lybs.ru
Кто отрекся от всего, а себя не отрекся, не любит тот. / Леся Украинка


Книга: Чарльз Диккенс Приключения Оливера Твиста Перевод М.Пінчевського и др.


Раздел LI

выясняет много тайн

и повествует о брачное предложение,

во время которой рассматривался вопрос

про приданое и деньги на безделушки для жены

Прошло только два дня после событий, о которых шла речь в предыдущем разделе, а в три часа третьего дня 0лі-вер уже мчался в дорожной карете к своему рідногб города. Вместе с ним ехали миссис Мэйли, Роза, миссис Бедвін и добряк врач. Мистер Браунлоу сопровождал их сзади в почтовой карете вместе с еще одним мужчиной,- хтб он такой, парню не сказали.

Дорогой они почти не разговаривали, потому что Оливер так волновался и мучился неизвестностью, что не мог собраться с дум- [390] ками и почти потерял дар речи, его спутники тоже были в подобном настроении и, очевидно, разделяли его чувства в полной мере. Мистер Браунлоу очень осторожно ознакомил хлонця и обеих леди с признаниями, которые он вырвал у Монкса, и хотя они знали, что цель их путешествия - завершить удачно начатое дело, однако в ней было очень много непонятного и тайного, поэтому они сидели, словно на иголках.

Тот самый добрый друг за помощью мистера Лосберна позаботился, чтобы они никаким образом не узнали о страшных событиях последних дней. «Конечно,- сказал он,- рано или поздно они таки о них услышат, но лучше пусть услышат впоследствии, потому что теперь это совсем не актуально». Поэтому ехали они молча, каждый размышлял о причине, которая свела их в одной карете, и ни один из них не обнаруживал склонности выразить мысли, что теснились в его голове

Но если Оливер, смущенный неуверенностью, молчал, пока они ехали к месту его рождения незнакомой дороге, то сколько воспоминаний пробудилось в его памяти и сколько чувств переполнило его сердце, когда карета свернула на тот путь, по которому он шел пешком - бедный обездоленный мальчишка, который не имел ни крова, ни вторая, что вирятував бы его из беды.

- Посмотрите-ка, посмотрите 1-г воскликнул Оливер, взволнованно сжимая Розину руку и показывая в окно кареты.- Вон плетень, через который я перескочил, а под этим живой изгородью я крался, чтобы меня порой не поймали и не вернули назад. А там тропинка через поле, она ведет к старому дому, где я жил еще с детства. О Дике, Дике, милый мой давний товарищ, как мне хочется тебя увидеть!

- Скоро ты его увидишь,- отозвалась Роза, ласково сжимая его руки.- Ты ему скажешь, что тебе хорошо повелось, что живешь ты в достатке и что самое большое счастье для тебя - вернуться сюда и сделать его тоже счастливым.

- Так, так,- сказал Оливер.- И мы... мы заберем его отсюда, позаботимся, чтобы он был одет и мог учиться, пошлем его в какую-нибудь тихую сельскую местность, где он выздоровеет, окрепнет, правда?

Роза молча кивнула головой: парень так радостно улыбался сквозь слезы, что ей отняло язык.

- Вы его приголубите, потому что вы добрые и ласковые,- сказал Оливер.- Я знаю, вы заплачете, слушая его рассказ, но ничего, ничего, потому что беда уже прошло, [391] и вы снова усміхнетесь - я это тоже знаю,-» когда подумаете, как изменилась его судьба. Ведь так же было тогда, когда вы слушали мой рассказ. Перестрівши меня по дороге в Лондон, Дик сказал: «Да благословит тебя господь!» - растроганно воскликнул парень.- А теперь я ему скажу: «Да благословит тебя господь!» - и докажу, как я люблю его за доброе слово!

Когда они въехали в город и углубились в его узкие улочки, парень стал словно сам не свой. Вот похоронная контора Сауербері, такая же, как и прежде, только как будто уменьшилась и понижчала; вот хорошо знакомые магазины и дома, с каждым из них его связывал какое-то воспоминание; вот тележка Гемфілда, тот самый тележка, и стоял он у дверей старого трактира; вот работный дом - мрачная тюрьма его детства, с узенькими окнами, насупленно смотрят на улицу; вот тот самый кощавий вратарь,- увидев его, Оливер испуганно отшатнулся, а потом сам над собой засмеялся, потом заплакал, потом снова засмеялся. В окнах и в дверях домов он видел десятки знакомых лиц; здесь почти все осталось так, как и прежде, как будто он только вчера вышел из города и как его теперешней жизни - это счастливый сон.

Но нет, это была живая радостная действительность. Они подъехали к главному отеля города (на который Оливер когда-то смотрел с благоговейным страхом и считал, что это самый роскошный в мире дворец, хотя теперь он казался ему куда меньше и не таким величественным). У дверей их ждал мистер Гром-виг; как только они вышли из кареты, он поцеловал юную леди, а потом и старшую, вроде бы приходился им дедушкой. Он улыбался всем и был в прекрасном настроении и даже не выразил желания съесть свою голову - так-таки ни разу не выразил, даже когда поспорил со старым кучером, какой дорогой лучше проехать до Лондона, утверждая, что знает это лучше него, хотя бывал в этих местах лишь раз и крепко спал во время этого путешествия. их уже ждал обед, спальни были приготовлены, и все было устроено, словно по мановению волшебной палочки.

И все же, когда прошли первые полчаса и возня прекратилась, между ними снова повисла напряженная тишина, которая сопроводила их всю дорогу. Мистер Браунлоу не вышел обедать, он остался в своей комнате. Двое других джентльменов бегали взволнованные туда и сюда, а когда встречались в гостиной, то отходили в сторону и разговаривали вполголоса. Один раз они вызвали миссис Мэйли, и после [392] часовой отсутствия она вернулась с запухшими от слез глазами. Все это нервировало и беспокоило Розу и Оливера, которые не были посвящены в то, что происходило. Они сидели молча, в замешательстве, а если переговаривались, то только шепотом, словно боялись звука собственного голоса. Наконец, когда пробило девять, и они думали, что сегодня уже ничего не узнают, в комнату зашли мистер Грімвіг с мистером Лосберном в сопровождении мистера Браунлоу и мужчину, увидев которого, Оливер чуть не вскрикнул от удивления: ему сказали, что это его брат, а он узнал в нем того самого незнакомца, которого встретил в городке на базарной площади и который вместе с Фейгіном заглядывал в окно его комнатки. Монкс бросил на пораженного парня взгляд, полный ненависти, которую даже теперь не смог скрыть, и сел у дверей. Мистер Браунлоу с какими-то бумагами в руке подошел к столу, где сидели Роза с Оливером.

- Хоть это и тяжкий долг,- сказал он,- но я должен объявить здесь в общих чертах подписаны в Лондоне в присутствии многих джентльменов показания. Я предпочел бы избавить вас от унижения, но прежде чем распрощаться с вами, мы должны услышать их из ваших собственных уст, и вы сами знаете почему.

- Договаривайте,- сказал, отвернув лицо, тот, к кому он обращался.- Только быстрее. Думаю, я сделал почти все, что от меня требовали. Не задерживайте меня здесь.

- Этот парень,- продолжал мистер Браунлоу, прижимая к себе Оливера и кладя ему на голову руку,- ваш однокровний брат, внебрачный сын вашего отца, моего дорогого друга Эдвина Ліфорда и несчастной юной Аг-неси Флеминг, которая умерла, родив его на свет.

- Ага,- подтвердил Монкс, злобно глядя на мальчика, который дрожал и сердце которого колотилось так громко, что он мог слышать его биение.- Это их байстрюк.

- Вы осмелились бросить упрек тем,- строго сказал мистер Браунлоу,- кто давно уже ушел в тот край, где их никогда не достигнет осуждение человеческий. Этот упрек не опозорит никого из живых, кроме того, кто его высказал. Но оставим это. Парень родился в этом городе.

- В робітному доме этого города,- мрачно подтвердил Монкс.- Вот здесь все записано,- и он нетерпеливо указал на бумаги.

- Но мне надо, чтобы вы все это рассказали,- возразил мистер Браунлоу, оглядывая присутствующих. [393]

- Ну так слушайте! - воскликнул Монкс.- Когда его отец заболел в Риме, к нему приехала жена, моя мать, с которой он давно жил врозь. Она прибыла из Парижа и взяла меня с собой. По всему видно, у нее была одна цель - прибрать к рукам его наследство, потому что оба они не испытывали друг к другу большой привязанности. Нас он не узнал, потому что был без сознания и не пришел в сознание, пока и умер на следующий день. Среди бумаг в его столе было два, датированы тем днем, когда он заболел. Адресованы они были на ваше имя,- обратился он к мистеру Бра-унлоу.- К ним была приложена коротенькая записка к вас, а на конверте написано, чтобы письмо отправили только после его смерти. Один из этих бумаг было письмо к этой девушке, Агнессы, а второй - завещание.

- Что было в письме? - спросил мистер Браунлоу.

- В письме? Это был лист бумаги, где, сочиняя и вычеркивая написанное, он плакался, что провинился перед ней, и молил бога защитить ее. По всему видно, он все время торочив девушке о тайне, которая, мол, пока что препятствует ему жениться неюГ но скоро раскроется, и девушка терпеливо верила ему и ждала, пока доверия-лась так, что потеряла то, чего никто уже не мог ей вернуть. На то время ей оставалось всего несколько месяцев до родов. Он объяснил ей, каким образом хочет прикрыть ее позор, если выживет, и умолял ее не проклинать его памяти, если он умрет, и не думать, что их грех падет на ее голову или на голову ребенка, потому что вся вина лежит только на нем. Он напоминал о тот день, когда подарил ей маленький медальон и кольцо с ее именем и свободным местом для фамилии, которое надеялся впоследствии ей дать; умолял беречь эти вещи и носить их у сердца, как и до сих пор, а дальше снова и снова повторял эти слова, как будто сошел с ума. И, видимо, так оно и было.

- А завещание? - спросил мистер Браунлоу, тогда как Оливер заливался слезами.

Монкс молчал.

- Завещание было составлено в том же духе, что и письмо,- ответил за него мистер Браунлоу.- В нем рассказывалось о страданиях, которые вашему отцу пришлось пережить за жену, о крутом нраве, порочные наклонности, злобность и отвратительные страсти, которые еще с детства оказались у вас, его единственного сына, воспитанного в ненависти к своему отцу, и отмечалось, что он отписывает вам и вашей [894] матери по восемьсот фунтов годового дохода каждому. Остальное свое имущество он разделил на две равные части: одна для Агнессы Флеминг, вторая для их ребенка, если он родится живым и достигнет совершеннолетия. Если бы родилась девочка, она должна унаследовать деньги безоговорочно; а если мальчик, то только с условием, что до совершеннолетия он не запятнает своего имени ни одним бесчестным, подлым, никчемным или злым поступком. По его словам, он ставил это условие, чтобы показать свое доверие к матери и свое убеждение, которое еще сильнее окрепло перед обличчям.смерті, что ребенок унаследует ее доброе сердце и благородную натуру. Если бы его надежды не оправдались, то деньги перешли бы к вам, потому что тогда 1 только тогда, когда оба сыновья окажутся одинаковые, он готов был признать, что первоочередное право претендовать на его наследство имеете вы, который никогда не имел места в его сердце еще с детства отталкивал его своей нечулістю и бесстыдством.

- Моя мать,- сказал, повысив голос, Монкс,- вробила том, что на ее месте сделала бы каждая женщина. Она сожгла этот завет. И не послала письма. Однако она сохранила его вместе с другими доказательствами на тот случай, если бы Флемінги попытались скрыть свой позор. Отец девушки узнал правду от моей матери со всеми дополнениями, которые могла подсказать ее лютая ненависть, за что я ей очень благодарен. Подавленный позором и стыдом, он убежал с детьми и спрятался в каком-то отдаленном уголке Уэльса, изменив свою фамилию, чтобы даже его друзья не ди-вналися, куда он исчез; и здесь вскоре его нашли мертвым в постели. За несколько недель до этого девушка сбежала из дома; ища ее, он исходил все окрестные города и села, но тщетно; той самой ночи, когда он вернулся домой, уверенный, что она наложила на себя руки, чтобы скрыть свой и его стыд, его старое сердце лопнуло.

Наступила короткая тишина, после которой рассказ продолжал мистер Браунлоу.

- Через несколько лет,- сказал он,- мать этого мужа - Эдварда Ліфорда - пришла ко мне. Оказалось, что, когда ему минуло восемнадцать лет, он исчез из дома, прихватив ее драгоценности и деньги, промотал их, проиграл в карты, подделал векселя и бежал в Лондон, где в течение двух лет водился со всякой патолоччю. А мать страдала от тяжелой неизлечимой болезни и хотела [395] увидеть сына перед смертью. Мы начали наводить справки и приняли все меры, чтобы разыскать его. Долгое время они не давали никаких последствий, но в конце концов мы его нашли, и он вернулся с матерью во Францию.

- Там она и умерла после продолжительной болезни,- продолжал Монкс,- и на своей смертельной постели завещала мне эти тайны вместе с ненасытной лютой ненавистью ко всем, кого они касались, хоть завещать мне ненависть не было необходимости, потому что ее я унаследовал еще издавна. Она не хотела верить, что девушка покончила с собой, а тем самым и своему ребенку; что-то ей подсказывало, что родился мальчик и что он жив. Я поклялся ей затравить его, если он мне где-то попадется, не давать ему ни минуты покоя, преследовать его с безнастанною жестокостью, вылить на него всю ненависть, которая переполняла мое сердце, и насмеяться над оскорбительным завещанию своего отца, доведя парня, если будет моя возможность, к виселице. Предчувствия не обманули ее. В конце концов я таки встретил парня. Сначала мне везло, и если бы не эти злые женщины, я бы кончил так же хорошо, как и начал.

Когда негодяй скрестил на груди руки и, охваченный бессильной яростью, стал бормотать проклятия на самого себя, мистер Браунлоу вернулся к потрясенных слушателей и пояснил, что старый еврей, давний союзник и доверенное лицо Монкса, получил от него большое вознаграждение за то, что запутает Оливера в свою паутину, а в том случае, когда Оливеру повезет вырваться, то часть этих денег еврей должен был вернуть. Когда они заспорили по поводу того, Оливер таки вырвался, им пришлось сделать вылазку к сельскому дому, где жил парень, чтобы убедиться, действительно ли это он.

- А медальон и кольцо? - спросил мистер Браунлоу, возвращаясь к Монкса.

- Я их купил у того мужчины и женщины, о которых я рассказывал вам, а те украли их у повитухи, а она украла их у покойницы,- ответил Монкс, не поднимая глаз.- Вы знаете, куда они делись.

Мистер Браунлоу кивнул мистеру Грімвігу, тот сразу вышел из комнаты и через мгновение вернулся, подталкивая миссис Бамбл и увлекая за собой ее мужа, который шел без особой охоты.

- Кого я вижу! - воскликнул мистер Бамбл с притворной [396] радостью.- Неужели это малый Оливер! Ой Оливер, если бы ты знал, как я за тебя боялся!

- Припни языка, дурак! - буркнула миссис Бамбл.

- Говорю это от души, от всего сердца, миссис Бамбл,- отказал ей надзиратель работный дом.- Неужели я не могу дать волю своим чувствам - это же я воспитал его в приходском духе,- когда вижу его в изысканном обществе привлекательных леди и джентльменов! Я всегда любил этого мальчика, как будто он приходился мне родным... родным...- мистер Бамбл запнулся, подыскивая удачное сравнение,- родным дедом. Оливер, милый мой, помнишь ли ты того достойного джентльмена в белом жилете? Ох, Оливер, на прошлой неделе он ушел на небо в дубовом гробу с посеребренными ручками.

- Хватит вам, сэр,- прервал его мистер Грімвіг.- Погамуйте свои чувства.

- Ладно, сэр. Попробую их унять,- ответил мистер Бамбл.- Как поживаете, сэр? Надеюсь, вы в добром здравии?

С этим приветствием он обратился к мистеру Браунлоу, который подступил к уважаемому супругов. Указывая на Монкса, мистер Браунлоу спросил:

- Вы знаете этого мужчину?

- Нет,- решительно ответила миссис Бамбл.

- А вы время его не знаете? - обратился мистер Браунлоу к ее мужу.

" - Отродясь его не видел,- ответил мистер Бамбл.

- И ничего ему не продавали?

- Нет,- ответила миссис Бамбл.

- А не было ли у вас время золотого медальона и кольца? - спросил мистер Браунлоу.

- Конечно, нет,- ответила надзирательница.- Неужели нао привели сюда для того, чтобы поставить нам такие нелепые вопросы?

Мистер Браунлоу снова кивнул мистеру Грімвігу, и этот джентльмен снова с готовностью вышел, прихрамывая, за дверь. Но на этот раз он вернулся в сопровождении не гладкого супругов, а двух паралічних женщин, которые тыкались, трясясь и пошатываясь.

- Вы заперли дверь в ту ночь, когда умирала старая Сал-ли,- сказала, подводя висхлу руку, и, что дибала впереди,- но не смогли заглушить ее голоса и заткнуть щели. [397]

- Ага,- прошамотіла друга, оглядываясь и плямкаючи беззубыми деснами.- Угу.

- Мы слышали, как она силилась рассказать вам, что сделала, и видели, как вы выхватили из ее рук какую-то бумажку, а на следующий день проследили, как вы шли к ростовщику,- сказала первая.

- Да,- подтвердила вторая.- То был медальон и золотое обручальное кольцо. Мы это разведали и видели, как вы их забрали. Мы были там. Ох-Ох, мы там были.

- И мы знавмо еще больше,- продолжала первая.- Салли часто рассказывала нам, что молодая мать сказала: когда ей стало плохо, она, предчувствуя, что ей не жить на свете, отправилась в дорогу, чтобы умереть возле могилы отца своего ребенка.

- Может, вы хотите увидеть самого ростовщика? - спросил мистер Грімвіг, делая шаг к двери.

- Нет,- ответила миссис Бамбл.- Если он,- она указала на Монкса,- поджал хвост и признался - а я вижу, что это так,- а вы перебрали всех этих старых ведьм и наткнулись на тех, кого вам было нужно, то мне нечего больше сказать. Я действительно продала эти вещи, и они теперь в таком месте, откуда вы их никогда не получите. Что дальше?

- Ничего,- сказал мистер Браунлоу.- Нам остается только позаботиться, чтобы оба вы никогда не занимали никаких общественных должностей. Можете идти.

- Надеюсь,- сказал мистер Бамбл, уныло озирая присутствующих, после того как мистер Грімвіг вывел из комнаты двух старых женщин,- надеюсь, что эта мелочная несчастливая приключение не избавит меня приходской должности.

- Конечно, избавит,- ответил мистер Браунлоу.- Советую вам смириться с этим и поблагодарить судьбу за то, что отделались так дешево.

- Но ведь все это произошло из-за миссис Бамбл. Это она такое вкоїла,- настаивал мистер Бамбл, сначала оглянувшись, чтобы убедиться, что его лучшая половина вышла из комнаты.

- Это вас не оправдывает,- возразил мистер Враунлоу.- Вещи эти уничтожены в вашем присутствии, и с точки зрения закона вы виноваты больше, чем ваша жена, потому что закон считает, что она действует по вашим указаниям.

- Если закон так считает,- сказал мистер Бамбл, сердито комкая обеими руками свою шляпу,- то закон просто осел, болван. Если это точка зрения закона, то, [398] значит, он не был женат, и худшее, что я могу ему пожелать, это чтобы опыт раскрыл ему глаза, так, собственный опыт.

Повторив с ударением последние слова, мистер Бамбл плотно надвинул себе на голову шляпу и, заложив руки в карманы, вышел вслед за своей благоверной.

- А теперь, юная леди,- сказал мистер Браунлоу, обращаясь к Рози,- дайте мне вашу руку. И не трепещите ^ак. Вам нечего бояться. Поэтому без страха выслушайте Те последние несколько слов, которые нам осталось сказать.

- Если эти слова - не знаю, как это может быть,- но Если эти слова имеют какое-то отношение ко мне,- сказала роза,- то, прошу вас, отложите их до другого раза. Сейчас я не имею ни сил, ни мужества, чтобы их выслушать.

- Нет,- возразил старый джентльмен, беря ее под руку,- я уверен, что вам хватит твердости духа. Или вы знаете эту юную леди, сэр?

- Знаю,- ответил Монкс.

- Я никогда вас не видела,- сказала Роза едва слышным голосом.

- А я вас видел не раз,- сказал Монкс.

- У отца несчастной Агнессы было две дочери,- сказал мистер Браунлоу.- Что случилось со второй, которая была еще маленькой девочкой?

- Эту девочку,- ответил Монкс,- когда ее отец умер в чужом городе под чужой фамилией, не оставив ни письма, ни записной книжки, ни клочка бумаги, которые помогли бы разыскать его друзей или родственников, эту девочку взяла в прими бедная крестьянская семья.

- Рассказывайте дальше,- сказал мистер Браунлоу, давая знак миссис Мэйли подойти ближе.- Рассказывайте.

- Вы не смогли найти то место, куда спряталась эта семья,- продолжал Монкс,- но там, где терпит неудачу дружба, ненависть порой находит дорогу. Целый год моя мать шарила по всей стране и в конце концов отыскала это место и нашла девочку.

- И что же, она взяла ее к себе?

- Нет. Крестьяне эти были очень бедные и вскоре начали жалеть - по крайней мере мужчина,- что утрудили себя доб-родійництвом; поэтому моя мать оставила у них девочку и дала им немного денег, которых не хватило бы надолго, и обещала выслать еще, хоть и не собиралась высылать. Однако она не полагалась на то, что рано или поздно эти убогие и невдо-волені своим добродійницьким поступком люди возненавидели [399] бы приймачку, и рассказала им о том, каким позором покрыла себя ее старшая сестра, украсив свою рассказы уместными, по ее мнению, выдумками. Мать моя просила щ следить за девочкой, потому что у нее в крови якобы порочные наклонности, ведь она, мол, внебрачный ребенок и рано или поздно пустится во все тяжкие. Обстоятельства подтверждали ее слова, поэтому эти люди поверили, и для ребенка началось такое жизнь, что даже мы с матерью не могли пожелать ей хуже, но случайно одна леди, вдова, которая жила на то время в Честере, увидела девочку, пожалела ее и взяла к себе. Видимо, против нас действовало какое заклятие, потому что, вопреки всем нашим усилиям, она осталась в этой леди и зажила счастливо. Года два-три назад она выпала из моего поля зрения, и лишь несколько месяцев назад я увидел ее снова.

- Вы видите ее сейчас?

- Да. Она опирается на вашу руку.

- Но для меня она, как и до сих пор остается моей племянницей,- воскликнула миссис Мэйли, сжимая в своих объятиях девушку, которая, казалось, вот-вот упадет в обморок,- она, как и до сих пор, моя дорогая ребенок. Ни за какие сокровища в мире я не рассталась бы с ней теперь. Мое счастье, моя милая, дорогая девочка!

- Мой единственный друг! - воскликнула Роза, пригортаючись к ней.- Найдобріїпий, лучший из друзей! Сердце мое разрывается. Мне невмоготу пережить всего этого.

- Ты пережила куда больше и, несмотря на все испытания, оставалась самой доброй, найлагіднішою девушкой и дарила радость всем, кто тебя знал,- сказала миссис Мэйли, нежно ее обнимая.- Хватит, хватит, моя ласточка! Лучше вспомни, кем тебе приходится этот бедный мальчик, который стремится упасть в твои объятия. Посмотри на него, посмотри, моя дорогая!

- Нет, она мне не тетушка! - воскликнул Оливер, обвивая руками ее шею.- Я никогда не буду называть ее тетушкой! Сестренкой, любимой сестренкой, к которой сразу же, сам не знаю почему, прихилилося мое сердце! Роза, моя дорогая родная Роза!

Пусть будут эти священные слезы, что катились из глаз сирот, и слова, которыми они обменялись, когда сжимали друг друга в объятиях. За одну минуту они нашли и потеряли отца, мать и сестру. Радость и печаль слились в одной чаше, но в их слезах не было горечи, ибо даже журба их смягчилась такими теплыми, нежными воспоминаниями, что стала торжественной радостью и не причиняла им боль. [400]Долго-долго просидели они в одиночестве. В конце концов легкий стук возвестил, что кто-то ждет за порогом. Оливер открыл дверь и вышел из комнаты, уступая место Гарри Мэйли.

- Я знаю все,- сказал он, садясь рядом с милой девушкой.- Дорогая Роза, я знаю все. Я здесь не случайно,- добавил он по длинной молчании.- И об этом я узнал не сегодня, я услышал об этом вчера, только вчера. Вы догадываетесь, что я пришел сюда, чтобы напомнить вам об одном обещании?

- Погодите,- сказала Роза.- Вы знаете все?

- Все. Вы позволили мне в течение года вернуться к нашей последней беседы.

- Да, разрешила.

- Вернуться не для того, чтобы заставить вас изменить свое решение,- продолжал Гарри,- а чтобы вы подтвердили его, если не передумаете. Я должен был сложить к вашим ногам то общественное положение и те состояния, которые получу на то время, и, если вы не відступитесь от своих предыдущих намерений, я обещал ни словом, ни делом не пытаться изменить их.

- Те же причины, которые влияли на меня тогда, влияют и теперь,- твердо сказала Роза.- Если у меня когда-то было чувство твердого обязанности к той, чья доброта спасла меня от нищеты и страданий, то когда же мне осознавать эту обязанность, как не сегодня? Это борьба, но я горжусь, что мне приходится ее вести; это боль, но мое сердце его выдержит.

- То, что открылось сегодня...- начал Гарри.

- То, что открылось сегодня,- тихо сказала Роза,- не меняет моего положения относительно вас.

- Вы озлобляєте свое сердце против меня, Роза,- сказал влюбленный.

- О Гарри, Гарри! - вскрикнула девушка, заливаясь слезами.- Если бы я могла это сделать, то избавила бы себя от этого мучения.

- Зачем же вы ее себе наносите? - сказал Гарри, пожимая девушке руку.- Подумайте, дорогая Роза, подумайте над тем, что вы сегодня услышали.

- А что я услышала? Что я, собственно, услышала? - воскликнула Роза.- Что на моего отца так повлияло осознание его позора, он аж убежал от всех. Между нами уже все сказано, Гарри, все сказано. [401]

- Нет, не все,- сказал мистер Мейлї, удерживая ее, когда она встала.- Мои надежды, желания, планы на будущее, чувство, каждая мысль - все, за исключением моей любви к вам, изменилось коренным образом. Теперь я не предлагаю вам видного места среди светской толпы, не предлагаю слиться с лукавым, бездушным миром, где честного человека заставляют краснеть за все, кроме настоящего бесчестия и неслави. Я предлагаю вам свой дом, сердце и дом, моя любимая Роза, потому что теперь я могу предложить только это - и больше ничего.

- Что это значит? - запинаясь, проговорила девушка.

- Это означает, что, розлучившися с вами в последний раз, я поехал с твердым намерением уничтожить все мнимые преграды между вами и мной. Я решил: если мой мир не может стать вашим миром, я сделаю ваш мир своим, и ни один из людей, которые кичатся своим происхождением, не посмотрит на вас свысока, потому что я отвернусь от них. Так я и сделал. Те, которые отшатнулись за это от меня, відсахнулись и от вас и доказали этим, что вы говорили правду. Те могущественные покровители и те влиятельные высокопоставленные родственники, которые улыбались мне когда-то, теперь смотрят на меня холодно; но зато в найблагодатнішому графстве Англии есть место, где мне улыбаются нивы и деревья приветливо качают своими ветвями, и там, у одной сельской церкви - моей, Роза, моей! - стоит простая сельская усадьба, и если на то будет ваша воля, я буду гордиться ею в тысячу раз больше, чем всеми надеждами, которых я отрекся. Вот мои достижения, мои достижения, и я складываю их к вашим ногам.

* * *

- Какая скучная вещь ждать до ужина влюбленных! - сказал мистер Грімвіг, прочумавшись от дремоты и снимая с головы носовой платок.

Сказать правду, ужин опоздала так, что дальше некуда. Ни миссис Мэйли, ни Гарри, ни Роза (которые зашли все вместе) ничего не могли сказать в свое оправдание.

- А я уже не на шутку собирался съесть свою голову,- заявил мистер Грімвіг,- потому что стал опасаться, что ничего другого на ужин мне не дадут. С вашего позволения, я осмелюсь поцеловать невесту.

И мистер Грімвіг, не теряя времени, осуществил свое намерение: поцеловал девушку, которая зайшлася румянцем, а что этот пример оказался заразительным, то врач и мистер Браунлоу [402] поспешили его следовать. Кое-кто утверждает, будто Гарь-£и Мейле сотворил это первый в соседней темной комнате, но авторитетные лица считают такое утверждение злобной клеветой: ведь он был молод и к тому же духовное лицо.

- Оливер, деточка моя,- сказала миссис Мэйли,- где это ты был и почему ты такой грустный? Я вижу, у тебя катятся слезы. Что случилось?

Мир наш полон разочарований; нередко он руйнув наши надежды, которые мы больше всего лелеем, те надежды, что делают большую честь нашей природе.

Бедный Дик умер!

Книга: Чарльз Диккенс Приключения Оливера Твиста Перевод М.Пінчевського и др.

СОДЕРЖАНИЕ

1. Чарльз Диккенс Приключения Оливера Твиста Перевод М.Пінчевського и др.
2. Глава i повествует о месте, где родился...
3. Глава II повествует о том, как Оливер Твист рос,...
4. Раздел III повествует о том, как Оливеру Твисту...
5. Раздел IV Оливеру предлагают другое место,...
6. Раздел V Оливер знакомится с товарищами по...
7. Раздел VI Разгневанный Носвими насмешками. Оливер...
8. Раздел VII Оливер бунтует дальше Ной Клейпол...
9. Раздел VIII Оливер идет в Лондон. Дорогой...
10. Раздел IX содержит дополнительные сведения о...
11. Раздел X Оливер ближе знакомится с...
12. Раздел XI повествует о полицейского судью мистера...
13. Глава XII, в которой об Оливере заботятся лучше,...
14. Раздел XIII Смышленый читатель знакомится с новыми участниками...
15. Раздел XIV содержит дальнейшие подробности о пребывании В...
16. Раздел XV, показывает, как искренне любила Оливера Твиста...
17. Раздел XVI повествует о том, что произошло с...
18. Раздел XVII Судьба обнаруживает и дальше немилость к...
19. Глава XVIII Как Оливер проводил время в спасенному...
20. Глава XIX, в котором обсуждается и принимается интересный...
21. Глава XX, в котором Оливер переходит в распоряжение...
22. Раздел XXI Экспедиция на Улице был виден серый мрачный...
23. Раздел XXII Грабеж - Эй! - послышался...
24. Раздел XXIII, который пересказывает содержание приятной...
25. Глава XXIV, в котором говорится о вещи почти не стражу...
26. Глава XXV, в котором снова возвращаемся к мистеру...
27. Глава XXVI, в котором на сцене появляется новая...
28. Раздел XXVII искупает вину одного из предыдущих...
29. Глава XXVIII, в котором говорится о Оливера Твиста и...
30. Раздел XXIX знакомит с обитателями дома, к которому...
31. Раздел XXX повествует о том, какое впечатление...
32. Раздел XXXI повествует о критическом положении...
33. Глава XXXII о счастливой жизни, что началось для Оливера...
34. Раздел XXXIII, в котором счастье Оливера и его друзей...
35. Раздел XXXIV подает некоторые предварительные сведения...
36. Раздел XXXV повествует о неудовлетворительном...
37. Раздел XXXVI очень короткий и на первый взгляд не такой...
38. Глава XXXVII, в котором читатель заметит противоречия,...
39. Раздел XXXVIII, который содержит отчет о том, что произошло...
40. Раздел XXXIX выводит на сцену уже знакомых...
41. Раздел XL Странное свидание, которое является продолжением событий, о...
42. Раздел XLI, который содержит новые открытия и показывает, что...
43. Раздел XLII Оліверів давний знакомый обнаруживает...
44. Раздел XLIII, в котором рассказывается, как Ловкий Плут...
45. Глава XLIV Для Нэнси наступает время выполнить...
46. Глава XLV Ной Клейпол получает от Фейгина тайное...
47. Глава XLVI Обещание додержено Церковный...
48. Глава XLVII Фатальные последствия До рассвета...
49. Глава XLVIII Сайксова побег Из всех...
50. Глава XLIX Монкс и мистер Брауплоу наконец...
51. Раздел L Погоня и бегство Недалеко от того...
52. Раздел LI выясняет много тайн и...
53. Раздел LII Фейгінова последняя ночь Судебная зал...
54. Глава LIII и последний Рассказ о судьбе...
55. ПРИМЕЧАНИЯ Впервые под заголовком «Оливер Твист, или Путь...

На предыдущую