lybs.ru
Тот, кто враг себе, особенно опасен для других. / Владимир Голобородько


Книга: Юрий Иванович Ковбасенко Литература постмодернизма: По ту сторону разных сторон (2004)


10, монтажом заимствованных из текстов-доноров цитат, мыслей и т.п.11. Одним словом, “Скриптор идет на смену Автору”, Флобера оттесняют Бувари и Пекюше, оригинальное произведение уступает палімсéстові12, центóну13, пастíшеві14, колáжеві15 etc., и это не аномалия, а норма. (Очень бы не хотелось, чтобы смежные в словарях термины “колáж” и “колáпс” сблизились также в дискурсе современной культуры).

Кроме того, популярные в последнее время мысли и высказывания о том, что “все уже сказано”, “ничего нового не придумаешь” и т.д. (а их авторами являются отнюдь не дилетанты или бесталанные люди, а признанные мэтры - Р.Барт, С.Аверінцев и др.) в частности свидетельствуют о глубоком кризисе современной культуры. Возможно, мы живем сейчас во времена, которые позже получат название “темной эпохи” литературы и культуры, нечто вроде известного периода с эпохи раннего Средневековья16. Ведь хорошо известно, что литература - это не прогресс, а процесс.

Но вот что утешает: так же на то, что “все уже сказано эллинами, и после них ничего нового не придумаешь”, а римскому комедиографу только и остается, что брать начало произведения в Аристофана, а конец - у Менандра, жаловались римляне Плавт и Теренций17 в III-II вв. до н.э. Но, слава Богу, после них в литературе несколько новых слов таки появилось. Хотелось бы верить, что ситуация повторится, и культура снова будет на взлете.

А пока чтопостмодернистский индивид открыт для всего, но воспринимает все как знаковую поверхность, даже не стремясь проникнуть в глубину вещей, в значения знаков. Постмодернизм - культура легких и быстрых касаний, в отличие от модернизма, где действовала фигура бурения, проникновения в середину, ломка поверхности... Все воспринимается как цитата, как условность, за которой нельзя отыскать никаких истоков, начал, происхождения18, а постмодернисты вместо подлинной новизны часто предлагают снятия разграничения “старое-новое”/“мое-чужое” в литературе, что и стимулирует упомянутую уже гіперрецептивність их произведений (победу Скрипотора над Автором?). Надеюсь, Барт не возьмет на себя роковой роли Кассандры, и его мрачный прогноз о “смерти Автора” (см. эпиграф) останется только остро отточенной стилистической фигурой.

III. Вперед-назад, в палімсесту?

Формой реализации гіперрецептивності литературы постмодернизма является интертекстуальность19. Ее классическое определение принадлежит выдающемуся французскому филологу и семіологові ХХ ст. Роланові Барта: “Каждый тест является інтертекстом; другие тексты присутствуют в нем на различных уровнях в более или менее узнаваемых формах: тексты предшествующей культуры и тексты окружающей культуры. Каждый текст представляет собой новую ткань, сотканную из старых цитат. Обрывки культурных кодов, формул, ритмических структур, фрагменты социальных идиом и т.д. - все они поглощены текстом и смешанные в нем, поскольку всегда до или вокруг текста существует язык. Как необходимое предварительное условие для любого текста, интертекстуальность не может сводиться к проблеме источников и влияний, она представляет собой общее поле анонимных формул, происхождение которых редко можно обнаружить, бессознательных или автоматических цитат, которые подаются без кавычек”20. Барта продолжают современные российские культурологи: “В культуре постмодернизма інтертектуальність стала обязательной частью культурного дискурса и одним из основных художественных приемов, поскольку принципиальная эклектичность и цитирование являются доминирующими чертами современной культурной ситуации” [К,153].

Постмодернистские произведения чем-то напоминают палімсéст, из-под нового слоя которого то тут, то там проступает старый слой, то есть текст, что уже где-то когда-то кем-то писался. Так, в одном из самых известных постмодернистских произведений - романе У.эко “Имя розы” явно чувствуется рецепция, заимствования из рассказов Артура Конан Дойла (1859-1930) о Шерлоке Холмсе. Главным героем произведения является ученый францисканец Вильгельм Баскервильский (сравн.: “Собака Баскервилей”), а его спутником - Áдсон (сравн.: доктор Вáтсон). В рассказах Дойла, как и в романе Эко, рассказчиками являются “младшие” (по возрасту и статусу) члены “классических детективных дуэтов” - соответственно Ватсон и Адсон. Кроме того, из текста читатель узнает, что “в Англии и в Италии Вильгельм провел как инквизитор несколько процессов, прославившись проницательностью” [Эко,36], слово же “инквизитор” происходит от лат. “inquisitio” - “расследование”, а, следовательно, если бы Холмс жил в Великобритании XIX в., в а средневековой Западной Европе, его бы называли не следователем, а именно инквизитором, как и Вильгельма. Оба детектива, Холмс и Вильгельм, ведут дела частно, но мастерством значительно превосходят официальных следователей (в соответствии сыщика Лестрейда из Скотленд-Ярда и папского инквизитора Барнарда Ги). Кроме того, Холмс был англичанином, а следовательно земляком Баскервільського, который родился в Ирландии

Книга: Юрий Иванович Ковбасенко Литература постмодернизма: По ту сторону разных сторон (2004)

СОДЕРЖАНИЕ

1. Юрий Иванович Ковбасенко Литература постмодернизма: По ту сторону разных сторон (2004)
2. 5, как к міметúчності, так и к безудержной...
3. 10, монтажом заимствованных из текстов-доноров цитат,...
4. 21. Перечень можно продолжить. Как справедливо...
5. 23. Как это похоже на описание библиотеки аббатства в “Имени...
6. IV. Бегство в несерьезности? Следующей характерной...
7. V. “Високоброва низькобровість”|“низькоброва...
8. 35 [код 3], и на разрывание Орфея вакханками, и еще кто...
9. 41 не конкурент, так что слухи о ее смерти слишком...
10. 44, то сейчас трансформация художественного произведения...
11. 45? А, если нет Будущего (ведь Истории - конец),...
12. 49. Хотя, возможно, это от уже упомянутого іронізму. Но...
13. 4. Кстати, с чисто методической точки зрения лит-ра пост-м, с одной...
14. 19. Понятие інтертекстуальності (по крайней мере, в рус. лит-знавстві)...

На предыдущую