lybs.ru
Не думали бы о людях, то не пытались бы усовершенствовать гильотину. / Александр Перлюк


Книга: Геродот Истории в девяти книгах Книга V Терпсихора Перевод А.билецкого


Геродот Истории в девяти книгах Книга V Терпсихора Перевод А.билецкого

© Геродот

© А.билецкий (перевод, примечания), 1993

Источник: Геродот. Истории в девяти книгах. К.: Наукова думка, 1993. 576 с. С.: 229-262.

OCR & Spellcheck: Aerius () 2003

1. Персы(1), которых Дарий оставил в Европе с стратегом Мегаоазом, сначала покорили геллеспонтійських эллинов с Перінта, которые не хотели подчиниться Дарию, но перед тем их поплюндрували пайони. Следовательно, эти пайони (3) с берегов Стримона получили оракул от бога пойти походом на Перінт, и если перінтяни выступят против них и вызовут их на бой, выкрикивая их имя, тогда им следует напасть на них, а если не закричат громко, тогда не надо на них нападать. Так и сделали пайони. И когда выстроились напротив них перінтяни в пригороде, вызвали их на бой и там произошел тройной поединок: человека с человеком, лошадь с лошадью и собаки с собакой. В первых двух схватках победили перінтяни и, радуясь, начали петь паян (4). Тогда пайони сделали вывод, что именно об этом им было сказано в оракуле и, я думаю, сказали друг другу: «Теперь осуществляется сказанное богом, теперь уже наше дело». Так напали пайони на перінтян (5), которые пели пайян, разбили их наголову и лишь немногих оставили живыми.

2. Следовательно, так сделали пайони с давних времен. Однако тогда, хоть перінтяни воевали отважно сражаясь за свою свободу, персы во главе с Мегаба-зом, превосходя перінтян числом, преодолели их. И скоро завладел Мегабаз Перінтом, он обошел со своим войском Фракию(1) и покорил царю персов все города и все народы тех краев. Потому что такой приказ он получил от Дария: покорить Фракию.

3. После индийцев, конечно, самым многочисленным народом на свете есть фракийцы(1). И я думаю, если бы ими руководил кто-то один, или когда бы все они были согласны между собой, они были бы непобедимы и несравненно более могущественными, чем все другие народы. Но это невозможно и в них нет средства достичь этого. И именно через это фракийцы слабые. Они имеют различные названия в зависимости от места, где они живут, но все они имеют почти одинаковые обычаи, за исключением гетов и травсів и тех, что живут на севере от крестонайців (2).

4. О том, что делают геты, которые считают себя бессмертными, я уже рассказал. По травсів, то все их обычаи такие же, как у всех других фракийцев, только тогда, когда рождается или умирает человек, они делают вот что(1). Когда рождается кто-то, его родственники сидят вокруг него и оплакивают его, несмотря на те муки, что ему придется пережить в будущем, если ему уже пришлось начать жить, и перечисляют все человеческие страдания, но того, кто умер, его хоронят, закапывая в землю, и шутя и радуясь, и перечисляют от скольких страданий он теперь освободился и теперь стал окончательно счастливым.

6. А те, что живут на севере от крестонайців, имеют подобные обычаи. Каждый из них имеет многих женщин. Следовательно, когда кто-то из них умирает, начинают горячо спорить его женщины и его приятели также проявляют большую заинтересованность относительно этого, какую из женщин покойный муж любил больше всего. И которую наконец-то выбирают, это для нее большая честь, ее расхваливают мужчины вместе с женщинами и затем наиболее близкий ее родственник зарізує ее на могиле покойного мужа. Он зарізує ее и ее хоронят вместе с ее мужем, а другие, которых не было избрано, считают это для себя за великое несчастье, потому что для них нет большего позора, чем этот.

6. Еще другие фракийцы имеют такой обычай: они продают своих детей в другие страны, а своих девушек, они не предохраняют, но позволяют им общаться с которыми они хотят мужчинами. Однако своих женщин они держат под строгим надзором и покупают себе женщин от их родителей за много денег. Они считают за признак благородства, когда кто-то имеет на своем теле татуировки, а если кто его не имеет, это считается за недостойное. За лучшую вещь они считают безделье, а за совсем унизительное занятие земледелие. Почетным они считают, когда кто-то живет войной и разбоем. Вот важнейшие их обычаи.

7. Среди богов они почитают лишь Арея, Диониса и Артемиду(1). Однако их цари, отдельно от всех других граждан, наиболее почитаем среди всех богов Гермеса и только его именем клянутся и утверждают, что они происходят от него.

8. Богачей их страны они прячут в такой способ(1): в течение трех дней выставляют умершего и зарізують всяких животных и пируют, перед тем оплакав его, впоследствии прячут его, или сжигая его, или как-то иначе, то есть закапывают его в землю и насыпают из земли курган, и устраивают различные соревнования, в которых крупнейшие награды дают, и это справедливо, тем, что победили в поединках. Таким образом хоронят умерших фракийцы.

9. Что же до краев, которые расположены еще дальше на север от этой страны, никто не может наверняка сказать, что за люди живут там, но там дальше за Истром, кажется, что есть пустынная и беспредельная страна. Единственные, живущих за Истром, о которых я смог получить сведения, это те, что называются сігінни(1), и они одеваются, как мидийцы. Говорят, что в их коней все тело покрыто густой шерстью, а длина волос доходит до пяти пальцев, это маленькие лошадки с тупым писком и они не выдерживают человека, но когда их запрягают, то говорят, что они бегут как крылатые, и поэтому туземцы ездят на возах. их страна, говорят, доходит вплоть до енетів Адриатики. Они говорят о себе, что они переселенцы из Мидии. Как именно они могли стать переселенцами из Мидии, я не могу объяснить, но с давних времен все могло быть. Хоть как там было, сігіннами называют их лигуры, что живут выше от Массалии мелких торговцев, а киприоты так называют копья.

10. Как говорят фракийцы, в краях за Истром очень много пчел(1) и из-за этого туда никто не может пройти. Однако я не верю этим их словам, ибо насекомые этого рода, как мы знаем, не переносят холода, но я имею мнение, что края, расположенные за Большой Медведицей, за чрезмерный холод не обитаемы. Такое можно сказать про ту страну. Хоть как там есть, Мегабаз начал завоевывать для персов приморские области этой страны.

11. Итак, Дарий, как только перешел через Геллеспонт и приехал к Сардів, вспомнил о том добре, что ему сделал милетянин Гістіай и про тот совет, что дал ему Коес из Митилены, и пригласил их к Сардів и спросил их, что они хотят, чтобы он им сделал. Однако поскольку Гістіай был тираном в Милете и не хотел еще где-то быть тираном, он попросил для себя Миркин в Гедоніді(1), хотел там построить город. Итак, он попросил для себя эту местность, а Коес, который не был тираном, но простым обывателем, попросил у Дария поставить его тираном Митилены. Когда с обоими дело закончилось, каждый из них отправился в избранных ими мест.

12. Теперь относительно Дария, то случилось так, что он захотел приказать Мегабазові завоевать Пайонію и переселить пайонійців(1) из Европы в Азию. А случилось вот что: было двое пайонійців, один Пірг, а второй Мантий, которые тогда, когда Дарий вернулся к Азии, пожелали быть тиранами в Пайонії и для этого прибыли в Сарды, взяв с собой свою сестру, высокую на рост и красивую. Они выждали время, когда Дарий сидел на своем троне в пригороде лидийского города, и сделали вот что: они как нельзя лучше украсили свою сестру и послали его за водой. На голове она несла сосуд, а на уздечке, привязанной к ее руки, вела за собой лошадь и одновременно прядла лен. Когда проходила эта женщина перед Дарием, он обратил на нее внимание, потому что поведение этой женщины не напоминала поведения ни персидских, ни лідійських, ни каких других женщин Азии. Когда она обратила его внимание на себя, он послал своих копьеносцев, приказав им наблюдать, что там делать с конем эта женщина. Они конечно пошли за ней, а она, придя к реке, напоила коня, а напоив его, наполнила сосуд водой и пошла тем же путем с сосудом на голове, ведя за собой на уздечке, привязанной к ее руки, коня и вращая свое веретено.

13. Дарию показалось очень странным то, о чем его уведомили его надзиратели и то, что сам он видел, и он приказал привести к себе эту женщину. Как только ее привели, как появились и ее братья, которые вблизи следили за тем, что происходило. Дарий спросил ее, откуда она, а юноши ответили, что она их сестра, а они пайонійці. Дарий снова спросил, что это за люди пайонійці и в каком краю земли они живут и чего они хотят, прибыв в Сарды. Они объяснили ему, что пришли, чтобы передаться ему и что Пайонія и ее города недалеко от реки Стримона, а Стримона недалеко от Геллеспонта и что пайонійці это тевкры(1), которые переселились из Трои. Все это они рассказали ему подробно, а он спросил их, все женщины в их стране такие трудолюбивые. И на его вопрос они, не колеблясь, ответили, что обычно все они такие и чтобы показать ему это, они это подстроили.

14. Тогда Дарий написал письмо Мегабазові, которого он назначил стратегом во Фракии, и приказал ему вывести пайонійців из их домов и привести к нему и их самих, и их детей и их жен. И тогда немедленно отправился в путь всадник, чтобы перевести поручения в Геллеспонт, перерезал пролив и передал письмо Мегабазові. Тот его прочитал, взял себе проводарів из Фракии и отправился в поход на пайонійців.

15. Когда пайонійці узнали, что персы идут в поход на них, они собрали все свои силы и направились к морю, думая, что персы с той стороны нападут на них. Итак, пайонійці были готовы отразить нападение Мега-базового войска, но персы узнали, что пайонійці сосредоточили свои силы и ждали нападения со стороны моря на их страну, и за это взяли проводарів и пошли суходільним путем и так, что их не заметили пайонійці. Они напали на города, где не было мужчин, и за то, что там не было защитников, легко, напав на них, завладели ими. А пайонійці, узнав, что их города добыто, сразу разбежались, каждый ушел в себя и начали поддаваться персам. Итак, так все племена пайонійців, сіріопайонів и пайоплів, и тех, что живут до озера Прасіади, выселили из их домов и переселили в Азию.

16. Однако те, что были возле горы Пангайон и круг Доберів, и Агріанів, и Одомантів, и вокруг того озера Прасіади, совсем не подчинились Мегабазові. Однако он попытался поработить и тех, которые живут на озере. Вот как они живут: на середине озера поставлено помосты, прикрепленные к высоких свай, а со стороны суши они имеют узкий проход через мостик. Сваи, поддерживающие помосты с давних времен, я думаю, их ставили совместно все граждане, но позже они завели себе обычай и теперь ставят таким образом: они приносят их с одной горы, которая называется Орбел, причем хозяин для каждой своей женщины, что он берет себе, вонзает три сваи, а каждый из них имеет много женщин. А их жилья вот какие: у каждого из них есть хата на помосте, где он живет, а в помосте у него еще есть дверцы, открывающиеся под помостом в озеро. Малых детей они привязывают веревкой за ногу, побоюючися, чтобы не упали в воду. Своим лошадям и в'ючним животным вместо сена они дают рыбу. А там столько рыбы, что достаточно в дверцу спустить пустой . корзина на веревке и немного подержать его в воде, и потом вытащить его, как он наполняется рыбой. И рыба в них двух сортов и их называют папроками и тилонами.

17. Итак, пайонійців, которых он покорил, он переселил в Азии, а сам Мегабаз, покорив пайонійців, послал вестников к Македонии, семеро персов из тех, что после него были величайшими в армии. Он послал их к Аминта потребовать от него земли и воды для царя Дария. От озера Прасіади в Македонии есть очень короткий путь(1). Итак, сперва за озером есть шахта, из которой впоследствии, после упомянутого события Александр получал ежедневно целый талант серебра, а за рудником, пройдя гору, что называется Дісорон, уже находится Македония.

18. Персы, посланные к Аминта, скоро прибыли, пришли к нему и потребовали земли и воды для царя Дария. Он дал им и то и другое и пригласил их всех к себе в гости, и, приготовив роскошный ужин, принял их очень любезно. Однако, когда они поели, они начали соревноваться, кто выпьет больше, и тогда сказали персы: «Слушай, Македонию, мы персы имеем обычай, когда устраиваем какую-то пышную ужин, тогда сажаем рядом с нами наших наложниц и наших законных женщин. А ты, хоть обнаружил такое гостеприимство и так щедро угостил нас, и дал землю и воду царю Дарию, пристосуйся до нашего обычая». На это ответил им Аминта: «О персы, надо вам сказать, что у нас нет такого обычая, у нас мужчины едят отдельно от женщин, но поскольку вы, наши власть имущие, желаете этого, так оно и будет для вас». Так ответил им Аминта и позвал, чтобы пришли женщины, и когда они прибыли по приглашению, то сели в ряд напротив персов. Когда персы увидели красивых женщин, то начали говорить Амінтові, что он сделал не так: потому что было бы лучше, чтобы совсем не приходили женщины, чем теперь, когда они пришли и сидят там напротив них, а не наряду с ними и только своим видом колют им глаза. Что же было делать Амінтові. Он дал приказ женщинам сесть рядом с персами. Но когда женщины сделали так по его приказу, сразу персы, что выпили достаточно лишнего, начали хватать женщин за груди, а кто-то пытался и целоваться с ними.

19. Увидев это, Аминта растерялся, потому что очень боялся персов и пытался сохранять холоднокров'я. Однако его сын Александр, который присутствовал там и видел все это, будучи молодым и не имея жизненного опыта, не мог сдержаться и в негодовании сказал Амінтові: «Отец! Что ты сидишь здесь, стоит это в твоем возрасте? Пойди отдохни, не оставайся на банкете, а я останусь здесь и дам гостям все, что им нужно». С этих слов Аминта понял, что Александр задумал сделать что-то оскорбительное и сказал ему: «Сын мой, из твоих слов я понял, что ты загорелся и гнев тебя печет, и за это хочешь меня прогнать, и сделать неизвестно что. А я прошу тебя: не делай ничего такого и не урожай этих людей, и не теряй нас, но сноси терпеливо все, что видишь, а что касается меня, то я послухаюся тебя и віддалюся».

20. Еле обратился к нему с этой просьбой Аминта, как Александр сказал персам: «Эти женщины, чужеземцы, вполне в вашем распоряжении, если хотите, можете совокупляться, конечно, с теми, что вам нравятся. Об этом вы сами нам скажете. Однако теперь, поскольку приближается уже время ложиться спать, и я вижу, что вы уже достаточно выпили всего и поели, если будет ваша ласка, отпустите отсюда женщин, чтобы они искупались, а когда они искупаются, вы возьмете их к себе». Так он сказал и так с ним согласились и персы, он отвел женщин до женской половины, а сам Александр одежду в женские наряды несколько безбородих юношей, стольких, сколько было женщин, дал им кинжалы и привел их в спальню, сказав персам: «Теперь, о персы, кажется, что ничего вам не хватает из угощения, которое мы вам сделали, ибо все, что в нас было, мы отдали в ваше распоряжение все, что мы могли вам предложить, потому что, даже, и это скорее всего, мы отдали вам наших матерей и сестер, чтобы вы убедились в том, что мы относимся к вам со всем уважением, на которую вы, конечно, заслуживаете, и еще для того, чтобы вы передали Царю, который послал вас, что эллин, властелин Македонии, приветливо принял вас, относительно угощения и по кровати». Так сказал Александр и посадил возле каждого перса македонского юношу, словно то была женщина, а они еле персы попытались их обнять, позаколювали их.

21. Так вот и они погибли лютой смертью сами и их свита, ибо они прибыли и с возами, и со слугами, и со всякими потрохами. Итак, все это исчезло вместе с ними. Но впоследствии через некоторое время персы начали настойчиво разыскивать этих людей и Александр своей смекалкой сумел прекратить их поиски, дав им много денег, а также и свою сестру, на имя Гігайя. Все это Александр дал одному персові Бубару(1), стратегу тех, которые разыскивали людей, что погибли, и так он затер это дело. И так смерть этих персов не была разоблачена и окончательно замалчиваемая (2).

22. То, что потомки Пердікки эллины, как сами они утверждают, я и сам знаю, и так оно и есть, и я это докажу в следующих главах, что они эллины. Между прочим это доказали и устроители эллинских олимпийских соревнований(1). Итак, когда Александр захотел принять участие в них как атлет и именно для этого прибыл в Олимпию, его соперники, эллинские бегуны, хотели не допустить его, ссылаясь на то, что соревнования не для зма-гальників варваров, а лишь для эллинов. Однако, когда Александр доказал, что он аргосець (2), тогда было решено, что он действительно эллин и в соревновании бегунов он пришел вместе с первым из них (3). Так оно случилось.

23. Мегабаз, ведя пайонійців, прибыл к Геллеспонта и оттуда перешел на противоположный берег и дошел до Сардів. Однако мілетець Гістіай(1) уже начал обводить забором то место, которое попросил для себя и получил его как подарок от Дария и как вознаграждение за то, что охранял мост, а место это называлось Миркин на берегу реки Стримона, а когда об этом узнал Мегабаз, о том, что делал Гістіай, сразу как прибыл из пайонійцями к Сардів, он сказал Дарию: «О царь! Что это ты сделал, дозволівши эллину, деятельному и умному, построить город во Фракии и владеть им в местности, где есть много строительного леса, как и много деревьев для весел, а еще и рудники серебра, где там вокруг живут многочисленные эллины и варвары, которые, когда будут проводаря и что он им прикажет, то ночью, то днем, все это сделают? Итак, этому человеку ты не позволяй продолжать то, что она делает, чтобы тебе не пришлось вести войну в твоем государстве. Позови его в какой-то деликатный способ к себе и прекрати его мероприятия. А когда он будет в твоих руках, сделай так, чтобы он больше уже не вернулся к эллинам».

24. Этими словами Мегабаз легко убедил Дария, потому что тот решил, что мегабазові предположения верны о том, что может произойти. Затем Дарий послал вестника к Миркина с таким приказом: «Гістіає! Я позвал тебя к себе, вот по какому поводу: я вернулся из Скифии и глаза мои не видели тебя, ничего я за это время так не желал, как увидеть тебя и поговорить с тобой, и это потому, что я понял, что нет дорогоціннішої вещи, кроме умного и преданного друга, а у тебя есть и то и другое, и это я могу доказать относительно моего положения. А теперь, поскольку ты хорошо сделал, прибыв туда, я предлагаю тебе следующее: оставь Милет и твое новопобудо-ване город во Фракии, и приезжай ко мне в Суси, и владей всем тем, чем я владею, и будь моим співтрапезником и советником»(1).

25. Так сказал Дарий, потом назначил сатрапом Сардів своего брата от общего отца, Артаферна(1), и отправился к Сусей. Стратегом (2) тех, что живут на побережье, он назначил Отана. Его отца Сісамна, который был царским судьей, царь Камбис, за то, что он брал взятки и вынес несправедливое решение, приказал зарезать, содрать с него кожу с головы до ног (3), а затем, когда его так ободрали, из его кожи понарізували ремни и натянули их на кресло, на котором сидел Сісамн и правил суд, и, когда их натянули, Дарий вместо Сісамна, которого он приказал убить и ободрать, назначил судьей сына и приказал ему не забывать, на каком кресле он сидит и судит.

26. Следовательно, этот Отан, который сидел на упомянутом кресле, и который заступил Мегабаза на должности стратега, овладел Візантієм(1), Калхедоном, овладел еще Антандром, тем, что в Троаде, овладел Лампонейєм(2), и взяв корабли от лесбосців, овладел Лемносом и Імбросом, а на то время на обоих этих островах еще обитали пеласги.

27. Следовательно, в отношении этих, то лемносці отважно воевали, но обороняясь были побеждены. Над теми, что спаслись, персы поставили правителем Лікарета, брата Меандрія, что стал царем на Самосе. Этот Лікарет умер, будучи правителем на Лемносе (...)(1). Причина этого была такая: он вращал всех на рабов и продавал, одних обвиняя в дезертирстве во время похода против скифов, а других - в том, будто они нападали на Дарієве войско, когда оно возвращалось из Скифии.

28. Потом как-то полагодилися дела но іонійці второй раз (2) потерпели бедствия через Наксос и Милет. Во-первых, Наксос выделялся среди других островов своим благосостоянием, а во-вторых, на то время именно Милет находился в самом расцвете(3), и не только это, но он был и украшением всей Ионии. Однако перед этим за два поколения людей через гражданские войны, что были там, он страшно опустился до того, как паросці восстановили порядок, потому что именно их из всех эллинов брали своими посредниками милетяне.

29. И вот как их примирили паросці: прибыли до Милета как их лучшие представители их граждане и, увидев большой хозяйственный упадок страны, сказали, что хотят посетить мілетську округа. Когда они ее объездили, видя среди общего запустения страны какое-то хорошо обработанное поле, сразу записывали имя его владельца. Так они объездили всю страну и нечасто находили такие поля и вернулись в город, созвали общее собрание и принимали решение, чтобы управляли страной те, чьи поля были хорошо обработаны, ибо они думают, что эти люди будут заботиться о общественные дела так хорошо, как и свои собственные, а другим мілетянам, которые перед тем ссорились между собой, они приказали слушаться тех, что хорошо хозяйничали.

ЗО. Таким образом паросці восстановили порядок в Милете. Однако впоследствии через эти города начались несчастья Ионии и это произошло так. Из Наксоса демократы выгнали некоторых «толстопузых»(1) и эти изгнанники прибыли до Милета. На то время правителем Милета был Арістагор, сын Молпагора, зять и брат в первых Гістіайя, сына Лісагора, того, что его Дарий задержал у себя в Сусах. Ведь тираном Милета был этот Гістіай, а когда прибыли наксосці, его друзья, он был в Сусах. Прибыв в Милет, они попросили Арістагора, если бы было возможно, дать им какую-то военную помощь, чтобы они с ней вернулись на родину. Он поразмыслил, что когда с его помощью они вернутся на родину, он станет властелином Наксоса и, пославшися на дружбу, которая связывает его с Гістіайєм, предложил им следующее: «Я сам не могу поручиться, что дам вам такую военную помощь, чтобы вы с ней смогли вернуться к вашей стране, если этого не захотят наксосці, что владеют городом, потому что я знаю, что наксосці имеют восемь тысяч гоплитов (2) и много военных кораблей. Однако я использую все возможное и найду какое-то средство. Вот что пришло мне на ум: Артафрен - мой приятель, а этот Артафрен - Гістаспів сын и брат царя Дария, и он является правителем всех приморских городов Азии, в него много войска и большой флот. Итак, я думаю, сделает для нас то, чего мы хотим». Когда наксосці услышали это, то поручили ему сделать это как можно лучше и сказали, что берут на себя затраты на поход и дадут дары и это потому, что лелеют многие надежды, что скоро они появятся на Наксо-си. Наксосці сделают все, что они им прикажут, а также и другие ост-рів'яни, потому что еще ни один остров не находится под властью Дария.

31. Прибыв в Сарды, Арістагор сказал Артафренові, что Наксос, остров хоть не очень большой, но вообще прекрасный и богатый, расположенный вблизи Ионии, и на нем есть немало полезных вещей и рабов. «Итак, ты выступления в поход на этот остров, чтобы вернуть изгнанных оттуда. И если ты это сделаешь, во-первых, я передам тебе много разного имущества, кроме расходов на поход (ибо вполне правильно, чтобы я пригласил тебя, заплатил за это), кроме того, ты добавишь к владениям Царя и сам Наксос, и зависимые от него острова(1), Парос и Андрос, и еще другие острова, которые называются Кікладами. И основываясь на этих островах, ты беспрепятственно нападеш на Эвбею, что является большим и богатым островом, не меньше Кипр (2), и очень легко им можно завладеть. Достаточно ста военных кораблей, чтобы захватить все эти острова». Артафрен ответил ему: «Ты предлагаешь полезное для царской семьи и все, что ты советуешь, это правильно, за исключением числа кораблей. Вместо сотни к весне у меня будут готовы две сотни кораблей. Надо только, чтобы это дело утвердил Царь».

32. Итак, Арістагор, едва услышал такие слова, полон радости, вернулся к Милета, а Артафрен послал вестника к Сусей и сообщил Царю о том, что предложил Арістагор. Все это одобрил и сам Дарий приказал подготовить двести триер и очень много персов и союзников, и назначил их стратегом одного перса из рода Ахеменидов, Мегабата(1), своего брата во первых, а также и Дария. Его дочь захотел поженить Павсаний, Клеомбротів сын, потому что если правда то, что говорят, он очень хотел стать тираном Эллады (2). Назначив стратегом Мегабата, Артафрен послал войско Арістагорові.

33. Мегабат, взяв с собой из Милета Арістагора и войско ионийцев и наксосців, удав якобы он плывет до Геллеспонта, но когда приток на Хиос, причалил со своим флотом в Кавкасах(1) с целью проплыть оттуда с северным ветром до Наксоса. Но судьбе было угодно, чтобы не погибли наксосці за этот поход, и случилось так, когда Мегабат осматривал вартівників кораблей, на одном из кораблей не оказалось ни одного сторожа. Тогда Мегабат, считая это за большую вину, приказал своим списоносцям поискать и найти стерничого этого корабля, которого звали Скілаком, чтобы его продвинули в нижние отверстие для весел с головой наружу, а телом внутри и так привязали. Когда так привязали Скілака, кто-то пошел к

Арістагора и сказал ему, что их вторая міндійця Мегабат связал и мучает. Тогда Арістагор пошел и попросил Перса решить Скілака, но поскольку тот не согласился, он сам ушел и освободил его. Довідавшися об этом, Мегабат ужасно возмутился и распалился гневом против Арістагора. Тогда Арістагор сказал ему: «Какое тебе дело до этих людей? Разве не Артафрен послал тебя, чтобы ты послушался меня и плыл, куда я прикажу? Что ты втручаєшся до чужих дел?» Так сказал Арістагор. А Мегабат, взбешенный этими словами, скоро наступила ночь, послал на одном судне людей на Наксос (3), чтобы они выяснили наксосцям со всеми подробностями, в каком положении они находятся.

34. Наксосці совсем не подозревали, что этот поход направлен против них. Однако, скоро они об этом узнали, сразу перенесли в свое укрепленный город все свое имущество с полей, запаслись едой и питьем, ожидая на осаду, и укрепили городские стены. И они готовились, думая, что скоро будет война. А те другие, переплыв кораблями с Хіосу на Наксос, выступили против врагов, что приняли оборонных мероприятий, и в течение четырех месяцев осаждали город. Однако, поскольку деньги, что привезли с собой персы, было потрачено, а и сам Арістагор дополнительно много потратил денег, а для осады надо было еще больше, персы построили для переселенцев из Наксоса укрепления и вернулись в Азию, потерпев большие убытки.

35. Арістагор не смог выполнить свое обещание Артафренові. И будто мало было этого, от него потребовали возмещения за расходы на поход, а кроме того, он испытывал страх за провал похода и за то, что он поссорился с Мегабатом и опасался, что его лишат тирании в Милете. И поскольку он боялся всего этого, он решил поднять восстание, потому что случилось так, что прибыл с Сусей посланец от Гістіайя с татуированной головой и перевел Арістагорові, чтобы тот поднял восстание против царя. Итак Гістіай хотел перевести Арістагорові о восстании, и не имея другого надежного средства уведомить его, ибо на всех путях была сторожа(1), и через это он обголив голову одного из самых верных своих рабов, нататуював ему на голове буквы, и подождал, пока в него снова отросли волосы. И как только оно отросло, он послал его в Милет и велел ему, когда он прибудет в Милет, сказать Арістагорові, чтобы тот обголив ему голову и внимательно посмотрел на нее, а ната-туйовано там было, как я уже сказал выше, приказ поднять восстание. Такое сделал Гістіай, потому что считал для себя большим несчастьем то, что его держали в Сусах. А когда поднялось восстание, он надеялся, что его послали бы к морю, но если бы в Милете не случилось бы какой ворохібні, то ему никогда не пришлось бы вернуться туда.

36. Так думал Гістіай и послал вестника. А на то время все это произошло вместе с Арістагором. Итак, он начал рассуждать с единомышленниками и высказал им свое мнение и то, о чем сообщил его Гістіай. Следовательно, когда все остальные единодушно высказались за то, чтобы поднять восстание, логограф Гекатай сначала отговорил их выступить с войной против царя персов, перечислив им все народы, на которые распространяется власть Дария, и пославшися на его могущество. Но поскольку ему не повезло, убедить их, он дал им другой совет, как им достичь господства на море с их кораблями. А это, продолжал он, нельзя осуществить иначе (ибо он знает, что силы мілетян ограничены), чем захватив сокровища святилища Бранхідів, которые подарил ему лидийский царь Крез(1), и тогда он надеется, что они станут властелинами моря, и таким образом и они будут иметь достаточно денег на военные расходы, и враги не ограбят этих сокровищ, а их было очень много, как я уже сообщал в моем первом рассказе(2). Но такое предложение не было принято и, несмотря на это предложение, было решено поднять восстание и одному из них отплыть к Міунта, в войска, что вернулось из Наксоса и находилось в Міунті, и попытаться захватить стратегов, которые были на кораблях.

37. С этой целью был послан Іатрагора и он хитростью захватил Оліата, сына Ібанолла(1) с Міласів, и Гістіая, сына Тимна с Термерів (2), и Коя, сына Ерксандра, которому Дарий подарил Митилину, и Арістагора, сына Гераклейда, Кімая и еще многих других. Значит так Арістагор открыто выступил с восстанием, имея на уме много мероприятий против Да-рия. И прежде всего он отменил тиранию в Милете и завел там демократию с целью, чтобы за ним охотно пошли милетяне, присоединившись к восстанию. Впоследствии он сделал это именно во всей Ионии. Одних тиранов он изгнал, а других, которых захватил на кораблях, принимавших участие в походе против Наксоса, он выдал горожанам, желая, чтобы они встали на его сторону, и каждого тирана он выдал городу, где тот был.

38. Скоро мітіленці приняли Коя, выгнали его из города и забросали камнями. Однако кімейці отпустили на волю своего тирана и так же сделали со своими бывшими тиранами большинство жителей других городов. Следовательно, власть тиранов было отменено в ионийских городах. А мілетя-нин Арістагор, лишившись тиранов, приказал жителям каждого города выбрать стратегов, а сам на триере отплыл к Лакедемону, потому что ему был нужен сильный союзник.

39. В Спарте(1) Анаксандрід, сын Леонта, уже не был царем, его уже не было в живых, а царскую власть получил сын Анаксандріда Клеомен, но получил ее не благодаря своим заслугам, но за свое происхождение. Анаксандрід имел в жены дочь своей сестры и очень любил ее, но у них не было детей. Через это обстоятельство эфоры (2) пригласили его к себе и сказали: «Если ты не заботишься о себе, мы не можем быть равнодушными по этому, позволив, чтобы перестал существовать род Еврістена. Следовательно, нужно, чтобы ты расстался с женщиной, от которой у тебя нет детей, и женился бы на другой, и когда ты так сделаешь, спартанцы будут довольны тобой». Но он им сказал, что не собирается сделать ни того, ни другого, ни что они дали ему добрый совет прогнать женщину, против которой он не имеет жалоб, и взять себе другую, об этом он не хочет слушать.

40. После такого его ответа эфоры и герусия посоветовались между собой и предложили Анаксандрідові такое: «Поскольку мы видим, что ты так любишь свою женщину, то ты сделай в угоду нам хотя бы такое, потому что иначе спартанцам придется принять против тебя других мероприятий: мы не требуем теперь, чтобы ты прогнал свою жену, живи с ней так, как ты до сих пор жил, но кроме нее возьми себе еще другую женщину, чтобы та родила тебе детей». Так они говорили и Анаксандрід согласился с ними, и у него с тех пор было две женщины и два хозяйства вопреки обычаям Спарты.

41. Не прошло много времени, как вторая женщина, которая вошла в дом, родила этого Клеомена, о котором я упомянул. И она принесла на свет наследника спартанского царя, а в то же время первая женщина Анаксандріда, что прежде не имела детей, не знаю уж, как это случилось, так было угодно судьбе, забеременела. Но родственники второй женщины начали сомневаться в этом и говорили ей, будто она зря хвастается, а на самом деле хочет взять себе вместо своей чужую ребенка. И поскольку они подняли шум вокруг этого, когда приблизилось время родов, эфоры, чтобы проверить это, пошли и встали вокруг нее и следили за ней, когда она рожала. А когда она родила Доріея, сразу зачала Леонида и после него также и Клеомбро-и. Кое-кто говорит, что Клеомброт и Леонид были близнецы.

Однако вторая женщина, дочь Прінетада, сына Демармена, кроме Клеомена, уже не имела больше детей.

42. Говорят, что Клеомен не был спокойным человеком и к тому же был очень оприскливим, а Доріей был во всем первым среди своих перевесників и был уверен, что получит царскую власть согласно своего достоинства. Следовательно с такой определенностью, когда умер Анаксандрід и лакедемонці по своему обыкновению избрали своим царем старшего из его сыновей Клеомена, Доріей, страшно возмущен этим и не желая признать царем Клеомена, потребовал от спартанцев людей и решил основать колонию, не спросив перед тем оракул от пророческого святилища в Дельфах(1), в какой стране ему следовало основать ее, и не сделав ничего из того, что предстояло сделать по обычаю (2). И так он возмутился, что отправился на корабле в Ливии, имея своих проводников нескольких терайців . Он прибыл к Кініпа и основал колонию в самом красивом месте Ливии у одной реки. Но за два года после того его выгнали оттуда ливийские маки и карфагенцы и он вернулся на Пелопоннес.

43. Тогда один елеонець(1), Антіхарій (2), посоветовал ему в связи с оракулами Лаія основать колонию «в стране Геракла», на Сицилии, говоря, что вся страна Эрика принадлежит гераклідам, потому что ее купил сам Геракл. Когда Доріей услышал это, он вырядился к Дельфов спросить оракул от пророческого святилища, он возьмет себе страну, в которой он намерен прибыть. Пифия дала ему оракул, что он возьмет ее себе. Тогда Доріей взял с собой войско, с которым он отправился в Ливию, и поплыл с ним в направлении Италии.

44. В то время, как говорят сами сібаріти и их царь Тілій, они собирались пойти в поход против Кротона и кротонці очень испугались и попросили Доріея помочь им, и когда они достигли того, что просили, и Доріей принял участие в походе против сібарітів, и они все вместе получили Сибарис(1). Так говорят сібаріти, что это сделал Доріей и его сторонники, но кротонці настаивают на том, будто никто им не помог в войне с сібарітами, кроме елейського волхва Каллія из рода Іаміддів, а он убежал тайком от Тілія, тирана сібарітів, и прибыл к ним, потому неблагоприятными оказались жертвоприношения, которые он устраивал во время войны против Кротона.

45. Так рассказывают кротонці. Каждый из них представляет доказательства, которые он имеет(1). Сібаріти говорят, что Доріей построил священную округа и храм, Что стоит у сухой реки (2) Кратия, и он основал его в честь Афины Тии, когда он им помог и завладел городом. Кроме того, как важнейшее доказательство они приводят смерть самого Доріея, поскольку он действовал вопреки оракулу и через это погиб, потому что если бы он не делал ничего вне своей основной целью, для которой он был призван, он овладел бы Эрики-ной с ее страной, овладел бы и имел бы ее, а не погиб бы и сам и не потерял бы свое войско. Кроме того, кротонці приводят как доказательство то, что елейцеві Каллію было дано много привилегий в стране кротонців, которыми пользовались еще и за моих времен потомки Каллія, но самому Доріеєві и его потомкам не было дано ничего. Однако, если действительно Доріей помог сібарітам в их войне, то ему дали бы гораздо больше, нияс Каллієві. Такие доказательства привели и те и другие, и каждый свободен, кому верить, на чью сторону встать.

46. Вместе с Доріеєм приплыли и другие спартанцы(1), Тессал и Парай-бат, и Келей, и Еврілеонт, чтобы основать колонию, но когда они прибыли вместе со всем войском в Сицилию, они потерпели поражение в битве с финикийцами и егестейцями и были перебиты. От этого бедствия спасся лишь Еврілеонт, единственный из основателей колонии. Он собрал всех из войска, что спаслись, и занял Миной(2), колонию селінунтців, и помог селе-нунтцям освободиться от Пейтагора, их тирана. После того как он лишился его, то захотел стать тираном в Селинунте и таки стал им, но не на долгое время, потому селінунтці подняли восстание и убили его при алтаре Зевса на площади, к которому он прибежал.

47. Вслед за Доріеєм прибыл и был убит один из кротонців Филипп, сын Бутакіда, который женился на дочери сібаріта Телія, был изгнан из Кротона и, не имея счастья в этом браке, отплыл на корабле до Кирены и оттуда продолжил поход на собственной триере и за свои средства на содержание войска. Он был олімшоніком и найуродливішим мужчиной среди своих современников эллинов. За его красоту его почтили егестейці, как никого другого, потому что на его могиле воздвигли героон(1) и власкавлювали его жертвами.

48. Вот так умер Доріей, но когда бы он мог помириться с Клеоме-ном как царем(1) и остался бы в Спарте, то и сам стал бы царем лакедемония-цев, потому что Клеомен не очень долго находился у власти и умер без наследника мужского пола, и оставил после себя единственную дочь, которую звали Горго.

49. Итак, Арістагор, тиран Милета, прибыл в Спарту, когда там царствовал Клеомен, и встретился с ним, имея при себе, как говорят лакеде-монце(1), медную карту(2), где было начертано всю землю, все моря и все реки. Когда пришел на свидание с Клеоменом Арістагор, он сказал: «Клеомене! Не удивляйся тому, что я по своей воле пришел сюда, потому что теперь вместо того, чтобы быть свободными, сыновья ионийцев являются рабами. Это очень обидно и это большой позор и для нас самих, но и для вас всех, ведь вы гегемонами Эллады. Теперь я заклинаю тебя во имя всех эллинских богов, избавь от рабства ионийцев, единой с вами крови. Это вам легко сделать, потому что варвары не храбрые, но вас никто не превосходит в храбрости. И вот как они воюют: с луками и короткими копьями. На войну они идут, имея на себе штаны и тиары на голове. Так их одетых и вооруженных нетрудно победить. Кроме того, те, что живут на том материке, имеют столько разных благ, сколько не имеют все другие, вместе взятые, там есть и золото, если начать с него, и серебро, и медь, и вышитые наряды, и вьючная скот, и рабы. Все это вы можете иметь, достаточно того, как вы это пожелаете. Как я это выясню, там живут рядом друг с другом такие народы. Соседями этих оінійців есть глазу здесь лидийцы, которые живут в плодоносній стране и имеют сколько угодно золота и серебра (он говорил это и показывал на карте, где все это было начертано, на той, что он привез с собой). Соседями лидийцев, продолжал Арістагор, есть глазу здесь на востоке фригийцы, в которых так много отар, как нигде на свете, и так много разных плодов. За фригийцами идут каппадокийцы, что мы называем сірійця-мы. их соседями являются кілікійці, которые живут вот здесь вплоть до этого моря, где есть остров Кипр. Все они выплачивают ежегодно царю дань в пятьсот талантов. За кілікійцями непосредственно идут тут армяне, в которых также много отар, а за армянами матіени, что живут вот в этой стране. Далее за ними эта Кіссія, где у реки Хоасп расположено Суси (3), где пребывает великий царь и все его сокровища. Если вы заволодієте этим городом, тогда уже своим богатством вы сможете соревноваться с самим Зев-сом. Но зачем вам воевать с мессенцями, что являются вашими противниками, или с аркадянами и аргосцями за землю небольшую по размеру и совсем не богатую, где нет ни золота, ни серебра, за которые, сражаясь, стоило бы умирать. И это именно тогда, когда бы вы могли стать властелинами всей Азии. Чего другого предпочли бы вы для себя?» Так говорил Арістагор, а Клеомен на это ответил ему: «Милетский гостю! Я дам тебе ответ за два дня».

50. В тот день они только об этом договорились. Однако, когда наступил назначенный день для ответа и они пришли туда, где договорились встретиться, Клеомен спросил Арістагора, сколько дней надо идти от побережья Ионии к резиденции Царя. Но Арістагор, которому хватало ума относительно всего другого и который мог убедить Клеомена, на этот раз растерялся. Поскольку ему не надо было говорить правды, если он хотел, конечно, уговорить спартанцев пойти воевать в Азию, здесь вынужден был сказать, что речь идет о пути в трое месяцев(1). Тогда Клеомен не дал ему продолжать речь о походе, которую Арістагор еще не закончил, и сказал ему: «Милетский гостю! До захода солнца ты должен покинуть Спарту, потому что предложение, с которым ты ко мне обратился, совсем не подходящая для лакедемонців, поскольку ты хочешь повести их на расстояние трех месяцев пути от моря».

51. Так сказал Клеомен и вернулся домой. Однако Арістагор взял благальницьку ветку и пришел к Клеомена как благальник, и попросил его, чтобы он отдалил ребенка и выслушал его, потому что у Клеомена, кажется, тогда стояла его дочь по имени Горго. Она была его единственным ребенком восьми или девяти лет. Но Клеомен попросил его сказать, что он хотел, и не обращать внимания на присутствие ребенка. Итак, когда Арістагор начал обещать дать Клеоменові десять талантов, когда бы тот сделал то, что он просил у него. И поскольку Клеомен продолжал отказываться, Арістагор начал увеличивать количество, дойдя до пятидесяти талантов, и именно тогда маленькая дочь вскрикнула: «Папа! Потеряет тебя этот чужак, если ты не встанешь и не уйдешь отсюда». И Клеомен, обрадовавшись этим словам своего ребенка, встал и вышел в другую комнату, а Арістагор ушел из Спарты, не рассказав ничего о путь от моря до местопребывание царя.

52. Однако, по этому пути(1), вот как это выглядит. Во всех местах существуют царские станции и прекрасные постоялые дворы и весь путь проходит через оживленные местности и он вполне безопасен. В Лидии и Фригии есть на пути двадцать станций на расстоянии в девяносто четыре с половиной парасангів (2). За Фрігією начинается река Галлий (3), на берегах которой есть врата, и надо пройти через них и так перейти реку. Есть также вблизи реки наблюдательная башня. Когда пройти до Каппадокии этим путем до границ Киликии, это составляет сто четыре парасанги и там есть двадцать четыре станции. На границе с Кілікією надо пройти через двое ворот и наблюдательные башни. Пройдя через них, ты прибудешь в Киликию, миновав три станции и преодолев пятнадцать с половиной парасангів. Границей между Кілікією и Арменией есть река, которую нужно переплыть на судне, она называется Евфратом. В Армении есть двадцать пять станций с заездами на расстоянии пятидесяти шести парасангів и одна наблюдательная башня. Через эту страну текут четыре реки , по которым можно проплыть на судах, а перейти через них можно на паромах. Первая из них Тигр, а за ним вторая и третья, которые называются так же, но это не сама река, и эти реки берут свое начало не из одного места, ибо первая, о которой я упомянул, вытекает из Армении, а вторая - из страны матіенів. Четвертая река называется Хинди и ее Кир когда-то поделил на триста шестьдесят каналов. Когда из Армении пройти в страны матіенів, то там расположено четыре станции, а когда оттуда пройти к Кассии, там есть еще одиннадцать станций на расстоянии сорока двух с половиной парасангів до реки Хоаспа, которой можно плыть на судне и на берегах которой построен город Суси. А всех станций на пути сто одиннадцать. Через столько заездов надо пройти, когда ехать с Сардів к Сусей.

53. Когда теперь правильно измерить царский путь в парасангах и если парасанг равен тридцати стадиям, следовательно, если действительно он им равен, тогда от Сардів до так называемого дворца Мемнона(1) расстояние тринадцать тысяч пятьсот стадий, то есть четыреста пятьдесят парасангів. А для тех, которые могут пройти сто пятьдесят стадий за один день, для этого пути надо потратить девяносто дней.

54. Итак, когда милетянин Арістагор сказал лакедемонцеві Клеомену, что расстояние до царской резиденции три месяца, то он сказал правильно. Однако, когда кто-то захочет точнее узнать об этом, я еще скажу, что к этому надо добавить расстояние от Эфеса до Сардів. Еще скажу, что от Эллинского(1) моря до Сусей (они называются городом Мемнона) всего четырнадцать тысяч сорок стадий, ибо от Эфеса до Сардів пятьсот сорок стадий. Итак, путь в три месяца увеличивается еще на три дня.

55. Когда Арістагора прогнали из Спарты, то он отправился в Афины, вот как избавились от тиранов(1). Сына Пейсістрата и брата тирана Гіпія, Гиппарха (2), который видел пророческий сон о судьбе, которая его постигла, его убили Арістогейтон и Гармодій, потомки древнего рода Гефіраїв. А далее на протяжении четырех лет в афинян была тирания еще хуже, даже еще ужаснее предыдущей.

56. То, что видел Гиппархом во сне, было такое: в ночь накануне панафиней(1) появился перед Гіппархом рослый и красивый мужчина и произнес следующие загадочные слова:

«Леве! Терпи нестерпимі для смертных жестокие страдания.

Ни один преступник за преступление кары богов не избежит».

Это сновидения, едва рассвело, он сразу перевел відгадувачам снов, а потом, выбросив его из памяти, пошел на праздник в торжественной процессии, где его и убили.

57. Эти Гефіраї(1), потомками которых были убийцы Гиппарха, по их собственным словам первоначально происходили из Эретрии. Однако, как я сам исследовал и обнаружил, что они были финикийцами из тех, что прибыли вместе с Кадмом в страну, которая теперь называется Бестией, и им выпал жребий и они обитают в округе Танагра. Оттуда, после того, как аргосцы(2) прогнали кадмейців, беотійці второй раз выгнали Гефіраїв из своей страны и тогда те перешли к Аттики. Афиняне приняли их как граждан своего города, но с определенными ограничениями, лишив их некоторых привилегий (3), что о них не стоит вспоминать.

58. Эти финикийцы, прибывшие вместе с Кадмом, научили много чего эллинов, и прежде всего научили их букв(1), что их до того, как я думаю, эллины не знали. Сначала это были буквы, которые используют все финикийцы, но впоследствии, когда кадмейці изменили язык, вон изменили и форму букв (2). Однако на то время в большинстве краев вокруг них жили эллины из племени ионийцев. Они заимствовали буквы, которых их научили финикийцы, изменили форму некоторых из них и стали использовать их, как используют и теперь. Эти буквы известны как финикийские и это правильно, потому что их завезли в Элладу финикийцы. И книги издревле іонійці также называют дифтерами(3), поскольку через недостаток папируса использовали шкуры коз и овец. Даже и за моих времен многочисленные варвары пишут на таких шкурах.

59. И я на собственные глаза видел кадмейські письмена(1) в святилище Ис-менского Аполлона в беотійських Фивах, вырезанные на триніжниках, большинство из которых были такие, как ионийские. Один из этих триніжників имел на себе такую надпись: «Меня посвятил богу Амфитрион (2) из трофеев от телебоев». Это по летоисчислению должен принадлежать к временам Лаійя, сына Лабдака, внука Полідора и правнука Кадма.

60. Другой триніжник в своей надписи в гекзаметричних стихах объявляет:

«Скай(1) в кулачном бою победоносный, тебе, Аполлоне,

Лучнику меткий, дарит набожно это произведение великолепный».

Скай, если он сын Гіппокоонта, и он, а не кто-то другой с таким же именем, посвятил этот триніжник, жил во времена Эдипа, сына Лаія. А третий триніжник также в гекзаметричних стихах объявляет:

«Лаодамант полновластный дарит тебе, Аполлоне,

Лучнику меткий, верный, этот поразительный триніжник».

Именно в царствование этого Лаодаманта, сына Этеокла, аргосцы выгнали из своей страны кадмейців и они направились к енхелеїв, а Гефіраїв, что там остались, беотійці заставили переселиться в Афины. Они основали в Афинах святилища, которые другие афиняне вовсе не посещали, и еще другие отдельные святилища в Аттике и, в частности, святилище с оргіастичним культом Деметры Ахейской.

62. То, что увидел в своем сне Hipparchus и откуда происходят Гефіраї, из которых были убийцы Гиппарха, я уже рассказал. Однако надо, кроме того, вернуться снова к рассказу, в котором я начал рассказывать, как афиняне освободились от тиранов. Когда стал тираном Гиппий и все больше свирепел против афинян за убийство Гиппарха, Алкмеониды, которые происходили из Афин и которых выгнали Пейсістратіди, попытались вместе с другими афинскими изгнанниками насильно вернуться туда, но не смогли вернуться на родину. Они укрепили Лейпсід-рой на севере от Пайонії и попытались были вернуться и освободить Афины, но потерпели там жестокое поражение. Тогда Алкмеониды начали применять все возможное против Пейсістратідів и получили от амфік-тионов(1) подряд на завершение строительства дельфийского храма, того, что и теперь еще существует, но тогда его не было. И поскольку у них было много денег и они были людьми из древней и знатной семьи, то они построили храм(2) еще прекраснее, чем предполагалось первоначально. Хотя по условию они обязывались построить храм из известкового туфа, но они сделали его фасад из паросского мрамора (3).

63. Итак, как рассказывают афиняне, спартанцы, находясь в Дель-специальность, каждый раз подкупали Піфію то в частной или в государственной делам, прося дать им оракул, что они должны освободить Афины. И лакедемонці, поскольку они каждый раз получали такое указание, послали Анхімола(1), сына Астера, одного из знатных граждан, с войском, чтобы он изгнал из Афин Пейсістратідів, несмотря на то, что он был их ближайшим другом, и это потому, что они считали божьи дела важнее дела людей. И они послали войско морем на кораблях. Следовательно, он пристал к берегу в Фалері и высадил там свое войско. Но пейсістратіди знали об этом заранее и пригласили на помощь фессалійців, с которыми они составили союз (2). Поскольку у них попросили помощь, фессалійці в соответствии с совместным решением послали тысячу всадников и своего царя Кінея (3) из рода Гонаив. Скоро афиняне получили таких союзников, они придумали вот что: они вырубили деревья на фале-ронській равнине и этим сделали эту местность пригодной для маневрирования конницы, а затем пустили конницу на лагерь врагов. Конница напала на врагов и поубивала много лакедемонців и среди них Анхімолія, а тех, что спаслись, они позамикали на кораблях. Так закончился первый поход лакедемонців. Могила Анхімола есть в Алопеках, в Аттике, близ святилища Геракла, в Кіносаргах (4).

64. Впоследствии лакедемонці подготовили другой поход, больший предыдущего, и пошли против Афин, назначив стратегом своего войска царя Клеомена, сына Анаксандріда. Однако на этот раз они пошли в поход не морем, но суше. Они вторглись в Аттику и, прежде всего, столкнулись с фессалийской конницей и вскоре пустилась наутек и из всадников было убито более сорока человек, а те, что спаслись убегая, направились к Фессалии. И Клеомен вошел в город(1) вместе с афинянами, что стремились к свободе, и начал осаждать тиранов, которые заперлись в Пеларгійській крепости (2).

65. Но, конечно, лакедемонці не смогли никак преодолеть Пейсістратідів, потому что не имели намерения проводить последовательную осаду, а кроме того Пейсістратіди сделали хороший запас пищи и питья.

Они осаждали их несколько дней, а затем вернулись в Спарту. Тогда произошло событие - для одних обидное, а для других полезная. Тем временем, когда Пейсістратіди хотели втайне для безопасности вывести своих детей из страны, их детей были задержаны. Как только это произошло, все их планы сошли на нет и они начали переговоры в отношении своих детей(1), чтобы их выкупить на выдвинутых афинянами условиях, а именно, чтобы они за пять дней покинули Аттику. Впоследствии они отправились к Сігея, что расположен вблизи Скамандра, после того, как они провладарювали в Афинах тридцать шесть лет. Происходили они из Пилоса и были потомками Нелея (2) из того самого рода, что и прибывшие с Кадмом и Мелантом, которые, хоть и чужие, но в древности были царями в Афинах. Через это и Гиппократ решил дать такое имя своему сыну и назвал его Пейсістратом, то есть именем Пейсістрата, (Ахиллесу сына. Вот таким образом афиняне лишились тиранов. А теперь я расскажу прежде всего, что после их увольнения сделали афиняне и что достойно упоминания произошло с ними перед тем, как восстали іонійці против Дария, и перед тем, как прибыл в Афины мілетець Аріста-гор, чтобы попросить у них помощи.

66. Афины и прежде были великим городом, но когда освободились от тиранов, стали еще более мощными. Двое мужчин имели там большую силу - Клейстен из рода Алкмеониды, тот, о котором говорили, как я упоминал, что подкупил Піфію, и Ісагор, сын Тейсандра, что был из знатной семьи, но о ее происхождении я не могу ничего сказать. Но люди такого же, как и он, происхождение приносят жертвы Карийском(1) Зевсу. Эти люди поссорились (2) между собой за власть, и Клейстен, потерпев поражение, склонил на свою сторону народ (3), а затем, поскольку перед тем афиняне были разделены на четыре филы (4) он разделил на десять, отменив названия, которые они имели от потомков Иона, Гелеонта, Айгікорея, Аргада и Оплета, и придумал для них имена других героев (5) этой страны, за исключением Аянта, потому что он добавил и его имя, потому что хоть тот и был чужеземцем, но был соседом и союзником.

67. Такое сделал Клейстен, как я думаю, подражая своему деду со стороны матери Клейстена, который был сікіонським тираном. Следовательно, тот Клейстен начал войну с аргосцями(1) и прежде всего запретил рапсодам устраивать поэтические соревнования в Сікіоні по поводу гомеровских эпосов (2), ибо почти от начала и до конца в них воспевается Аргос и аргосцы. Кроме того, из-за того что на агоре сікіонців был и теперь еще есть героон Адраста , сына Талая, а он был аргосець, и Клейстен хотел выгнать его из своей страны. Для этого он прибыл в Дельфы и попросил от бога оракул, следует выгнать Адраста. Но Пифия пересказала ему оракул и сказала ему, что Адраст был царем сікіонців, а он - убийца (4). И поскольку бог не Позволил ему это сделать, то он вернувшись, начал придумывать способ, как бы по крайней мере Адраст сам покинул его страну. Когда он решил, что нашел такой способ, он послал гонцов к Беотійських Фив и сказал, что желает перенести к Сікіона Меланіппа, сына Астака, и фиванцы это ему позволили. И когда Клейстен принес Меланиппу кости, он приказал соорудить в том же пританеї в наиболее надежном месте святилище Меланіппа(5). А принес Клейстен Меланіппа (это я должен объяснить), потому что он считал его за самого злейшего врага Адраста, которого он убил и брата Мекістея и его зятя Тидея. И когда он построил это святилище, он перенес жертвоприношения и праздники совершались в честь Адраста, к святилищу Меланіппа (6). Сикионцы имели обычай торжественно чествовать Адраста, потому что их страна была страной Полиба, а Адраст был сыном дочери Полибу, который умер, не оставив сына, и передал власть Адрасту. Итак, сикионцы отдавали и другие почести Адрасту и между другими устраивали в его честь трагические хоры за велики его страдания (7). Следовательно, они почитали так не Диониса, а Адраста. Но Клейстен хоры устраивал в честь Диониса, которому они принадлежали, а жертвоприношение делал на честь Меланіппа.

68. Так он сделал с Адрастом. А філам дорийцев, чтобы сікіонські не назывались одинаково с аргоськими, он дал другие названия, и этим он сделал сікіонців смешными(1), ибо сменив им названия, дал такие, что происходили от слов «свинья» и «осел», добавив к этим словам окончания и это за исключением его собственной філи. ей он дал название, что соответствовала его должности. Иначе говоря, относящиеся к его филы начали называться архелаями, а принадлежащие к другим фил назывались гіати, онеати и хойреати. Такие названия были в сікіонців, когда при власти был Клейстен и после его смерти еще на протяжении шестидесяти лет. Однако впоследствии они посовещались и изменили названия на гіллеїв, памфілів и дімантів и добавили еще четвертую филу от имени Адрастового сына Айгіалея и члены этой филы называются айгіалеї.

69. Следовательно, это сделал сікіонський Клейстен. А афинский Клейстен, о котором я упомянул, внук со стороны матери этого сикионского, от которого он получил свое имя, и он, я думаю, пренебрег ионийцев(1) и для того, чтобы афиняне не имели одинаковых фил из іонійцями, он пошел по примеру одноименного Клейстена, потому что действительно, с тех пор, как он привлек к себе афинский народ, что перед тем был лишен всех прав, он изменил названия фил и из немногих сделал больше, чем было. Он назначил десять філархів вместо четырех и ~озподілив демы по десяти на каждую филу (2). И когда он так привлек к сеОе народ, то он стал сильнее супротилежного группировки.

70. Потерпев поражение, Ісагор придумал для себя такое. Он позвал на помощь Клеомена(1) с Лакедемону, который стал его приятелем с тех пор, когда осаждал Пейсістратідів. О Клеомена ходили слухи, что он хаживал к Ісагорової женщины. Сначала Клеомен послал вестника в Афины с требованием выгнать Клейстена и вместе с ним многих других афинян, оскверненных, как он их называл. Послал он гонца и сказал, как его научил Ісагор, потому что Алкмеониды и их сообщники обвинялись в убийстве, но Клейстен и его друзья не были причастны к этому.

71. Вот как эти оскверненные афиняне получили такое название: был такой афинянин Кілон(1), олімпіонік. Он захотел стать тираном. Для этого привлек на свою сторону толпу перевесників и попытался захватить Акрополь, но не сумев продержаться там, он сел как благальник возле статуи Афины (2). Его и его сторонников уговорили уйти оттуда притани навкрарів(3), что властвовали тогда в Афинах, пообещав сохранить им жизнь. Однако их было убито, а в их убийстве был обвинен Алкмеониды. Это произошло еще до властвования Пейсістратідів (4).

72. Поскольку Клеомен через своего вестника потребовал выгнать Клейстена и оскверненных, Клейстен добровольно удалился(1) из города и тогда в Афинах появился Клеомен не с большим количеством воинов, выгнал оскверненных - семьсот афинских семей (2), которых ему указал Ісагор. Сделав это, он попытался разогнать Раду (3) и передать власть тремстам лицам с Ісагорових сторонников. Но поскольку Рада не захотела послушаться и оказала сопротивление, Клеомен и Ісагор и их мятежники захватили Акрополь. Когда другие афиняне поладили между собой и в течение двух дней осаждали Акрополь, на третий день те, что там были с Лакедемону, начали переговоры и удалились из страны (4). Так исполнилось предсказание относительно Клеомена. Итак, едва он взошел на Акрополь, намереваясь захватить его, он захотел войти в адитона (5) богини, якобы помолиться. Но жрица (6), прежде чем он переступил порог двери, встала с кресла и сказала ему: «Чужаку лакедемонцю, уходи и не входы в святилища, ибо не позволено входить сюда дорійцям» (7). А он ответил: «Сударыня! Я не дорієць, а ахеєць» (8). Но он совсем не обратил внимания не оговорки, сделал попытку войти и тогда во второй раз был прогнаний вместе с лакедемонцями. Что же до других, то афиняне их посадили, чтобы их казнить, и среди них Тімесітея из Дельфов, о мужестве и отваге которого я мог бы рассказать.

73. Так они умерли в тюрьмах. Тогда афиняне снова позвали Клейстена и триста семей, которых выгнал Клеомен, а потом послали посольство к Сардів, желая составить союз с персами, потому что были уверены, что лакедемонці и Клеомен готовы были воевать с ними. Когда посланцы прибыли к Сардів и передали поручение, что им было дано, Артафрен, сатрап Сардів, спросил их, кто они такие и в какой стране живут, чтобы хотели стать союзниками персов(1). Когда посланцы ответили ему на это, он откровенно сказал им: «Если афиняне дадут царю Дарию землю и воду, тогда он согласится составить с ними союз, а если они не дадут, тогда пусть убираются вон». И вестники, поскольку желали составить союз, взяли на себя личную ответственность (2) и сказали, что афиняне Дадут. Но когда они вернулись к своей страны, то получили всеобщего осуждения.

74. Тогда Клеомен, полагая, что афиняне и на словах и на деле унизили его, начал набирать войско из всего Пелопоннеса, не выясняя, для чего он это делает(1), под предлогом, что он хочет отомстить на афінянах, и решил поставить над ними тираном Ісагора, потому что тот ушел вместе с ним из Акрополя. Итак, Клеомен вторгся с большим войском в Елевсі-на (2), а беотійці, порозумівшися с ним, заняли Ойною (3) и Гісіаду, пограничные демы Аттики, а с другой стороны халкідяни начали набеги и опустошили поля Аттики. Со своей стороны, афиняне, хоть их теснили враги с двух сторон, впоследствии решили посчитаться с беотийцами и халкідянами и расположились напротив пелопоннесців, что были в Элевсине.

75. Когда уже оба войска готовы были начать бой, первые корінфя-ны розміркували и решили, что начатое ими дело не является справедливой, и через это изменили свое намерение и отступили(1).Аз ними отступил и Демарат, сын Ariston, который также был спартанским царем и который вместе с Клеоменом привел войско из Лакедемону и перед тем был в согласии с Клеоменом. После такого несогласия в Спарте, когда происходил поход, не разрешалось, чтобы в нем принимали участие оба цари, ибо перед тем они вместе шли в поход, а когда шел только один, то согласно закону (2) второй из двух Тіндарідів (3) оставался в Спарте, потому следует сказать, что перед тем случаем оба они отправлялись в поход.

Книга: Геродот Истории в девяти книгах Книга V Терпсихора Перевод А.билецкого

СОДЕРЖАНИЕ

1. Геродот Истории в девяти книгах Книга V Терпсихора Перевод А.билецкого
2. 76. Итак, когда союзники в Элевсине увидели, во-первых, что...
3. 104. Что же касается киприотов(1), то они охотно присоединились к ионийцев,...
4. 66.4. По давней традиции «филы» были не аттичними, а...

На предыдущую