lybs.ru
Если посадили, значит - не мафиози! / Александр Перлюк


Книга: Гете Иоганн Вольфганг. ФАУСТ. ЧАСТЬ ПЕРВАЯ


Гете Иоганн-Вольфганг. ФАУСТ. ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

Перевел с немецкого Николай ЛУКАШ

ПОСВЯЩЕНИЕ

Опять вы близитесь, фигуры туманны,

Что мне уже появлялись прежде.

Или держу вас? Или опять той омане

Мои чувства благосклонно поддались?

Вы ринете! Владычествуйте же, нестриманні,

Когда уже вы так властно поднялись;

Моя душа мятежно молодеет,

Когда от вас чудовний дух повеет.

Вы принесли веселых дней картины

И образов навеки милый рой;

И первой любви и дружбы тени

Встают, словно в сказке прастарій.

Вспомнились жизни зигзаги звинні,

Прошлый сожалению, и потери боль горький,

И имя тех, что их изменчивая судьба

В цвету стяла, словно цветы в поле...

Песен моих не слышат нежные души,

Что слушали песни юношеских дней;

Развеялись наши дружеские беседы,

Их отголосок давно уже отшумел.

Кругом чужие, хоть, может, и не безразличны,

И их слава не радует чувств;

А те, что их, как родные, поздравят, -

Разбросаны, где-то по миру бродят.

И вновь меня привиддя пленили,

Как будто зовут в молчаливое царство сна.

Бывший пение мой, почти остановившийся,

Раздается вновь, словно волшебная арфа;

Я стрепенувсь, и слезы зазвенели,

И сердце вдруг відтало аж до дна...

Настоящее издалека еле мечтает,

А что прошло - опять живет и действует.

ПРОЛОГ В ТЕАТРЕ

Директор театра, поэт и комик.

Директор

Оба вы не раз мне

Пригодились в волну затруднений;

Скажите, каким должен быть

Театр в нашей стороне?

Желаю я всегда угождать толпе:

Она живет, дает и втором жить.

Столбы стоят, помост из досок сбит,

И всякий туда, на праздник языков, спешит.

Сидят все уже, подняв вверх брови,

До удивления и восторга готовы.

Я знаю, как понравиться всем,

А все же почему сегодня страшновато;

Хоть путное что-то необычно видит им,

Но они читали очень много.

Как змайструвать спектакль нам такую -

Новую, и живу, и людям по вкусу?

Люблю, когда у нас под балаганом

Шумная толпа волнует ураганом

И жмется в этих узких дверей,

Языков в схватках мучительно-тяжелых.

Еще в белый день, еще в четыре

До кассы толпятся дістать билет

И готовы биться за него до полусмерти,

Языков это - в голодный год буханки хлеба кусок.

Только поэт сделает это чудо способный;

О друг мой, здесь твой талант нужен!

Поэт

Не говори о толпе тот ничтожный;

Его дела высокий дух гнітуть,

Омрачают, как мрак ночи темный,

Затягивают в омут, в муть.

Веди меня в небесный мир тайный,

Где радости поэту цветут.

Лишь там любовь и дружба нас ждут,

Божественные чувства в сердцах лелеют.

Что в глубине груди у нас встал,

Что, дрожа, сорвалось на уста,

Неудачно раз, а иной раз и удачно, -

Поглотит все минута злая и пустая;

А что годы в сердце зрело,

В совершенное творение вироста.

Призрачный блеск живет одну минуту,

Истинному нет в веках погибну.

Комик

А что мне с потомних тех веков?

Когда бы и я о них лишь говорил,

То кто бы современников развлек?

А им нужен хороший шутку,

И уже чего-то веселый парень стоит,

И чем-то в обществе он весил.

Кто заинтересует публику сумел,

Того она не бросит ценить;

Чем больше будет слушателей,

Тем легче их освоить!

Поэтому сделайте нам пьесу до ума

И выведите фантазию и волю,

Любовь и разум страсть и чувств,

Да и глупости какую-то там дайте ролю.

Директор

А главное, как более перипетий!

Зрители интересные к событиям;

Как более напряженных сцен, подвижных,

Чтобы всякий смотрел, не сводя глаз, -

И вы попали уже в число известных,

Всюду любимых людей.

Лишь массой покорите вы массу,

Для себя в ней всякий найдет лакомую штучку

Где всего есть, там каждый возьмет что-то,

И зрелище к сердцу всем пришлось.

Даешь нам произведение - давай в кусках, на милость,

Такое рагу нам вигідніш, как целостность,

Потому что легко зготувать и удобно подавать.

Зачем тебе сдалась совершенная умелость?

Хоть что дай публике - на куски будет рвать...

Поэт

Позорное ремесло позорным будет везде

И настоящему художнику не подобает.

Да вы, я вижу, завзялись

Ничтожных портачей возвеличит.

Директор

Такой упрек мне не заболит:

Кто дума что-то путное сделает,

Орудий шука, как к работе.

А вам - мягкие дрова колоть;

Для кого пишете? Смотрите:

Вот этот с тошноты идет сюда,

Тот за столом по завязку напхавшись,

А тот (худший он всегда) -

Газет начитавшись всяких.

До нас совпадают, словно на маскарад,

Увидеть интересное каждый рад.

Здесь дамы напоказ появляются нарядные;

Это тоже артистки, только бесплатные.

Вы смотрите с высот поэзии,

И все поклонники вам дорогие;

Взгляните же ближе на народ:

Одни холодные, другие грубые.

Тот по спектаклю идет в карты играть,

Тот зночувати ночь в объятиях проститутки в;

Или же стоит для них смущает мечты

И муз благородных турбувать?

Говорю же вам, только пишите,

Все более и более пишите, -

И сразу путь к успеху открыт, -

Людей чтобы плигу взбить,

Потому что трудно их удовлетворит...

Что с вами? Из радостей? Или что болит?

Поэт

Иди ищи где наймитов!

Ты хочешь, чтобы поэт загубил

Свой высший дар - и порывы, и мечты

Природой воодушевленного творца!

Чем он чарует все сердца?

Чем он покоряет все стихии?

Это та гармония, что льется из груди

И объятия весь мир - природу и людей.

Когда природа свой починок вечный,

Безразлично крутя прядку, прядет,

И всех створіннів группа негармоничного

Разноголосыми гудит, -

Кто вносит порядок всюду живодайний,

Вливает ритм в каждое движение и звук?

Кто все те голоса в хорал объединяет стайный

В громких аккордов торжественный перезвон?

Кто говорит бури в страсти реветь,

Зари вечерней в раздумье сеять?

Кто может все весенние пышные цветы

К ногам любимой прослать?

Кто лавровые листья сплита в венок,

Чтобы увенчать почестью героев?

Кто олимпийцам защита и связь?

Поэт, проявление человеческой силы.

Комик

Представьте же нам ту силу сполна,

Пусть творчество так у вас идет,

Словно приключение и любовная.

Бывает, двух где-то случай сведет,

А там пошли свидания и разговоры,

Счастливые сны и пробуждения внезапные,

Надежды хмель и горечь заблуждений, -

И так то оглянуться не успеешь как родишь роман!

Такую и вы нам пьесу дайте,

В жизни человеческое поглубже заглядывайте!

Все так живут, а видят так не все,

Поэтому покажите жизнь во всей красе.

Картины красящие, свет тусклый

И искра правды в мгле заблуждения -

И наварили вы питья,

Что людям скрашивает жизнь.

И идет сюда замечтавшийся юношество,

Ему наше произведение - чудесное открытие,

И идут сюда уязвимы на чутье,

Для них эта игра - богатство переживаний.

И каждый здесь находит что-то свое

И видит то, что у него в сердце есть.

Еще способны все они и до плача и смеха;

Уважают порывы, из блеска имеют утешение...

Кто всего знал, поэтому попробуй угоди!

Кто начинает жить - всегда поблагодарит.

Поэт

Верни мне то время блаженный,

Когда я начинал жить,

Когда поток песен вдохновленный

Из источников незглибних выныривал;

Когда в туман был мир увит

И чар закрыт в бутоны,

Когда красочные и пьянящие

В лугах веселых рвал я цветы...

Я беден был - и все я имел,

И правду и вымысел любил...

Верни же те прекрасные порывы,

И сердца сожалению, и счастья сны,

И мощь ненависти и любви -

Былую молодость верни!

Комик

И молодость нужна лишь,

Как враг в бою нажмет,

Как девушка, всех миліш,

Тебе сама на шею звисне,

Как манит издалека венок

Тебя добежать ген к цели,

Как на уме тебе танец

И пьянка ночи цели, -

А струны лиры золотые

Рукой опытной трогать,

Навстречу выбранной цели

Тропами звинними блуждать, -

Это вам, старым, и Бог велел,

И этому только имеем радіть мы,

Ибо старость из нас не делает малышей,

Она лишь застает нас детьми.

Директор

Покиньте споры и аргументы,

Оставьте упреки и комплименты, -

За них ничего не купит;

К делу надо приступить.

Вдохновение, настроение - то бред все,

Сміліші будьте, их не ждите.

Когда поэтом ты назвался,

Умей владеть вдохновением!

Варите же скорее, друг милый,

Крепкий напиток, что мы ждем;

Чего сегодня не сделали,

То завтра не придет само!

Так и день зря не теряйте,

Как только есть возможность где-то,

За косы вдруг ее хватайте

И уже из рук не выпускайте,

Пока своего не добьетесь.

Ведь каких только дивацій

Не видел наш немецкий кин!

Поэтому не жалейте ни машин,

Ни вычурных декораций.

Не хватать звезд,

И солнца, и луны, и неба,

Дадим и воды, и огня, как надо,

И скал, и зверей, и птиц!

Так розміркуйте же все остроумно,

На сцене вселенная умістіть

И быстро и бережно пройдите

С небес сквозь землю в ад.

ПРОЛОГ НА НЕБЕ

Господь, архангелы,

впоследствии Мефистофель.

Рафаил

Могучим громом солнце играет

В громком хоре братских сфер

И путь начертанную верстает

Од первовику и до сих пор.

Этих непостижимых чудес видения

Исполняет силой сердца,

И, как в первый день творения,

Величественные все дела Творца.

Гавриил

Земля со страшной скоростью

В пространстве крутится-лета,

И райский свет дня очередь

Сменяет ночи темнота.

Волнует море необозримое

И шумом скалы покрова,

И сфер стремление вечно-музыкант

И горы, и море порива.

Михаил

Бурхають бури впопыхах,

Шумят несдержанно кругом

И окутывают твердь и воды

Тайно-грозным цепью.

Блискоче из облаков руїнний пламень,

Грома освещая путь,

И всеблагой милости луч

Укрощает ярость стихии.

Все трое

Этих непостижимых чудес видения

Исполняет силой сердца;

И, как в первый день творения,

Прекрасные все дела Творца.

Мефистофель

О, Господи, ты опять нас явился,

Спрашиваешь, как обстоят у кого дела;

Между челядью и я здесь очутился,

Так же всегда был ко мне ты ласковый.

Не умею я так комплиментов правит,

Как ангелы, удачливые на язык,

От пафоса моего ты бы засмеялся даже,

Если бы ты был от смеха не отвык.

Солнца и миры оставлю я в покое -

Я свидетель лишь ничтожества человеческой.

Смешной божок земли не изменится никак, -

Как спервовіку был, так и теперь чудак.

Плохо он живет! Не надо

Было бы ему давать и крошки света с неба.

Тем умом владає он,

Чтобы жить, как животное из животных.

И он же чисто конек тот долговязый

(Простите сравнение это мне):

Не подлетит, а умеет лишь прыгать

И знай сюрчить в траве свои песни.

И в траве еще бы как-то жилось,

Так нет, сразу в болото сунет нос.

Господь

И вечно жалуешься мне ты!

Неужели же тебя удовлетворить

Земля никогда не смогла бы?

Мефистофель

Нет, Господи! На ней одно неладное творится:

Так люди мучаются,

что сожалению на них смотрит, -

Уже против них и пыл мой ослаб.

Господь

Ты знаешь Фауста?

Мефистофель

Он доктор?

Господь

Он мой раб!

Мефистофель

И раб, то раб, а служит по-какому?

И ест, и пьет он что-то не по-земному.

Его мысли, на безумство больные,

Парят где-то в неопределенной дали.

То с неба бы он сорвал лучшие зари,

То пил бы он все радости земные;

И ни земля, ни дальше необозримые

Не вдовольнять той бредятины.

Господь

Он пока что во мраке бродит,

И я укажу ему до правды вход,

Потому что садовник знает, как деревце лелеет,

Какой от него будет цвет и плод.

Мефистофель

И он не ваш, я готов закладываться!

Позвольте лишь за него взяться,

И пойдет он за мной вслед.

Господь

Я согласен, попробуй его злудить,

Пока он живет на земле;

Кто идет вперед, тот всегда блудит.

Мефистофель

Спасибо вам; с мертвецами дела злые,

Я не люблю этой возни;

Мне за них миліш здоровые, полные щеки;

Я так люблю живых людей,

Как любит кот живых мышей.

Господь

Что же, попробуй оторвать духа

От его первоисточника

И, если он тебя послуха,

Сведи его на тропу зла.

Знай, ты сам осоромишся зато:

В душе, что стремится потемки добра,

Есть правого пути сознание.

Мефистофель

Сознание быстро замирает!

Я знаю, у меня определенная игра.

А уж когда своего добьюсь,

То получу немалое утешение:

Пусть тогда пресмыкается в пыли,

Как и змея, моя тітуся.

Господь

Приходи сюда безопасно всегда,

На ваш-ибо род не имею ворожди;

А из духов отрицания, лукавче,

Ты был мне найстерпніший всегда.

Человек не все время деятельности радуется,

Более всего любит супокій;

Нужен ей спутник ворушкий,

Чтобы бесом играл и возбуждал к действию.

А вы, заправские дети Божьи,

Любуйте на чудеса творения пригожие!

Пусть живой и вечно-творческий дух

Льет везде свет любви животворящее

И явлений бег, вещей преходящих движение

Пусть мыслью бессмертной окутает.

Небо закрывается,

архангелы расходятся.

Мефистофель

До чего ж хорош старик!

С ним иногда приятно встретиться.

И то сказать: такой великий господин

С дьяволом обходится так вежливо!

ДЕЙСТВИЕ ПЕРВОЕ

НОЧЬ

Узкая комната с высоким готическим сводом.

Ф а у с т сидит беспокойно в кресле возле стола.

Ф а у с т

В философию я вник,

До края всех наук дошел -

Я Уже и врач, и юрист,

И, на несчастье, богослов...

Ну и к чему же я довчивсь?

Как дураком был, так и лишивсь.

Хоть имею докторское звание

И десять лет наугад

Туда и сюда, навкрив-наискось

Вожу я учеников своих за нос, -

А сердце разрывается в самого:

Не можем знать мы ничего!

Хоть я и умнее, как бевзні те всякие,

Ученые, магистры, попы и писаки,

Хоть я в предрассудки и страхи не прибегаю,

Из ада смеюсь, чертей не боюсь, -

Зато никаких радостей не имею,

Не верю я, что я-то знаю,

Не умею я людей учить,

Не умею их на добро напучати...

Денег, имущества я не нажил

И славы тоже не заслужил;

Собака, и тот не стал бы так жить!

Поэтому-то и начал я гадать, -

Не одкриє духов мощь

Мне извечных тайн,

Чтобы я зря не мудрил,

Чего не знаю, не говорил,

Чтобы я понял почин мыслей

И мира внутреннюю связь,

Чтобы я познал основу основ,

А не бросал слова-полову...

В полный месяц ясный,

Друг мой тихий и печальный!

Когда бы в последний раз с высоты

Ты видел мои страдания

За этим столом бдений ночных,

Между этих пергаментов и книг!

Когда бы я мог блукать между гор,

В твоих лучах нежит зрение,

Среди пещер извиваться духом,

В твоей мгле снуватись щелочью,

Весь чад науки там оставить,

В твоей росе целебной смыть!..

Ох! Я еще здесь, в тюрьме-нори?

А стены проклятые сырые!

В этих рисованных стеклах

Небесный мир - и тот зачах!

Устремляются ввысь к небу кипы книг,

Ненатла точит их съест,

Их пилюга густая вкрива,

И копоть осіда на них;

Вдоль полок с давнезних лет -

Реторты, банки, стакана,

Утвари, приборов строки -

И это у тебя мир! И это называется мир!

И ты еще спрашиваешь, почему

На сердце тоска наляга,

Почему неизведанная тоска

Травит все радости ему?

Вместо живых природы волн,

Куда Создатель людей вселил,

Вокруг тебя - тлен и плесень,

И ужас уродливых скелетов.

Беги! На волю, на простор!

Возьми эту волшебную книгу;

Этот Нострадамів вещий произведение

Тебе откроет тайну .

Узнаешь ты пути светил,

Поймешь природы вечное движение,

И в душу вступит наводнение сил,

Когда ответит духу дух.

Жаль обнять сухим умом

Священных знаков содержание живой;

Вы, духи, здесь в'єтесь кругом,

Отзовитесь же вы на голос мой!

(Раскрывает книгу и видит знак

макрокосма. )

Каким блаженством все мои чувства,

Все мое существо пойнялася,

Словно по жилам пламя жизни

И бессмертная юность разлилась...

То же не Бог ли эти знаки написал,

Что душу растревоженную втишають,

Что Сердце поражено утешают,

Что перед умом нали

Природы тайнощі всесильны проявляют?

Или же я не Бог? Я просвітлів!

И вдруг мое духовное око

В природе творческий водоворот заглянул глубоко.

Теперь я понял смысл мудрых слов:

„В мир духов можно ничего сквозь них ,

И ум и сердце вялые крайне:

Встань, ученику, и земнії грудь

В сиянии утренней скупай!”

(Рассматривает знак).

Как все тут действует в круге вечном,

В многоликій красоте,

Как силы горне в лете стрічнім

Меняют кружки золотые!

На благовісних крыльях имеют,

Сооружение вселенной пронизывают

В гармоничной полноте!

Какая картина! Ах! Картина лишь...

Природо бесконечная! Где же, когда же

Найду ту грудь, что ею мир ты поїш,

И небо, и землю - все питаешь?

Неужели же ты боли в сердце не загоїш,

Страсти пылкой в нем не успокоишь?

(Нетерпеливо перелистывает книгу

и наталкивается на знак Духа Земли).

Этот знак на меня имеет другое влияние!

Ты, Дух Земли, мне роднее,

Я стал сразу языков сильнее,

Языков хмель вина меня сп'янив;

И я готов нырнуть в мир море,

Снести земные и радости, и горе;

Ни гром меня, ни волн вой строгое,

Ни пагубы страх, ни буря не поборет!

Нахмарило кругом -

И месяц заховавсь,

И лампа погасла!

В мгле встает над головой

Красное зарево...

Холодный ужас сверху подул,

Меня прошиб!

Это дух летит, это дух мольбы вчув...

Одкрийсь мне!

Твой повел сердце тронул

И властно тянет...

Все естество к тебе стремится!

Тебе отдал навек я сердце и душу,

Пусть и умру - тебя увидит должен!

(Берет книгу и произносит таинственные заклинания.

Занимается красное зарево,

и в пламени появляется дух).

Д у х

Кто зовет меня?

Ф а у с т

(аж отшатнулся)

Лицо страшное!

Д у х

Ты притащил меня так властно,

Из моей сферы пил жадно,

И вот...

Ф а у с т

Жахаєш ты меня!

Д у х

Умолял ты ревностно и неизменно

Увидеть вид мой, услышать мою вещь;

Поразил меня відчайний зови, -

Вот я... так почему же, надлюдино,

Позорно так дрижиш? Где дівсь души порыв?

Где великан смел, что мир в себе создал,

Носил, лелеял; что помыслы жили в нем

С духами во всем стать равным?

Или же ты тот Фауст, что ждал и],

Несдержанно до меня поривавсь?

И вот, как я дыхнул на тебя горячо,

Сразу стушевался ты жалко,

Гробак никчемный, трусливый?

Ф а у с т

Нет, я снесу огонь волшебный!

Это я, это Фауст, тебе я равный!

Д у х

В потоках жизни, в море действий

В'юся вверх, вниз,

Ллюся повсюду и везде!

Рождение и смерть -

Океан и твердь,

Ткачество изменчиво,

Жизнь бурная, -

Я теку на грімкому станке времени

Богам на одіння живую красоту.

Ф а у с т

По всему миру ты снуєш,

Деятельный дух, как я близок к тебе!

Д у х

Близок к тому, что поймешь,

А не ко мне!

(Исчезает).

Ф а у с т

(падает на землю).

Не до тебя?

А к кому же?

Я, подобие Божье,

И не близок к тебе!

(Кто-то стучит в дверь.)

А смерть горка! Это идет мой помощник ,

Надоедливый сухой влазл'ивець!

И счастье обернулось внівець,

И желанный призрак исчез!

Входит Вагнер в шлафроці, в ночном колпаке,

с лампой в руке. Фауст отворачивается с неохотой.

В а г н е р

Извините, вы декламировали;

Это из греческой трагедии, видимо?

Это умение имеет значение немалое,

И я бы хотел его здобуть.

Слыхал я, что и священник-казнодія

Поучиться временем может в лицедея.

Ф а у с т

Так, если и сам священник - лицедей;

Немало есть между них такого кроя.

В а г н е р

Ох! Мы живем большей частью в одиночестве

И видим мир разве в день святой,

Словно сквозь телескоп, лишь издали;

И учит людей котельную - дело нелегкое.

Ф а у с т

Без чувства и искусство все напрасно,

Когда же говорит с вас душа,

То слово искреннее и бурное

Все человеческие сердца зруша.

А вы?.. Сидите и компонуйте

С чужих об'їдків размазню,

И в попілець тщательно дуйте -

Получите чай огня!

Как вам это всласть, то дураки и дети

С вас подивують другой раз;

Но жаль владеть сердцами,

Когда нет сердца в вас.

В а г н е р

И красноречие все же нам не безразлично,

А я, к сожалению, в нем разбираюсь не очень.

Ф а у с т

Ищи заслуги не в словах,

Не шийся в шумные шуты!

Как разум есть в твоих вещах,

То будут без украшений выразительные,

Ибо для истинных мудрецов

Не надо изысканных слов.

Все ваши фразы дутые, бессодержательные,

Цяцьковані, напыщенно-высокопарные, -

То ветер лишь, что где-то между вершин

Сухим осенним листьями шуршит.

В а г н е р

Ох, длинный лан знания,

А мы недолговечны!

Все мои критические опыты

Не раз эта мысль зупиня.

Как тяжело опыта набраться,

Чтобы до самих источников добраться!

А там, глядишь, на полпути

Спіткаєш нагло смерть лихую.

Ф а у с т

Пергаментом жажды не унять,

Не в нем святая, живущая течение;

Век тебе на жажду изнывать,

Когда сухая душа твоя.

В а г н е р

Простите, нам приятно всегда

Увидит, дух времен проследив,

Когда мысли у мудрецов были

И как далеко мы теперь вперед пошли.

Ф а у с т

Конечно далеко, вплоть до зрение!

В прошлые времена не сяга наше зрение:

То книга за семью печатьми.

А то, что зовешь ты „дух времен”, -

В том лишь отпечаток духа письмаків,

По сути, можем помічать мы.

И писанина - то какое-то страшилище,

Взглянув, мир за глаза бы убегал:

То - куча мусора, свалка старья,

А в лучшем случае - фарс из жизни государств,

Поучительными украшен мыслями,

Банальными, как в кукольной драме.

В а г н е р

А мир? А человеческий ум и чувства?

Познать их всякий из нас желает.

Ф а у с т

А что же „познать” означает?

Кто настоящим именем назовет дитя?

Так, мало кто пізнать хоть немного смог,

Да и те провидцы, сердцем опрометчивые,

Несли свои мысли толпе неблагодарной;

За то и жгли и распинали их...

Извините, дружище, пожалуй, пора кончать,

Потому уже, смотрите, поздняя ночь.

В а г н е р

А я готов и всю ночь не спать,

Чтобы вести с вами ученую вещь.

Позвольте и завтра, в пасхальный праздник

Спросить вас о том, о сем.

Я искренен к наукам - и знаю уже много,

Но хотел бы знать все.

(Выходит).

Ф а у с т

(сам)

Еще его не предала надежда;

Копается в гноїську, клад ищут,

А найдет время червяка,

То, дурак, и поэтому радуется...

Как мог этот голос прозвучать во время,

Когда здесь вился духов рой тайный?

И спасибо тебе я на этот раз,

Ты, сын земли, над всех ничтожеств ничтожный!

Ты из пут отчаяния освободил меня,

Потому что я уже чуть ума не лишился:

Видение то было такое грозное,

Что перед ним я карликом послышался.

А я же думал, что, образ божества,

Я уже зирнув в зеркало истины

И погрузился в вечное сияние радушно,

Земного збувшися естества;

Я был уже, как светлый херувим,

Способен обнять всю природу,

В наслаждении творческой боговать;

За это наглость я діждавсь одплати,

Упав в прах под словом громовым...

Мне с тобой не дано сравниться,

Мой дух слаб: он смог тебя дізватись,

А удержать - сил не стало в нем.

Таким маленьким, таким большим

Я слышался в ту блаженную минуту;

И вверг меня ты властным скриком

Опять в человеческую тупик.

Куда же идти? Чего убегать?

Или отречься от давних мечтаний?

Своими же поступками мы ставим помехи

Себе в дороге життьовій!

На все высокие порывы духа

Материя ложится бременем,

И, земных благ достигнув оборудования,

Наивысшее из благ заблуждением мы звем,

И чувства, и вдохновенные порывы

Мы в суете розгублюєм будничной.

Фантазия начнет свой смелый лет,

О вечности черкаючися грани,

И размах тот повужчає заранее

В мутном водовороте временных невзгод.

Вгніздиться в сердце глубоко забота

И невсипущая скорбь,

Прогонять радости, захмарять супокій,

Принимая каждый раз новый вид:

То будто дом и двор, то будто женщина и дети,

Вода, огонь, яд, нож;

Нет угрозы - а дрижиш,

Ничего не потерял - а должен что-то жалеть...

Не ровня я богам, и знаю, что это так;

Видимо, проскнію возраст, словно слепой гробак,

Что вплаз живет и землю роет-пушить,

Пока его чья-то нога раздавит.

Разве не пыль то, из множества полок

Взлетая, мой мозг сушит?

Не хлам то, что тысячью мелочей

Меня в этом затхлім мире душит?

Или же здесь найду, чего искал?

Зачем мне в сотнях книг читать,

Что род человеческий всегда и везде страдал,

А кто-кто и счастья мог потерпеть?

Почему вищиривсь ты, черепе пустой?

Твой мозг, как и мой, когда среди тумана

Искал ясного дня, и блуждал во тьме густой,

До правды рвавсь, и попадал в заблуждение.

Стоят, меня на глузи принимая,

Валы, зубья, колеса, шары...

У дверей сражаясь, я имел вас за ключи, -

И вы мне замка не отключили...

Ибо, полная тайн и белым днем,

Природа не відслонить запинала,

И что она тебе от духа спрятала,

Того не вытянешь винтом и рычагом.

Вот инструмент еще родительского обихода,

До него я ни разу не торкавсь;

Вот блок уже издавна дармує без пользы,

От ночника весь сажей взялся.

Ой, лучше бы я этот малый наследство згайнував,

Чем теперь под ним, изгибаясь, потеть!

Что от родителей в наследство ты получил,

Тем користуйсь, чтобы действительно занимать.

Что без пользы нам -

то т'ягар лишних дел,

А польза вся в том, что волна может дать.

И что там из угла так манит, ловит глаза?

Или в бутылочке той кроется магнит?

Видно любо так, словно в лесу среди ночи

Луч лунный, пробив чащу ветвей.

Привет тебе, фіале мой единственный,

Воплощение умілості человека,

Благоговейно я на стол тебя здійму.

Вместилище ласковых струй спящих,

Виталище витворних сил мертвящей,

Вслужи как следует хозяину свойму.

Смотрю на тебя - и страдания глохнет,

Возьмусь за тебя - порыв утихнет,

Угомонится в душе желаний прибой;

К ногам мне бескрайнее, светлое море

Простелеться, как зеркало, прозрачное,

И вдали засияет новый день.

Вот близится огненная колесница

На легких крыльях! Уже готов я

Новым путем в эфирное безмерность звиться

До высших сфер, где чистый чин сия.

Божественный роскошь, вечный рай!

Или же стоит его такая гробача слизь?

Так, от земного солнца без колебания,

Без грусти в глазах отвернись!..

Дерзай вступить в охотку до ворот,

Которой всякий избежать бы предпочел;

Ты должен сейчас доказать делами,

Что честь людей - не менее, как мощь богов;

Перед хмурн'им пропастью не дрожать,

Что в нем фантазия к мук нас обрекла,

К тому входу идти,

Что за адский водоворот пала;

На решительный шаг мужества здобутись,

Хоть бы и суждено в ничто там обернуться.

Иди же сюда, мой кубке хрустальный;

Залежался ты в этом футляреві,

Давно уже я о тебе и не думал!

Ты выигрывал еще на дедовских праздниках

И веселил гостей понуркуватих,

Когда между них ты за столом кружил.

Твой искусственный карб аж глаза в себя принимал:

Все тот карб в стихах толкували,

А потом вдруг свой напиток выпивали, -

Я не забыл и до сих пор тех забав...

И не буду меняться с соседями тобой,

Не мудруватиму над хитрой резьбой,

Потому что другого питья себе приобрел.

В тебе же темнеет сок пьянящий, роковой,

Я избрал на этот прощальный пир;

В последний раз, одинокий и печальный,

Поздравляю утро я, что тайно засвітав!

(Подносит бокал к устам.

Слышать звон колоколов и хоровое пение)

Х о р а н г е л и в.

Христос воскрес!

Мир вам, оплутані

Губительными, яростными,

Грешными путами,

Мир вам с небес!

Ф а у с т

Что за шум, что за светлый звон

От уст отводит чашу ненадпиту?

То колоколов гук; не вістує он

День пасхальный измученному миру?

Вы, хоры, начали уже тот утешительный пение,

Что в ночь воскресения из уст ангелов звучал

Подтверждением Нового Завета?

Х о р ж и н о к

Миром пашистим

Мы полили Его,

Саваном чистым

Мы окружили Его;

В гроб положили

Тело Его святое...

Как же из могилы

Исчез ты, Христе?

Х о р а н г е л и в

Христос воскрес!

Радуйтесь, смирнії,

Сердцем покірнії,

В экзаменах вірнії, -

Вы спасетесь!

Ф а у с т

Небесная весть любви и мира,

За чем пришла в дом серую?

Лети туда, где есть нежные чувства.

Я слышу весть, но потерял веру.

А чудо - веры вкохане дитя.

В те сферы, откуда то раздается пение,

Мне заказан полет;

И родной был тот звон мне с малечих лет,

И вновь меня он к жизни возвращает.

Когда-то, было, в субботней тишине

Небес поцелуй грезится мне,

И чудо слышится в звоне, тайны полном,

И я горю в экстазе молитовнім;

И иду, бывало, в поле, в лес,

В истоме сладко-бентежній,

И розливаюсь морем слез,

И мир встает во мне безграничный!

Так вспоминаю я время детских забав'ок

И счастье праздников весны, свободной и бескрайнее,

И воспоминание милый этот меня уже не пускает

Сделает последний, грозный шаг.

Звените, бриніть, песни, ясные, как мечта!

Слеза бежит... О земле, снова твой я!

Х о р у ч н и в

Землю покинул Он,

Встав из тлена,

Вверх устремился Он

В лучах славы.

Он в ясных небесах,

Там Ему пол, радіть;

Мы же на путях земных,

Здесь нам страждать, терпите.

Ты нас оставил,

Учителю, мы скорбим:

Ты нас не порадовал

Счастьем Твоим!

Х о р а н г е л и в

Христос воскрес,

Смертію смерть поборол!

Свободный от зла оков,

Советов весь мир!

Кто Его чтитиме

Тем, что будет:

Ближних любить,

Благо творить,

Тайну віститиме, -

С тем будет Божий Сын,

С тем будет Он!

ЗА ГОРОДСКИМИ ВОРОТАМИ

Толпы людей, что вышли гулять за город.

Г у р т п и д м а й с т ри в

С нами хотите? Пойдем!

Д р у г и й г у р т

Да нет, мы идем в Стрелковый дом.

П е р ш и

А мы до мельницы водяного.

О д и н п и д м а й с т е р

Я советую вам до Хорошей Воды.

Д р у г и й

Когда же некрасивая там дорога!

Д р у г и й г у р т

А ты?

Т р е т и й

Куда они, и я туда.

Ч е т в е р т ы й

Пойдем в слободу, там гулянки на чудо,

Девушки красивые, и пиво не хуже,

И ребята б'ючи, хоть куда.

П я т ы й

Смотри, какая страстная натура!

Или в третий раз зачесалась шкура?

Ты не заманишь более меня туда.

Н а и м ы ч к а

Нет, нет, пусти, я должен быть в городе.

Д р у г а

И он где-то здесь, пойдем в тех осокорин.

П е р ш а

Мне не с того кор'исті,

Так же льнет к тебе он,

С тобой только и танцует...

Меня то счастья не волнует!

Д р у г а

И он там будет не один,

Говорил, что придет и блондин.

Ш к о л я р

Глянь, пане-брате! Ну и дівульки!

Айда следом, підчепим кто какую.

Хмельного пива дзбан,

Крепкий табак до люльки

И девка при бок'у - вот это нам по вкусу.

Д и в ч и н а - г о р о д я н к а

Ничего, ребята дженджуристі,

И легкомысленные, просто ужас:

Где бы погулять в пристойнім обществ

Так нет, побежали по девках.

Д р у г и й ш к о л я р

(к первому)

Погоди, еще две идут за нами,

Девушки готовы, аккуратные;

Одна - моя соседка именно,

И страх к любості мне.

Смотри, как ножками семенят,

Наверное, нас догнать хотят.

П е р в ы й

Нет, пане-брате! Щ'о нам нарядные!

Терпением будем, не дадим исчезнут дичи.

Те ручки, что в будни любят труд,

В воскресный день лучше всего приласкают.

М и щ а н и н

Нет, новый бургомистр не радует меня,

Как на должность стал, так сразу нос гнет!

А городу с этого мало услуг, -

Что день, то хуже дела обстоят,

Что время, то увеличивается послушание,

Что раз, то больше с нас дерут.

С т а р е ц ь - л и г н и к

(поет)

Господа любимые, дорогие дамы,

Мои румяные, пышно одетые

Учуйте слезный голос мой,

Запоможіть в горькой нужде!

Пусть недаром буду играть!

Блажен тот, кто может дать...

Пусть рады праздника и мы

Повеселимся между людьми.

Д р у г и й м и щ а н и н

Люблю я все в воскресенье или в праздник

Послушать войны и бои;

В Турции, - где-то есть такие края, -

Народы режутся упорно.

Стоишь себе с кружкой край окна,

А по реке лодки проходят равномерно;

Так весело праздничный день мина,

И идешь домой тихо и мирно.

Т р е т и й м и щ а н и н

Да, соседушка, и я за то,

Пусть бьются там себе на беду,

Пусть мир идет кувырком,

Чтобы у нас было все тихо.

С т а р а б а б а

(к девушек-горожанок)

Дівчатонька! Ой милый маков цвет!

В вас не влюбиться невозможно!

Бабушка станет вам пригодится -

Или гадает, вылить сглаз.

Д и в ч и н а - г о р о д я н к а

Не уходи, Аґато, к старой ведьмы,

Не станем здесь с ней говорит мы;

И, знаешь, у нее в новогоднюю ночь

Я суженого видела воочию.

Д р у г а

Да и мне она гадала,

Его в хрустале показала:

Военный, смелый, красивый на виду, -

Ищу везде его, и вряд ли найду.

С о л д а т ы

Кріпкії замки -

Стены зубчатые,

Пышные девушки,

Еще и гордуваті -

Добыча солдата!

Красная у нас плата

За см'іливий труд!

Всегда мы с радостью

Идем за трубой,

Как к утешению,

Так и к бою.

Любо нам жить,

Мыло нам биться,

Замки и девушки

Должны покориться.

Красная у нас плата

За смелый труд!

Возьмут солдаты

И дальше идут.

Ф а у с т и В а г н е р

Ф а у с т

От льда освободил закованные волны

Ясной весны животворящий зрение;

Полей зеленеет веселая шир;

Старая зима в бессильной ярости

Убежала до номера суровых гор

И посылает иногда оттуда

Зернистого снега спізнілу стягу,

Что исчезнет моментально на зеленом лугу,

Потому что белого солнце не хочет терпеть;

Повсюду изобилует рост и цветение,

Все одевает барвне одіння,

И как нет цветков еще здесь,

То их заменяет одетый люд.

С горки этой обернись

И на город посмотри:

Как с темрявих ворот

Весело высыпал люд, как цвет.

Солнце всех их радушно вита:

Потому что это день воскресения Христа,

Да и сами они из мертвых встали,

Вышли из тесных, ядушних домов,

Бросили темные чердаки и подвалы,

Стены удручающие мастерских, цехов,

Вырвались из улиц щемких оков,

С святобливого заката церквей -

Вышли все до света ясного!

Глянь-ка, глянь, народу которого

Но по садам, по полям,

А река течет раздольно,

Вся в веселых, подвижных лодках.

От берега, до края полон,

Одчалює последний лодка;

Даже из далекой горы

Нарядов мельтешат цвета...

А он - крестьян праздничные стаи,

Здесь люди рады, как в раю,

И везде один раздается крик:

Вот здесь я действительно мужчина!

В а г н е р

Уважаемый доктор, с вами

Приятно и полезно пройтись;

А сам бы я не смог гулять между м гирями,

Потому грубости я не выношу везде.

Этот крик и зык, скрипки, городки

Для меня отродясь ненавистные:

Так орут, будто их гонят злые духи,

И это у них игра, и это у них песня!

С е л я н ы

(танцуют и поют под липами)

Ой пастушок прибравсь в пляс,

На жупанку - лент, цветков -

Как мак тот, процветает...

Под липой гульба уже идет,

И все танцуют, аж гудит -

Гей, гоп! Эй, гуп!

Топо-топ! Туп-туп!

Еще и скрипка пляшет.

Вот пастушок ускорил шаг,

И шусть в кружок, и к девкам,

И уже одно толкает...

И вращается поскорей:

„Агий, глупый, быстрый -

Гей, гоп! Эй, гуп!

Топо-топ! Туп-туп!

Обычая языков не знает!”

И пастушок ее в кружок,

Направо прыг, скок налево -

Плахіття только имеет!

Розчервонілись - аж горят,

Устали - сели спочивать,

Гей, гоп! Эй, гуп!

Топо-топ! Туп-туп!

Он девку подговаривает.

„Ой пастушок, голубчичок!

Слова твои, как тот медок,

А не сведешь, бывает?”

А он ее в лес ведет,

Из-под липы же им танец гудит -

Гей, гоп! Эй, гуп!

Топо-топ! Туп-туп!

Еще и скрипка пляшет...

С т а р и й с е л я н и н

А, господин доктор, ладно,

Что и вы нас в этот день:

Такой ученый человек,

А не цураєтесь людей!

За это же лучший кружку вам,

Хоть отведайте наших вин,-

Питье вам згагу прогонит;

И, сколько в кружке есть капель,

Желаю я, чтобы столько дней

Вам Бог до возраста приложил.

Ф а у с т

За ласку благодарность отдаю

И за здоровье ваше пью.

Народ обступает их кругом.

С т а р и й с е л я н и н

Да, ладно, что вы к нам

В этот веселый день пришли;

Да вы и в другой, худшее время

К нам благосклонны были.

Немало нас таких,

Что ваш покойный батюшка

Одзволив из когтей чумы,

Положив поветрия конец.

А вы, еще молодым парнем, с ним

Из села ходили в села

Между больных, чумных мертвецов -

Не принимала вас болезнь зла.

Испытаний кончился время:

Спасителя Спаситель спас.

В с и

Пусть Бог пошлет вам долгий век,

Ученый муж, наш спаситель!

Ф а у с т

Молите Того, кто борется плохо,

Спасать учит, спасение шлет.

(Идет с Вагнером далее).

В а г н е р

Народна шана, о великий муже,

Тебя, наверное, очень взволновала.

Счастлив тот, кто весь свой талант

Обратит на такую пользу!

Показывает на тебя отец сыну,

Толпа вокруг волнует без умолку,

Застыл скрипач и танцор.

Ты идешь, и все стоят рядами,

Шапкуючи, проход дают:

Еще мгновение - и все на колени упадут,

Словно перед священными дарами!

Ф а у с т

Пройдім туда еще несколько ступней

Да и сядем на камни отдохнуть.

Не раз я тут в раздумье сидел,

От молитв и поста хоровитий,

И, уповавши на Творца,

Рыдал, вздыхал, ломал я руки,

Умолял страшной чуме конца,

Визволу от тяжкой муки.

Хвала толпы звучит мне как насмешку,

И сколько уже я передумал дум

О том, что мы, бедные неудачники,

И отец, и сын - не достойны похвал!

Мой отец, честный, скромный труженик

Над тайнами природы бивсь весь век

Тщательно, ревностно и неутомимо,

Но как-то головоломно .

В черной кухне он сидел,

Замкнувшись с кружком адептов,

И там за множеством рецептов

Замечательный эликсир варил.

Из негодных веществ красный лев совершалось,

Что потом в літеплі с лилеей венчался,

А потом их обоих гонял огонь горячий

На брачное таинство из покоя в покой.

И в стакане вот, более блестящая над жемчуг,

Появлялась царица молодая;

Такой у нас был счет; а больные мерли и мерли,

Выжил кто - питать жаль,

С этим-то адским варевом,

Еще хуже от чумы смертельным,

Мы горы и долы эти прошли.

Десяткам тысяч жертв такое задание давал я,

Они исчезли, а я доживсь бесславие -

Убийцам слышу похвалы.

В а г н е р

Зачем вам расстраиваться?

Разве не достаточно нам трудиться

Тщательно и честно, так, как нас

Учили учителя в свое время?

Когда ты парнем отца уважаешь,

Его науку радушно примешь ты;

Когда ты мужем клад тот умножаєш,

Твой сын сможет больше достичь.

Ф а у с т

Блажен тот, кто еще имеет надежду

На мир зірнуть из этого моря тьмы!

Потому что нужно нам, чего не знаем мы,

Что знаем - проку нет.

И хватит, хватит сумувать

Такой красивой часа!

Посмотри, как в прощальном сиянии блестят

Окучерявлені хижины...

Заходит солнце; гаснет день у нас;

Где другой край еще оживит и сила.

Когда бы дались мне могучие крылья,

Летел бы я за солнцем постоянно,

Смотрел бы я на мир просторный

В променистім сповитті,

На тихие падоли, на тлеющие горы,

На сріберні ручьи и реки золотые...

Ни дикие обрывы, ни темноте ізвори

Меня бы в лете не могли остановит,

И вот уже внизу лелеет море,

Манящая, ласковая синева...

Не видно уже Божистого светила,

А мечта вновь в сердце засияло:

За ним, за ним лететь навстречу дню,

Оставляя позади себя ночь,

Над мной - небо, подо мной - волны...

Это мечта, сон, а день уже потух...

Почему лишь крылатый дух в нас,

Но телесно мы бескрылые?

И кто не бредил, кто не снив

Взлетели в'исоко-вис'око,

Услышав пение жаворонка,

Что его не присмотрит глаз,

Увидев, как от земли

Орел поднимается под тучи,

Как более море и горы-кручи

Летят домой журавли?!

В а г н е р

И я, было, частенько химерую,

Но в таких глупостях не смакую.

Надоедят быстро все поля и леса;

Птичьи крылья - то мне до бедствия;

Книжки, Книжки читать - вот где утешение,

Нет в мире лучшей красоты!

Они скрашають вечера зимой

И зогрівають сердце и мысли,

А раскрою пергаменты шумкі -

То и небо то, кажется, здесь, со мной.

Ф а у с т

Тебе одна знакомая путь,

А я - стою на распутье...

У меня в груди две души живут,

Между себя крайне не похожи - и вражеские.

Одна впилась жаждиво в мир земной

И наслаждается с ним в любовной неге,

А вторая рвется в тоске огневой

У неба родные высочества.

О духи, духи, вы же тут есть,

Парите между небом и землей,

Спуститесь ко мне и силой своей

Измените, измените жизнь моя!

Когда бы волшебного плаща я имел,

Чтобы он меня понес в мир неведомый,

То я бы его, счастливец несравненный,

И за царскую порфиру не отдал.

В а г н е р

Не вызывай тех духов навесных,

Что в мареве над нами вьются роем:

Зря людям ждать добра от них,

Они приносят отовсюду зло им.

С севера кусаются духи идут,

И зубы, и языки у них гостренні,

С восхода солнца нам засуху они шлют,

Туберкулезом згризаючи легкие,

С юга, из раскаленных пустынь

Жарой палючою проблема,

С запада не прохладную тень,

А слива, как потоп, на нивы насылают.

Лишь иски - они появляются на клич,

Готовы враз на погибель и в ущерб,

И, хоть и ангельская в них дело,

Они дьявольского рода.

Но пойдем! Уже совсем стемнело,

Холодная мгла полями залегла;

Хочется вечером до домашнего тепла!

И что же ты стал и смотришь здуміло,

Языков в темноте увидел что-то странное?

Ф а у с т

Собака черный вон там по пашне бродит.

В а г н е р

И вижу я - ничего в том нет.

Ф а у с т

Ану пригляньсь, на что оно показалось?

В а г н е р

То, видимо, пудель, ищет

Своего хозяина следы.

Ф а у с т

А глянь, как он спиралями кружит,

Сближаясь все к нам сюда!

За ним следом в игре витворній

Мельтешат искры голубые...

В а г н е р

И что это ты?

Там просто пудель черный,

А остальное все пригрезилось тебе.

Ф а у с т

Мне кажется, будто он проводит

Колдовской круг вокруг наших ног.

В а г н е р

Смотри, как осторожно и неуверенно

он подходит -

Вместо хозяина он двух чужих приспело.

Ф а у с т

Все уже круг, он уже близко!

В а г н е р

Ну вот, смотри, обычный пес,

Рычит, то стушуется весь,

Хвостом виляет - конечно, пес.

Ф а у с т

До меня, щенку! На, на!

В а г н е р

Эта псина, ишь, какая чудная!

Как станешь ты - и она тут станет,

Крикнешь - сразу прибежит,

Потеряешь что - то найдет моментально,

Палки тебе из воды достанет.

Ф а у с т

Ты правду говоришь, духа здесь нет;

В этой собаке - выучка сама.

В а г н е р

И мудреца, бывает даже,

Такая собака заинтересует;

Твоей ласки сп'овна заслужил

Годованец веселых школьников.

Входят к городским воротам .

КАБИНЕТ ФАУСТА

Фауст вступает с пуделем.

Ф а у с т

Оставил я поля и луга,

Что в ночном тумане спят,

Улеглись в груди ярости муки,

И буйные порывы молчат.

Душа страждущая просвітліла -

Благословен этот просвет!

И снова в ней заговорила

Любовь к Богу, к людям.

Спокойно, пуделю! Хватит тебе вертіться!

Почему ты там на пороге гарчиш?

Ляг возле печи, надо зігріться...

Вот на подушку, и молчи же!

Забавно кружил и петлял чего ты,

Как сюда мы шли по дороге крутой,

Теперь попал ко мне в гости,

Так почитаться умей.

Когда в смиренной келье

Вновь вспыхнет свет лампы,

В моей душе, добром натхн'енній,

Возникает ясное видение.

Мысли становятся четкие и сжатые,

Надежда несется в будущее,

И снова, снова я выношу мысли

К потайных источников жизни.

И цыц же, пуделю! Твое завывание

Не гармонирует со звуками теми,

Что душу сповняють мыслями святыми.

Та нам известное человеческое насмешки

С высокого всь'ого,

Из того, что в нем не смыслят ничего;

Осмеивают они все прекрасное;

И ты туда же, за ними, пес!

И горе мне! Я опять скучаю,

В душе удовольствие больше не слышу.

Почему так быстро колодец высыхает,

А меня опять жажда одолевает?

Не раз такое было со мной...

И с этим еще можно побороться:

Нам надо проникнуться верой,

Премудростью понадземною,

Нам только Открытие выяснит мир.

Открою Новый Завет,

Открою древний текст снова,

Заглиблю в него пристальный взор

И этот священный первотвір

Перевода на милую родной язык.

(Разворачивает книгу и собирается переводить).

Написано: „Было в начале С л о в о!”

А может, перевел я сразу ошибочно?

Высоковато так слово цінувать!

Иначе надо зміркувать,

Так внутреннее чутье мне говорит.

Написано: „Была в начинании М ы с л ь !”

Этот первый стих как следует осмисль,

Потому что еще перо беды тебе натворить.

Разве же то мысль и мир и нас создала?

А может, так: „Была в начинании С и л а !”

Пишу - и сомнение душу окутал:

Я, видимо, опять сути не понял...

И мир свінув - не предала надежда,

И я пишу: „Была в начинании Д и я!”

Когда ты хочешь здесь сидеть,

Пуделю, то нечего выть

И скулить!

Мне в работе мешаешь,

Хозяина так презираешь!

Хоть мне из комнаты

Придется бежать,

Хоть гостю покажу порог:

Беги туда, откуда прибежал!

И что это? Что я вижу?

Или я сознание трачу?

Или это не сон, не наваждение?

Собаку-то языков розпира -

Растет, растет, как и гора,

Теряет подобие собачью!

Так вот кого я угостил!

Словно страшный бегемот,

Он моргнул глазом, разинул рот.

Ну что же! Бог милостив!

Адское отродье розженем

Мы Соломоновым ключом !

Д у х и

(в коридоре)

Одного уже поймали -

Осторожно, братья милое!

Как в капкан хитрый лис,

Попал в ловушку хищный бес.

Только глядите!

Підлетіть и заграйте,

Все смешайте,

И освободите его, увольте!

Если мы сможем -

Ему помогут;

Он нашей породе

Тоже пригодится.

Ф а у с т

Я зверя чарами свяжу ,

Заказ Четырех скажу:

Саламандро, блищи,

Ундіно, теки,

Сільфідо, подуй,

Кобольде, работай!

Тот, кто не знает,

Что в каждой стихии

Силу составляет -

Тот не одолеет

Добрые и лихії

Духи закажет.

В огне развейся,

Саламандро!

В воде розлийся,

Ундіно!

Блесни в воздухе промінно,

Сільфідо!

Дай дома помощь неизменно,

Incudus! Incudus!

Выйди, я тебя не боюсь!

Вот все четыре -

Нет их в звери...

Лежит и вищиривсь, гадкий;

Его не сдвинул зов мой!

И еще я новую

Вживую заказ.

Ты, может произойдет,

Адского рода?

Посмотри на этот знак !

Его боятся

Все ваши отродясь.

Почему же это ты наїживсь так?

Исчадие треклятый!

Умеешь читать

Имя Несказанного,

Чудом зачатого,

За нас распятого,

В веках осіянного?

Где же он? За печью он,

И уже вироста, как слон,

Заполняет весь покой,

Хочет взяться туманом...

Спускайся вниз поскорей!

Падай ниц перед господином!

Видишь, мои не марнії угрозы,

Сожгут тебя святые грозы!

Не заставляй же

Огонь тройственный лить !

Не заставляй же

Щонайсильніших чар употребить!

М е ф и с т о ф е л ь

(выступает, когда туман разошелся,

из-за печи в одежде мандрованного схоласта )

Что здесь за шум? Чем могу вам служить?

Ф а у с т

Так вот кто в пудели сидел!

Мандрований схоласт! Вот так насмешил!

М е ф и с т о ф е л ь

Поздравляю вас, великовчении муже!

От ваших чар впрів я очень.

Ф а у с т

Как зовешься ты?

М е ф и с т о ф е л ь

Как странно этот запрос

От того чуть, кто презирает слово

И, не привыкший мыслит поверхностно,

Зглибляє истинную суть вещей.

Ф а у с т

Таких, как ты, известна суть -

Аж светится сквозь покров названия;

Пізнаєтесь всюду вдруг вы,

Когда „лихими” вас „спокусниками” зовут;

Ну, хорошо, кто же ты есть?

М е ф и с т о ф е л ь

Я - той силы часть,

Что делает лишь добро, желая лишь злого.

Ф а у с т

Это загадка! Разгадку же кто подаст?

М е ф и с т о ф е л ь

Я - отрицание всего!

Ибо всякая вещь, встает,

Конец концом нечем становится,

И ни одна вещь бытия не достойна.

А все, что вы называете грехом,

Или погибелью, или просто злом, -

Вот моя стихия родная.

Ф а у с т

Ты говоришь, что ты - часть,

а сам явился вполне.

М е ф и с т о ф е л ь

Мне чужое высокомерие.

Это же только вы со своим глупым світком

Себя считаете за сохранность.

Я же - часть од частые лишь, что первое всем была,

Частичка той тьмы, что свет произвела,

Свет гордеє, что хочется ему

С исконных владений прогнать мать тьму.

И это ему не удастся - жаль сил,

Оно навек прикованное к тел:

От тел течет, в телах только прекрасное,

Телами лишь останавливается в ходе,

А сгинут те тела - тогда

И оно вместе с телами погаснет.

Ф а у с т

А, вот к чему ты згодивсь!

Большое уничтожит - неспромога,

Так ты с маленьким заходивсь.

М е ф и с т о ф е л ь

Да и здесь неуверенная победа!

Этот мир, это никчемное что-То,

Против Ничто языков затялось;

На всякие способы я брался,

А все удачи не дождался:

Против пожаров, потопов, бур

Земля стоит себе, как стена!

Человеческое и звериное отродье тоже надоело:

Как можно так вести себя подло?

Уж я их бил, терял - и вновь,

Смотри, шумує свежая кровь.

И везде такое, хоть бейся в грудь -

В земле, в воде, в воздухе - везде

Миллионы рождаются жизней,

В тепле и в холоде, в сыром и в сухом...

Остался бы я, наверное, ни при чем,

Когда бы огонь служит не захотел.

Ф а у с т

На всеблагу творящую силу,

Коварный, низкий, хищный бес,

Ты руку смертно-зледенілу

Зря, грозячи, преподнес.

До чего другой бы взялся,

Уродливый дух, отродье тьмы!

М е ф и с т о ф е л ь

Да я уже и сам был порывался;

Об этом еще поговорим мы.

А сейчас можно мне выйти?

Ф а у с т

Почему же нельзя? Ну и чудной ты!

Теперь мы уже знакомы:

Заходи до меня, как захочешь,

Окном - окном, дверями - дверьми,

Да и через дымоход ты проскочишь.

М е ф и с т о ф е л ь

Да так-то так! А как отсюда выйти?

Помехой встанет под ногами

У порога тайный знак.

Ф а у с т

А! Ты испугался пентаграммы ,

Что имеет силу над чертями?

Пекельнику, как ты сюда пробравсь?

И как это дух такой попался?

М е ф и с т о ф е л ь

А присмотрись к ней внимательно, -

Она начерчена неплотно:

Не вышел немного крайний угол.

Ф а у с т

Случай хорошо постарался!

Так ты теперь в неволе здесь?

Вот не ждал, не надеялся!

М е ф и с т о ф е л ь

Когда сюда я попал псом,

Я не заметил знака того, -

И черту выйти уже нет сил.

Ф а у с т

А почему не вылезти окном?

М е ф и с т о ф е л ь

И привычка у нас такая уже издавна повелась:

Чертям и призракам везде вход без преграды,

Но как влез, тудой и вылезай.

Ф а у с т

То в аду тоже свои законы?

Замечательная вещь! То с вами можно и пакт

Надежный подписать, безусловно?

М е ф и с т о ф е л ь

Как кто формальный заключит контракт,

Обещанное всегда получит сполна.

Когда-это сложный вопрос

Мы обсудим непременно.

Ну, а теперь пусти меня,

Прошу тебя, прошу покорнейше.

Ф а у с т

И еще минуточку пожди,

Скажи мне хорошую сказку!

М е ф и с т о ф е л ь

И это мы успеем всегда.

Пусти меня, сделай эту милость!

Ф а у с т

Я искал тебя, скажи?

Ты же сам попался мне на счастье.

Кто черта уловит, то держи,

Кто знает, когда удастся поймать.

М е ф и с т о ф е л ь

Ладно, на все я пристаю,

Как хочешь, я останусь с тобой,

Но позволь твою фантазию

Порадовать моего искусства игрой.

Ф а у с т

Делай что хочешь, но смотри,

Чтобы не было в той игре нуди.

М е ф и с т о ф е л ь

Книга: Гете Иоганн Вольфганг. ФАУСТ. ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

СОДЕРЖАНИЕ

1. Гете Иоганн-Вольфганг. ФАУСТ. ЧАСТЬ ПЕРВАЯ
2. Твои чувства за эту часть Испытывают больше удовольствия,...
3. Б р а н д е р И со страху среды дня ...
4. Сегодня зводж'у до ее комнаты. Ф а у с т...
5. Ф а у с т Провести вас до дома?...
6. Утесы корчатся и гнутся; Вон бескети носатые...
7. Они ту старую сказочку До меня приложили. Ф...
8. Дух, что только творится - поэт, который не имеет "собственного...

На предыдущую