил быстрый поезд на Канзас-Техасской железной дороги, присвоив себе незаконно пятнадцать тысяч долларов. Мы обыскиваем все ранчо и проверяем каждого подозрительного. Как твоя фамилия и что ты делаешь на ранчо?

- Начальнику,- говорю я,- моя профессия - Персиваль Сент-Клер, а зовут меня чабаном. Сегодня я загнал к ксшари свое стадо телят... то бишь ягнят. Завтра должны прибыть ищейки, чтобы побрить их, то есть постричь под машинку...

- Где хозяин ранчо? - спрашивает меня главарь.

- Один момент, начальнику,- говорю я.- Не было назначено, так сказать, премии тому, кто поймает этого матерого преступника, которого вы упомянули в своем предисловии?

- Объявлено вознаграждение в сумме тысяча долларов, но только тому, кто его схватит и разоблачит. Что же касается какой [155] награды за сообщения о его местонахождении, то об этом в объявлении ничего не сказано.

- Похоже, на днях будет дождь,- говорю я, потеряв вдруг всякий интерес к разговору, и смотрю в лазурну голубизну неба, где нет ни облачка.

- Если ты знаешь координаты, дислокацию или миграцию вышеупомянутого Черного Билла,- говорит он своим страшным полицейским жаргоном,- то ты підлягаєш уголовной ответственности за сокрытие сведений.

- Слышал от проходящего,- прикидываюсь я дурачком,- что один мексіканець в магазинчике Піджіна в Нуесесі говорил одному ковбоєві на имя Джек, будто он слышал, что двоюродный брат одного овцевода недели две назад в Матамора-си видел Черного Билла.

- Послушай-ка, Язык-за-зубами, что я сделаю,- говорит главарь, прицениваясь взглядом, сколько можно будет у меня выторговать.- Если ты наведешь нас на Черного Билла, я заплачу тебе сто долларов с моей собственной... из наших собственных карманов. Это немало,- говорит он.- Ведь по закону тебе ничего не принадлежит. Ну, то как?

- Деньги на бочку? - спрашиваю я.

Главарь оперативно советуется со своими воинами. Они выворачивают карманы и исследуют их содержимое. Все вместе натрусили сто два доллара тридцать центов наличными и кучку жевательного табака на тридцать один доллар.

- Подъедь, начальнику, ближе,- говорю я,- и наклонись ниже.

Он так и сделал.

- Я человек бедный и униженным,- говорю ему.- Гоняю, как тот пес, за двенадцать долларов в месяц, стараясь не распустить животных, которые только и думают о том, чтобы порозбігатися. Я,- говорю,- еще не дошел до такого упадка, как штат Южная Дакота, но и мое положение - катастрофа для человека, который до сих пор видела баранов разве что в виде бараньих отбивных. Я обнищал том, что не сбылись мои мечты, и еще в этом виноваты энное количество рома и особого сорта коктейля, который подают на Пенсільванській железной дороги на всех вокзалах от Скрантона до Цинциннати: смесь сухого джина, французского вермута, сока из одного лимона и изрядной дозы померанцевой горькой. Если когда-нибудь побываете в тех краях, непременно попробуйте. И все-таки,- говорю,- я еще никогда не подводил друзей. Я был верен им, когда они жили припеваючи, и никогда не отрекался от их, когда попадал в беду, Но,-веду дальше,-здесь не совсем дружба. Двенадцать [156] долларов в месяц - это скорее можно назвать дальним знакомством. Красные бобы и кукурузный хлеб - это вряд ли подходящая пища для дружбы. Я бедный человек,- говорю,- и имею мать-вдову в Тексаркане. В доме вы найдете Черного Билла,- говорю,- он спит на койке в комнате справа. Он тот, кто вам нужен; в этом я убедился из его слов и разговоров. В конце концов в определенной степени он был мне другом,- объясняю,- и если бы я не скатился так низко, никакие сокровища всех рудников Гондолы не соблазнили бы меня предать его. Но,- говорю я,- еженедельно половина бобов была червива, а дров всегда не хватало.

- Вы лучше идите осторожнее, джентльмены,- предупреждаю я.- Иногда он бывает несдержан, и, памятуя о его недавней профессию, можно ждать всяких сервизов, если застать его врасплох.

Всадники слезают на землю, привязывают своих лошадей, снимают с передків всю амуницию и другую боевую технику и на цыпочках заходят в дома. А я дибуляю следом, словно Далила, когда она вела Филиппа Стейна к Самсону.

Командир отряда вовсю тормошит Огдена, чтобы разбудить его. Только он вскакивает с койки, как еще двое соискателей вознаграждения хватают его за руки и за ноги. Огден хоть худой, но чертовски прочный и, даром что силы неравны, так угощает наступавших, что любо-мило глянуть.

- Что это значит? - спрашивает он, когда его наконец осилили.

- Вы попались, мистер Черный Билл,- говорит начальник.- Вот и все.

- Это нарушение закона,- заявляет Генри Огден, разозлившись еще сильнее.

- Это было нарушение закона,- отвечает охранник мира и добра.- Канзас-Техасский экспресс вас не трогал, а за шалости с казенными пакетами по головке не погладят.

Он усаживается Генри Огденові на живот и начинает старательно и скрупулезно шарить в его карманах.

- Вы еще у меня попрієте за эти фокусы,- говорит Огден, тем временем и сам уже изрядно впрівши.- Я могу доказать, кто я такой.

- Я тоже могу,- говорит вожак и вынимает из внутреннего кармана пиджака Огдена горсть новеньких банкнот Второго Государственного банка города Эспинозы.- Ни одна из ваших фальшивых визитных карточек не скажет больше, чем эта [157] валюта, если вы начнете выкручиваться. А теперь вставайте, поедете с нами искупить свою вину.

Генри Огден слезает с койки и повязывает галстук. После , того как у него нашли банкноты, ему как будто онемели.

- Ишь, до чего домудрувався,- восторженно говорит шериф.- Зашився в такую дыру и купил себе небольшое овечье ранчо. Ведь здесь и человеческий голос редко услышишь. Хитрый тайник, я такого еще сроду не видел,- говорит он.

Один из его подручных идет до загона для стрижки овец и находит там второго чабана, мексіканця по прозвищу Джон-Чудак; тот седлает Огденового коня, а все шерифу помощники садятся на коней и, плотно окружив своего пленника, ведут его до города, держа оружие наготове.

Огден перед отъездом перепоручає ранчо Джону-Диванова и отдает ему приказы, как стричь и где выпасать овец, словно собирается вскоре вернуться. А часа через два можно было видеть, как определенный Персиваль Сене-Клер, экс-чабан с ранчо Чіквіто, имея в кармане сто девять долларов - плату за работу и деньги за кровь, ехал в южном направлении на другом коне, украденном на том самом ранчо.

Червоновидий мужчина замолчал и прислушался. Вдали между низких холмов раздался свисток товарного поезда, который подходил к станции.

Гладкий обшарпанный мужчина рядом с ним фыркнул И неодобрительно покачал лохматой головой.

- Что с тобой, Окурка? - спросил червоновидий.- Опять киснеш?

- Нет, я не кисну,- ответил обшарпанный и снова фыркнул.- Только твой рассказ мне не нравится. Мы с тобой дружим пятнадцать лет, правда, с разными промежутками, но до сих пор я не слышал, чтобы ты кого-нибудь выдал полиции, ни разу не слышал. А этот человек кормил тебя, за его столом ты играл в карты, если казино можно назвать карточной игрой. И все же ты выдал его полиции и еще и получил за это деньги. Не думал я, что ты способен на такую подлость.

- Этот Генри Огден,- отозвался червоновидий,- нанял адвоката и с помощью алиби и других юридических выкрутасов доказал, что он ни в чем не виноват. Так я потом слышал. Ничего с ним не случилось. Он делал мне услуги, и я выдал его без особой радости.

- А откуда же банкноты, которые были у него в кармане? - спросил обшарпанный. [158]

- Я только заметил ищеек, подсунул ему,- сказал чорвоновидий,- пока он спал. Черный Билл - то был я. Не зевай, Окурка, вон наш персональный. Мы вылезем на буферы, пока паровоз набирать воду.

Книга: А. Генри Рассказы

СОДЕРЖАНИЕ

1. О. Генри Рассказы
2. В антракте Майский месяц ярко озарял частный...
3. Комната на чердаке Сначала миссис Паркер показывает вам...
4. Жертвы любви Когда любишь Искусство, никакие жертвы не...
5. Фараон и хорал Сопи обеспокоенно заерзал на своей скамейке в...
6. Приворотное зелье Айки Шоенштайна Аптека «Голубой свет»...
7. Зеленые двери Представьте себе, что вы прогулюєтесь после обеда...
8. Неоконченное повествование Теперь мы уже не стонем и не...
9. Роман биржевого маклера Питчер, доверенный клерк в конторе...
10. Меблированная комната не усидчивы, суетливые, преходящи, как...
11. Короткий триумф Тильде Если вы не знаете «Закусочной и...
12. Пімієнтські блины Когда в долине реки Фрио мы объединяли...
13. Рождество с неожиданностью Чероки называли отцом-основателем...
14. Маятник - Восемьдесят первая улица... Выходите кому надо!...
15. Закупщик из Кактус-Сити Очень хорошо, что здоровый климат...
16. Чья вина? В качалке у окна сидел рыжий, небритый,...
17. Последний лист В небольшом районе на запад от площади...
18. Предвестник весны Задолго до того, как в груди тюхтіюватого...
19. Пока ждет автомобиль Когда начало смеркаться, в этот...
20. Комедия любопытства Вопреки утверждению всех желающих к...
21. Винодельня и роза Мисс Позе Керінгтон радовалась заслуженным...
22. Стриженый волк Джефф Питер, как только спор заходила...
23. Свиная этика Зайдя в курительного вагона...
24. Как скрывался Черный Билл Худощавый, сильный, червоновидий...
25. Миг победы Бенові Гренджеру, ветерану войны, двадцать...
26. Вождь краснокожих Казалось, что это выгодное дело. Но не...
27. Коловорот жизни Мировой судья Бинаджа Уїддеп сидел на...
28. Дороги, которые мы выбираем За двадцать миль на запад от...
29. Младенцы в джунглях как-То в Литл-роке крупнейший на...
30. Город без происшествий Полны спеси города...
31. День, который мы празднуем - В тропиках,- говорил Бибб...

На предыдущую