lybs.ru
Если посадили, значит - не мафиози! / Александр Перлюк


Книга: Геродот Истории в девяти книгах Книга VII Полімнія Перевод А.билецкого


Геродот Истории в девяти книгах Книга VII Полімнія Перевод А.билецкого

© Геродот

© А.билецкий (перевод, примечания), 1993

Источник: Геродот. Истории в девяти книгах. К.: Наукова думка, 1993. 576 с. С.: 298-357.

OCR & Spellcheck: Aerius () 2003

1. Когда весть о марафонской битве пришла к царю Дарья, Гістаспового сына, хоть он до этого и был очень разгневан на афинян за нападение, которое совершили на область Сардів, теперь, как это было вполне естественно, его возмущение стало еще больше и он еще настойчивее поспешил выступить в поход на Элладу. И не теряя времени, он послал вестников к разных городов(1) с приказом готовить войско и каждом войске он назначил далеко больше того, что они давали перед тем (2), и военных кораблей, и лошадей, и хлеб, и запасов пищи, и транспортных кораблей. Когда приказы были представлены в разных краев государства, они начали держать Азию в постоянном беспорядках в течение трех лет, пока забирали в армию храбрых воинов для похода на Элладу и продолжались подготовки. На четвертый год восстал Египет, который поработил Камбис. Это событие еще больше разозлила Дария и он ускорил подготовку к походу против обеих стран.

2. Однако, когда он готовился к походу на Египет и против Афин, возникли оживленные расхождения мнений между его сыновьями по вопросу о царской власти: они говорили, что согласно обычаю персов(1) надо было сначала избрать царя, а затем отправляться в поход. Действительно, в Дария, еще перед тем, как он стал царем, родилось трое сыновей от первой его жены, дочери Гобрія (2), а после того, как стал царем, от Атосси, дочери Кира, родилось еще четверо сыновей. Среди первых был старшим Артобазан, а среди вторых - Ксеркс. Однако из-за того, что они были не от одной матери, то ссорились между собой. Артобазан настаивал, что он старше всех сыновей и что во всем мире признается правило, что власть получает старший сын. Со своей стороны Ксеркс говорил, что он сын Атосси, дочери Кира, и что именно Кир дал персам свободу.

3. Дарий еще не высказал своего мнения, когда именно тогда, во время этих событий(1) прибыл к Сусей Демарат, которого был лишен царской власти в Спарте и он удалился в добровольное изгнание с Лакедемону. Этот человек, когда услышала о несогласии между сыновьями Дария, пошла, как говорят, к Ксерксу и посоветовала ему добавить к его доводам и то, что он родился тогда, когда Дарий был уже царем и имел власть над всем персидским государством, а Артобазан родился, когда Дарий еще был частным лицом. Следовательно, было бы не логично и не справедливо, чтобы другой получил царскую должность. Впрочем и в Спарте, уверяет Демарат, добавляя это к своей советы, был обычай(2), когда рождались сыновья перед тем, как их отец стал царем, а потом рождался другой сын, когда уже царствовал его отец, этот рожденный после первого, наследовал царскую власть. Ксеркс послушался Демарата и последовал его совету, а Дарий признал, что то, что тот говорил, было справедливым, назначил Ксеркса своим наследником. Я сам имею такое мнение, что и без этого советы Ксеркс стал бы царем, потому что Атосса была всемогущей.

4. Дарий назначил царем персов Ксеркса и ускорил подготовку к походу, но зря, потому что на следующий год после этих событий и восстание Египта, во время его приготовлений случилось так, что сам Дарий умер после царствования в течение тридцати шести лет и так не смог отомстить ни в Египте, который восстал против него, ни на афінянах. После смерти Дария царство перешло к его сыну Ксерксу.

5. Сначала Ксеркс не имел охоты отправляться, но собирал войско против Египта. Однако Мардоний, сын Гобрія, двоюродный брат Ксеркса и сын сестры Дария, из близкого окружения Ксеркса, и человек, была самой влиятельной среди всех персов, много раз напоминал ему о походе и говорил ему: «Великий владарю! Не ладно, что афиняне, которые нанесли бедствия, не были наказаны за все то, что сделали. Но теперь доведи до конца дело, которое ты взял на себя, а когда ты напоумиш египтян за их наглость, выступления против Афин, во-первых, чтобы твое имя упоминалось с уважением в мире и, во-вторых, чтобы тот, кто хочет выступить против твоей страны, хорошо поразмыслил, что он делает». Такие доводы подтолкнули Ксеркса осуществить месть, но к ним часто добавлялись еще и другие, а именно о том, что Европа - это замечательная страна, там растут различные плодовые деревья(1), она чрезвычайно плодородная, и единственный среди смертных, кто достоин обладать ею, это великий царь. Такое говорил Мардоний, желая для себя новых приключений и еще потому, что хотел сам стать правителем Эллады.

6. Постепенно он достиг того, что хотел, и уговорил Ксеркса сделать то, о чем тот говорил. К тому еще и другие обстоятельства помогли ему и поспособствовали уговорить Ксеркса. Во-первых, из Фессалии пришли вестники от Алевадів(1) и приложили все усилия, чтобы уговорить Царя выступить против Еллами (эти Алевади были царями в Фессалии); во-вторых, Пейсістратіди, которые были в Сусах, говорили Ксерксові то же, что и Алевади, и даже обещали ему еще и многое другое. Они прибыли в Суси в сопровождении афінянина Ономакріта, составителя оракулов (2) и издателя оракулов Мусайя, с которым он подружился. Этот Ономакріт был изгнан Гіппархом, сыном Иеи-сістрата, будучи пойманным на месте преступления Ласом (3), сыном Гермонея, когда Ономакріт вбросил в сборник оракулов Мусайя оракул о том, то близкие к Лемносу острова исчезнут в море. По этому поводу 1 шпаРх выгнал Ономакріта, хоть перед тем был связан с ним крепкой приязнью. Тогда Ономакріт пришел вместе с ними, и когда все появились перед Царем и начали всячески облещувати его, он произносил оракулы, а если среди них было нечто такое, что предвещало несчастие ваРваР^*' он не говорил об этом, но приводил и произносил самое благоприятное для нил, будто там было сказано, что некий перс перебросит мост через Геллеспонт, и рассказывал о том, как пройдет поход. И так выкладывая оракулы, он подействовал на Ксеркса, а вместе с ним еще и Пейсістратіди и Алевади, высказывали свои мнения.

7. Скоро Ксеркс убедился, что надо отправляться в поход на Элладу следующего года после смерти Дария(1), и начал первый поход против египетских повстанцев. Итак, когда он их поработил, то установил в Египте рабство, далеко жестче, чем было за Дария (2). Ксеркс передал правление страной Ахеменові(3), своему брату и сыну Дария. Впоследствии, когда тот был правителем Египта, через много лет Ахемена убил ливиец Інарос, сын Псамметіха.

8. После покорения Египта Ксеркс, виряджаючись в поход на Афины, созвал чрезвычайное совещание знатнейших персов(1), чтобы выслушать их мнения и высказать свои. Когда они собрались, он обратился к ним с такой речью(2): «Уважаемые персы! Я не первый, кто задает этот обычай, я унаследовал его от предков и додержуватимусь его, как мне это говорят старые среди вас, что его было установлено, когда мы забрали власть от персов и Корь отстранил Астіага. Никогда еще до сих пор мы не были бездеятельными, но какое-то божество так направляет нас и мы сами во многих случаях считаем полезным следовать за ним. Какие страны покорили и присоединили к своей Кир и Камбис, и мой отец Дарий, вы это хорошо знаете, не надо мне еще раз об этом вспоминать. И я, как только сел на этот трон, единственной моей мыслью стало, как бы мне не отстать от них, которые сошли на эту высокую должность, и добавить к Персии не меньшее могущество. Понимая это, я считаю, что, кроме того, и славу мы можем купить и страну не меньшую этой, что мы имеем, и не менее плодородную, также богатую на всевозможные природные произведения. Вместе мы отомстим и смоем с себя обиду (2). Именно для этого я вас позвал, чтобы изложить вам мое намерение. Я задумал перебросить мост через Геллеспонт и провести войско в Европу против Эллады, чтобы наказать афинян за все, то, что они сделали, как вы знаете, персам и моему отцу. Конечно, вам известно, какое страстное желание имел Дарий пойти в поход на этих людей. Но он умер и не смог отомстить. Но я ради его и ради других персов не успокоюсь, пока не овладею и не сожгу город афинян, которые первые, как вы знаете, положили начало розни и оскорбили и меня, и моего отца. Сначала они выступили против Сардів вместе с Арістагором (4) из Милета, с моим рабом, и, когда пришли туда, подожгли священные леса и храмы. Впоследствии, что они сделали, когда мы высадились в их стране, а стратегами были Датий и Артафрен, это, я думаю, вы все знаете. Итак, понимая, я считаю, что мы имеем право это сделать с пользой для нас. Когда мы поневолимо их и соседей, что живут в стране фригийца Пелопа, мы расширим границы Персии вплоть до неба Зевса (5), потому что, вы знаете, солнце с своей высоты, наверное, не увидит некую страну, которая не граничила бы с нашей, потому что с вашей помощью я сделаю все страны единым государством после того, как пройду через всю Европу. Действительно, как я понимаю, не останется ни одного города, ни одного народа, который мог бы вступить с нами в бой, когда мы победим тех, о которых я сказал. Так и те, которые провинились перед нами, будут под игом рабства, как и те, что не виноваты перед нами. Таким образом, вы сможете угодить мне, если сделаете то, что я вам скажу. Я назначу вам день, когда вам нужно будет явиться ко мне. Каждый из вас пусть поторопится тогда немедленно прийти ко мне. И кто приведет с собой лучше подготовлено и снаряженное войско, я дам ценные дары, которые считаются самыми ценными в нашей стране. Так оно и должно быть. Но, чтобы вы приняли мою волю, я ставлю это на общее обсуждение и прошу вас, кто желает, высказать свое мнение». Так он сказал и этим закончил свою речь.

9. После него слово взял Мардоний: «Большой владарю! Ты лучший из персов и не только из тех, что жили до сих пор, но и из тех, что должны родиться, ибо все сказанное тобой в речи, самое прекрасное и найправ-дивіше и более всего то, что ты не позволишь іонійцям(1), которые живут в Европе, издеваться из нас, потому что они просто негодяи. Было бы позорное, действительно, если бы мы поработили, только через наше желание увеличить наше государство, саков и индийцев(2), и эфиопов и ассирийцев(3) и другие народы, многочисленные и крупные, которые никогда не обижали нас, персов, и держали бы их под нашей властью как рабов и не отомстили бы на эллинах, которые первые на нас напали. Чего нам бояться: какого многочисленного войска (4)? Какой хозяйственной мощи? Мы знаем, как они воюют, знаем и насколько ограничены их прибыли. Мы поработили и держим как наших подданных их детей, которые живут на нашей земле и называются іонійцями, еолійцями и дорийцами. Я сам уже испытал их, чего они стоят, когда выступил против них по приказу твоего отца, и когда я дошел до Македонии и уже недалеко было до Афин, однако никто не выступил против меня, чтобы дать бой. Итак, как мне говорят, эллины обычно начинают войны без малейшего повода, совсем не обдумав, просто через свои легкомыслие и глупость: ибо, когда они объявляют друг другу войны, они ищут прекрасное и совсем ровное место и идут туда и дерутся, а вследствие этого победители удаляются с большими потерями, а в отношении побежденных, я уже не говорю, ибо они, наверное, испытывают полного разгрома. Когда им надо бывает починить свои несогласия, как людям с общим языком, то они делают это через вестников и посланников еще как-то иначе, а не через битвы. Однако, если им надо бывает любой ценой воевать одному с одним, тогда они находят место, где тяжело бывает каждом преодолеть своего соперника, и там они испытывают свою судьбу. Хоть как там было, эллины с таким скверным способом действовать, когда я дошел до Македонии, не додумались вступить со мной в бой. А против тебя, царь, когда ты поведешь с собой все войска Азии и все ее корабли, кто осмелится противостоять и воевать с тобой? Я не представляю себе, чтобы сознание такой силы не лишила бы эллинов их наглости. Но если я даже преувеличиваю в расчетах и они в своем зухвальстві за незнания дела вступят с нами в бой, то это для них будет хорошая наука. Они увидят, что мы, несравненные на войне. Однако, как там будет, пусть мы не проминемо ничего, не испытав его, ибо ничто не происходит само собой, но в этом мире все происходит из-за приложенные усилия». Такой речью (5) он, всячески украсив, выложил Ксерксову мнение и закончил.

10. Все остальные персы замолчали, не решаясь высказать мнение противоположную высказанной. Тогда Артабан, дядя со стороны отца Ксеркса, и через это, проявив смелость, взял слово и сказал: «О царь! Если не будет высказано противоположных мнений, не будет возможным выбрать лучшую из них и придется принять одну уже высказанную. Однако, когда их уже будет высказано, это будет возможным так, как чистое золото только тогда мы признаем таким, когда мы его трем на пробирном камне о другой золотой слиток и находим, какой из обоих слитков является лучшим. Ведь я и твоему отцу, моему брату Дарью, советовал не выступать в поход на скифов, людей, что в их стране нигде нет городов. Но он, надеясь, что сможет покорить кочевников скифов, не послушался меня, но ушел в поход и вернулся, потеряв большую часть своего войска, отважных людей. Однако, ты, царь, собираешься выступить против людей, которые значительно превышают скифов, и как говорят, они выдающиеся войовники и на суше и на море. И чего ты должен опасаться от них, это мой долг предупредить тебя. Ты говоришь, что имеешь намерение перебросить мост через Геллеспонт и затем провести по нему твое войско через Европу в Элладу. Ну, представь себе, что произойдет, если ты потерпишь поражение или на суше, или на море, или и там и там, потому что эти люди славятся своей храбростью и об этом можно судить даже по тому, что сами афиняне разбили такое большое войско, которое пошло в Аттику, возглавляемое Датієм и Артафреном. Скажем, им не повезло в сражениях на суше и на море, но наконец они нападут со своим флотом и победят, а потом поплывут до Геллеспонта и разломают мосты: этого следует опасаться, царь мой. Это не просто предположения, которые я делаю на основании своего разума, но я имею в виду возможное несчастье, когда мы едва избежали, когда твой отец соединил берега Фракийского Боспора, а потом перебросил мост через реку Истр и пришел, чтобы нанести поражение скифам. Чего только не делали скифы, чтобы уговорить ионийцев, которым твой отец поручил охранять мосты на Истре, поломать переправу! И если бы было принято мнение других тиранов и не стал бы против Гістіай, милетский тиран, Персия погибла бы. Однако даже страшно вспомнить об этом, когда судьба царя могла зависеть от одного человека. Итак, ты, по крайней мере, не наражайся на такую опасность, без кончої потребности, но послушай меня. Теперь разврата эти сборы, а позже, когда тебе вздумается, после надлежащих размышлений, прикажи сделать, что ты сочтешь за лучшее. Потому я думаю, что очень выгодно принимать хорошо обдуманные решения, поскольку даже тогда, когда и не поведется, решение от этого не будет менее правильным, только судьба привела к тому, что оно провалилось. Наоборот, у того, кто безрассудно принял решение, даже и тогда, когда оно неожиданно принесет успех, несмотря на это, оно все же будет глупым решением. Видишь, бог поражает молнией крупных животных и не позволяет, чтобы они розбундючувалися, тогда как малые животные совсем его не смущают. И еще ты видишь, как он швыряет стрелы всегда в самые высокие строения и деревья. Это потому, что богу нравится поражать все, Что слишком возвышается. Так бывает, что многочисленное войско уничтожается другим немногочисленным. Когда, например, бог через зависть нагоняет панику или пугает их громом так, что они позорно гибнут. Ведь бог не позволяет никому быть слишком высокого мнения о себе, кроме его самого.

Во всех делах сквапність приводит к неудаче, с которой возникает для нас большая жаль. Наоборот, если кто-то сдерживается, за это ему бывает талан, даже и тогда, когда он этого сразу не видит, но наконец он это понимает.

Итак, царю мой, такие я даю тебе советы. Ну, а ты синяя Гобрія, Мар-донию, не бросай пустые слова в воздух относительно эллинов, которые недостойны того, чтобы о них говорить с пренебрежением. Потому возводя клевету на эллинов, ты підбурюєш Царя, чтобы он отправился в поход, и именно для этого, мне кажется, ты прикладываешь столько усердия. Не дай бог, чтобы это произошло. Действительно, нет ничего хуже оговор, потому что в ней есть двое: один, что скривджує, а другой, которого нападают. Следовательно, тот, кто клевещет, скривджує, ибо обвиняет кого-то отсутствующего, а другой совершает несправедливость тем, что верит, не получив точных сведений. А еще другой, который не присутствует при разговоре, скривджується за то обеими, потому что один из них возвел на него клевету, а второй-за то, что принял его за плохую человека. Но, если действительно существует потребность в походе против этих людей, то пусть сам царь остается здесь в Персии, а мы оба дадим наших детей в качестве заложников и ты возглавляй поход, выбрав себе желаемых для тебя людей, и если дело царя будет иметь успех, как ты это говоришь, тогда пусть будут убитыми мои дети, а вместе с ними и я сам. Но если события произойдут так, как я говорю, тогда пусть так случится с твоими детьми, а вместе с ними и с тобой, если ты вернешься из похода. Однако, если ты не захочешь принять эти условия и ты будешь настаивать на том, чтобы идти в поход на Элладу, тогда я тебе заявляю, что кто-то из тех, кто здесь останутся, услышит, как скажут, что Мар-доний, принеся великое бедствие персам, шматується собаками и хищными птицами(1) где-то там в стране афинян или в стране лакедемонців, если, пожалуй, не перед тем, как прийти туда, и тогда ты поймешь, против каких людей ты пытаешься уговорить царя пойти в поход».

11. Так сказал Артабан, но Ксеркс разгневался и ответил ему такими словами: «Артабане! Ты брат моего отца и это спасет тебя и ты избежишь наказания, которое ты заслужил за твои бессмысленные слова, но я наложу на тебя позорную казнь, на тебя, немужнього и трусливого, ты не супроводитимеш меня в походе на Элладу, но останешься здесь вместе с женщинами. А я и без тебя, как я сказал, доведу свое дело до конца. Пусть меня не называют сыном Дария, сына Гістаспа, сына Арсама, сына Аріарамна, сына Тейспа, сына Кира, сына Камбиса, сына Тейспа, сын Ахемена, если я не помщусь на афінянах, ибо я хорошо знаю, что когда мы останемся спокойными, они не будут спокойными, а вирядяться в поход, я уверен в этом, против нашей страны, если судить по тому, что они сделали без всякого повода, когда сожгли Сарды и напали на Азию. Теперь уже невозможно, чтобы кто-то из нас отступил. Дело стоит так: или мы будем действовать, или против нас будут действовать, все наши земли подпадут под власть эллинов(1), или все их земли будут под властью персов. Ведь во вражде, Что нас разделяет, нет ничего третьего между двух крайностей. Следовательно, хорошо будет теперь, поскольку мы первые пострадали от них, отплатить им за беда, что они нам причинили, и пусть я узнаю о несчастье, которое меня ждет, когда я пойду в поход на этих людей, когда уже их поработил фрігієць Пелоп (2), раб моих родителей. Он так их поработил, что и до сих пор эти люди и их страна имеют имя того, кто их поработил» (3).

12. На этом закончились речи на совещании. Пришло время отдыха, и Ксеркса начала беспокоить мысль Артабана и, когда он отложил решение до ночи, он подумал, что ему нет толку идти в поход на Элладу. Скоро он так подумал и пришел к такому решению, как им овладел сон. И вот той ночью, как рассказывают персы, он увидел сон, будто к нему явился рослый мужчина: «Так ты, Персе, меняешь свое мнение и решаешь не вести свое войско против Эллады после того, как ты приказал персам собрать войско. Ну, не хорошо ты делаешь, меняя свое мнение, и есть тут кто, кто не простит тебе этого. Как ты решил в день, так и иди этим путем».

13. Так этот человек сказал во сне Ксерксові, и затем ему показалось, что тот улетел и исчез. Когда рассвело, Ксеркс не придал этому сновидцу никакого значения, но собрал персов, которых он созвал и перед тем и так сказал им: «Уважаемые персы! Простите мне, что я так резко меняю свое решение, я еще не достиг возраста(1), чтобы зрело рассуждать, и те, которые заставляют меня сделать то, что вы знаете, не оставляют мне времени на размышления. Однако, когда я услышал мнение Артабана, у меня, как у молодого, зацвела кровь и я бросил старику в лицо найнедостойніші слова, но теперь я признаю правильной его мнению и пойду за ней. Имея теперь в виду, что я изменил свое решение пойти в поход против Эллады, будьте спокойны». Когда это услышали персы, они обрадовались и начали его восхвалять.

14. Однако наступила ночь и опять тот же сон появился Ксерксові и призрак сказал ему: «Сын Дария! Так ты отказался публично, как я вижу, от похода и вовсе не обратил внимания на мои слова, как будто это тебе сказала какая-то никчемный человек? Итак, знай, что когда ты сразу не пойдешь в этот поход, то вот какие последствия будут для тебя: как за недолгое время ты стал великим и славным, так скоро ты снова станешь маленьким и незначительным».

15. Ксеркс, запуганный сновидением, вскочил со своей кровати и послал вестника, чтобы тот позвал к нему Артабана. Когда Артабан пришел, Ксеркс сказал: «Артабане! Я на то время не был чокнутым, когда бросил тебе обидные слова, за твой добрый совет. Однако некоторое время я изменил свое мнение и признал, что надо сделать то, что ты мне посоветовал. Однако теперь, несмотря на мое желание, я не смогу пойти к тебе за советом, ибо знай, когда я обдумывал это и изменил свое решение, ко мне во сне явился призрак и упорно не позволяет мне идти к тебе за советом и даже грозит мне жуткими последствиями, а после исчезает. Если это действительно какое-то божество, что посылает его ко мне, и оно желает, чтобы непременно состоялся поход против Эллады, то такой же призрак должен появиться и к тебе с таким же приказом. Теперь, я думаю, может случиться такое: возьми себе все мои наряды(1), надень их и садись на мой трон, а потом пойди и ложись на мою кровать».

16. Так сказал ему Ксеркс, а Артабан, хотя сначала не послушался его, потому что считал неудобным сесть на царский трон(1), наконец, поскольку царь заставил его, выполнил приказ, но перед тем, сказал: «Я, царь мой, одинаково уважаю и того человека, который правильно мыслит, как и ту, что готова верить тому, кто правильно говорит. Ты имеешь обе эти качества, но тебя уклоняется с правильного пути общения со злыми людьми. Это так, как море, что вообще полезное для людей, на него дуют ветры и, как говорят, не дают ему оставаться спокойным. Когда ты бросил мне те горькие слова, меня не столько это расстроило, сколько то, что было предложено два решения для персов; одно, которое раздувало спесь, и второе, что пыталось ограничить ее, мол, плохо, когда кто-то учит душу всегда желать большего, чем она имеет, и вот, я говорю, из этих двух решений ты выбрал самое опасное для тебя и для персов. Вот теперь, когда ты принял самое правильное, ты говоришь, что хочешь отказаться от похода на Элладу, потому что какое-то сновидение, посланное богом, посещает тебя и не позволяет тебе отказаться от решения пойти в поход. Но, сын мой, пожалуй, и это не от богов. Потому что все эти сновидения, что крутятся и здесь, и там, и появляются людям, я тебе дам объяснения относительно них, ведь я на столько лет старше тебя. Они бывают такими, что мы во сне видим то, о чем мы думали в день, а мы за последние дни настолько были заняты этим походом. Но если случайно это не так, как я о нем думаю, а действительно будет, как ты сказал и я хочу сказать, пусть появится и мне, как и тебе, этот призрак и даст мне свой приказ. Несмотря на все это, он не может появиться мне, когда я одет в свою одежду, а не в твое, когда я буду спать на своем, а не твоей кровати. Следовательно, так или иначе он должен появиться. Потому, как там было, то, что ты видел во сне, оно, конечно, не такое уж базглузде, чтобы, увидев меня, сочтет, будто это ты, судя по наряду. Ну а если оно не примет меня внимания и не соизволит появиться до меня, буду ли я в твоем наряде, или в своем, тогда как тебя оно часто посещает, это надо нам теперь проверить, потому что если действительно оно постоянно посещает тебя, тогда и я поверю, что оно послано богом. Впрочем, если твое решение остается неизменным, пусть будет по-твоему и не надо тебе его менять, и я буду спать в твоей постели. Ну, так я и сделаю теперь и пусть оно и мне появится. Но до тех пор я буду настаивать на своем мнении».

17. Так сказал Артабан, надеясь, что он сможет доказать, что сказанное Ксерксом не имеет значения, и сделал, как ему было приказано: надел Ксерксове наряд, сел на царский трон и, когда потом он пошел спать, и его победил сон, до него появился тот самый призрак, который появлялся к Ксерксу, встал над Артабаном и сказал ему: «Ты тот, кто пытается отвлечь от похода Ксеркса на Элладу, видимо через заботу о нем? Но ни в будущем, ни теперь тебе не удастся отвлечь того, что предначертано судьбой. Что же до Ксеркса, что с ним произойдет, если он не захочет послушаться меня, я уже сказал ему самому».

18. Так угрожал Артабанові призрак и одновременно пытался выколоть ему глаза раскаленным железом. И Артабан вскочил с кровати, закричал, побежал и сел у Ксеркса и рассказал ему подробно, что он увидел во сне и еще добавил к этому: «Я, царь мой, как человек, что видела до сих пор разрушение многих могущественных государств от других меньших за них, я не хотел, чтобы твой юный возраст привел тебя к несчастью, потому что я знаю, что неладно желать чего-то излишне, я имею в виду поход Кира против массагетов, а еще и поход Камоі-са против эфиопов и, наконец, я участвовал с Дарием в походе против скифов. Об этом я знаю и думаю, что если бы ты остался спокойным, тебя благословлял бы целый мир. Однако, если теперь какая-то сверхчеловеческая сила толкает нас против эллинов, как кажется, то на них обрушится какая-то посланная богом беда, и я сам сейчас меняю свое мнение и поддерживаю твою. И ты сообщи персам приказ бога и прикажи им приспособиться к первых твоих указаний для подготовки и осуществить все твои меры, потому что сам бог дает нам свою поддержку, и насколько это зависит от тебя, смотри, чтобы не было чего-то упущено». После их разговора они были воодушевлены этим сновидением и сразу, как только рассвело, Ксеркс объявил свое решение персам, а Артабан, который перед тем единственный выступал против него, теперь начал ускорять подготовку к походу.

19. Ксеркс уже окончательно решил начать поход, когда во сне он увидел третье видение, и когда о нем услышали маги, то истолковали его так, что в нем речь шла о судьбе всей земли и оно означало, что все люди будут покорены Ксерксові. А сновидение было такое: Ксерксові показалось, будто он был увенчан ростком маслины(1) и ее ветви покрыли всю землю, а потом венок, что был в нем на голове, исчез. Только маги дали свое толкование, сразу каждый из персов, что там собрались, вернулся к своей сатрапии и, поскольку каждый хотел получить обещанные подарки, он приложил все усилия, чтобы выполнить царю приказы, а Ксеркс начал собирать войско в каждом уголке Азии.

20. В течение четырех лет после покорения Египта(1) он готовил войско и все, что для него нужно, и в конце пятого года отправился в поход с большой силой войска. Действительно, из всех походов, о которых мы знаем, это без сомнения был самый большой. И настолько, что поход Дария против скифов сравнению до этого казался мизерным, а также и другие походы, как поход скифов, когда они преследовали киммерийцев и вторглись в страну персов, и покорили почти всю Переднюю Азию, и поработили ее, за что позже Дарий хотел отомстить на них, и даже, как говорят, поход Атридов на Ілін, как и еще другой, который состоялся до Троянской войны, поход місійців и тевкрів (2), пройдя через Боспор в Европу, поработили всех фракийцев и дошли до Ионийского моря и далее на юг до реки Пенея.

21. Все эти походы, что произошли когда-то, и кроме них еще и другие, нельзя было сравнить с этим Ксерксовим походом. И, действительно, каких только народов не вел с собой из Азии в Элладу Ксеркс, какие потоки они поосушували, глотая воду, кроме крупных рек? Одни из них приставили корабли, другие должны были приставлять пехоту, еще другим приказано было кроме войска и кораблей дать судна для перевозки лошадей, еще другим приставить длинные корабли(1) для строительства мостов, и еще другим продовольствие и корабли.

22. И прежде всего, поскольку командированные в предыдущие походы потерпели крушение, плывя вокруг Афона, Ксеркс перед тем за три года вел работы на этом Афоне. В Елаюнті(1) на Херсонесе стояли на якоре триеры и, уходя оттуда, отряды всех народов, что были в войске, по очереди один за одним копали землю под ударами плетей, копали также и жители Афонской области. Уход за работами поручено было Бубарієві, сыну Мегабаса, и Артахаєві, сыну Артая, оба они были персами. Афон - это большая и знаменитая гора, которая доходит до моря и заселенная. Там, где она снижается со стороны суши, эта гора составляет своего рода полуостров, соединяется перешейком длиной примерно в двенадцать стадий. Этот перешеек ровный и имеет лишь небольшие повышения со стороны моря, там, где город Акант (2) и к противоположному города Торони. На этом перешейке, где заканчивается гора Афон, есть эллинское город Сана, а также другие города за Саной на Афоне, которые Перс захотел сделать не расположенными на полуострове, а на острове, а они такие: Дион, Олофікс, Акротоон, Тассос, Клеони. Это города на Афоне.

23. А вот как приступили к выкапывание канала варвары(1), сначала распределив участки земли между народами. Сначала они провели прямую линию через Сану, а когда канал углубился, одни из них остались на глубине и продолжали копать, другие все время передавали выкопанную землю другим, что стояли выше них на лесах. Эти брали и передавали еще другим, которые были наверху, выносили и выбрасывали землю. Когда у всех других, за исключением финикийцев, завалились отвесные стены канала, им приходилось выполнять двойную работу, потому что они делали верхнюю и нижнюю часть канала одинаковой ширины и от этого происходили завалы. Однако финикийцы и в других делах проявляли свою опытность, так и в этом деле. Когда они по жребию получили свой участок, то начали копать, оставляя в верхней части двойную ширину, чем ширина самого канала. Когда они продолжали копать, ручей сужался и, наконец, когда они дошли до дна, то ширина его была такова, как и в других. Там была поляна, на которой устроено базар и торговлю, что же до хлеба для рабочих, то им постоянно привозили муку из Азии.

24. Как я делаю вывод в своем уме, Ксеркс приказал прорыть канал(1) через свою спесь, он хотел этим показать свою силу и оставить что-то на воспоминание о ней. Потому можно было без всяких усилий перетащить корабли через перешеек, а он приказал прорыть канал к морю такой ширины, чтобы в нем могли проплыть на веслах две триеры одна рядом с другой. Тем же людям, что копали канал, было приказано перебросить мосты через реку Стримона.

25. Так он хозяйничал и одновременно приказал приготовить для мостов провода из папируса и белого льна(1). Это он поручил финикийцам и египтянам. И еще поручил им запасать продовольствие для войска, чтобы не страдали от голода люди и животные, когда их поведут в поход на Элладу. Он пригласил сведения о крае и дал приказ разместить продукты по положенных местах, и чтобы их приставили туда со всех концов Азии, один сюда, а второй туда на грузовых судах и паромах. Хоть как было, большинство хлеба они завезли до того места Фракии, что называется Левке Акте (2), другие перевезли его к Тіродізи (3) в области Перінта, еще другие - к Доріска, другие - к Еіони, что у Стримона, и еще другие, наконец, в Македонии, все согласно полученных приказов.

26. Пока они выполняли порученное им дело, на это время все сухопутное войско было сосредоточено и отправилось с Кріталлів в Каппадо-кии(1) с Ксерксом во главе в Сарды, потому что там было приказано сосредоточиться всему войску, которое должно идти по суше вместе с самим Ксерксом. Кто тогда из всех начальников привел с собой лучше вооруженное войско и получил в награду царские дары, я этого не знаю, даже я не знаю ничего, тогда речь шла об этом. Когда они переправились через реку Галлий, они вступили во Фригию и, перетянув ее, прибыли в Келайни , откуда вытекают источники реки Меандра и еще одной, не меньшего от него, что имеет название Катарракт. Она вытекает просто из агоры Келайнів и впадает в Меандр. Там висит кожа силена Марсия, которую в соответствии с фракийским переводом содрал с него Аполлон и повесил ее там.

27. До этого города пришел и остался там лідієць Пифий(1), сын Атия, и чрезвычайно роскошно угостил все царское войско и самого Ксеркса, и охотно дал деньги на военные расходы. Когда Пифий передал этот ценный дар, Ксеркс спросил собравшихся там персов, кто такой цер Пифий и какие он имеет состояние, что может дать столько денег. И они ответили ему: «О царь! Это тот, что подарил отцу твоему Дарию золотую чинару и золотую виноградную лозу. Он и теперь самый богатый человек на свете после тебя, насколько мы знаем».

28. Ксерксові показались странными эти последние слова и он сам повторил свой вопрос Піфієві, которое тот имеет богатство. И тот ответил ему: «Царю мой! Я не утаю и не буду ссылаться на то, будто я не знаю, какое мое богатство: я знаю, какое оно и скажу тебе точно, какое оно, потому что сразу, скоро я узнал, что ты идешь в поход на Элладу, я захотел дать тебе деньги на войну и выяснил, и подсчитав обнаружил, что имею серебра две тысячи талантов и золота четыре миллиона драхм без семи тысяч. И все это я передаю тебе в дар: как на меня, то мне достаточно того, что имею от своих рабов и земель».

29. Так он сказал, а Ксеркс, очень этим доволен, ответил: «Друг лідійцю! Я с тех пор, как покинул персидскую землю, до сих пор не встречал человека, который бы хотела обнаружить такое гостеприимство моем войске и которая бы пришла ко мне и без всякой требования дала бы деньги на войну, кроме тебя. А ты роскошно угостил мое войско и дал много денег. Итак, я дам тебе в награду такие почетные дары: я объявляю тебя моим другом и еще дам тебе семь тысяч статеров, которых тебе не хватает до четырех миллионов, чтобы у тебя была полная сумма и округлое число. Теперь ты возьми себе сам то, что приобрел, и будь всегда таким, как теперь, и если ты так сделаешь, ты не жалкуватимеш ни сейчас, ни в будущем».

30. Это он сказал ему и так и сделал, и дальше продолжил свой путь на запад. Он прошел через фрігійське город, что называется Анава, обошел озеро, где добывают соль, и прибыл в гигантских боевых машин(1), большого города Фригии. Там река Лик приходит в яругу, исчезает в ней (2) и снова появляется на расстоянии примерно пяти стадий и впадает в Меандр. Выступив с гигантских боевых машин, войско прибыло на границу Фригии и Карии, в город Кідрари, где стоит столб, поставленный Крезом, чтобы обозначить надписи границу обеих этих стран.

31. Из Фригии он перешел в Лидию, где путь разделяется на две области и одна из них слева ведет к Карии, а тот, что справа, ведет к Сардів, и если кто-то пойдет этим путем, ему непременно придется переправиться через Меандр и пройти через город Каллатеб, где люди занимаются изготовлением меда из тамарикса и пшеницы. Идя этим путем, Ксеркс нашел на чинару(1), которую за ее красоту одарил золотыми украшениями, и поручил заботиться о ней одного из своих «бессмертных» (2), а на второй день он прибыл в столицу Лидии.

32. Прибыв в Сарды, он послал вестников к Эллады, чтобы они потребовали землю и воду и заранее приготовили обед для Царя: он отправил послов с требованием земли до всех других городов, за исключением Афин и Лакедемона. После этого еще и во второй раз он послал потребовать землю и воду через такое рассуждение: все, кто перед этим не дали этого посланникам Дария, он был уверен, что они теперь, убоявшись, дадут. Итак, именно об этом он хотел узнать и для этого отправил своих вестников.

33. Впоследствии он, подготовившись, отправился к Абідоса. Тем временем шли работы для соединения мостом Азии с Европой. Есть там на Геллос-понтському Херсонесе, между городами Сестом и Мадітон, скалистая коса(1), которая выпячивается в море напротив Абідоса, где позже, через несколько лет, когда стратегом был Ксантипп (2), сын Аріфрона, афиняне поймали перса Артаікта (3), правителя Сеста, и прибили его живьем к доске: перед тем он загнал женщин в святилище Протесилая в Елаюнті и там издевался над ним.

34. Следовательно, в направлении к этой косы и, выступив от Абідоса, они начали строить мосты, те, кому было приказано это делать, один мост с кодолами из белого льна делали финикийцы, другой египтяне с кодолами из папируса. Семь стадий имеет проток от Абідоса до противоположного берега. Уже мост был перекинут, когда поднялась страшная буря и порозбивала на щепки все мосты.

35. Когда об этом узнал Ксеркс, он в гневе приказал хлестать Геллеспонт триста раз и бросить в море пару оков. Я слышал даже, что кроме того он послал туда других мастеров, чтобы они заклеймили Геллеспонт'. Наверняка известно, что Ксеркс, когда пороли Геллеспонт, приказал повторять такие варварские и бессмысленные слова: «Горькая вода, властелин накладывает на тебя эту казнь, потому что ты его обидела, а он тебя ничем не обидел. И царь Ксеркс перейдет через тебя, или ты хочешь, ты не хочешь этого. И справедливо, конечно, никто из людей не принесет тебе жертвы, ты мутная и соленая річко!» И не только море он приказал наказать в такой способ, а еще приказал отрубить головы тем, кто присматривал за сооружение мостов на Геллеспонті.

36. И те, кому была поручена эта неприятная дело, выполнили ее, а другие строители снова начали строить мост(1). И вот как они их строили: связали между собой как опору для моста шестьдесят пентеконтер и триер и как подпорку для другого моста триста четырнадцать, и их расположили под прямым углом к течению с Понта Евксіну и напротив течения Геллеспонта так, чтобы течение держала провода натягненими. Связав их, они бросили огромные якоря, одни для моста со стороны Понта Евксіну против ветров, что дуют с Понта, и другие для второго моста со стороны запада и Эгейского моря, западного и южного ветров. В трех местах между пентеконтер и триер они оставили проходы, Чтобы там могли проплыть, когда надо, до Понта или из Понта узкие суда до Египетского моря. После этого они натянули провода с суши, накрутив их деревянными коловоротами, но на этот раз они не использовали отдельно провода каждого сорта, а использовали для каждого моста два провода из белого льна и четыре из папируса. По их толщины и на вид они были одинаковы, но льняные были сравнительно тяжелее, потому что весили один талант каждый локоть. Когда они связали оба берега пролива, они распилили стволы деревьев, предоставили им одинаковой ширины с мостами и разместили их рядами на натянутых кодолах, а потом положили на них накрест другие бантини. Затем поверх них положили доски, а на эти прочно закреплены доски насыпали землю и, втрамбувавши ее, сделали с обеих сторон мостов загона, чтобы вьючные животные и кони не пугались моря, увидев его с мостов.

37. Когда было закончено строительство мостов(1) и работы на Афоне, пришла ведомость, что и насыпи в устьях канала уже готовы, что их сделали на случай наводнения, чтобы не заливало водой устья канала, закончено и самый канал, тогда войско, которое зимовало и было совсем готово, скоро наступила весна, отправилось в поход с Сардів, чтобы направиться к Абідоса. Оно уже отправилось, когда солнце покинуло свое место на небе и исчезло, хотя не было туч, чтобы его закрыли, и небо было совсем чистое, а днем наступила тьма (2). Когда Ксеркс увидел, он что-то понял, смутился и спросил магов, что это могло предвещать. Они ему ответили, что это предвещает эллинам (3) разрушения их городов, ибо, сказали они, эллинам солнце дает знамения о будущем, а персам - месяц. Когда это услышал Ксеркс, он очень обрадовался и продолжил свой поход.

38. Когда лідієць Пифий, который шел во главе войска, затрепетал от этого небесного явления и со смелостью, которую ему внушили Ксерксові дары, пришел к Ксерксу и сказал ему: «Великий владарю! Я хотел бы попросить тебя, чтобы ты сделал для меня то, что для тебя незначительный, но для меня, когда я получу это, имеет большое значение». Ксеркс представлял себе, что он попросит его что-то другое, а не то, что его попросил, ответил ему, что выполнит его просьбу, и приказал ему передать его просьбу. И тот, как только это услышал, осмелился и начал: «Большой владарю! У меня пятеро сыновей и получилось так, что все они служат в твоем войске, которое идет в поход на Элладу. Итак, царю мой, призри на мой возраст и отпусти из своего войска хотя бы одного из моих сыновей, старшего, чтобы он заботился обо мне, и о моем имуществе. А других четырех возьми с собой и я желаю тебе осуществить все, что ты задумал и вернуться живым и здоровым!».

39. Ксеркс страшно разозлился и так ответил ему: «Подлец! Ты решился, когда я сам выступаю в поход на Элладу и тащу с собой и моих сыновей, и братьев, и родственников, и моих друзей, ты осмелился ходатайствовать о твоего сына, ты, мой раб, который должен меня сопровождать со всей своей семьей, и даже и со своей женщиной? Теперь помни, что в ушах людей находится их душа, которая, услышав что-то полезное для нее, наполняет радостью тело, а услышав нечто противоположное, вспыхивает гневом. Итак, поскольку ты сделал уже много хорошего и обещал еще сделать, ты не хвалитимешся, что превзошел царя в щедрости, но оттого, что теперь ты изменился и ведешь себя с таким бесстыдством, ты не получишь того, что заслужил, но чуть меньше того. Тебя и четверых твоих сыновей спасает долг гостеприимства, но один, которого ты так любишь, он заплатит своей жизнью за твою ошибку». После такого ответа он приказал сразу тем, делом которых было выполнять такие приказы, найти старшего сына Пифия, разрезать его пополам, а потом повесить одну половину его тела справа на пути, а вторую половину - влево и этим путем должен пройти войско. Они выполнили это и после этого там стало проходить войско.

40. Первыми прошли носильщики и вьючные животные, а за ними войско из разных народов вперемешку, а не отдельно. Когда половина этого войска прошла, образовавшийся на пути пустой промежуток, и так идя они не сталкивались с царской свитой. Перед царем шли тысяча отборных всадников из всех персов, дальше тысяча копейщиков и они также выбраны из всех персов. Они держали копья остриями вниз(1). За ними выступали десять священных лошадей, назывались нісайськими, роскошно украшенных. (Они называются нісайськими лошадьми вот за то, что в Мидии есть большая равнина, что называется Нисайон. Следовательно, эти огромные лошади пасутся на той равнине.) За этими десятью лошадьми ехала священная колесниця Зевса (2), которую везли восемь белых лошадей, а позади от этих лошадей шел пешком возница, держа вожжи, потому что, конечно, ни один человек не может стоять на этой колесницы. Далее за ними ехал сам Ксеркс на колеснице, которую везли нісайські лошади. Рядом с ним шел извозчик, на имя Патірамфій, перс, сын Отана.

41. В таком порядке выступал Ксеркс с Сардів и, когда ему хотелось, он пересаживался с колесницы на крытый возок. За ним шли копьеносцы, самые храбрые и самые благородные из персов, держа копья по обычаю обратными судьбы. Дальше ехали всадники, еще тысяча отборных персов, а за конницей еще десять тысяч отборных персов, которые шли пешком. Тысяча из них на нижнем конце копья вместо ремешков были золотые гранатовые яблочки и они окружали еще другие девять тысяч, а те, которых они окружали, имели серебряные гранатовые яблочки. Золотые яблочки были еще те, что держали копья остриями судьбы, а те, что следовали непосредственно за Ксерксом, имели на копьях яблоки. За этими десятью тысячами шли следом десять тысяч конных персов. По этой конницей было оставлено пустое пространство в две стадии, а за ним шло другое нерегулярное войско.

42. Персидское войско из Лидии подошло к реке Каіку и к місійської страны, а подвигаясь дальше Каік, оставило слева гору Кан(1), через Аттарней до города Карена. А оттуда перетяло равнину Тебы (2) и прошло около города Атраміттея и Пеласгийского Антандра. Обойдя слева Иду, оно углубилось в область Илиона. И когда они заночевали в предгорья' ях Иди, загремел гром и на войско упали молнии и убили немало людей.

43. Когда войско прибыло к реке Скамандр(1), которая была первой рекой, с тех пор, как они отправились с Сардів, и начали переправляться, воды Скамандра пересохли и их не хватило чтобы напился войско и животные. Итак, говорю, еле Ксеркс прибыл к этой реке, он сошел на Пріамів Пергам, который ему очень хотелось посетить. Огледівши его, он спросил и ему подробно все выяснили. Он принес в жертву тысячу быков Афине Іліонській (2), а маги сделали слива в честь героев. После завершения этих обрядов ночью на лагерь напал панический страх. Когда рассвело, они отправились оттуда, оставив слева города Рой-тейон, Офрініон и Дардан, который граничит с Абидосом, и еще слева оставили Гергіту (3), город тевкрів.

44. Когда они прибыли в Абідос, Ксеркс пожелал осмотреть все свои войска. И поскольку для него было построено абідосцями по приказу царя на одном бугре(1) бельведер из белого мрамора, там он сидел и смотрел на побережье и осматривал сухопутное войско и корабли. Когда он так смотрел, ему захотелось увидеть соревнования в скорости кораблей. Произошло это соревнования, и победителями оказались финикийцы из Сидона, и он был в восторге от этого соревнования и от своего войска.

45. Когда он увидел, что весь Геллеспонт покрыто кораблями, а все побережье и равнины Абідоса роятся людьми, Ксеркс на одно мгновение почувствовал себя самым счастливым, а потом заплакал.

46. Это заметил Артабан, его дядя со стороны отца, то, что сначала так непринужденно высказал свое мнение и попытался было отговорить от похода Ксеркса на Элладу, этот человек увидел, что Ксеркс заплакал и спросила его: «Царь мой! Насколько противоположное друг к другу, то, что произошло с тобой сейчас и то, что было вскоре перед тем: я хочу сказать, что сначала ты был в восторге, а сейчас плачешь». Ксеркс ответил ему: «Я думал, насколько вообще коротка человеческая жизнь, и заболела душа моя, что из всех них, которых, конечно, так много, за какие-то сто лет ни один не будет жить». Тогда Артабан, отвечая, сказал ему: «Есть еще и другое, от чего мы страдаем в нашей жизни, еще хуже от этого. Ведь на протяжении нашей жизни, что так коротка, нет человека такой счастливой ни из этих, ни среди других, которая бы за то, что с ней случалось не один раз, а много раз, не хотела лучше умереть, чем жить. И несчастья, которые с нами случаются, и болезни, которые нас мучают, делают так, что наша жизнь кажется нам долгим, хотя оно, на самом деле, короткое. Итак, смерть, когда наша жизнь свое бременем для нас, бывает желанным освобождением, и бог, который дал нам испытать в нашей жизни какую-то наслаждение, оказывается в этом завистливым».

47. Ксеркс на это ответил такими словами: «Артабане! Судьба человека именно такая, как ты это описываешь, но оставим это в стороне, не будем сосредотачиваться на таких печальных мыслях, потому что в наших руках теперь наше счастье. Только скажи мне: если то, что ты видел в своем сне, не сделалось бы тебе таким ясным, ты следовал бы твоей бывшей мысли, когда пытался отговорить меня от похода на Элладу, изменил бы свое мнение? Ну, скажи мне откровенно». Артабан ответил ему так: «Царю мой! Видение, которое явилось мне во сне, я желаю, чтобы так и произошло, как оно приказало и мы оба желаем. Однако я и теперь еще боюсь и не имею душевного покоя, когда размышляю над всем этим и в частности, когда вижу, что две вещи, самые важные за все, оказываются враждебными тебе».

48. На это Ксеркс ответил так: «Дорогой мой муженек, что это за две вещи, такие враждебные для меня? Что именно из этих двух? Может ты хочешь сказать что-то о количестве сухопутных войск и думаешь, что эллинское войско значительно превышает наш, или наш флот хуже их флот, или и то и другое? Итак, я хочу сказать тебе, на твой взгляд, кажется, что наши силы меньше их, тогда можно было бы быстро набрать еще и другие».

49. Артабан ответил ему: «Царю мой! Конечно, разумный человек не может сказать ничего плохого о наше войско, ни о число кораблей. И если ты наберешь больше людей и кораблей, эти обе вещи, о которых я тебе говорю, станут еще более враждебными для тебя. И обе они - это земля и море. Ведь море не имеет нигде, я думаю, столь большой гавани, которая, когда поднимется буря, могла бы вместить весь этот флот и обеспечить безопасность кораблей. И тем более, что нужна не одна какая-то гавань, но надо, чтобы были гавани по всем побережьем, вблизи которых ты пливтимеш. А когда не будет гаваней, чтобы там прислониться кораблям, знай, что судьба распоряжается людьми, а не люди судьбой. И теперь, когда я изложил тебе одну из двух опасностей, я расскажу тебе о втором. Земля, имей это в виду, является враждебной тебе по такой причине. И если даже, допустим, на твоем пути не будет ни одной преграды, все ты ітимеш, подвигаясь вслепую, тем более она становится враждебной для тебя, потому что сколько бы не везло человеку, она никогда не удовлетворяется. И так в твоем случае, если никто не окажет тебе сопротивление, я говорю, что пространство страны будет увеличиваться, когда будут проходить дни, и приведет к голоду. Лучшим для человека является, когда она продвигается с осторожностью и намечает свои планы, несмотря на все, что может с ней случиться, а в выполнении планов проявляет смелость».

50. Ксеркс так ответил Артабанові: «Артабане! О все это ты очень умно рассуждаешь, однако не надо тебе всего пугаться и так подробно на все учитывать. Так естественно, если ты хочешь в каждом деле, перед нами возникает, взвесить все возможности, ты никогда ничего не довершиш и лучше вести себя смело и таким образом избежать хотя бы половины печальным последствиям, чем заранее пугаться всего, что может произойти и так ничего никогда не закончить (2). Снова, если зважатимеш на каждую мысль, которую тебе оказывают, и не протиставиш ей свои основательные возражения, ты допустишь ошибку, как и тот, кто высказал мнение, противоположное твоему. Это приводит к одинаковым последствиям: как может кто-то, будучи человеком, знать что-то наверняка? Это, как полагаю, совсем невозможно. Итак, люди действия, в основном выигрывают, а другие, которые прибегают к мелочам и колеблются, проигрывают. Видишь, какого могущества достигла Персия. Если бы цари, что были передо мной, придерживались бы политики, похожей на твою, или не придерживаясь такой политики, имели бы таких советников, ты не увидел бы никогда, что Персия достигла такого могущества, а теперь те, кто пренебрегали опасностями, довели ее до этой высоты. Итак, большие достижения обычно достигаются с большими опасностями. А мы, желая подражать их, начинаем наш поход в найчудовішу сутки года и, поработив всю Европу, вернемся, нигде не испытав голода и не наразившися на какую-то другую неприятность. Во-первых, потому, что мы везем с нами большое количество продовольствия, а кроме того, куда бы мы не вступили, у нас будет достаточно зерна, которое выращивают жители тех краев, ведь люди, против которых мы идем, земледельцы, а не кочевники».

51. После того Артабан сказал: «Царю мой! Поскольку ты не позволяешь никому ни перед чем колебаться, однако прими от меня один совет, ибо когда речь идет о много дел для обсуждения, оно непременно затягивается. Кир, Камбісів сын, покорил персам и заставил выплачивать дань всю Ионию, за исключением Афин(1). Итак, этих людей я советую тебе не вести никак против их родителей, так и без них мы сможем победить наших врагов. Ведь они, если пойдут вместе с нами, непременно будут или найнесправедливішими, пытаясь поработить свою метрополию, или будут самыми справедливыми, помогая афинянам сохранить их свободу. Итак, когда они будут найнесправедливішими, они не принесут нам много пользы, а когда они будут самыми справедливыми, тогда они смогут нанести много вреда твоему военные. Итак, вспомни и о древняя пословица, что человек сразу после начала не может предвидеть конец».

52. На это Ксеркс ответил: «Артабане! В мыслях, которые ты высказал, ты без сомнения ошибаешься и, собственно, в том, что боишься, не предадут нас іонійці через свои чувства, что о них мы имеем самое надежное доказательство: и об этом ты и сам можешь судить, да и другие, которые сопровождали Дария в походе на скифов, потому что тогда они могли и уничтожить все персидское войско, спасти его, однако они проявили свои чувства справедливости и преданности и не причинили нам никакого вреда. Кроме того, они оставили в нашей стране своих детей и своих женщин и все свое имущество, и тебе не пришло в голову, что они могли бы устроить нам неприятности. Следовательно, и этого не следует тебе опасаться, но определенный и постарайся защитить мою семью и мою страну, потому что только тебе среди всех я поручаю мое жезл».

53. Так он сказал и отослал Артабана к Сусей, а потом позвал к себе самых славных персов. Когда они пришли к нему, он обратился к ним с такой речью: «Я призвал вас, уважаемые персы, и я хочу, чтобы вы были храбрыми людьми и не унизили подвигов наших предков персов, больших и удивления достойных, чтобы каждый из вас в частности и все вы вместе приложили все усилия, потому что высокая цель, которую мы поставим перед собой, в равной степени касается всех нас. Я предупреждаю вас, чтобы в этой войне вы использовали все ваши возможности и вот по какому поводу: согласно сведениям, которые я имею, люди, против которых мы выступаем, храбрые и если мы их победим, уже ни одно войско в мире не сможет оказать нам сопротивление. А сейчас помолімось богам, которые покровительствуют нашей персидском стране, и пусть начнется поход».

54. Этого дня они готовились к походу, а на следующий день ждали восход солнца, потому что хотели увидеть его и жгли на мостах разные благовония и укладывали на пути миртовое ветки. Только что поднявшееся над горизонтом солнце, Ксеркс сделал слива в честь моря с золотого келеха и одновременно произнес молитвы к солнцу(1), чтобы с ним не случилось какой-либо беды, что могло бы помешать ему завоевать Европу, пока он не дойдет до ее края. После молитвы он бросил бокал в Геллеспонт, а также еще золотой кратер и персидский меч, который называется акінаком. Про эти вещи я не могу сказать с уверенностью, он бросил их в море как посвященные солнцу, он раскаялся в том, что приказал высечь Геллеспонт, и хотел исправить сделанную им в гневе поступок и бросил эти вещи как дар морю.

55. Когда закончились эти церемонии, начала проходить мостом, тем, что со стороны Понта Евксіну, вся пехота и вся конница, а тем мостом, со стороны Эгейского моря - обоз и обслуга. На лбу выступили десять тысяч персов, все с венками на голове, а за ними основные части войска, которые сложились из смеси разных народов. Они проходили целый день и еще на следующий день, впереди всадники и те, что держали копья остриями вниз. И они также имели венки на голове. За ними шли священные кони и священная колесниця, потом ехал сам Ксеркс и копейщики, и тысяча всадников, а позади все остальное войско. Одновременно и корабли отправились к противоположному побережью. Однако я слышал, что царь прошел мостом после всех.

56. Когда Ксеркс переправился в Европу, он осмотрел свое войско продвигалось под ударами плетей. Его войско шло в течение семи дней и семи ночей, не останавливаясь ни на минуту. Ксеркс уже перешел через Геллеспонт, когда, как говорят, один - геллеспонтець сказал: «Зевс! Зачем ты убрал образ перса и сменил имя Зевса и назвался Ксерксом и привел с собой машканців всей земле и хочешь погубить Элладу, хотя в твоей руке было такое сделать и без всего этого?»

57. Когда все вот так прошли и были готовы продолжить поход, там произошло чудо, которому Ксеркс не придал значения, хотя его легко было растолковать: итак, кобыла родила зайца. Это чудо ясно означало, что Ксеркс поведет свое войско против Эллады с такими великолепием и напыщенностью, но чтобы спасти свою жизнь, вернется к тому месту, с которого отправился, біжачи как заяц. На то время, когда он был в сардийской церкви, произошло еще одно чудо, что касалось до него, одна ослица родила осла с двумя половыми органами, мужским над женским.

58. Обоим этим явлениям Ксеркс не придал никакого значения и продолжал свой поход в сопровождении пехоты, а флот, плывя из Геллеспонта(1), проходил вдоль берегов в направлении, противоположном продвижение пехоты. Флот плыл на запад до мыса Сарпедонія, куда он должен был прибыть и находиться там, а сухопутное войско шло через Херсонес в направлении восхода солнца, имея справа могилу Геллы, дочери Атаманта, а слева город Кардію, и прошло городом, что называется Агора (2). Оттуда оно завернуло до залива, что называется Мелас, прошло через реку Мелас, воды которого не хватило для войска, она пересохла, прошло через эту реку, от названия которой и называется и залив, двинулось дальше на запад, прошло еолійське город Айнос (3) и озеро Стенторіду и, наконец, прибыло в Доріск.

59. Фракийский Доріск(1) - это побережье и большая равнина, которую пересекает большая река Гебр. На этой равнине построено башню, которая имеет название Доріск, в которой размещен Дарием персидский гарнизон, с тех пор когда он отправился в поход на скифов. Это город Ксеркс считал за необходимое, чтобы устроить там обзор и подсчитать количество своего войска, и это он сделал там. Когда навархи всех кораблей, прибывших в Доріск, по приказу Ксеркса подвели свои корабли к берегу, вблизи Доріска, где расположены города самофракійців Сала и Зона, и там, где берег заканчивается знаменитым мысом Серрейон(2). Эта область с давних лет принадлежала кіконам. К этому берегу причалили корабли и их вытащили на сушу, чтобы они просохли и чтобы их починить. Тем временем Ксеркс приступил к подсчету своего войска.

60. Сколько людей приставил каждый народ, я не могу сказать наверняка (потому что никто об этом не говорит), но общее количество сухопутного войска доходила до одного миллиона семисот тысяч(1). Подсчет проводили следующим образом: собрали в одно место десять тысяч человек и, поставив как можно плотнее друг к другу, затем очертили их вокруг чертой. Обозначили и отпустили эти десять тысяч воинов, а потом за этой чертой круга соорудили ограду высотой до пупа человека. Построили ее и завели до этого огороженного места других, пока их не перечислили всех в такой способ. После подсчета их распределили по народностями.

61. Вот какие народы участвовали в походе(1): персы, которые имели такую одежду и вооружение: на голове у них были мягкие головные уборы, так называемые тиары, на теле у них были хитоны с рукавами разных цветов и панцири из железных чешуек, похожих на рыбью чешую. На ногах у них были штаны, а вместо щитов они имели плетеницы из ивняка, а под ними висели колчаны. Копья у них были короткие, а великие луки, стрелы из камыша и, кроме того, на правом бедре в них из ремней свисали кинжалы. Начальником их был Отан, отец Аместріди, Ксерксової жены. С давних лет эллины называли персов кефенами, а они сами и соседние с ними народы называли их артайцями. Однако, когда Персей, сын Зевса и Данаи, прибыл к Кефея, сына Бела, и взял себе в жены его дочь Андромеду, она родила ему сына и ему дали имя Перса и этого сына он оставил там, потому что случилось так, что Кефей не имел потомков чолочівої пола. Тогда от него получили имя персы (2).

62. Мидийцы пошли в поход одеты так же, потому что действительно это одеяние было мідійським, а не персидским. Начальником у персов был Тигран, из рода ахеменидов. С давних лет все называли их ариями(1), но когда из Афин пришла к этих ариев Медея из Колхиды, они изменили свое название. Так рассказывают о себе сами мидийцы. В кіссійців, что пошли в поход, все одеяние было одинаковое с персами, но вместо тиар у них были митры (2). Предводителем в кіссійців был Анаф, сын Отана. Гірканці имели одинаковое вооружение с персами, а во главе их был Мегапан, который позже стал правителем Вавилона.

63. Ассирийцы, которые были в походе, на голове имели медные шлемы, сплетенные из проводов в какой-то варварский способ, что его трудно описать, а их щиты, копья и кинжалы были подобные египетским, а кроме того, они имели деревянные дубины, уткнуті железными гвоздями, на ассірійцях были льняные панцири. Эллины называли их сирийцами, но варвары называли их ассирийцами. (Среди них были и халдеи.) их начальником был Отасп, сын Артахая.

64. Бактрійці, что были в походе, имели на голове уборы, которые очень были похожи с уборами персов, но их луки были из тростника, как это было обычным в их стране. Они имели также короткие копья. Саки, то есть скифы, имели на голове высокие островерхие шляпы и были одеты в штаны, имели луки, как в своей стране, кинжалы и еще топоры, называются сагари. Они были аміргійськими скифами их называли саками, потому что персы всех скифов называют саками. Начальником бактрийцев и саков был Гистасп, сын Дария и Атосси, Коревой дочери.

65. Индийцы были в нарядах из дерева(1) и луки у них были камышовые и тростниковые стрелы с железными остриями. Такие были наряды и вооружение индейцев. А их войско было под командой Фарназатра, сына Артабата.

66. Арии были вооружены мидийским лугами, а все остальное вооружение было в них такое, как у бактрийцев. Начальником ариев был Сісамн, сын Гідарна. Он командовал ими, а парфами и хорасмійцями - Артабаз, сын Фарнакія, согдами - Азан, сын Артая, гандаріями и дадікеями - Артіфій, сын Артабана.

Книга: Геродот Истории в девяти книгах Книга VII Полімнія Перевод А.билецкого

СОДЕРЖАНИЕ

1. Геродот Истории в девяти книгах Книга VII Полімнія Перевод А.билецкого
2. 67. Каспии, одетые в тулупы, имели свои тростниковые луга и акінаки...
3. 120. Вот как хорошо сказал один абдерит, Мегакреонт. Он посоветовал...
4. 155. Когда Гиппократ был тираном, а его брата были убиты вблизи...
5. 191. Что же касается грузовых судов и других, которые погибли, то им не было...
6. 235. Демарат ответил: «Царю мой! Поскольку настаиваешь на том, Чтобы...
7. 150.2. На самом деле название персов была связана со страной,Персідою...

На предыдущую