lybs.ru
Пора, дети, добрая поглядіти для собственного дома, чтобы хозяином, не слугой перед миром стать! / Иван Франко


Книга: А. Генри Рассказы


День, который мы празднуем

- В тропиках,- говорил Бибб Попрыгун, торговец заморскими птичками,- все перемешалось: времена года, месяцы, каникулы и уик-энды, воскресенье собрано в одну колонну и перетасованы так, что не знаешь, начался уже новый год или нет,- пройдет полгода, пока подберешь.

Біббова лавочка - в самом начале Четвертой авеню. Бибб был когда-то матросом и портовым бродягой, а теперь регулярно ездит в южные страны, привозит [214] оттуда на собственный страх и риск говорящих какаду и па-пуг-филологов. Бибб хромой, он упрям, у него стальные нервы. Я зашел в его лавочку купить на Рождество попугая для тети Джоанны.

- Вот этого,- сказал я, пытаясь отмахнуться от Біббової лекции на календарные темы,- красный, белый и синий. Откуда такая зверюга? Цвета его радуют мою патриотическую спесь. К тому же я не чувствую дисгармонии цветов.

- Какаду из Эквадора,- ответил Бибб.- Пока что он знает только два слова: «Счастливого Рождества!», зато на самый праздник. Отдаю за семь долларов. За такие же двое слов вам приходилось платить и дороже, правда же?

И Бибб вдруг зашелся громким хохотом.

- Эта птичка,- произнес он,- пробуждает в моей памяти. Уж лучше бы он провозглашал «Е pluribus unum»(1) по поводу собственной масти, чем выступать на ролях Санта Клауса. А напомнил он мне, как у нас с Ливерпулем-Сэмом однажды в Коста-Рике все в голове перепуталось из-за погоды и другие тропические штучки.

(1) «Из многих - одно» (лат.). Государственный девиз США (в ознаменование союза тринадцати колоний в борьбе за независимость).

Мы с Ливерпулем сидели в тех краях на мели: в карманах ветер гуляет, одолжить - тоже ни у кого. Мы приехали, он кочегаром, я - помощником кока, на пароходе, что прибыл из Нового Орлеана по фрукты. Хотели здесь попытать счастья, но не пришлось - дегустацию отменили. Занятий, отвечающих нашим склонностям, не было, и мы перешли на диету из красного рома, а закуску давали тамошние фруктовые сады, когда нам везло пожать то, что мы не сеяли.

Городок Соледад стояла на наносній земли, без порта, без никакого будущего и без выхода из положения. Когда пароходов не было, городок смоктало ром и дремал, открывая глаза только для того, чтобы грузить бананы. Как человек, проспавший весь обед, продирает глаза, когда подают сладкое.

Мы с Ливерпулем опускались все ниже, и когда американский консул перестал с нами здороваться, поняли, что коснулись самого дна.

Снимали мы жилье в табачного цвета красавицы по имени Чика - она держала на улице Сорока Семи Нелестных Святых кабак и ресторанчик для более чистой публики. Наш [215] кредит поступал до конца, и Ливерпуль, который всегда готов был продать свое «noblesse oblige»(1) за напичкано брюхо, положил себе обвенчаться с хозяйкой. Такой ценой мы прожили еще целый месяц на печеные с рисом и бананах. Но когда однажды Чика с мрачной отвагой схватила глиняную жаровню - наследие палеолита-и пятнадцать минут давала порки Ліверпулеві-Сэму, стало ясно без слов - эпоха гурманства кончилась.

(1) «Высокое положение обязывает»

Того же дня мы пошли и подписали контракт с доном Хайме Мак Спиноза, метисом и владельцем бананового роще. Взялись работать в его заповеднике, за девять миль от города. Другого выхода не было - нам оставалось жить морской водой со случайными крохами сна и какой-то жвачки.

Не ганьбитиму и не чорнитиму Ливерпуля-Сема, я говорил ему эти самые слова и тогда. Но считаю, что когда британец становится ничтожеством, ему надо шустрее крутиться, а то подонки других национальностей плюнут ему в глаза. Если же этот британец еще и из Ливерпуля, можете быть вполне уверены, спуску ему не дадут. Сам я американец из деда-прадеда, и таково мое мнение. В данном случае мы с Ливерпулем были на равных. Оба в лохмотьях, без денег, без видов на лучшее, а нищие, как говорят, всегда заодно.

Работа в Мак Спинозы была такая: мы вылезали на пальму, рубили гроздья плодов и грузили их на лошадок, после этого кто-то из аборигенов в пижаме, с крокодиловым поясом и мачете в руке вез бананы до морского побережья.

Вы жили когда-нибудь в банановом роще? Тишина, как в пивной в семь утра. Пойдешь - не знаешь, где выйдешь, будто оказался за кулисами в музыкальном театре. Пальмы такие густые, что неба не видно. Под ногами гнилые листья, по колено проваливаешься. И полный мир и покой: слышно, как вылезают на свет молодые бананы вместо срубленных.

Ночевали мы в вязаном лачуге над лагуной, вместе со своими красно-желтыми и черными коллегами, что тоже служили у дона Хайме. Били москитов, слушали, как кричат обезьянки и хрюкают аллигаторы, и так до утра, только немножко погружаясь в сон.

Вскоре мы забыли, что такое зима, что лето. Да и разве поймешь, когда температура восемьдесят по Фаренгейту [216] и в декабре, и в июне, и в пятницу, и в полночь, и в день выборов президента, и любого другого божьего дня. Иногда дождь репіжить посильнее, вот и вся разница. Живет себе человек, не чувствуя течения времени, и именно той минуты, когда она наконец надумает покончить с этой мурой и вложить средства в недвижимое имущество - бах! - по ней приходят из похоронного бюро.

Не могу вам точно сказать, сколько мы работали у дона Хайме. Помню, что прошло два или три сезона дождей, раз восемь или десять мы стриглись и напрочь сносили по три пары брезентовых штанов. Все заработанные деньги пускали на ром и курево, но нас кормили, а это большое дело.

И все-таки настало время, когда мы с Ливерпулем почувствовали, что с этой банановой хирургией пора кончать. Так бывает со всеми белыми в Южной Америке. Вас вдруг охватывает что-то будто судорога или какой-то припадок. Хочется, хоть сядь и плач, поговорить по-своему, посмотреть на дымок парохода, прочитать объявление в старой газете о распродаже земельных участков или мужской одежды.

Даже Соледад манил нас теперь как чудо цивилизации, поэтому под вечер мы помахали ручкой донові Хайме и отряхнули прах его плантаций с наших ног.

До Соледада было двенадцать миль, но мы с Ливерпулем промучились двое суток. Попробуй найди дорогу в банановом роще. В нью-йоркском отеле легче через посыльного найти нужного вам человека по имени Смит.

Когда впереди сквозь деревья стало видно дома Соледада, я вдруг с новой силой ощутил, как раздражает меня Ливерпуль-Сэм. Я терпел его, бог свидетель, пока мы, двое белых людей, были утеряны в море желтых бананов. Но теперь, когда я снова должен был увидеть своих, перекинуться, может, с каким-то земляком несколькими проклятиями, мне сделалось ясно, что прежде всего надо поставить Ливерпуля на место. Ну и вид же был у него, скажу я вам: борода ярко-рыжая, сизый нос алкоголика и распухшие, как у слона, ноги в сандалиях. А впрочем, я, наверное, был такой же.

- Насколько мудрее было бы,- говорю ему,- если бы Великобритания держала под замком вот таких жалких отбросов и хлебтунів рома и не оскверняла их присутствием заморские страны. Мы уже дали вам некогда хорошую взбучку в Америке, но придется, я вижу, обуть калоши и снова набить вам морду. [217]

- Иди ты вот туда и туда,- говорит Ливерпуль. Других доказательств я от него не слышал.

После плантаций дона Хайме Соледад показался мне совсем неплохим местечком. Мы с Ливерпулем вместе предположили знакомой дорогой мимо отель Grande, мимо кутузку, через центральную plaza и дальше до домика Чики, где Ливерпуль, на правах законного мужа, мог раздобыть для нас обоих что-то пожевать.

Миновав двухэтажное деревянное помещение Американского клуба, мы заметили, что балкон украшен цветами и гирляндами из ветвей вечнозеленых кустарников, а на крыше развевается на флагштоке флаг. На балконе дымили сигарами Стенці, наш консул, и Аркрайт, владелец золотых приисков. Мы помахали им давно немытыми лапами и выдали по ослепительной светской улыбке, но они отвернулись, будто и не видели нас. А ведь еще совсем недавно мы все вместе играли в вист, правда, до первого случая, когда Ливерпуль потянул из-за пазухи запасных тузов.

По всему было видно, что сегодня праздник, а вот какое оно - летнее, осеннее, или, может, весеннее - угадать было трудно.

Пройдя еще немного, мы увидели Пендергасту, священника, который осел в Соледаді, чтобы построить здесь церковь. Батюшка стоял под кокосовой пальмой в черном купеческом альпаковому пиджачке и с зеленым зонтиком в руках.

- Ох, дети мои, дети,- заговорил он, глядя на нас сквозь стекла синих очков.- Вижу я, что ваши дела совсем плохи. Неужели дошли до края?

- До самого последнего края,- ответил я.- До мельчайших фракций.

- Как грустно,- сказал Пендергаст,- видеть своих земляков в таком положении.

- Что ты несешь? - сказал Ливерпуль.- Я из аристократического английского рода.

- Заткни глотку! - ответил я Ліверпулеві.- Ты на территории иностранного государства.

- И в такой торжественный день,- продолжал Пендергаст,- в этот ясный великий день, когда мы празднуем победу над злом и рождение христианской цивилизации.

- Мы заметили,- говорю,- батюшка, что город украшен цветами и флагами, но не сразу поняли, что за день вы тут празднуете. Давненько не листали календарь, даже не знаем толком, лето сейчас или осень. [218]

- Вот вам по доллару,- говорит Пендергаст и достает две огромные серебряные чілійські монеты.- Идите, дети мои, и проведите нынешний праздничный день как и положено.

Смиренно поблагодарив его, мы поплентали дальше.

- Поедим? - спросил я Ливерпуля.

- Ты спятил,- ответил Ливерпуль.- Кто же на еду транжирит деньги.

- Ладно,- согласился я,- когда вопрос стоит так, то давай выпьем по маленькой.

Зашли мы в кабак, взяли кружку рома и сразу же на побережье, под тень кокосовой пальмы, чтобы отметить там праздник.

Двое суток я ел только апельсины, поэтому ром сразу повлиял на меня, и я тут же почувствовал, что не могу терпеть англичан.

- Вставай, Ливерпулю,- говорю,- вставай, жалкий выходцу с конституционно-монархической деспотии. Сейчас ты получишь еще один Банкер-Хилл (1) Пендергаст, благороднейший из людей, велел нам отметить праздник должным образом, и я сделаю все, чтобы деньги не пропали.

- Иди ты вот туда и туда,- сказал Ливерпуль. И я лупонув его левой под правый глаз.

Ливерпуль был когда-то настоящим бойцом, однако алкоголь и плохие компании превратили его в тряпку. За десять минут он лежал на песке и просил пардону.

- Вставай,- сказал я, ударяя его под ребро,- вставай и иди за мной.

Ливерпуль поплентав за мной, вытирая кровь на лбу и под носом. Я привел его к двери Пендергасту и попросил благодаря идеям преподобного выйти на улицу.

- Посмотрите, сэр, на него,- говорю я,- это останки того, кто считал себя гордым британцем. Вы дали нам два доллара и велели отметить праздник. Ура! Пусть живет звездно-полосатый флаг!

- Боже мой! - крикнул Пендергаст, поднимая руки.- Устроить драку в такой день! В светлый день Рождества!

- В светлый день Рождества?! - спросил я.- К бісовій маме! Разве сегодня не четвертое июля (2)? [219]

(1) 1775 года круг Банкер-Хилла состоялся один из первых сражений Войны за независимость, в котором американцы нанесли англичанам больших потерь.

(2) 4 июля в США празднуют День независимости (освобождения от британского владычества).

- Счастливого Рождества! - закричал красно-бело-синий какаду.

- Отдам за шесть долларов,- сказал Бибб Попрыгун.- Птичья перепутала свои цвета и не разбирается в праздниках.

© Aerius, 2004




Текст с

Книга: А. Генри Рассказы

СОДЕРЖАНИЕ

1. О. Генри Рассказы
2. В антракте Майский месяц ярко озарял частный...
3. Комната на чердаке Сначала миссис Паркер показывает вам...
4. Жертвы любви Когда любишь Искусство, никакие жертвы не...
5. Фараон и хорал Сопи обеспокоенно заерзал на своей скамейке в...
6. Приворотное зелье Айки Шоенштайна Аптека «Голубой свет»...
7. Зеленые двери Представьте себе, что вы прогулюєтесь после обеда...
8. Неоконченное повествование Теперь мы уже не стонем и не...
9. Роман биржевого маклера Питчер, доверенный клерк в конторе...
10. Меблированная комната не усидчивы, суетливые, преходящи, как...
11. Короткий триумф Тильде Если вы не знаете «Закусочной и...
12. Пімієнтські блины Когда в долине реки Фрио мы объединяли...
13. Рождество с неожиданностью Чероки называли отцом-основателем...
14. Маятник - Восемьдесят первая улица... Выходите кому надо!...
15. Закупщик из Кактус-Сити Очень хорошо, что здоровый климат...
16. Чья вина? В качалке у окна сидел рыжий, небритый,...
17. Последний лист В небольшом районе на запад от площади...
18. Предвестник весны Задолго до того, как в груди тюхтіюватого...
19. Пока ждет автомобиль Когда начало смеркаться, в этот...
20. Комедия любопытства Вопреки утверждению всех желающих к...
21. Винодельня и роза Мисс Позе Керінгтон радовалась заслуженным...
22. Стриженый волк Джефф Питер, как только спор заходила...
23. Свиная этика Зайдя в курительного вагона...
24. Как скрывался Черный Билл Худощавый, сильный, червоновидий...
25. Миг победы Бенові Гренджеру, ветерану войны, двадцать...
26. Вождь краснокожих Казалось, что это выгодное дело. Но не...
27. Коловорот жизни Мировой судья Бинаджа Уїддеп сидел на...
28. Дороги, которые мы выбираем За двадцать миль на запад от...
29. Младенцы в джунглях как-То в Литл-роке крупнейший на...
30. Город без происшествий Полны спеси города...
31. День, который мы празднуем - В тропиках,- говорил Бибб...

На предыдущую