lybs.ru
Именно знания никому кушать не даст. / Иван Франко


Книга: Чарльз Диккенс Приключения Оливера Твиста Перевод М.Пінчевського и др.


Раздел XXXIV

подает некоторые предварительные сведения

про одного молодого джентльмена,

что впервые появляется на сцене,

и повествует о новой Оліверову приключение

От избытка счастья Оливер был сам не свой. Неожиданная весть ошарашила его, он не мог ни плакать, ни говорить, ни спать. Он даже не понимал как следует, что происходит вокруг, пока, наблукавшись до изнеможения в вечерней тишине, не зашелся плачем, который вдруг облегчил ему душу и прояснил мысли, и только тогда он осознал по-настоящему, какое счастье принесла с собой эта смена, невыносимый груз свалился с его души.

Уже смерклось, когда Оливер возвращался домой с большой охапкой цветов, которые он подбирал с особой любовью, чтобы украсить комнату больной. Быстро шагавший по дороге, он вдруг услышал, что его догоняет на всем скаку какой-то экипаж, оглянулся и увидел карету. Лошади мчались галопом, а дорога была такая узкая, что ему пришлось прижаться к каким-то воротам, чтобы пропустить их.

Когда карета миновала его, Оливер увидел в ее окне гладкого мужчину в белом ночном колпаке; лицо показалось мальчику знакомым, но разглядеть его за тот краткий миг он не успел. И через мгновение белый колпак высунулся из окна и громовой голос приказал кучеру остановиться, что тот и сделал, осадив разгоряченных лошадей. Белый колпак снова вистромився из окна, и тот же голос окликнул Оливера:

- Эй! - крикнул голос.- Оливер, что слышно? Как там мисс Роза? Ну говори же!

-: Это вы, Джайлзе? - воскликнул Оливер, подбегая к карете.

Джайлз встряхнул своим ночным колпаком и раскрыл было рот, чтобы ответить, когда вдруг его оттолкнул молодой джентльмен, который сидел во втором углу кареты.

- Как она? - взволнованно крикнул он.- Ответь одним словом: лучше или хуже?

^- Лучше, намного лучше! - торопливо ответил Оливер.

- Слава богу! - воскликнул джентльмен.- А ты уверен в этом?

- Вполне, сэр! ей стало лучше лишь несколько часов назад, и мистер Лосберн говорит, что опасность совсем миновала, [252] Не говоря больше ни слова, джентльмен открыл дверцу, соскочил на землю и, схватив Оливера за руку, отвел в сторону.

- Это правда? Ты уверен, что не ошибаешься, мой мальчик? - спросил он дрожащим голосом.- Прошу, не обманывай меня, не буди напрасных надежд!

__ Я бы ни за что не обманул, сэр,- ответил Оливер.-

Можете не сомневаться. Мистер Лосберн сказал, что мисс Роза будет жить на радость нам еще долгие лета. Так и сказал - я сам слышал.

От упоминания о ту счастливую минуту на глазах Оливера выступили слезы. Незнакомец отвернулся и несколько минут простоял молча. Оливеру показалось, что из груди его вырывается рыдание, но, хорошо понимая, что делается у него на душе, он решил не беспокоить пришельца лишними словами и притворился, будто внимательно разглядывает свой букет.

Тем временем мистер Джайлз в своем белом колпаке сидел на подножке кареты, опершись локтями на колени, и вытирал глаза синей в белый горошек хлопковым платком. Видно было, что волнение его отнюдь не мнимое: когда бедняга обернулся на оклик молодого джентльмена, глаза его были совсем красные.

- Знаете, Джайлзе,- молвил тот,- вы, наверное, езжайте дальше сами, а я пойду медленно пешком, чтобы собрать мысли перед встречей с матерью. Скажете ей, что я скоро приду.

- Извините, мистер Гарри,- ответил Джайлз, последний раз обтирая свою помятую физиономию,- но, если позволите, поручите это форейторові. Мне нельзя показываться горничным в таком виде, сэр, потому что они раз и навсегда потеряют ко мне уважение.

- Что же, пусть будет по-вашему,- усмехнулся Гарри Мэи"-ли.- Пусть кучер едет с нашими вещами вперед, а вы йдіт:. с нами. Только сначала перемініть свой ночной ковп%к на что-нибудь поприличнее, а то люди сочтут нас за сумасшедших.

Спохватившись, мистер Джайлз содрал с головы и торопливо сунул в карман свой нелепый головной убор и взял из кареты обычного солидного шляпу. Затем карета поехала вперед, а Джайлз, мистер Мейли и Оливер неторопливо двинулись пешком.

По дороге Оливер раз сбрасывал заинтересованный взгляд на гостя. То был молодой человек лет двадцати пяти, среднего роста, с красивым открытым лицом и приятными, непринужденными [253] манерами. Несмотря на разницу в годах, Гарри был очень похож на миссис Мэйли,- если бы он даже не назвал ее своей матерью, Оливер, наверное, и сам догадался бы, кем она ему приходится.

Миссис Мэйли нетерпеливо выглядывала своего сына с крыльца домика. Обнимаясь, оба не скрывали своего волнения.

- Мама, почему ты не написала мне раньше? - прошептал Гарри.

- Я написала,- ответила миссис Мэйли,- но решила не отсылать письма, пока не услышу, что скажет мистер Лос-берн.

- Но следовало медлить, когда могло произойти то, что чуть не произошло? Если бы Роза... нет, я не могу произнести этого слова... если бы ее болезнь закончилась иначе, ты бы сама себе никогда этого не простила! И меня сделала бы несчастным на всю жизнь.

- Если бы случилось то-то, Гарри,- сказала миссис Мэйли,- твое сердце, боюсь, все равно разбилось бы навсегда, и один день туда или сюда его бы не спас.

- Странно было бы, если бы оно разбилось? - воскликнул молодой джентльмен.- А впрочем, «если бы» тут лишнее слово. Вы это знаете, мама... Очень хорошо знаете...

- Да, я знаю, что Роза достойна самого горячего, самого чистого любви, которая только может существовать на земле. Я знаю, что ее любовь и преданность заслуживают не на простую взаимность, а на глубокое и бессмертное чувство. Если бы я не знала этого, когда бы к тому же не была уверена, что малейшее изменение в отношении к ней того, кого она любит, причинит ей смертельную рану, мне бы не так трудно было выполнить свой долг, потому что тогда бы сомнения не терзали моей души и я сделала бы это с легким сердцем.

«- Вы жестоки ко мне, мама,- сказал Гарри.- Неужели вы до сих пор считаете меня мальчиком, который не знает, чего он хочет, и не может разобраться в собственных чувствах?

- Я считаю, мой дорогой сын,- ответила миссис Мэйли, кладя ему руку на плечо,- что молодости свойственны благородные порывы, возвышенные чувства, которые продолжаются, однако, недолго; и что, довольны, такие чувства исчезают так же быстро, как возникли. А главное, я считаю,- продолжала она, пристально глядя сыну в глаза,- что когда впечатлительный, вспыльчивый, честолюбивый парень женится на девушке, имя которой - не по ее вине - запятнано, то существует опасность, что бессердечные, злые люди начнут поносить и ее и [254] их детей, и что больших успехов добьется он в жизни, то чаще будут с него глумиться. И тогда может наступить день, когда, вопреки всей своей доброте и благородству своего характера, он пожалеет, что так завязал себе жизнь, а она, зная об этом, жестоко страдать.

- Мама,- нетерпеливо сказал Гарри,- на такое способен только хам, недостойный называться мужчиной и недостой-ный той девушки.

- Это ты так думаешь теперь, Гарри.

- И буду думать так всегда! - воскликнул он.- За эти два дня я натерпелся таких мучений, что уже не могу больше молчать о своей любви, которое,- вы и сами это знаете,- родилось не вчера и не от нечего делать. Роге - моей любимой, славной Углу - я отдал свое сердце, полюбил ее так искренне, как только может мужчина любить женщину. К ней обращены все мои мысли, стремления, надежды, и, становясь между ней и мной, вы лишаете меня самой дорогой мечты, разбиваете мое счастье и моя жизнь. Мама, подумайте об этом, поймите: речь идет о счастье вашего сына, а не о какой-то прихоти или безделушку,

- Ох, Гарри,- ответила миссис Мэйли,- именно потому, что я хорошо понимаю горячие, уязвимые сердца, мне хочется защитить их от страданий. И хватит, давай сегодня не будем больше об этом: уже и так сказано слишком много..»

- В таком случае пусть последнее слово будет за Розой,- перебил ее Гарри.- Пообещайте, что вы не нав'язуватимете ей своих категоричных взглядов, не будете ставить мне преград.

- Обещаю,- сказала миссис Мэйли.- Но я прошу тебя взвесить...

- Я уже взвесил все! - нетерпеливо воскликнул Гарри.- Мама, я взвешивал это не год и не два, я взвешиваю это с тех пор, как научился мыслить по-взрослому. Мои чувства не изменились и не изменятся никогда. Так почему я должен подавлять их, кому нужно это бессмысленное затягивание? Нет! Первое чем я уеду отсюда, Роза меня выслушает.

- Ладно, пусть будет так,- сказала миссис Мэйли.

- Мама, вы сказали это так, будто вы уверены, что она выслушает меня безразлично.

- Нет, не безразлично,- ответила старушка.- Совсем не безразлично.

- А как? - настаивал парень.- Может, она полюбила кого-то другого?

- Конечно, нет,- ответила мать.- Если не ошибаюсь, ее сердце принадлежит тебе, и только тебе. Но я хочу сказать [255] вот что,- повела она дальше, не давая сыну загов<ь рыть.- Прежде чем сделать окончательный выбор, прежде чем целиком отдаться этой сладкой мечты, подумай, мой дорогой сын, о прошлом Розы, посуди, какого решения она может дойти, зная о своем темном происхождении, учти, что во имя любви к нам эта благородная, цельная натура готова идти на любые, даже самые большие жертвы.

- Что вы хотите этим сказать?

- Догадайся сам, сынок. А мне уже пора идти к ней. Да благословит тебя господь!

- Но мы еще увидимся сегодня, мама? - взволнованно спросил Гарри.

- Позже, когда я смогу оставить Розу,- ответила старушка.

- Вы скажете ей, что я приехал?

- Ну, конечно, скажу.

- То скажите и о том, как я страдал, как места себе не находил, и как я хочу ее увидеть. Обещаете, мама?

- Да, обещаю,- ответила старушка и, нежно пожав сыну руку, поспешила наверх.

Пока длилась эта поспешная разговор, мистер Лосберн с Оливером стояли в противоположном конце комнаты. Теперь врач протянул руку Гарри Мэйли, и они приветливо поздоровались. Затем в ответ на многочисленные вопросы своего молодого друга врач подробно рассказал о состоянии больного, нарисовав благостную, умиротворяющую картину, что вполне подтверждала Оливеру слова. Тем временем мистер Джайлз, делая вид, будто возится возле багажа, жадно ловил каждое слово.

- Ну как, Джайлзе,- обратился к нему врач, закончив свой отчет,- подстрелили еще что-нибудь интересное?

- Нет, сэр,- ответил мистер Джайлс, краснея по самые уши.

- И воров не ловили, и грабителей не разоблачали? - продолжал врач.

- Никакого, сэр,- как можно серьезнее ответил мистер Джайлз.

- Гм, жаль, жаль,- сказал врач.- У вас это так здорово получается. Ну, а как поживает Бритлс?

- Что тому парнишке сделается, сэр! - ответил Джайлз, снова убирая своего привычного снисходительного тона.- Он просил передать вам свое почтение.

- Приятно слышать,- сказал врач.- Увидев вас, мистер Джайлз, я вспомнил, что накануне своего неожиданного [256] отъезда сюда я выполнил небольшое поручение вашей доброй хозяйки, которая касается непосредственно вас. Подойдите, пожалуйста, на минутку ко мне.

Мистер Джайлз с важным видом, который не мог, однако, скрыть некоторого удивления, подошел к врачу, и тот прошептал ему на ухо несколько фраз, после чего дворецкий несколько раз низко поклонился и вышел из гостиной еще более величественной походкой. О чем шептал ему врач, в гостиной так и не узнали, но в кухне эта тайна продержалась очень недолго, потому что мистер Джайлз, сразу спустившись туда, потребовал кружку эля и торжественным тоном, который так подходил ему, объявил, что в знак геройства, обнаруженного им во время нападения грабителей, хозяйка по милости своей положила в банк на его имя двадцать пять фунтов стерлингов. Услышав это, обе служанки сняли к небу руки и глаза и выразили опасения, что теперь мистер Джайлз уже совсем загордится, на что мистер Джайлз, поправив манишку, ответил: «Ни в коем случае»,- и даже добавил, что будет им очень благодарен, если они будут указывать ему на малейшее проявление пренебрежения с его стороны. Затем он произнес еще несколько заявлений, так же удостоверяли его скромность и вызвали не меньший восторг и аплодисменты у слушателей, отличаясь той оригинальностью и точностью, которые обычно свойственны высказывания всех великих людей.

Наверху вечер также провели весело; врач был в прекрасном настроении, и Гарри Мэйли, даром что устал и обеспокоен, не смог устоять перед заразительным смехом добряки врача, так и сыпал шутками, смешными воспоминаниями из своей практики и анекдотами; Оливеру казалось, что он отродясь не слышал ничего забавнее, и он хохотал до слез к великому удовольствию врача, который искренне смеялся над собственными шутками, а Гарри Мэйли, глядя на него, смеялся почти так же непринужденно. Итак, как на такие обстоятельства, маленькое общество провело вечер очень приятно, засиділося допоздна и с легким сердцем разошлись на покой, которого все трое нуждались после забот, которые претерпели за последние дни.

Оливер проснулся в бодром настроении и принялся своих утренних обязанностей с удвоенной энергией и удовольствием. Он снова развесил на улице на их обычные места клетки с птичками, опять насобирал душистый полевых цветов, чтобы порадовать Розу их ароматом и красотой. Если до этого в течение многих дней згорьованому мальчиков-9 ч. Диккенс 257

кеше казалось, что все вокруг, все самые совершенные творения природы окутаны дымкой грусти, то теперь это чувство как рукой сняло. Роса еще ярче сверкала на зеленых листочках, шелест ветра между ними звучало еще более нежной музыкой, само небо казалось более синим и яснее. Вот как наш собственный настрой способен менять окружающий мир! Люди, которые, глядя на природу и на себе подобных, жалуются, что все на свете темное и мрачное, правы; но и безрадостная картина воспроизводит лишь мрак, что застилает им глаза и царит в их сердцах. Настоящие краски природы очень нежные, и разглядеть их может только ясный, незатуманеиий зрение.

Следует отметить - и Оливер сразу заметил это,- что утром в поле он теперь выходил не сам: увидев его с ношей того самого первого утра, Гарри Мэйли вдруг проникся такой любовью к цветам и обнаружил такой вкус в искусстве составления букетов, что вскоре превзошел своего маленького приятеля. И хотя Оливер уступал им относительно этого, у него было другое преимущество: он знал, где растут лучшие цветы. Поэтому теперь они каждое утро отправлялись на поиски и вместе возвращались с букетами невиданной красоты. Розине окно было теперь все время открыто - девушка с наслаждением вдыхал душистый летний воздух, целебной свежестью своей восстанавливало ей здоровья,- и на подоконнике всегда стоял в вазе с водой один особенно хорошенький букетик. Впоследствии Оливеру бросилось в глаза, что цветы в нем увяли, но Роза их не выбрасывает, а только дополняет каждое утро свежими, только что принесенными. Не выпало из Оліверової внимания и то, что врач, выходя на утреннюю прогулку, всегда сбрасывал взгляд на это окно и весьма многозначительно кивал головой. Заполнены такими наблюдениями дни незаметно уплывали, и Роза быстро выздоравливал.

Оливеру некогда было скучать - даром что девушка еще не выходила из своей комнаты и вечерних променадов не было, за исключением разве нескольких коротеньких прогулок с миссис Мэйли. Парень с новым рвением погрузился в науку, удивляя своими быстрыми успехами и седого учителя, и себя самого.

Именно тогда и произошло одно неожиданное событие, изрядно напугала его и встревожило.

Комнатка, в которой он готовил уроки, содержалась на пернки м этаже, в тыльной части дома. Это была обычная комнатка сельского дома, напоенная замечательными ароматами жасмина и жимолости, что заглядывали с улицы в гратча* [258] сте окно. Из окна виден сад и калитку, за которой начиналась левада, а за ней тянулись зеленые луга и леса. С этой стороны других домов не было, и ничто не затуляло широкого пейзажа.

В один прекрасный вечер, когда на землю легли первые призахідні тени, Оливер сидел у окна над книгами. Он сидел над ними уже долго, а что целый день стояла изнуряющая жара и он к тому же еще и набегался,- авторы тех книг, надеюсь, не видят в этом оскорбления, когда я скажу, что Оливер стал дремать и наконец заснул.

Порой нас одолевает странный сон: сковывая тело, он не освобождает сознания нашей от обязанности принимать все, что происходит вокруг, не позволяет ей отрываться от действительности и блуждать в эмпиреях. Да, это сон, если называть этим словом состояние непреодолимого оцепенение, прострации, полной неспособности контролировать свои мысли и движения; однако он не мешает нам осознавать все, что делается вокруг, и когда в это время нам снится что-то, то слова, сказанные где-то поблизости, и все звуки окружающей жизни с удивительной легкостью проникают в наши сомнамбула, в конце сплетаясь с ними так, что потом уже почти невозможно отделить фантазию от действительности. Но это еще не самое удивительное явление, свойственное такому состоянию. Неоспоримо доказано, что хоть в это время мы ничего не видим и не чувствуем, на наши мысли и образы, что ходят в нашей сонной воображении, может влиять и влияет на самом деле даже молчаливое присутствие какого-то постороннего предмета, которого, может, и не было рядом, когда мы закрывали глаза, и о близости которого мы и не подозревали перед сном.

Оливер был вполне сознательный того, что сидит в своей комнатке, на столе перед ним лежат книги и душистый ветерок шелестит в ветвях кустов за окном. Однако он спал. И вдруг что-то изменилось в его окружении; воздух стал задушним и затхлым, и он с ужасом подумал, что вновь оказался в Фейгіновім логове. Теперь он видел гадкого старика: тот сидел в своем привычном углу, показывал на парня пальцем и что-то шептал мужчине, который сидел рядом с ним, отвернув лицо.

- Ша, дорого й мой! - шептал старик.- Ну, конечно, это он. Пойдем отсюда.

- Он! - вроде бы ответил незнакомец.- Разве же я мог ошибиться? И если бы стонадцять чертей убрали его подобие и он сам был между ними, я бы шестым чувством узнал [259] его среди других! Если бы закопали его в самую глубокую яму и провели меня над тем местом, я бы узнал, где он лежит, опознал без могилы и надгробия!

Мужчина сказал это с такой лютой ненавистью, что Оли-вер из страха проснулся и вскочил на ноги.

Боже праведный, что это? Почему сердце его чуть не остановилось, почему он онемел, окаменел? Там... там... за окном... так близко, что он мог бы дотронуться до него, если бы не отвернулся, стоял, уставившись в него глазами, Фейгин. А рядом, пополотнілий от ярости или ужаса, а может, и от того и от того, стоял тот самый мужчина, с которым Оливер столкнулся возле заезда.

Это длилось одно мгновение, короткую и страшную, как вспышка молнии. А потом оба исчезли. Но они узнали его, а он - их, и лица их запечатлелись в его памяти так, словно они были вырезаны из камня и маячіли у него перед глазами, когда он родился. Какую-то минуту он стоял как вкопанный, а потом выскочил из окна в сад и принялся громко звать на помощь.

Книга: Чарльз Диккенс Приключения Оливера Твиста Перевод М.Пінчевського и др.

СОДЕРЖАНИЕ

1. Чарльз Диккенс Приключения Оливера Твиста Перевод М.Пінчевського и др.
2. Глава i повествует о месте, где родился...
3. Глава II повествует о том, как Оливер Твист рос,...
4. Раздел III повествует о том, как Оливеру Твисту...
5. Раздел IV Оливеру предлагают другое место,...
6. Раздел V Оливер знакомится с товарищами по...
7. Раздел VI Разгневанный Носвими насмешками. Оливер...
8. Раздел VII Оливер бунтует дальше Ной Клейпол...
9. Раздел VIII Оливер идет в Лондон. Дорогой...
10. Раздел IX содержит дополнительные сведения о...
11. Раздел X Оливер ближе знакомится с...
12. Раздел XI повествует о полицейского судью мистера...
13. Глава XII, в которой об Оливере заботятся лучше,...
14. Раздел XIII Смышленый читатель знакомится с новыми участниками...
15. Раздел XIV содержит дальнейшие подробности о пребывании В...
16. Раздел XV, показывает, как искренне любила Оливера Твиста...
17. Раздел XVI повествует о том, что произошло с...
18. Раздел XVII Судьба обнаруживает и дальше немилость к...
19. Глава XVIII Как Оливер проводил время в спасенному...
20. Глава XIX, в котором обсуждается и принимается интересный...
21. Глава XX, в котором Оливер переходит в распоряжение...
22. Раздел XXI Экспедиция на Улице был виден серый мрачный...
23. Раздел XXII Грабеж - Эй! - послышался...
24. Раздел XXIII, который пересказывает содержание приятной...
25. Глава XXIV, в котором говорится о вещи почти не стражу...
26. Глава XXV, в котором снова возвращаемся к мистеру...
27. Глава XXVI, в котором на сцене появляется новая...
28. Раздел XXVII искупает вину одного из предыдущих...
29. Глава XXVIII, в котором говорится о Оливера Твиста и...
30. Раздел XXIX знакомит с обитателями дома, к которому...
31. Раздел XXX повествует о том, какое впечатление...
32. Раздел XXXI повествует о критическом положении...
33. Глава XXXII о счастливой жизни, что началось для Оливера...
34. Раздел XXXIII, в котором счастье Оливера и его друзей...
35. Раздел XXXIV подает некоторые предварительные сведения...
36. Раздел XXXV повествует о неудовлетворительном...
37. Раздел XXXVI очень короткий и на первый взгляд не такой...
38. Глава XXXVII, в котором читатель заметит противоречия,...
39. Раздел XXXVIII, который содержит отчет о том, что произошло...
40. Раздел XXXIX выводит на сцену уже знакомых...
41. Раздел XL Странное свидание, которое является продолжением событий, о...
42. Раздел XLI, который содержит новые открытия и показывает, что...
43. Раздел XLII Оліверів давний знакомый обнаруживает...
44. Раздел XLIII, в котором рассказывается, как Ловкий Плут...
45. Глава XLIV Для Нэнси наступает время выполнить...
46. Глава XLV Ной Клейпол получает от Фейгина тайное...
47. Глава XLVI Обещание додержено Церковный...
48. Глава XLVII Фатальные последствия До рассвета...
49. Глава XLVIII Сайксова побег Из всех...
50. Глава XLIX Монкс и мистер Брауплоу наконец...
51. Раздел L Погоня и бегство Недалеко от того...
52. Раздел LI выясняет много тайн и...
53. Раздел LII Фейгінова последняя ночь Судебная зал...
54. Глава LIII и последний Рассказ о судьбе...
55. ПРИМЕЧАНИЯ Впервые под заголовком «Оливер Твист, или Путь...

На предыдущую