lybs.ru
Гражданином государства должен быть только тот, кто в ней заинтересован. / Виктор Радионов


Книга: Юрий Иванович Ковбасенко Джордж Бернард Шоу: "Я влиял на Великую Октябрьскую революцию..." (2001)


26.

Следовательно, если бы Элиза и Гіггінс в финале поженились, сработала бы схема “хорошо сделанной пьесы” (экспозиция-конфликт-развязка), чего Шоу принципиально, умышленно не хотел. Так что зря зрители ждали “хэппи энда” - его там и быть не могло. Появляется же этот “хэппи энд” в хорошо сделанном мюзикле “Моя прекрасная леди”, да еще в экранизации произведения.

А поскольку финал комедии является открытым (дальнейшие отношения Элайзы и Гіггінса неизвестны), срабатывает схема “драмы идей”: экспозиция-конфликт-дискуссия. Именно этого Шоу и хотел, именно драму-дискуссию и придумал Ибсен и завоевал ею всю Европу. Шоу, вслед за Ибсеном, пошел там самым путем, и его произведение покорил не только Европу, но и весь мир.

Но наша Галатея еще не ожила. Разве мог мифический Пигмалион удовлетвориться исключительно созерцанием прекрасно вырезаной статуи? А что, если бы Афродита не вдохнула в нее жизнь? Итак, Элиза уже “вырезанная” (имеет прекрасные манеры, речь, аристократы приняли ее за особу королевской крови), но еще “не одухотворенная” (не осознала себя самостоятельной и самодостаточной личностью, ничем не хуже Гіггінса или Пікерінга). Кроме того, Гіггінс пока считает Елайзу действительно мало не попугаем, которая копирует в него не только фонемы, но и мысли: “Оставьте ее, мама. Пусть она говорит сама за себя. Тогда вы сразу же убедитесь, что она не имеет ни одной мысли, которой я не вложил бы в ее голову, слова, которого бы я не вложил ей в уста. Говорю же вам, я создал эту совершенство с пожмаканої капусты, которую подобрал в Ковент-гардене. А теперь она корчит тут передо мной изящную леди” (V).

Возвращаюсь к ключевому вопросу, поставленному в начале статьи: кто “вдохнул жизнь” в Елайзу-Галатею?

Героиня смогла на бунт: возмущена черствостью и равнодушием Гіггінса, она пожбурила в него тапки. Казалось бы, несдержанный и вспыльчивый Гіггінс возмутится, а то и ударит “неблагодарное девчонка”. Элла нет, как раз теперь он, наконец, и начал ее замечать. “Гіггінс. Вы узиваєте меня тварью, потому что не получилось у вас купить меня тем, что вы приносили мне тапочки и разыскивали очки. Это была ваша глупость: как на меня, то женщина приносит мужу тапочки, это отвратительное зрелище. Разве я когда подавал вам тапочки? Вот когда вы бросили мне в лицо, этим вы сильно выросли в моих глазах”. То почему же тогда сам Гіггінс принимал эти услуги Элайзы? Почему он не прекратил “отвратительное зрелище”? Рискну предположить, что он не видел в ней личности. Точнее так: она сама не чувствовала себя личностью, поэтому и он не видел личности в ней.

И Гіггінс продолжает свой взволнованный монолог: “бесполезно: по-рабском прислуживать мне, а потом заявлять, мол, вы хотите, чтобы к вам были неравнодушные, кто неравнодушен к раба? ...Если вы посмеете еще выполнять ваши ничтожные собачьи трюки с ношением тапочек, вопреки моему произведению - герцогини Елайзі (читай - “Галатее”. - Ю.К.), то я захрясну двери перед вашей глупой пичкою” (V).

И “последним дюймом” к одухотворение “Галатее” была уже упомянутая угроза стать конкуренткой Гіггінса в его же любимой фонетике! И снова, казалось бы, неожиданная реакция: “Гіггінс (удивляясь ему). Ах вы проклятый наглая девчонка! Но это лучше, чем распускать нюни, лучше приношения тапочек и поиски очков, не так ли? (Вставая.) Бог свидетель, Елайзо, я сказал, что сделаю из вас настоящую женщину, и я таки сделал! Вот такой вы мне нравитесь” ... Пять минут назад вы же были, как жернов на моей шее. А теперь вы сильные, словно башня, словно боевой корабль!” (V). Следовательно вывод напрашивается сам собой - Элиза сама себя стала уважать, осознала личностью, наша Галатея обошлась без Афродиты.

Именно в этом и заключается принципиальная разница между мифом и его использованием в Шоу. Мифическая Галатея - существо пассивное, за нее все решили боги и Пигмалион, а Элиза - деятельная, она сама и начала свою метаморфозу (пришла к Гіггінса брать уроки, причем не бесплатно), и сама же завершила ее, став личностью.

Шоу даже уточняет: для самоуважения человеку очень важна, даже необходима уважение со стороны других: “Элиза. Знаете ли вы, с чего начиналось мое настоящее воспитание? Пикеринг. С чего же? Элайза. С “мисс Дулитл” - так вы обратились ко мне того дня, когда я впервые пришла на Вімпол-стрит. С этого началась моя самоуважение. ... Видите, когда по истинной правде, то, не принимая во внимание того, что их любой может приобрести (красиво одеваться, чисто разговаривать и все такое), разница между леди и цветочницей заключается не в том, как она себя ведет, а как к ней относятся” (V).

Итак концепция Шоу, идея комедии “Пигмалион” вырисовывается примерно такая: резец Пигмалиона, который из необработанного материала (общественных “низов”) может сделать произведение искусства (общественно повновартісних людей) - это Просвещение, в частности - совершенствования языковой, а Афродита (вдихальниця жизни) - это чувство собственного достоинства. И только при условии самоуважения всех и уважения всех ко всем в обществе не станет “пассажиров третьего класса”.

Это глубоко символично. Шоу словно указывает путь низшим слоям общества: путь к равенству - в образовании (это мостик между пропастью, разделяющей классы), но в образовании тех людей, которые сами себя уважают (а не “подают тапочки хозяину”: кому интересен раб? кто его захочет просвещать?).

Конечно, просвещение общества (фабіанівсько-просветительская эволюция) и штурм Зимнего дворца (марксистско-ленинская революция) как два пути социального развития отличаются в корне. Тогда как объяснить фразу Шоу, вынесенную в заголовок этой статьи? Каким образом ирландец Шоу мог влиять на русскую революцию? А все было так.

К десятой годовщине Великой Октябрьской социалистической революции некоторым известным иностранным писателям было предложено ответить на вопрос: “Как на Вас повлияла Октябрьская революция?”. Вот тогда-то и облетела весь Советский Союз интересен ответ на этот вопрос Джорджа Бернарда Шоу, напечатанная в журнале “Вестник иностранной литературы” (1928. - № 10. - С.73): “Октябрьская революция на меня не влияла. Я влиял на Октябрьскую революцию”.

Подробный комментарий этого высказывания не является задачей моей статьи. Но фраза драматурга еще раз подчеркивает: во время исследования творчества Шоу (и комедии «Пигмалион» в том числе) социальной, социалистической проблематики игнорировать, оставлять «за кадром» нельзя никаким случае, иначе мы вновь и вновь будем не “снимать мерку” с Шоу, а подгонять его под свою, что часто делалось раньше и, к сожалению, делается сейчас.

***

Конечно, ни один литературовед не может полностью и окончательно интерпретировать любое произведение, хотя бы потому, что во время исследования, сознательно или нет, ограничивается определенной частью составляющих этого произведения (тем, проблем, образов и т.п.). Тем более это касается многомерных, полісемантичних шедевров мировой литературы, одним из которых является “Пигмалион”. То есть, по блестящей метафорой Шоу, интерпретатор не “снимает мерку” с автора, а в той или иной мере, накидывает на него свою мерку.

Но настоящие проблемы возникают позже, когда кое-кто из “мірщиків” начинает считать, что то, что влезло именно в его мерку, и есть все Шоу. И уже совсем плохо, если в этих “мірщиків” просыпается инстинкт Прокруста: все, что не соответствовало его меркам, двум “прокрустовым ложам” (а им в принципе ничто не могло отвечать), немедленно відсікалося мечом ради укорочение или розплющувалося молотом ради удлинения. Еще полбеды, если не уместились ноги, а ну как голова? Хотя какая разница - все равно после такого “измерения” никто никогда не выживал.

Воистину, поверишь, что в этом мире ничто не случайно: словно по иронии судьбы, словарные статьи о двух героев эллинской мифологии, Пигмалиона и Прокруста, во всех справочных изданиях находятся рядом...Так, авторы мюзикла “Моя прекрасная леди”, пусть и по согласию автора, отсекли социальную и “раскрыли”, так сказать, интимную проблематику. Советские литературоведы искали в комедии (“расплющивали молотом”) прежде всего морально-этический смысл столкновения талантливой девушки из народа Элайзы с черствым, хоть и талантливым, аристократом-интеллигентом Гіггінсом, в упор “не замечая” социальной и даже социалистической проблематики произведения (ведь социализм Шоу, как отмечалось, был не марксистского, а фабіанівського толка). В наше время, кроме переписывания и перепевки упомянутых интерпретаций, были попытки проанализировать комедию, рассматривая прежде всего “неромантичну профессию” главного героя (мол, Гіггінс не космонавт, а фонетист) и т.д., и т.п.

Я не против разнообразных подходов к анализу и интерпретации художественного текста. Но здесь важно видеть не просто совокупность проблем произведения, но и учитывать их иерархию. По-моему, кто-то из русских формалистов начала ХХ в. подметил, что сахар можно характеризовать по многим признакам, и ни в коем случае нельзя не отметить, что он сладкий, ведь это является его главной особенностью.

То же самое и в отношении литературных произведений: поскольку в “Пигмалионе” главной является социальная проблематика, именно ее следует рассматривать прежде всего или по крайней мере не игнорировать.

Хотя, повторяю, все без исключения литературоведы той или иной степени “прокрусти”. Увы - я тоже.

14.03.2001

Примечания

Книга: Юрий Иванович Ковбасенко Джордж Бернард Шоу: "Я влиял на Великую Октябрьскую революцию..." (2001)

СОДЕРЖАНИЕ

1. Юрий Иванович Ковбасенко Джордж Бернард Шоу: "Я влиял на Великую Октябрьскую революцию..." (2001)
2. 9 (“необработанного материала”) изысканную леди...
3. 13. Такие же взгляды были и социалист-фабіанівець...
4. 15. Но это “вариант à la Ницше”, социалист Шоу...
5. 16. А разве Гіггінс и Непомук жили чем-то другим,...
6. 18 стала старухою?” или: “Ну и чего же они (ее сестры....
7. 22 (Жорж Санд, Бальзак, Флобер), а затем распространился на...
8. 26. Следовательно, если бы Элиза и Гіггінс в финале...
9. 1. Здесь и далее цитирую перевод с английского О.Мокровольського...

На предыдущую