lybs.ru
Когда ты не живешь для блага Отечества, значит, ты делаешь своих детей сиротами. / Лев Силенко


Книга: Ярослав Оршан - ЭПОХА НАЦИОНАЛИЗМА


Ярослав Оршан - ЭПОХА НАЦИОНАЛИЗМА

ЭПОХА НАЦИОНАЛИЗМА

Париж - 1938

1. ЕВРОПА, КАК ІДЕОЛЬОГІЧНА ЦЕННОСТЬ

Европа! Представление, что вяжутся этим словом, разнородные - потому единодушны определение самого этого понятия. Они достигают от географических утверждений вплоть до ідеольогічних взглядов, и во многом себе противоречат. Уже географически, понятие Европы, спорный; политические же моменты увеличивают недоразумение. Например - принадлежит СССР в Европу или нет? В школе учили нас, что Урал является границей между Европой и Азией. Сегодня же на пространстве между Збручем и Каспием идет борьба за пересунення границ Европы на восток! Уничтожение турецкого господства в юго-восточной Европе стерло азиатские влияния из европейских народов и поставило Турцию между азиатские государства Ближнего Востока. Но современная Турция Кемаля Паши сама достигает духовного и цивилизованного сближения с Европой. Еспанію и Португалию до недавнего времени французские историки называли странами, которых можно смело оставить без внимания при рассмотрении последних 50 лет исторического развития Европы. А с 1936 года, Еспанія стала ее забралом перед силами руины, Португалия же при стороне Испанию. Дискуссия над поняттєвою интерпретацией Европы продолжается во всех плоскостях и наверное не скоро кончится.

Европа стоит перед нами как многогранная (географическая, расовая, политическая, хозяйственная и культурная) проблема. Именно поэтому, так трудно охватить ее, как целое. Что более умственно подойдем к этой проблеме, тем сложнее становится ее развязка. Европа - это скорее душевное признание. Европа все открывает новые карты истории человечества. Как такая, она проломила границы собственного пространства, через чужие континенты и океаны. А все же она укоренена в самой себе, когда не должен умереть и отречься от своего післанництва.

Европа неодностайна и ее нельзя свести к общему знаменателю. Она не была и видимо не будет одним политическим лагерем. Европа, как некое определение, узмістовується исторических наций нашего континента. Европу переживается сильнее всего только в собственной нации. Это переживание является одним из наймаркантніших черт украинского национализма. Европа Волнового, Европа Донцова! Слово «Европа» произносится сегодня с особым значением, как післанництво; Европа - это сегодня опять чудесная реторта, в которой происходят фавстівські процессы рождения нового. В истории мира записываются разделы суток национализма - суток в которой чувствуется чисто европейский дух и стиль.

Украинская национальная революция должна быть европейским не только в понимании духовной осанки ее носителей и не только своей повязанністю с тем всем, что волнует Европу; той повязаннстю, в которой наше творчество должно быть преисполненным чувством вклада собственной кирпича в историю развития европейского духа. Идет прежде всего о выразительно очерченное место «Европы» в гієрархії наших идеологических ценностей; Европы - в разных ее проявлениях: религии, культуры, цивилизации и политической доктрины. Или это все сегодня необходимым и целесообразным? Не угрожает ли это нашему движению потерей внутренней правдивости собственной идеи? Мы подходим здесь к одной из важнейших проблем эпохи национализма, а ответ на поставленный запрос должны искать в следующих рассуждениях.

Существование и сознание принадлежат к двум различным плоскостям, и не всегда покрывают с собой. «Нация», как действительность, существует, когда есть история. Нация, в своей внутренней сути, является явлением метафизического порядка. Или она имеет отчетливую очерченную (национальное) самосознание, или сознание это нескристалізована - это зависит от разных условиях. При существовании национального сознания - возможны опять два случая. В первом - нация свое национальное кредо и наружу называет собственным именем; во втором - она может свое задание и силу видеть в реализации определенного поднаціонального принципа.

В этом втором случае, (напр. влияния французской революции 1789 года, или московского коммунизма) необходимо различать значение этих идей для наций, которые их видвигають, и их деяния наружу. Идей французской революции преподнесли духовое и политическое значение самой Франции в мире на целое столетие. Для других же наций, что сталкивались с влияниями франции, они не имели такого значения по многим причинам. В частности потому, что создавали ту или иную зависимость от «метрополии» этих идей (Франции), а также не характеризовались той приметой, что для родины «свободы, равенства и братства» была найважнішою - внешне-политическим післанництвом. Подобно с московским большевізмом. Он умирает сегодня не только потому, что оказался в слепом углу, в котором должен оказаться каждая розкладова идея, но и потому, что не оправдал себя как империалистический инструмент московской нации наружу (в частности против порабощенных наций). Необходимо подчеркнуть, что в деянии этих понаднаціональних ідеольогій, как проявления сознания данной нации, упомянутые внешнеполитические моменты отражаются и на внутренней политике. Сегодняшняя внутренняя кризис ведущих демоліберальних государств и ССР в значительной мере вызывается тем, что идейные влияния обеих революций (1789, 1917)теряют свое внешне-политическое значение.

Эпоха национализма вносит в мировую действительность новый основополагающий момент: современная нация не может расти за счет идейного порабощения окруження в той форме, как это было в веках понаднаціональних принципов. Единичные нации суток, уже проходит, могли иметь идеологии, не оправдывая себя внутрішньополітично, тем не менее обеспечивали им мировое господство: осужденная на компрометацию идея - жила дальше, зрівноважуючи внешне-политическими осягами свой внутренний «дефицит». Зато эпоха национализма - это самоконцентрація наций, усилия извлечь из себя максимум энергии - следовательно примат унутришньои политики. Но то, что зовется зарубежной политикой, не могло исчезнуть!

И националистические нации соревнуются с окруженням - в обороне или в наступлении. Этот конкурс должен был бы происходить в чисто матеріяльній плоскости, так же как можно идеей национализма, названной собственным именем, голой национальной правдой, обезброїти или духовно поработить другую нацию в оборонительной или агрессивной цели, когда эта идея апеллирует собственно к каждой нации быть сильной, соревноваться и расти? Это последнее обстоятельство будет иметь, возможно, некоторое влияние на формы роста наций счет окруження. Итальянский фашизм понимает империю как «духовное и нравственное понятие. Империю, то есть нацию, что руководит другими нациями, можно понимать так, что к этому ненужное получение ни одного квадратного кільометра земли»[В.О.1] .

И в сутках национализма никакая нация не может отречься средств духовной борьбы, но, в противенстві к прошлому, это делается в паре с тотальной (общей) мобилизацией наций. Следовательно, когда идет об идее прогресса и совершенствование человеческой жизни в мире, то сутки национализма, так сказать бы, справедливее. Потому что требуя максимум энергии от единичных нации, интенсификации жизни «спецієс», и не признавая самого экстенсивного роста наружу - она подвигает человечество больше вперед, чем прошлая эпоха лібералістичних імперіялізмів.

Мы видим в итальянском «післанництві Рима», в итальянском «латинстві», в нордійському післанництві III. Германии (что приспособлено к ней, как для нации с прежде всего континентальными аспіраціями), начальные второй плоскости, как абсолютная правда о нации. Когда мы готовим о «Европу» в украинской националистической ідеольогії, то с точки зрения того, чтобы эта ідеольогія была обращена не только навнутр, но и чтобы переходила к идейному наступуна окруження с большей и более реалистичной, чем до сих пор, сознанием путей этого наступления. Московская Протиевропа, украинский (совсем нового порядка) миссия на чужонаціональних территории нынешней московской экспансии, и, наконец, необходимость иметь нам, в стыке с другими Европейскими націоналізмами, мировоззрение, что не выдавал бы пустоты в никакой сфере, и был бы заполнен жизненным боевым содержанием - вот моменты, которые зовут нас за «Европой», что уже прочувствована и Произнесенная, но еще неполные осознанная и развитая, как органическая идеологическая ценность.

2. НЕМЕЦКАЯ РАСОВАЯ ТЕОРИЯ

Немецкий расизм[В.О.2] является типичным примером для поднятия темы, а связанный он больше всего непосредственно с именем немецкого ученого Ганса Гінтера. В 1920. году, во время всех несчастий, что стрінули німечину после поражения в мировой войне, - демолиберального расписания, пацифизма и ослабление национального инстинкта, поступающей суперматії жидовства, заведенных надежд и исканий новых путей - в это самое время появилась книжечка 29-летнего тогда Гінтера п.н. «Рыцарь, смерть и черт»[В.О.3] . Книга воспевала идеал «героя», беспощадно критиковала целое ХІХ. век, вертала к «высокой языческой морали викингов», до первых немецких императорах, оставляя на стороне «Римское цісарство немецкой нации», что расходовало немецкие силы - звала к «німецькости» во всем. Автору шло о герое, что «воспринимает жизнь, как риск» в понимании идеалов каждого националистического мировоззрения.

Героя понимал автор как единство души и тела - героя искусства и силы, борьбы и праздника, здоровья и величия духа, сознания и глубины интуиции. «Когда хотим знать, - писал он, - что это значит жить героическим духом... надо вникнуть в строение наших языков. Их называли індогерманськими: они являются языками племен нордійської крови, что все несли с севера на юг вплоть до Азии свои языки и обычаи чужим народам... Надо бы совсем перестать болтать о том, что не может быть ничего такого, как равенство людей... рас, в их существе, даровании и целях... Каждая отдельно взятая раса должен иначе думать и действовать, должен иначе желать и хотеть, чем все вторые расы...».

«Взглянуть теперь на людей, - читаем далее в «Рыцари...» - что их выплеснул на пост государственного провода немецкий переворот 1918. года и сравнить их с мужами, которые выстроили наш Райх и творили его, рядом (этих) людей». И далее: «Ключ к мировой истории должны иметь ранее в руках, заки сможем творить что-то ясного... Имперская идея немцев... должна быть нордійською идеей, иначе не будет вообще никакого Рейха.. Мы должны расовый вопрос ясно розвязати и, как ответ, найти немецкое государство нордійської расы».

Итак это было переступленням порога прошедшей эпохи, когда идет о собственную национальную інтроінспекцію. Идеал «героя», «европейского человека» - к нему обратились везде, где побеждали новые идеи! Мужи, укоренившиеся в нации, Творят историю, а не «времена» и «окруження»... На средневековые універсалізми не пора. Плохо есть с нацией, где царят не самые лучшие: плохо, когда нация зажидівлюється - об этом говорит история недвусмысленно. В науке либерализм старательно разграничил т. н. духа он национально связанной человека. Под кличем «обєктикної науки» поставлена вещь «саму по себе» трон: тогда, когда невозможно работать над правдой, все равно зобовязуючою и понятной для всех народов. Либерализм клал конце все на карту т. н. образование, а характер оставлял на стороне. Его не журило явление, которое заїснувало в европейских странах за последние десятилетия, что семьи, достигая определенной ступени на супільній лестнице - начинают быть нищие на детей. Либерализм множил учреждения для образование, свято верил в силу образования, а не находил развязки проблемы вымирания общества.

Все эти и ряд других волнующих проблем, что их оставило агонизирующее ХІХ. века, нашли свое выражение в Гінтера, как находили они в других, что стучали к воротам новой эпохи. Дальнейший путь гінтера был от «героической идеи» к естественно підбулованої «нордійської идеи». Это был путь, который проложил немец для Германии, но этот путь в разных проявлениях отбывает каждая националистическая ідеольогія, поскольку она достигает стадию зрелости: от внутренней политики к внешней - в органическом повязанні обоих аспектов. Антропольогія, о которой здесь идет, существовала от десятилетий - Гинтер трактовал ее первый - вне определенными тезисами французского расольога А. Гобино

Книга: Ярослав Оршан - ЭПОХА НАЦИОНАЛИЗМА

СОДЕРЖАНИЕ

1. Ярослав Оршан - ЭПОХА НАЦИОНАЛИЗМА
2. [В.О.4] и знімченого англичанина Г. С. Чемберлена
3. [В.О.12] - что внутри немецкого народа - нордійська кровь должна...
4. [В.О.16] - эта «тоска» в эпоху национализма должна была стать прежде всего...
5. [В.О.17] в своей книге об Англии) - вызывает герольд всех, кто...
6. [В.О.18] . «Вопрос «национализации» (то есть воспитания в...
7. [В.О.19] ». В таком понимании национализм является мировым явлением и...

На предыдущую