lybs.ru
Народ существует только во время войны. Во время мира - это толпа потребителей. / Роман Коваль


Книга: Василий Кожелянко / Дефиляда в Москве


Василий Кожелянко / Дефиляда в Москве

ГЕРОЙ ПРИЕХАЛ

Утром первого ноября 1941 года львовский поезд медленно приближался к черновицкого вокзала. Командир разведывательной роты первого куреня бриґади специального назначения Украинского войска хорунжий Дмитрий Левицкий смотрел в вагонное окно на сильвети Черновцов, вынырнувших из еще нехолодного седоватого тумана. Три года его толкла судьба, и он не был дома. Три года прошло от того тоже осеннего, но холодного и мокрого вечера, когда аґенти сиґуранци ворвались в помещение, где происходило эксклюзивное собрание провода студенческого ячейки ОУН. Шандарі и аґенти в гражданском профессионально крутили ребятам руки, надевали бранзулетки, били под дых и привычно бубоніли стандартное румынское “футуз кручя...”

Связали Ореста Митківського, Теодора Савчука, Илария Забродского, Василия Безверхого, его ближайших приятелей, студентов, как и он, Черновицкого университета. И сидеть бы Дмитрию Левицкому вместе с ними в Дофтані, если бы не знание джиу-джитсу, не черноземная физическая сила и бельґійський бравнінґ, выданный ему накануне самым Зубром, близким соратником Степана Бандеры. Дмитрию кузнечные кулаки, с которых порой смеялись его очень інтеліґентні товарищи, три шара с бравнінґа - одна в люстру господина Купчанки, хозяина конспиративной квартиры, и две - в телеса секретных аґентів, а также длинные и быстрые ноги проложили ему путь мимо румынской тюрьмы.

Некоторое время Левицкий скрывался в семьи в Великом Кучуров, а впоследствии в крестьянском наряде вместе с хозяевами из Каменной, которые ехали в горы жечь уголь, на телеге перебрался в Вижницу. А уже там местные контрабандисты серебряный швейцарский дзиґарок переправили его на польскую сторону.

Румынская власть долго цвікала в глаза отцу, старому доктору Теофілеві Левицкому, но арестовать не решились, - должны были считаться с международной заключением: черновицкого психиатра сам Зигмунд Фрейд почитал за постоянное полемізування с психоанализом на страницах спеціяльних журналов. А больше у Дмитрия никого не было, если, конечно, не считать Генцю. Есть ли она в Черновцах? Или вар'юватий папаша вместе с верескливою мамулей не переправили ее в Вену, как собирались еще тогда, в 1938 году? Очень кареглазая Генця Мангерівна таки попила тогда его крівці, говорила, чтобы перешел тогда в ее политическую веру, чтобы запустил бакенбарды, как у Жоржика Цімерманна, и зачісувався бы не на левый, а на правый пробор, потому что так, мол, он похож на немецкого канцлера. Но Дмитрий именно поэтому и носил коротенькие усики и зачісувався наискось, чтобы быть похожим на своего непревзойденного кумира - великого фирера немецкого народа Адольфа Гитлера. Она этого не понимала, потому поглядывала на восток, за Днестр, и он имел подозрение, что цимборувала с запільними комсомолістами. Время их рассудил. Где теперь большевики? Аґонізують за Уралом. На его же получилось. Через шесть дней в поверженной Москве, на их Красной площади, сам фирер Адольф Алоизович и вожди стран - союзников Рейха будут принимать дефиляду победоносных армий. День выбран неспроста: 7 ноября большевики чтили как день своего прихода к власти в 1917 году. На трибуне мавзолея первого большевистского премьера, мумия которого по приказу фирера похоронена где-то в Петербурге (Адольф Великий боялся непогребенных трупов), будут стоять большие люди, юберменші Европы, конструкторы нового порядка: Адольф Гитлер, дуче Муссолини, маршал Антонеску, адмирал Хорти и еще с десяток руководителей государств Антикоминтерновский пакт. А главное не то, что еспанський вождь Франко будет обниматься с императором Японии на фоне храма Василия Блаженного, самое важное для Дмитрия и, как он думает, - для Украины, то, что на мавзолее равный среди равных, леґітимне и полноправно будет стоять вождь Украинского государства - Степан Бандера.

Площадью в первых рядах продефилируют, конечно, немецкие солдаты: батальон СС, батальон вермахта, потом люфтваффе и моряки. А за немцами - вторыми - третьими и не какими-то там четвертыми, таки - вторыми, пойдут украинцы. В первом шалаше с черными петлицами войск специального назначения и серебряными аксельбантами промарширує и он, хорунжий Дмитрий Левицкий. Уже за ними пойдут итальянцы, румыны, мадьяры и остальные союзники. А вторые - украинцы! Ибо каким бы был самоуверенным и националистическим фирер Адольф, а понимал, что без миллионного Украинского войска, чьи полки первыми ворвались в Москву, еще неизвестно, чем бы закончилась экспедиция на Восток.

А пока Дмитрий Левицкий едет на один день в Черновцы, чтобы увидеть отца и Генцю, если удастся.

Черновцы напоминали зоопарк, в котором слуги пооткрывали все клетки и пошли себе прочь. Румыны передавали власть украинцам. Вылез им боком 1918 год: тем же путем, что шли тогда на Черновцы, румынские войска отходили в направлении Глубокой, а из Кицмань в город входили колонны украинских частей. Украинских военных с синими петлицами, что указывало на их принадлежность к пехоты, было мало - фронт! В основном шли зеленопетличники (национальная гвардия) и кое-где с черными петлицами в масках - коммандос - подразделения специального назначения Службы безопасности Украины. Румыны, еще недавно лютые ненавистники всего украинского, а теперь - союзнички по Антикомінтернівському блока, покидали Черновцы связи с Берлинским сентябрьским пактом. Президента Украины Степана Бандеру и маршала Антонеску за стол переговоров посадил сам Гитлер. Наш президент согласился на определенный компромисс и отказался от претензий на Южную Буковину с Сучавой, зато румынский диктатор держался стойко, как настоящий римский леґіонер, пока немецкий фирер розлютивсь и отругал Иоанна Антонеску, как нашкодившего гимназиста, мол, что мне с вашей румынской нефти, если не буду на Восточном фронте миллионной украинской армии, к тому же боеспособной, в отличие от... Здесь Адольф Великий проявил великодушие и не назвал, кого он имел в виду.

- А кто покорил Транснистрию? - язвительно спросил Антонеску Гитлера.

- Господин маршал, это уже юг Украинского государства, - разъяснял Гитлер. - Что мне с того, что вы якобы взяли Одессу? А если бы я не поладил с украинцами, у нас в тылу появилась бы их повстанческая армия, которая бы оттянула на себя часть войск.

- Непременно, - улыбнулся Степан Бандера.

- Ну и что? - Антонеску с вызовом окинул взглядом Гитлера и Бандеру, который сидел за столом напротив.

- А то, - вскипел Гитлер, - что тогда большевики всех нас разобьют!

- И отнимут у вас не только Северную Буковину, но и Бессарабию, домнул, - добавил Бандера.

Как-то помирились. Румыны согласились отдать не всю Северную Буковину, а лишь этнически украинские районы. Это - безобразие, но до времени пусть будет так, - мыслили украинские князья. Пока мы союзники, пусть...

Хорунжий Левицкий от вокзала пошел пешком, хотелось присмотреться к Черновцов в украинской ипостаси. Вывески на магазинах и кафе кое-где еще были румынские, но на городской ратуше уже развевался сине-желтый флаг, и кое-где появились лозунги “Свой к своему по свое”. Дмитрий зашел в одну кофейню с таким лозунгом, которое было наспех написано на кусках картона, и дальше кривыми буквами: “Веселое заведение в Гриши Федюка. Кофе, бутерброды, горячие блюда и различные напитки. Просим украинцев и союзников.”

“Этот Гриша, видно, хороший политик”, - позаботился Дмитрий и зашел в зал. Она была далеко не пустая как на военное время. Сидело всякого разношерстного люда. Двое степенных сельских хозяев в кожухах пили пиво и ели сельдь, в углу возле них стояли их плети, - значит, где-то на улице должны быть фиры, на которых они привезли в город дрова, сено или древесный уголь, выжженное в Карпатах тяжким трудом с риском для жизни. Было с полдесятка девиц специальности известного, было несколько поношенных барчуков, возраста и занятия неопределенных, без таких не обходится ни одна кнайпа Европы, за стойкой трое румынских офицеров-артиллеристов пили коньяк и кофе.

- Ладно, господин хорунжий! - выбросил вверх правую руку и подбежал к Левицкого корчмарь Грицько, которому больше бы подошло называться дядей Гришей, потому что уже имел какой-то год, до того был еще и плохо выбрит и имел “траур” на ногтях. Дмитрий заметил, что Гриша хорошо разбирается в знаках различия Украинского войска и двух серебряных ромбах на побегах узнал в нем хорунжего.

- Ладно Гитлер и Степан Бандера! - рявкнул в ответ Левицкий.

- А полковник Мельник не в порядке, господин хорунжий? - задорно спросил корчмарь Дмитрия.

- Ладно, почему не в порядке, - Дмитрий имел хорошее настроение и не хотел вимуштровувати зарвавшегося Гриши. Румынские офицеры с интересом посмотрели на него.

- Ладно, господин корчмарю, а еще гараздіше будет кофе и порция коньяка, - чуть добавляя командных ноток голоса, сказал Левицкий и сел за свободный стол. Гриша, немного обиженный таким непошанівком его буковинского патриотизма, поспешил выполнить заказ.

“Откуда у этого Гриши в несвежей рубашке настоящая арабика и неподдельный мартель? - думал блудный хорунжий, - но хайль, то есть в порядке по-нашему. Ладно, почему не в порядке”, - думал заприсяжний член единой объединенной ОУН, ведь делом объединения “старых” и “молодых” оуновцев занимался сам адмирал Канарис, шеф лучшей в мире разведки - абвера. Сначала с его помощью было выявлено в обеих ветвях организации всех провокаторов и аґентів Кремля, впоследствии начались непрерывные переговоры, а решающим фактором процесса, в апогее которого Степан Бандера и Андрей Мельник подали публично друг другу руки, при чем Бандера как левак сначала был протянул левую руку, но вовремя спохватился, стало заявление райхсканцлера и фирера Германии Адольфа Гитлера, что, мол, только при единой ОУН может быть Украинское Государство. ОУН объединилась, Гитлер признал правительство Ярослава Стецько, который сразу перебрался из Львова в Киев и запретил немцам соваться в украинских гражданских дел, Андрей Мельник возглавил Центральную Раду - украинский парлямент, большинство в котором имела ОУН, были представители и других мелких партий: свободные земледельцы, национал-демократы, но до поры да... Где-то под пеплом на украинском политическом грунте еще тлеют огоньки раздора, но опасность возвращения большевизма заставила всех достойных хотя бы для отвода глаз хранить монолитное единство Украины, правительства, народа и ОУН, поэтому - хорошо! - ладно, осведомлен в военных делах (что подозрительно), корчмарю Грицьку; ладно, союзнички - румынские артиллеристы; ладно, хорошо одетые и подкрашены курвы за соседним столиком, ладно... Дмитрий почувствовал, что пьянеет, встал, рассчитался и вышел.

НЕМНОГО НЕ ПО СВЯЩЕННОМУ ПИСАНИЮ

- Где шатался три года? - мрачно спросил доктор Теофил Левицкий после того, как молча обнял сына, ощупал руки, плечи (или целый?), немного расчувствовался, но быстро взял себя в руки и убрал привычного авторитарного толка.

- В мирах, тату, в мирах, - весело отвечал Дмитрий, достигая из чемодана несколько яства: мясные консервы, мешочек с кофейными зернышками, сигареты, шоколад, бутылку французского коньяка и две бутылки любимого отцовского красного вина. Старик строго посмотрел на все добро.

- Если все это от тамтого лайдака Адольфа, то можешь обратно паковать, - процедил сквозь зубы.

- Папа, как можете такое говорить о великом фирера? - вскипел Дмитрий, - это же...

- Байстрюк, - оборвал его старик.

- Папа!

- Что, пап? Блудный сын, нашел себе цимборика - бастарда австрийского, думаешь, тельца упитанного тебе зарежу, потому что сын мой пропадал и нашелся? А он с Адольфом по Европе гулял.

- Тату, вы можете не уважать господина Адольфа, но на еду не грешите! Это продзабезпечення старшины Украинского войска.

Старый все еще мрачно смотрел на сына, но взгляд его потеплевший когда разглядел знаки отличия на униформе: трезубцы на пуговицах и украинские правительственные награды: на шее Гетманский Крест первой степени - награда, которую нетрудно увидеть в старшины любого рода войск, побывал на фронте; так же, как не редкость Казацкий Крест на груди шеренгових и подстаршин или Княжий Крест на мундирах генеральной старшины. Но еще на Дмитрових груди блестело чудо редкое из редких - награда, которую имеют раховані отчаянные и которую дают за выполнение виїмково трудных задач - на черно-красной ленте висел знак особой доблести - серебряная восьмигранная медаль “Ночь Зализняка”.

- Много человеческой крови пролил за эту шпильку? - спросил старый пацифист молодого милитариста.

- Папа, - уже спокойно ответил Дмитрий, наполняя рюмки коньяком, - людей не убивал, врагов - уничтожал.

- А кто твои враги, парень?

- Враги Украины, тату.

- А немцы, получается, приятели?

- Немцы, тату, помогли Украине избавиться от большевиков, а нам здесь - румын. И поляков в Галиции уже нет.

- А цена, сынок, цена тебе не снится по ночам?

- Наши страдания, тату, веками не снились никому - ни полякам, ни москалям, ни цивилизованным англо-французам. Настало наше время! Украина будет Империей Трех Морей!

- Каких еще морей, двоечнику по географии?

- Будущая Украина будет доминировать в Черном море, папа?

- Будет, это ее историческое право.

- А Беларусь попросится под нашу руку, когда кацапы начнут наседать?

- Очевидно, попросится.

- А Балтия, в частности Литва, не захотят быть в зоне государственных интересов Украины?

- С какой бы это стати?

- Беда заставит!

- А, тогда да, попросятся, - доктор Теофил наконец впервые с тех пор, как встретился с сыном, улыбнулся.

- А если балтийцы попросятся, то ли мы им откажем?

- Да где там.

- А теперь, папа, считайте моря.

- Черное - раз, Балтийское - два, третьего не дораховуюсь.

- Рахуймо дальше, тату. Москалей разбито?

- Разбито, но все равно какая-то Россия будет.

- Будет. Почему бы ей не быть, но захочет быть в составе этой России Кубань?

- Она Не может этого хотеть!

- Итак. А за ней и Дон, и Ставропільщина, и Надтереків'я. А теперь скажите, тату, кавказские народы захотят самостийности?

- То они могут хотеть, но им немота вместе с твоим кумиром Адольфом даст?

- За немцев - другая беседа, как пришли - так и уйдут.

- Сынок, немота, пока не будет бита, не пойдет.

- То будет бита! Тату, наши генералы говорят... но нет, вам лучше этого до времени не знать.

- Понял, но ты же колінкуєш перед Адольфом.

- Это великий человек, папа, но ему не быть императором Ариане. Достаточно ему Европы.

- В Европе он долго не погуляет, англо-французы, как ты, Митре, говоришь, разорвут мирный договор с ним и ударят в спину, когда он ослабнет.

- Первое он ударит, очевидно, никто не верит в тамту мирное соглашение, но пока она существует, нам надо думать о себе.

- Об Империи Трех Морей? Третьего моря еще не досчитали.

- Будет третье - Каспийское! Кабарда, Осетия, Чечня, там Дагестан, если хотят, то получат свою независимость. Но также захотят с нами дружить. И мы им не откажем.

Бутылка коньяка опустела, а картофель только досмажилась. Господин Теофил вскочил и начал накладывать картошку с мясом в тарелки. Дмитрий на старинном кофейном мельнице молол кофе.

- Я сейчас, - господин Теофил вышел в свой кабинет и вернулся с бутылью сливовой цуйки.

- Имперские офицеры употребляют эту скромную крестьянскую горівчину? - спросил Дмитрия.

- Понемногу, как говорила моша Катрина, - ответил Дмитрий. - Папа, я хотел вас спросить...

- Спрашивай, - улыбнулся господин Теофил, - она в Черновцах. Чего покраснел, кавалере медали “Ночь Зализняка”? Она здесь с мамой. Папочка ее, Юрий Мангер, волочится мирами, чем ґендлює.

- Бедствуют?

- Вроде нет, ибо тот Мангер, хоть удерживает шлюх в Истамбуле и в Загребе, все-таки им толику присылает потому курвий сын зарабатывает неплохо.

- А краснею я, папа, от твоей цуйки. А она что делает?

- Мамка ее шьет шляпки, а твоя Генця ходит в Университет. Недавно имела цурис с сиґуранцою.

- Что, дальше ее тянет влево?

- Отдай так, потому что шили ей шпионаже в пользу большевиков и могла пойти к Дофтани, если бы не Берлинский сентябрьский пакт.

- Не думаю, чтобы она была комсомолісткою.

- И так нет, но полиция нашла у нее книжки украинские с той стороны. Ну, там молодой Тычина, Волновой, пьесы Кулиша. Самое смешное то, что эти книги и в підсовєтській Украине были запрещены.

- Не то она читает, папа.

- А что имела бы читать? - “Майн Кампф” тамтого недоученного дурака?

- Папа, опять за рыбу деньги. Я понимаю, что наша дружба с немцами не вечна, но ведь Адольф Алоизович - фигура первой величины.

- Глыба! Матерый чєловєчіще!

- Именно так. А это кто так сказал?

- Еще один маньяк. Адольф прошлой неделе закопал его мумию где-то на Петербуржчині. Здурить вас Адольф, Митре, такой же мошенник, как его молочный брат Иосиф Прекрасный, одну сосали волчицу, одного отца Вельзевула детишки. Кстати, где теперь Сталин, поймали его?

- Да, папа, поймали, эти медали за так не дают, - сказал Дмитрий и показал на серебряный восьмигранник “Ночь Зализняка” на груди.

Господин Теофил с уважением немного помолчал. Выпили, заели, приступили к кофе.

- Здурить все равно Шікльґрубер, здурить!

- Папа, пока он здурить, Украину мы уже собрали, а если бы победил Сталин, то еще не известно, как бы все вернулось.

- Но ведь уже была УССР.

- То на смех курам, да и думаю, Сталин не отдал бы нам Холмщину, Пряшевщину, Кубань, Вороніжщину, Берестейщину, Крым, в конце концов.

- Не отдал бы. И не надо просить ни у Иосифа Прекрасного, ни в Адольфа Недоношенного.

- Папа, вы профессор, а мыслите как вугристий гимназиста-романтик: что бы было, если бы... Имеем то, что имеем! Украина - от Ужгорода до Єкатеринодара - есть? Есть! Сталин такой простор нам бы не дал овладеть, а может, вообще, победив в этой войне, стал бы на позиции монархизма, ввел золотые побеги офіцерству, заигрывал бы с православной церковью, за “великий русский народ” пил бы, и так вплоть до полного великодержавного переворота - отмена всех республик с национальными титулами и разделение Советской империи исключительно на губернии. Что будет потом, нетрудно догадаться: объявление догмой марксизма и, творчески развивая ленинизм-сталинизм, избрание Иосифа Первого всероссийским императором на земском соборе, и - кирдык Украине.

- Как психиатр я такой ход вполне допускаю. Иосиф, как и твой Адольф, кстати, больной на власть, и эта болезнь проґресує, но коммунистический формализм он бы сохранил. Он доґматик, а эти ребята очень не любят менять именно форму. Я даже допускаю такой абсурд, как золотошиті побеги с серпами и молотами вместо двуглавых орлов. Но большевистскую трескотню он бы оставил, - под эту дудку можно еще заманить немало легковірів, особенно среди интеллектуальной лівоти в Англо-Франции. Те еще не знают, что их ждет.

- От Сталина уже никто ничего не ждет, - мрачно сказал Дмитрий. - Вот этими руками я надевал на него бранзулетки. Он, правда, мало что соображал, потому что был какой-то не в себе, под наркотой, что ли...

- И что Адольф думает с ним сделать? Не думаю, чтобы он обидел братика?

- Гитлер планирует большую дефиляду седьмого ноября. Будет тріюмф по образцу римских императоров.

- Побоялся бы Бога. Но он не верит в Него, он верит в Одина, другими словами - в Князя мира сего. Не верю я, Митре, что здесь обошлось без руки Люцифера. Да и эти его эсэсовские символы. Нет, это дідьча работа!

- Папа, а у коммунистов что - Божьи символы? Красная пентаграмма, кровавые флаги, масонский молот и серп, как пародия на гениталии в процессе совокупления. Я уже не говорю об их рогатые буденовки и шинели до пят - жрецы Ваала!

- Словом, какое ехало, такое встретило!

- Но ведь между этим - Украина!

- С нечистивих рук!

- Папа, Украину завоевали мы - ОУН, Степан Бандера, наша история. А Гитлер - все-таки великий человек, и я его уважаю.

- Сказал бы я, Митре, что дурной тебя поп крестил, но знаю отца Корнелия как умного мужчину, да и я тебя вроде учил. Не верь тому лайдакові!

- Папа, он юберменш, ему подчиняются не только государства и люди, но и стихии, он правит миром.

- Я говорю - чертов сын. Но довольно об этом, ты меня не слушаешь, знай, очень хочешь слушать собачью шкуру.

- Слышал уже, - сказал Дмитрий. - Хотел бы немного пройтись по городу, рассмотреть - что, как.

- Успеешь, - недовольно молвил господин Теофил. - Отдохни, відіспись, искупайся. Белье свежую имеешь?

- Есть белье. Но завтра я должен ехать на Киев, а потом дальше на Москву. Дефиляда же за неделю!

- Таки хочешь идти к ней. Но прежде всего искупайся, я уже воды нагрев. И, Митре, ты не думай, что я это... но переоденься в гражданское. Ты же сам, а румыны ярости, как осы.

- Папа, я - офицер спеціяльних войск, десяток на кучу состава.

- То и собирай, а униформу показалось бы вычистить. Прогладить. Здесь есть внизу одна женщина, помогает мне по хозяйству. Я позвоню.

Дмитрий все понимал - и что в его родном городе его слишком хорошо знают, особенно из числа нынешних союзничків, и что какой бы он ни был тренирован - против пули из-за угла бессилен, и что - эх, соскучился, в конце концов, по гражданским костюмом - серым, двубортным, таким же серым велюровым шляпой, галстуком в косую полоску, туфли легкие с дырочками, одеколон французский, хорошо... Пошел в лазничку.

НОЧЬ КОРОТКИХ НОЖЕЙ

- Кельнере, ты что, не знаешь по-украински? - Дмитрий кивнул мизинцем, на котором серебряно сверкал перстень с хитрой печатью - изображением трезубца. Этот перстень ему подарила... но Генці, которая сидела напротив, лучше не знать кто. Кельнер зыркнул на перстень и побледнел.

- Уже несу другие ножи, господин... - пролепетал еще минуту назад наглый кельнер неопределенного возраста и національности.

- Говорила, лучше идти в “Савой”, там ножи всегда острые, - сказала Генця.

Она хороша, как сама нечистая сила, думал Дмитрий, и где она взялась на мою тяжелую голову? Разве такой должна быть жена украинского рыцаря? Украинская жена должна быть поштива, вежлива к мужу, чертики глазами не пускать, уметь хорошо готовить, принарядить дом, себя, детей и мужа, а первое, то уметь молчать. Должно быть чуть унылая, при шитью или плетенню петь, а к мужу улыбаться, и никоим образом не пискувати. Потому что...

А эта Генця - какое-то чудо... Но красивая...

- А ты откуда знаешь, какие ножи в “Савой”, какая холера тебя туда водила? Может, за румынскими офицерами волочилась по том кабаке? Говори правду!

- Разбежалась, все брошу и начну тебе говорить правду. Кавалеры водили! А что, должна была ждать, пока ты Гитлеру молот носил? Собрались два убийцы на большую дорогу - Адольф Алоизович и Митро Теофільович - два сапога пара.

- Это твои большевички тебя этих фіґлів научили?

- Мне до лямпы те большевики, как и твои национал-социалисты, всем чтобы кровушку пить, а русский язык знать не помешает.

- Зачем он тебе? Еще немного, и его не будет.

- А что будет?

- Проше ножи, господа, - подошел кельнер, живо полируя два ножа салфеткой, положил один возле тарелки Генці, нагнулся к Дмитрию, хотел положить второй. Дмитрий выхватил из его рук нож, начал разглядывать, крутить себе перед глазами.

- Кельнере, - сказала Генця.

- Да, панно.

- Иди, неси, что там есть.

- Прошу, - пролепетал офіціянт.

- Неси заказ! - немного повысила голос Генця. Кельнер побежал.

- ... потому что здесь тебе сейчас скажут, что ножи короткие, - продолжила девушка, когда кельнер уже побежал, хитро поглядывая на Дмитрия. - Здесь есть любители длинных ножей.

- Не буду я их резать короткими ножами, - добавил Дмитрий, положив нож на стол. - Ножи длинными должны быть!

Генця начала плакать. Погладила Дмитрову руку, смотрела в его глаза, затем, засунув свои пальцы под манжет его рубашки, сказала сквозь слезы:

- Бедный, бедный, мой любимый зарізяко.

Ток побежал по его руке, теплая золотистая волна прокатилась по телу сверху вниз, Дмитрию глаза покраснели, взгляд завял, как эти фиолетовые хризантемы в хрустальном из банка на столе.

- Пойдем, Генцю, - сказал сомнамбулічно.

- А ужин?!

- А так, мы же еще не ели. Кельнере!

Кельнер принес маринованная сельдь с луком и маслинами, свежие огурцы и помидоры, порезанные и посыпанные петрушкой и укропом, покраяний хлеб.

- Какие напитки будете заказывать? - спросил, уже оттаяв от страха и, возвратившись к своему естественному хитро-улесливого тона.

- Есть красное французское? - спросила Генця.

- Французского нет, зато есть итальянское, еспанське, румынское...

- Подай белое итальянское, - сказал Дмитрий.

- А мне красное еспанське, - капризно добавила Генця.

- Не можешь ты без этого цвета - недовольно пробормотал Дмитрий.

- Что? Так, кельнере, идите, выполняйте заказ. То что, Митрику, тебе не нравится в красном цвете, может, мой шляпка тебе не нравится, или, может, моя шмінка на губах мне не подходит? А-а-а, тебе наплевать на мои красные кораллы, так тут я не виновата, это ты сам мне их подарил, помнишь, тогда, в 38-м году, когда я...

Пошло-поехало, думал Дмитрий, интересно, какой нации этот подлый кельнер, слишком глуп как на жида, стоп, надо говорить евреи, а не жиды, они же тоже, сцуко доска, союзнички, то есть не совсем союзнички, а гей бы сограждане, так же выразили лояльность к Украине и даже послали один полк добровольцев на Восточной фронт в составе Украинского войска. Кстати, хорошо воюют. Дмитрий имел возможность в этом убедиться, когда еврейский полк прорвал большевистское кольцо, в которое попал румынский пехотный корпус под Мариуполем. Очевидно, воевать со Сталиным шли евреи, свободные от большевистского хмеля, которым коммунисты где-то здорово насолили, ведь в том СССР они не одну синагогу закрыли. И не одного раввина отправили к праотцам. Но все-таки с ними надо быть осторожными, - думал хорунжий спецвойск в гражданском костюме, он пил итальянское белое и влюбленно смотрел, как его любимая девушка сидит напротив, пьет еспанське красное и ругает его непонятно за что. Чудеса!

Генця дальше тараторила. Она раскраснелась, ее карие глаза горели, прядь волос спадала на щеку. Вообще, она не была уж такой красавицей, о которых говорят “красивая, как кукла”, она имела накладную осанку, круглые пругкі грудь, тонкий стан, но почему-то считала, что у нее некрасивые колени и недостаточно изящные бедра. Зубы у нее были безупречные на вид, хотя порой донимали адской болью, во время одного из таких приступов, еще до войны, Дмитрий должен был ее успокаивать всю ночь, а поскольку визгливой матушки и вар'юватого батюшке Генчиних не было дома, то оно и случилось. Зубная боль тогда уступил болезненном румянца на ее покрытых мелкими веснушками щеках. Они еще не понимали точно - хорошо им или нет, и кто это понимает впервые? Но и не очень стыдились учиться на марше, потому что это только в глупых романах молодые, девственные к тому любовники торжественно на волнах чистой любви влияют в царство гармоничного секса. Медленно все у них удалось.

- Это еще надо разобраться, сколько ты лярвів имел без меня по тех фашистских борделях и ґештетах, - шипело дальше Генця.

- Нет, моя любимая, эти все три года я ни к одной особе женского пола и пальцем не тронул, я был верен тебе, как папаша Сталин идеалам коммунизма, я каждый вечер, ложась спатки в девять часов, молился к твоей фотографии и мечтал о тех временах, когда мы с тобой вкупці, яко голуби паровані, как кружки рисованные, вклякнемо хорошенько на коленки к вечерней молитвы, а потом быстренько ляжем к кроватке под пуховую перину, которую ты, любимая, сшила своими белыми ручонками с гусяток, что мы с тобой вырастили в нашем имении в Каменной...

- А теперь я тебе скажу, как было на самом деле, - надулась Генця. - Хочешь? Но можешь не хотеть, я все равно буду говорить, буду, - ты, песиську, по ночам резал горла большевикам, которые тебе лично ничего не были должны, а когда было свободное время, то сначала напивался до потери человеческого облика, потом шел к шлюх в бордель, брал себе сразу двух, потому что тебе, кутюзі, одной сучки мало, и целую ночь производил с ними содом и гоморру, а когда уже становился увядшее, то заставлял их заниматься лесбийскими шалостями, чтобы тебя, козла, возбуждать... А как, Митрику, с двумя сразу, хорошо? Расскажи, расскажи!

- Агий на тебя, говорю же, что мечтал, девственный и непорочный, как Франціск Ассизский, о тебя единственную...

Вот так Дмитрий и Генця себе говорили, а истина была где-то посередине: Дмитрий и резал большевиков, но не невинных, а сильных и коварных, хитрых и вышколенных врагов, и пил алкоголь - от самых ценных вин до ординарного спирта, но алкоголиком не стал, ибо в генах имел тысячелетнюю здоровую черноземную силу, и волочился по борделям, и даже с двумя курвами сразу, как она говорит, но на извращение его не тянуло, а к тому же, даже обнимая найфайнішу шльондру, думал о Генцю... и молился в ночные часы отчаяния к ее фотографии, и произносил ее имя вместо отченашу, потому что любил ее...

Домой шли немного пьяные - она от красного еспанського, он от белого итальянского плюс хорошая бутылка французского коньяка, хорошего, не фальшивого, но, очевидно, контрабандного. Конечно, город кишело стаями разного рода бродяг. Дмитрий вытащил парабеллум из наплечной кобуры и сунул его в правого кармана пальто, слева держалась за руку Генця.

Стрелять ни в кого не пришлось, потому что никто не прицепился. Дмитрий приглушил бдительность и раз-по-раз чмокал Генцю красный, как пион, щеку.

Дмитрий открыл парадную дверь дома, где жила Генця, и получил профессиональный удар в глаза. Прежде чем потерять сознание, подумал: это не простой батяр. Визг Генці вернул его в сознание.

Тех было двое. Если стрелять, то заки сведу пистолет с предохранителя, он свернет ей шею, лихорадочно думал, но уже трезво Дмитрий, если попробовать вставать - и подавно. Один нападающий заломил Генці руки и держал, стоя позади нее, второй засунул руку по локоть ей в пазуху. Оба были в обычной одежде агентов сигуранци: серые плащи, шляпы набекрень, штаны, заправленные в высокие шнурованные ботинки. Дмитрий лежал на цементном полу, ноги его почти касались обуви любителя девичьих грудей. Ага, подумал Дмитрий, и без замаха ударил его в колено, одновременно вскочил на ноги и стал лицом к Генці. Не поворачиваясь, ногой назад ударил в пах того, что потирал ушибленное колено, и вонзил пальцы в глаза господину, который держал Генцю. Тот взревел, Генця выскользнула из его рук, Дмитрий схватил его за подбородок и уже готов был навечно вернуть ему голову более чем на девяносто градусов в позу “искреннее удивление”, как услышал крик Генці: “Дмитрий, чем сзади!”.

Дмитрий схватил своего клиента одной рукой за ухо; обняв вокруг затылка, второй по набухающие гениталии и резко повернул вокруг себя. Как раз вовремя. Нож с коротким лезвием вошел назад в правую почку. Приятель его вложил всю свою аґентурну душу в этот удар... Дальше уже было не интересно. Дмитрий хотел довершить маневр “искреннее удивление” этом зарізяці, но он как-то ухитрился сбежать. Его приятель лежал в луже крови, из спины торчал короткий нож.

...Ночь миновала, а Дмитрий с Генцею занимались любовью, как неразумные. В перерывах лакали воду из сифона, пять раз Генця заваривала кофе на сухом спирте. Под утро включили радио.

Звучал гимн “Ще не вмерла Украина”, затем дикторша патриотическим голосом сообщила:

- Сегодня второе ноября тысяча девятьсот сорок первого года. В Киеве шесть часов утра. Украинская национальная радиостанция передает последние известия.

Красивый голос, думал Дмитрий, это тебе не Геббельс и не Лєвітан, Наталья знает, как говорить.

- Президент Украины Степан Бандера, - продолжала далее дикторша, - своим указом назначил исполняющим обязанности главы екзекутивного комитета края Буковина руководителя местной организации ОУН Ефима Гнатчука.

Председатель Центрального Совета Андрей Мельник подписал постановление парляменту Украины о переименовании ряда городов Украины. Так, бывший Днепропетровск отныне называется Сичеслав, Ворошиловград - Луганск, Жданов - Мариуполь, Сталино - Донецк, Краснодар - Черноморск, Кировоград - Златополь. Органам краевой власти предписывается в двухнедельный срок переименовать все названия населенных пунктов, которые были установлены в период временной оккупации Украины большевиками. А сейчас прямое включение нашего закавказского корреспондентского пункта в Тбилиси. Передает Евгений Смолінько:

- В ночь с первого на второе ноября в столице Грузинской республики - Тбилиси осуществлен военный переворот, - промосковский коммунистическое правительство этой союзной республики несуществующего уже СССР арестован и по приговору революционного трибунала этой самой ночи приговорен к смертной казни.

Я стою на центральной площади Тбилиси, где установлено 367 виселиц, через несколько минут на них повиснут руководители марионеточного правительства Грузинской ССР. Новым руководителем государства стал бывший министр НКВД СССР генерал Лаврентий Берия, который с двумя батальонами военных грузинской національности этой ночью взял власть в государстве. Час назад по радио господин Берия провозгласил себя председателем Комитета государственного спасения Сакартвело (Грузии) и объявил об аресте коммунистического руководства. Через пятнадцать минут председатель революционного трибунала Януарий Вишинкідзе объявил им приговор - смерть через повешение. Но вот, уважаемые радиослушатели, 367 осужденных на стольких же грузовиках без бортов подвозят к виселицам. Удивляет синхронность действий 367 грузинских сержантов, которые согласились на роли палачей. Заместитель господина Берии генерал Чантарія сказал мне, что желающих исполнить приговор было до 50 человек на место. Пришлось даже устраивать блиц-конкурс. Вот на балконе правительственного дома появляется сам господин генерал Лаврентий Берия. Толпа радостно приветствует его, господин генерал в ответ антикоммунистически поблескивает своим леґендарним пенсне, которое в свое время наводило ужас на найдогматичніших коммунистов-ленинцев. Господин Берия поднимает руку...

Воцаряется тишина... взмах белым платком. Срываются с мест грузовые авто и 367 бывших коммунистических сатрапов извиваются в смертельных конвульсиях.

- Благодарю, господин Евгений, - вмешалась дикторша, - продолжаем информационный выпуск украинской национальной радиостанции.

По непроверенным из независимых источников данным, военные антикоммунистические перевороты произошли и в двух других закавказских республиках - Армении и Азербайджане. Руководители восставших военных - генерал Вагранян и полковник Мамедов заявили, что поддерживают грузинского генерала Лаврентия Берия в его стремлении выступить единым антикомінтернівським фронтом против клики Сталина - Молотова в союзе с непобедимой победоносной Германией и Украиной.

Италия. Великий вождь итальянского народа дуче Муссолини заказал себе для победоносной дефиляды в Москве 7 ноября войск стран-победительниц костюм древнеримского полководца с позолоченными доспехами.

Румыния. Великий вождь румынского народа маршал Антонеску заказал себе для победоносной дефиляды в Москве 7 ноября войск стран-победительниц такой же костюм древнеримского полководца.

Еспанія. Великий вождь еспанського народа каудильо Франко...

- Генцю, выключи радио и иди ко мне! - Дмитрий торопливо затушил турецкую папироску и глотнул кофе. Еще было немного времени.

СОЮЗНИЧКИ

Ехали как волами, - поезд “Киев - Москва” захлебывался возле каждого столба. Хорунжий Левицкий в зависимости от своего настроения, с примерной периодичностью маятника колебался от отчаяния (все, не успею на дефиляду) в страшной ярости (лайдацтво! Стрелять надо за такую езду!) дергался по купе. В Бахмач в купе ехал сам, но не потому, что не было пассажиров - они были, в общих и плацкартных вагонах, сидели в проходах и в тамбуре, - а потому, что был уже большой шишкой, а бедных в купейные вагоны не пускали. В Бахмаче нашлись попутчики.

- Буна зива, господин офицер, - зашел румынский майор от инфантерии. - В Москву? Будем попутчиками. Я тоже на дефиляду. - Румын был уже немолод, но, очевидно, кадровый военный, ибо сразу сообразил, что в парадной униформе с аксельбантами украинский офицер может ехать только на дефиляду в Москву.

Дмитрий неохотно встал, чуть поклонился по-военному, сел, говорить ему с союзником не хотелось, да и не о чем.

Через некоторое время в дверь купе постучали.

- Пофтім, - сказал румынский майор. Дмитрий нервно дернулся, снова “ворбеште”, чтобы тебя уже...

Вошел унтер-офицер венгерской армии. Каліченою немецком языке он что-то долго объяснял офицерам, которые ничего не поняли. Тогда унтер что-то рявкнул за дверь, двое солдат-венгров внесли тело венгерского капитана в парадной униформе и золотистых сапогах со шпорами.

- Эй, здесь не морг, - заметил Дмитрий немецком языке.

- Мне кажется, то он оживет, - бросил румынский майор, - напилась мадьярская свинья, как русул.

- А-а-а! - Дмитрий вышел из купе, стал у окна, затем поплелся в тамбур. Курить уже надоело, но почему-то вытащил золотую дзиґарничку с монограммой, достал дорогую турецкую папіросу с золотым ободком, затем вынул из кармана тоже золотую зажигалку точь-в-точь с такой же, как на дзиґарничці, монограммой. Дмитрию очень хотелось, чтобы кто-то расспросил, откуда у него такие красивые вещи и такие дорогие папиросы. Но никто не спрашивал. То вам же и хуже, подумал хорунжий Левицкий, не будет народ знать своих героев.

Дмитрий подошел к двери своего купе, откуда слышалась тріскотлива немецкая, без акцента, речь. Посреди купе стоял оберштурмбаннфюрер СС и страшно кричал на румынского майора.

- Что это такое, господин офицер, как вы посмели допустить, чтобы сюда занесли эту пьяную мадьярскую свинью, да еще и положили на нижнюю полку, на которой по праву арийского первородства должен ехать я, офицер Рейха, истинный ариец. А теперь бери его за ноги и кидаймо на верхнюю полку.

Дмитрий хотел остановить верескливого немца, но вдруг вскочил с лавочки венгерский капитан, он вложил всю свою тысячелетнюю ненависть к немцам в виртуозную мадьярскую брань, треснул эсэсовца в зубы, лег на скамью и захрапел. Немец побледнел от ярости ему отняло язык, дрожащими пальцами он царапнул кобуру на брюхе.

Убьет мадьяра, подумал Дмитрий и властно положил ладонь на немецкую руку. Немец дальше кричал, он кричал, что мадьяра должен убить, потому что на это есть воля великого фирера, что он как ариец должен пролить кровь обидчика, что его миссия - уничтожать извергов, к которым относятся мадьяры, румыны, славяне...

Здесь немец вынужден был замолчать, потому что четыре удара - два румынские в потроха и два славянские по затылку - отобрали на какое-то время у него память. Дмитрий и румын положили эсэсовца на скамейку, сели друг против друга и відсапувались.

- Если бы оно не союзник, можно было бы и того, - сказал по-румынски майор.

Дмитрий сделал вид, что не понимает румынского языка, и заговорил по-немецки:

- У меня есть бутылка хорошего коньяка, может, запьем это дело, господин майор?

- А почему бы и нет. Ладно, господин лейтенант, или как вас там по-вашему?

Дмитрий не ответил, вынул из чемодана бутылку французского коньяка, румын достал жестянку португальских сардин.

- С немцами еще как-то можно объясниться, - после доброй рюмки и трех сардин с хлебом начал свою речь румынский майор. - А вот этих азиатских дикарей, - показал на сонного мадьяра,- надо уничтожать в газовых камерах. Пришли, понимаешь (румын любил ввинтить в разговор российское словечко), в Европу - наш общий дом, укоренились и - отдай им Трансильванию...

- Закарпатье были хотели, но нельзя им к исконной украинской земли, - добавил подвыпивший Дмитрий.

- А, может, тойво, - разошелся румын, - нам сделать с Венгрией, как некогда поступили с Польшей - на трех. Га? Вам чуть, чуть немцам, а остальное нам! Га? Господин украинцу, а может, того, - как в прошлом году с той же Польшей сделали Райх и большевистский Союз? Га? Господин украинцу? Решайте, еще есть время, адмирала Хорти в почетную ссылку на историческую родину - за Урал, фюрера Салаши с его головорезами - на гилляку. Вы согласны?

- А чтоб тебя, сусідоньку, - наливал Дмитрий, - пей, потом доділимо Мадярщину. А что Адольф Алоизович скажет?

- Да нет фіґа он не скажет, - очнувшись от славяно-румынских кулаков, пролепетал лежачий оберштурбанфюрер СС, - фюрер ничего не скажет, делите. Все равно из них на фронтах пользы мало. Хотя на парадах они незаменимы, а мы же - на парад или нет? Но делите, господа, и первое дайте мне немного коньяка...

Дмитрий вытащил еще одну бутылку из чемодана, немец выставил шоколад с орехами. Пили и делили Венгрию. Первым отошел румынский майор, он залез на верхнюю полку и со словами “Хорти - за Урал, на историческую родину!” заснул. Но тут проснулся мадьяр. Он долго шелестел по-венгерской и страшно крутил глазами, наконец каліченою немецком спросил:

- Где я? И какое сегодня число?

- В поезде, господин капитан, маршрут “Киев-Москва”. А если вы на дефиляду, то успеете, без нас не начнут, - успокоил его Дмитрий.

- Капитан от кавалерии Иштван Берталан, - представился мадьяр он был еще молод, но кончики усов имел хорошо смазанные и тщательно закрученные кверху.

- Оберштурмбаннфюрер СС Пельке, - бросил немец.

- Хорунжий Левицкий, -сказал Дмитрий.

- Майор Василе Маріцану, - сказал румынский офицер и проспал далее.

- О, и союзнички здесь, - оскалился мадьяр. - Не погребуйте токайским, господа. - Он немного попорпався в своем рюкзаке и поставил на столик две бутылки токайского вина. Дмитрий добавил колбасу, немец - шоколад с орехами. Пили деликатно, но опьянели конкретно.

- Я что вам скажу, господа, то, что я лопнул господина эсэсовца в зубы, - мадьярский капитан благородно поклонился в сторону немца, - это совершенно неправильно, я ціляв в ту румынскую рожу, что там хиреет на верхней полке. Напилась, как свинья, и хиреет. Вообще они, румыны, страшно пьют. Эх, если бы не союзнички - железные мадьярские полки маршировали бы по их большом селе - Букарешті. Трансильвании они хотят! А Валахии в исторических границах нет?

- Мы им покажем исторические границы. Вскоре и Сучавский уезд, и Мараморощина воссоединятся в единой украинской семьи , - поддержал мадьяра Дмитрий. - Мы им покажем ворбеште, мы им... А ты что, немцу, скажешь? - обратился к эсэсовца.

- Покажите, господа, чего там, фюрер говорит, что с маршала Антонеску такой же стратег, как и с маршала Ворошилова. Им взводами командовать, и то на парадах, а не в окопах. Потому что румыны уже показали, чего стоят, под Одессой. Если бы не дивизии СС...

- И четыре украинские полки, - хитро улыбаясь, добавил Дмитрий.

- Э, что там теперь славу делить, - вмешался мадьяр, - мы все победители, кроме этих, конечно, - он пренебрежительно кивнул в сторону румына. - Мы разбили большевистского паука, а эти (тот же жест) примастились к чужой славе. Зря мы с ними так. Их надо в резервацию.

- А что, огородить несколько уездов вокруг их Букарешта, - поддержал идею немец.

- А охрану набрать из буковинских украинцев, - добавил Дмитрий, - чтобы знали...

Сломался немец. Он посерел, как мыло из человеческих костей, хотел блевать, но передумал и залез на вторую верхнюю полку.

- Что, может, будем спать? - спросил Дмитрий Иштвана.

- И надо...

Начал блевать с верхней полки немец. Дмитрий вызвал проводника, и пока тот убирал эсэсовское блевоты, пришел в себя румынский майор. Он долго прихорашивался перед зеркалом и, наконец, брезгливо кивнув в сторону немца, сказал:

- Это и свинья говорила, что я ношу корсет и крашу губы? У-у-у! Убил бы! Дикари! И кто их научил этого словечка “юберменш”? Подонки они, и пить не умеют.

- Чего не умеют, не умеют, - поддержал румына мадьярский капитан. - И вообще, почему это они в начальники лезут? И без них большевиков бы разбили.

- А что? - тряхнул чубом Дмитрий. - Наложили свою малокровну лапу на нашу украинскую победу. Злодійчуки!

- Воруют все, что могут! - кипел румын.

- Учат, как жить, - брызгал слюной мадьяр.

- Арийское первородство присвоили, - злился Дмитрий.

- Я вам скажу, господа, так, - разошелся румын и с шумом поставил на стол бутылку цуйки. - От этих немцев одна морока. Ригають в купе, новый порядок в Европе устанавливают, гакенкройци везде поразвешивали.

- Действительно, что они имеют до древнего символа - свастики, солнечного знака, эмблемы истинных арийцев, то есть нас, украинцев, а они, німаки, что к нему имеют? И ни хрена не имеют, - твердил вместо заедать цуйку Дмитрий.

- Подонки! - сказал мадьяр.

- Ублюдки! - поддержал румын.

- Перевертыши! - добавил Дмитрий.

- Меншовартісні! - бросил мадьяр.

- Ничтожества! - процедил румын.

- Быдло! - рявкнул Дмитрий.

- Представляете, они едят свиные ноги! - сказал брезгливо мадьяр.

- Мамалиґи в глаза не видели, - пренебрежительно бросил румын.

- Сало! - взорвался Дмитрий. - Сало на хлеб мажут. Взглянув друг на друга, мадьяр, румын и Дмитрий чокнулись стаканами и почти хором сказали по-русски:

- Сволочи!

Проснулся оберштурмбаннфюрер СС Адольф Пельке.

- Кто сволочи? - спросил равнодушно.

- Кто, кто? Большевики! - сказал румын.

- Действительно, это на русском языке нечто вроде наше ферфлюхтер швайн, или как там?

- Да, господин полковник, - пробормотал мадьяр.

- Рюмку цуйки? - спросил Дмитрий.

- Охотно.

Все выпили. Заедали молча. Потом снова пили. Впоследствии, когда Дмитрий возвращался из тамбура, он услышал разговор своих милых попутчиков, что лилась из-за чуть приоткрытых дверей. Он стоял, слушал и радикально трезвые.

- Говорю вам, это покручи поляков и москалей! - кричал румынский майор.

- Нет, - визжал мадьяр, - это нечто среднее между цыганами и жидами, а разговаривают на прогнившей словацком.

- Их мы будем разводить на фермах. Как кріликів, - мечтательно лепетал немец.

- Они живут в землянках, а питаются кореньями, - говорил румын.

- Одежды не знают, ходят в шкурах, - твердил мадьяр.

- Ими мы будем пахать, чтобы не мучить лошадей, - дальше мечтал немец.

- Они дошли до того, что пробовали намекать, будто Буковина, Бессарабия и вся Транснистрия вплоть до Таганрога не исконная румынская земля, а нечто имеющее к их так называемой Украины, - читал как по писаному румын.

- И никакой Украины, господа, нет, не было и быть не может, - говорил немец, - будет райхскомиссариат, который мы с фюрером пока условно называем “Украина”. Впоследствии все это будет Великонімеччина, от Атлантики до Урала.

- Подкарпатье - нам! - крикнул мадьяр.

- Вам, вам, - успокоил его румын, подливая цуйки. - Подкарпатье вам, а Трансильвания - нам.

- А тех извергов, что там живут, - в конюшнях держать! - верескнув немец.

Здесь Дмитрий сквозь алкогольный туман утямив, что говорят они не о чем другом, как же про Украину и украинцев. Первым молниеносным желанием было ворваться в купе и тремя точными вышколенными приемами вернуть эти три глупые союзнические головы в позе “искреннее удивление”. Он уже схватился за ручку, как мозг обожгла молниеносная мысль: “Если этот немота так говорит о нас, то этого не может не знать большой фирер Адольф Гитлер. А если он это знает, - а Гитлер о своих есесманів знает все, - и этот болван вместо того, чтобы гнить в земле, едет на дефиляду, то большой фирер... Да быть этого не может! А может... Может, Гитлер такого же мнения об Украине и украинцах? Га?”

Дмитрий совершенно протрезвел и медленно, как лунатик, вошел в купе. Попутчики молчали, в них почему-то вдруг появился аппетит. Немец с откровенным страхом осматривал здоровенную Дмитрову фигура. Румын ел ветчину и внимательно смотрел в окно, мадьяр ковырялся в зубах ножом с надеждой отыскать там хотя бы крошку конины.

Дмитрий молча улегся на верхней полке и думал. Он давно уже не верил союзничкам румынам и венграм, презирал маршала Антонеску и адмирала Хорти. Но Гитлер?! Адольф Алоизович? Большой фирер?

ПОЛИТИЧЕСКАЯ КАРТА ЕВРАЗІЇ В НОЯБРЕ 1941-го

Еще в начале 1940-го года политическая карта Евразії и Азии выглядела так где, как она сложилась после Первой мировой войны. Хотя в Польше уже не было. Была территория вокруг Варшавы и Кракова, которая целомудренно на советских картах называлась “Зона государственных интересов Германии”. Не відшуковувалась также уже и бывшая Чехословакия. Зато можно найти независимое государство Словакию, а там, где некогда была Чехия, уже - германский протекторат Богемия и Моравия.

Зафарбувались в красное три балтийские независимые государства, столицы которых были обозначены звездочками, а назывались они Эстонская ССР, Латвийская ССР и Литовская ССР. На южном фланге СССР появилась еще одна красная звездочка - столица Молдавской ССР город Кишинев. Австрия исчезла.

На востоке в японские цвета зафарбувались Корея и Маньчжурия.

Но прошел год. И уже школьник, который должен был бы составлять политическую географию за атласом 1940-го, получил бы единицу с минусом. Возродилась “Римская империя”, которая включила в себя саму Италию, все средиземноморские острова - отбили у англичан Кипр, а у французов - Корсику, Балеарские острова еспанський каудильо Франко подарил Италии на день рождения дуче Муссолини, хотя последний скромно отказывался, но Франко знал, что лучше подарить эти острова, чем воевать за них с итальянцами, далее - в состав Великой Италии вошли Албания, Греция и Эфиопия, которые были завоеваны не без помощи великого немецкого друга.

Исчезла Югославия. После того, как по этой территории прошлись немецкие и итальянские дивизии, на ней образовались независимая Хорватия, которая объявила о присоединении к Антикоминтерновский блока, и суверенная страна Босния, взяла себе статус независимой, однако проводила четкую исламскую протурецкую линию. Гитлер хотел было разогнать это недоразумение на Балканах, но за суверенную Боснию заступились союзнички-турки, поэтому надо было считаться. Словению и Македонию контролировали итальянцы, Сербию - немцы, Черногорию никто не трогал в обмен на подлинный, а не декларируемый нейтралитет. И Гитлер, и Муссолини, и хорватский вождь Павелич хотели иметь на Балканах такую себе нейтральную Швайцарію. Может, пригодится. На Скандинавии роль такого государства играла Швеция. Норвегию и Данию немцы взяли под свой протекторат, разбив в коротких военных кампаниях их армии, а Финляндия, стремясь взять реванш за зимнее поражение, объявила войну Советского Союза.

Летом 1940-го года после того, как вермахт победным маршем прошелся по Голландии и Бельгии и остановился на границе с Францией, все замерли в ожидании “великой битвы народов”. Планировалось, что против гитлеровского Рейха выступят на стороне Франции Великобритания и США. Но вместо боевых действий начались какие-то непонятные переговоры. Затем в октябре Франция и Германия неожиданно подписали мирный договор. Договорились не воевать. Англия ничего с Гитлером не подписывала, но боевые действия с немцами не вела. Под этот шумок турецкие войска оккупировали Сирию, Иорданию, Ливан, Палестину и вошли в Каир. Англичане с французами в обмен на мир с Германией проглотили эту пилюлю. Войдя во вкус, другой большой союзник Адольфа Алоїзовича - Япония - изгнала французов из Индокитая, британцев с Синґапуру, а побежденных немцами голландцев - из Индонезии. Франция с Англией умолчали - мир с Адольфом прежде всего.

Таким образом, в начале 1941-го года Антикомінтернівському блока противостоял только СССР, с которым у Германии был хороший мирный договор, и - где-то за морем - США.

Япония готовилась к вторжению в Австралию, а Турция - в Ирак. Италия планировала перебрать на себя весь колониальный груз Франции в Африке, но господин Адольф еще не дал на это своего согласия. Господина Адольфа манила Индия.

В Европе вроде все было в порядке. Войдя 22 июня 1941 года на территорию СССР, Гитлер без особых усилий в октябре взял Москву. Конечно, помогли союзнички, прежде всего украинцы, но сколько хлопот с тамтими союзниками. Больше всего досаждала Румыния. Они тоже планировали творить свою империю от Дуная до Днепра, и надо было много аргументов употреблять, чтобы убедить румын, что империи не будет. Империя в Европе может быть одна, подумал Адольф Алоизович, - Третий Райх. Пусть забавляется немного в Римскую империю братчик Бенито, но это курам на смех. Рано или поздно этим играм у цезарей будет положен конец.

А тут еще румыны. Сказано же им - берите себе Бессарабию по Днестр - и возвеселитесь. Буковину надо признать за Украиной, а Трансильванию - за Венгрией. А куда они денутся? Должны были признать. Было еще хлопот немного с мадьярами, - хотели кусок Словакии и Подкарпатская Русь. Должен был кричать на их адмирала (адмирал уже венгерской фльоти - чудеса несусветные) Хорту и угрожать, что арийские народы могут не потерпеть в Европе пришельцев из-за Урала. Пусть даже они приваландалися сюда тысячу лет назад, и мадьяры могут повторить путь предков, но уже в обратном порядке и под нашим арийским конвоем. Конечно, Адольф Алоизович говорил это адмиралу Хорти глазу на глаз и без свидетелей, но кое-что из этого разговора стало известно некоторым мадьярским достойникам. Было много брызганье слюной и угроз пьяным языком, но Подкарпатская Русь забрала Украина, и к Словакии мадьяры уже не пхались.

Нерешенными оставались вопросы Белорусы и России. Украинский райхстаґ, или как там у них, - Рада, хотя уже готов признать Беларусь частью Украинского Государства, но еще надо подумать, не сделать ли там вкупе с Эстонией, Латвией и Литвой Балто-славянский протекторат со столицей Петербурґом?

Российское государство будет красиво смотреться в границах Московского княжества XIV века. Правда, президент временного российского правительства генерал Андрей Власов просит еще и Сибирь, но я сказал ему, вспоминает Адольф Великий, пусть сначала ваша РОА освободит Сибирь от большевицьких банд, которые еще ходят под красными флагами, тогда и поговорим. Дальний Восток с Владивостоком придется отдать желтым, - союзники, ферфлюхтен швайн. Пока разобьем вкупе США, с ними надо считаться.

Приятным сюрпризом стали военные антибольшевицькі восстания в Закавказье. Адольф Алоизович уже послал поздравительные телеграммы генералам Берии, Ваграняну и полковнику Мамедову. Турки немного недовольны, потому что уже собрались было ввести свои войска, но теперь пусть извиняют.

Эти страны позволят сэкономить Рейха десяток дивизий. А дивизии нужны свежими, потому что на очереди великий поход в Индию. Немецкие солдаты вскоре обмоют свои сапоги в теплых волнах Индийского океана. Будет бросок на юг. Большой бросок!

Этот непостижимый мир так и манит мое арийское естество. Вот так неожиданно, непрогнозируемо-негаданно появился союзник Великого Рейха под самим Китаем - Тува. Эта когда-марионетка Сталина объявила о смене ориентации, вступила в Антикоминтерновский блок и выразила готовность послать дивизию против большевиков. Передал ее в подчинение РОА - пусть ловят вместе с власівцями большевицкие банды по Сибири.

Не знать, что делать с Северным Кавказом. Те дикие народы ловко перерезали глотки всем своим коммунистам, установили исламские порядки, хотят быть независимыми государствами, но там очень заметны проукраинские настроения. Осетины вдруг выяснили, что они - реликтовый арийский народ, и стремятся к себе соответствующего отношения. Чечня уже считает себя вполне независимым государством Ичкерией и открыла посольство в Киеве. Что это президент Бандера себе думает? Риббентроп говорит, что Украина тоже собирается открыть посольство в Грозном. Совершенно отбиваются от рук союзнички.

Гитлер был зол сам на себя. Вот ты завоевал мир. Почти. А что дальше? Ну, еще завоюю Индию, расчлением с Японией Китай, поставим на колени Америку. Гиммлер, тот яростный мистик, предлагает такую схему: на землях от Днестра до Тибета, очищенных от славян и тюрков, создать Новый Райх. Поселять там истинных арийцев и строго следить за чистотой расы. Медитируя со своими есесманами над разрезанным пополам яблоком, Гиммлер, мол, получил от махатм Шамбалы благую весть о предстоящем Арийский Райх.

Генрих говорит, что в этой империи будет четкая иерархия, на людей высшей арийской расы - нет, не будут работать рабы-славяне, это выдумки недоброжелателей, на людей высшей расы никто не будет работать, это будут свободные люди на свободной земле.

Наивный Генрих! Он даже не заметил, как флаг его будущего Рейха - голубое и золотое - уже присвоила государство-союзник, которая разрастается с каждым днем, и уже захватила пространство от Днестра до Волги. Так и до Тибета дойдут! Что-то надо с этой Украиной делать. Нет, Беларусь им отдавать нельзя. Эта Украинское Государство уже объемом больше Райх! В Гиммлера флаг украли, но говорят, что это их исконные краски. Гм! Кто же тогда арийцы?

...Печальный и невеселый сидел Адольф Алоизович Гитлер в своем кабинете над политической картой Евразії, расстеленна на столе. Надо что-то делать. Взял два карандаша - синий и красный - и начал заштриховувати страны на предмет дружественных и враждебных.

Англия и Франция - враждебные, без сомнения, но еще не завоеваны, поэтому их стоит только обвести красным карандашом.

Бенилюкс так называемый - враждебный, но завоеван, поэтому заштриховываем красным цветом. Беремся за Скандинавию. Норвегия, Дания - враждебные, хотя и арийской расы народы. Пришлось их завоевывать, не хотели добровольно в Райх. Красные штрихи.

Швецию оставим так. Хай - нейтральные. Другое дело Финляндия. Эти обиженные на большевиков верные союзники, за что и пришлось отдать кусок России - Карелию и Сыктывкар. Пусть пасут своих оленей. Штрихуємо в синее.

Польша, Чехия, Австрия - Райх. Добавим сюда еще Литву и Латвию. Эстонию придется отдать финнам, не отступят! Беларусь - сюда же! Райх! Но все это, кроме Германии и Австрии, надо заштриховать в красное - враждебные народы. И нет на то совета. Да и в Австрии, любимой родине, есть немало ревіндикаторів.

Швайцарії дано на время покой. Всю бывшую Югославию, несмотря на будто дружескую союзническую Хорватию, следует причислять к врагам. Но соблюдайте формальностей. Гитлер заштрихував Хорватию в синее, а Сербию, Боснию, Македонию и Словению - в красное. Черногории они с дуче определили нейтральный статус.

Греция, Албания, хотя и особо не беспокоят, - враждебные народы. Красные вкось полосы!

Италия - синее. Римская, все-таки, империя. Комедия с этим дуче, неужели думает, что его кто-то воспринимает всерьез? Но имеет на сегодня лучший в мире флот, поэтому пусть будет ему Империя. Еспанія и Португалия? Будто союзнички, рисуем синим, но надо быть очень осторожным. Верить нельзя никому, как говорит ґрупенфюрер СС Мюллер.

В центре Европы зарисовываем синим Венгрию, Словакию, Румынию. Болгарию - эх, не так я хотел, но что сделаешь, этот дефицит дивизий.

Турция, Япония - наши люди, рисуем синим. Но и аппетит у них. Турки хотят восстановления своей империи в границах 1914 года. Но эта империя накладывается на Балканах, например, на другую империю - Римскую. Совсем одурели. Пусть строят себе империю в аравийских песках, а до Европы им нельзя! Да и в Закавказье турок не пущу - там есть три симпатичные союзные державки. Зарисовываем синим. Пока!

Теперь - Россия. Однозначно - красные вкось полосы. Враги!

На Японию стоит потратить синий карандаш. Пусть берут себе кусок Азии. Лишь в Индии и Тибета им нельзя. Здесь где-то должна быть столица арийского мира - или этого, или параллельного, или прошлого, или будущего, или цьогобічного, потустороннего, но в этих странах должен править он, Адольф Великий, адепт двенадцатого степени, посвящен избранник Мощных Сил, которые дали ему, бедному художнику из Вены, Право.

Но вот это земная жизнь!

Надо дальше штрихованные карту.

Центральная Азия. Здесь большевики образовали были какие-то союзные республики: Казахстан, Таджикистан и прочее. Что с ними делать? Оккупировать, конечно, надо, но каким цветом штрихованные? Пока что - пусть красным. Азия есть Азия!

Но еще же есть Африка. Ох-хо-хо! Бедная и несчастная моя голова с навскісним полосой и черными усиками! Потом, потом Африка. Еще же Иран надо где-то пристроить. Есть два пути: или синий карандаш - как арийцы из арийцев посоюзничатись, покумитися с шахом, дать им какой-нибудь остров в Персидском заливе, или красный карандаш и пройтись по Иранскому нагорью нашими дивизиями. Но где же настарчити тех дивизий?! То же самое с Афганистаном.

Но с этими турками лучше покумитись на почве ненависти к России. Англичане с ними сколько воевали. Бесполезно. Режут глотки иностранцам и не морщатся. Вот из этих надо сформировать батальон СС и послать его в Париж на какую-то неделю. Но еще не время, еще немного подождем, и эти две напыщенные страны - Франция и Англия - будут заштрихованы красным карандашом.

Вдруг Адольфа словно током ударило - Украина! Каким карандашом штриховать эту страну, которая разрастается чуть ли не каждый день?

Гитлер взял красный карандаш, повертел его в пальцах, потом решительно положил и взял синий. Думал. Положил синий, взял красный. Потом опять долго вертел карандаш в пальцах, клал один, брал второй, горячился, успокаивался. И думал, думал, думал...

ДИКИЙ ВОСТОК

Поезд резко затормозил. С верхней полки упал венгерский офицер, разбил себе голову и немного протрезвел.

Книга: Василий Кожелянко / Дефиляда в Москве

СОДЕРЖАНИЕ

1. Василий Кожелянко / Дефиляда в Москве
2. Проснулись румын и немец. В течение какого времени хорунжий...
3. - Довольно! - оборвал его Сталин. - Мне один хрен - ли ты ленинец,...
4. Товарищи буковинцы! Братья и сестры! В Черновцы прибыл палач и...
5. Дмитрий и Евгения верят в свое счастье, но, как аутентичные украинские...
6. Декабрь. Президент Украины С. Бандера подписал приказ о создании...
7. в московском издательстве “Головешка” вышел роман...
8. Дальше - тридцать молодцев германской крови, которые трубили бы в боевые...

На предыдущую