lybs.ru
Умение совмещать приятное с полезным справедливо воспринимается, как душевная низость и наклон к двойной бухгалтерии во всем. / Владимир Державин


Книга: Геродот Истории в девяти книгах Книга VIII Урания Перевод А.билецкого


Геродот Истории в девяти книгах Книга VIII Урания Перевод А.билецкого

© Геродот

© А.билецкий (перевод, примечания), 1993

Источник: Геродот. Истории в девяти книгах. К.: Наукова думка, 1993. 576 с. С.: 358-393.

OCR & Spellcheck: Aerius () 2003

1. Вот кто из эллинов вошел до морского войска': афиняне, которые приставили сто двадцать семь кораблей (2), платейці, с охотой и отвагой, несмотря на всю их неопытность в морском деле. Они вместе с афинянами составляли гарнизоны кораблей. Корінфяни приставили сорок кораблей, мегарці - двадцать. И халкідяни также оснастили двадцать кораблей, которые им дали афиняне. Егінці приставили восемнадцать, сікіон-эти - двенадцать, лакедемонці - десять , епідаврійці - восемь, еретрій-эти - семь, тройзенці - пять, стірейці - два, а кеосці два корабля и две пентеконтери. К ним присоединились опунтійські локри со своими семью пентеконтерами.

2. Следовательно, эти приняли участие в походе к Артемисия, а я уже привел число кораблей, которые дали все эти эллины. Общее число кораблей, которые собрались у Артемисия, дошло до двухсот семидесяти одного, кроме пентекон-тер. Стратега, который имел верховное командование, Эврибиада, сына Ев-ріклейда, дали спартанцы(2), ибо союзники объявили, что когда спартанец не будет военачальником, они не пойдут под командой афинян и не примут участия в походе, что должно произойти.

3. Еще с начала шла речь перед тем, как был послан к Сицилии с предложением о союзе, чтобы командование морскими силами было поручено афинянам. Однако союзники запротестовали и афиняне, считая, что самым важным было спасти Элладу, решили, если бы они начали спорить, Эллада могла бы погибнуть, отступили и правильным ли было их решение, потому что внутренняя разноголосица настолько хуже от войны, которая происходит по взаимному согласию, насколько война хуже, чем мир. Следовательно, именно это имея в виду, они не спорили, но отступили, хоть до тех пор, пока им были очень нужны союзники, как это они доказали впоследствии, потому что, скоро они прогнали Перса и войну было перенесено к его страны, они, под предлогом высокомерия Павсания, лишили спартанцев верховного командования. Но это произошло позднее(1).

4. Тогда эллины, о которых я сказал, прибыв в Артемисия и увидев, как в Афети приплывает столько кораблей, и там так много войска, и вопреки их чаяниям положение варваров оказалось не таким, как они думали, их охватил страх(1), и они решили, что для них было бы лучше удалиться на суходольной Элладу. Однако, когда евбейці поняли их намерения, они попросили Эврибиада подождать несколько дней, чтобы они успели перевезти в надежное место своих детей и рабов. Поскольку им не удалось его уговорить, они обратились к Фемистокла, чтобы тот за вознаграждение (2) в тридцать талантов задержал флот на месте и дал морской бой перед Евбеєю.

5. Вот что сделал тогда Фемистокл, чтобы задержать эллинов. Одну часть этих денег, пять талантов, он дал Еврібіадові, якобы из своих собственных денег. Когда он уговорил его (ибо только один из других стратегов, коринфский стратег АдейхМант, сын Окіта, отчаянно не соглашался и говорил, что уйдет из Артемисия и не намерен оставаться там), следовательно, ему сказал Фемистокл и поклялся: «Нет, ты, конечно, не покинешь нас, я дам тебе больше даров, чем тебе послал бы царь персов, если бы ты оставил своих союзников». Так он ему сказал и вместе с тем послал на корабль Адейманта три таланта серебра. Следовательно, так через подкуп они изменили намерение и евбейцям было приятно и сам Фемистокл имел полезно. Они не знали, что он задержал сдачу денег для себя, а те, кто получил свою долю денег, думали, что это им было прислано из Афин с такой целью.

6. Так они остались на Эвбее и вступили в бой. А дело стояло так. Только рано вечером прибыли в Афети варвары, которые еще и перед тем получили сообщение(1), что у Артемисия стоят на якоре несколько эллинских кораблей, а потом они и сами убедились в этом, и им не терпелось напасть на них, и может им повезет захватить их. Но плыть против них они не считали целесообразным. Не случится ли так, что их увидят эллины и бросятся наутек, а потом их побег прикроет ночь. И конечно, они убежали бы, но по словам персов нельзя было предположить, что убежал хотя бы один вогненосець (2) и спасся бы.

7. Чтобы такого не было, они вот что придумали: отделили от своих кораблей двести и послали их вокруг Скіату, чтобы враги их не увидели, когда те обпливли Эвбею со стороны Каферею и вокруг Герайсту через Евріп так, чтобы когда те прибудут туда, им было бы отрезан путь к отступлению и они бы оказались в окружении, а персы стали бы их преследовать, атакуя спереди. Такие они приняли решение и послали предназначены для их выполнения корабли, а сами не имели намерения того дня напасть на эллинов, ожидая, чтобы им было дано условленный сигнал от тех, кто плыл в обход Эвбеи, что они уже прибыли. Следовательно, эти корабли они послали для обходного маневра, а остальных кораблей сделали обзор в Афетах.

8. На то время, когда они приступили к осмотру кораблей (какой-то Скіллій(1) с Скіони, который был там в лагере, лучший водолаз своего времени и который во время кораблекрушения у Пелиона спас много ценных Вещей персам, однако, немало присвоил и себе), этот Скіллій, кажется уже и перед тем намеревался дезертувати до эллинов, но не находил должного случае до того. Каким образом ему удалось наконец прибыть до эллинов, я не могу сказать с уверенностью, но спрашиваю, это правда, то, что рассказывают. Итак, говорят, что он нырнул в море в Афетах и не выплывал на поверхность, пока не приплыл к Артемисия, и так проплыл в море что-то около восьмидесята стадий. Об этом человеке рассказывают еще и другое, похоже на выдумки, но кое-что там и правда. Что же до этого его подвига пусть мне будет позволено сказать, по моему мнению, он прибыл к Артемисия на корабле. И как только он прибыл, он сразу перевел стратегам сведения и об аварии кораблей, как она произошла, и о корабле, что их было послано для обхода Євбеї.

9. Скоро эллины услышали об этом, они сошлись на совещание. Много было сказано в тот день, но воцарилась мысль остаться там, где они были(1), переждать там, а потом после полуночи поплыть и встретить корабли, которые выполняли обходной маневр. Но после того, поскольку никто не выступил против них, они подождали до позднего вечера, вышли в открытое море, чтобы напасть на варваров, желая испытать их военные способности и возможности маневрировать.

10. Воины и стратеги Ксеркса, увидев их, как они плыли на своих немногих кораблях против них, приняли их за совершенно безумных и, с своей стороны, поплыли против них, надеясь, что легко возьмут их в плен, и это их ожидание было оправданно, потому эллинских кораблей было мало, а их кораблей было гораздо больше и они были лучшими на ходу. Презирая их, они начали их окружать со всех сторон. А те из ионийцев, которые сочувствовали эллинам и пошли в поход против своего желания, были очень расстроены, видя как тех окружали-и уверены, что никто из эллинов не вернется с битвы, такой безнадежной казалась им дело эллинов. Наоборот, те, что радовались за этих обстоятельств, начали соревноваться, кто из них первый захватит афинский корабль, чтобы получить дары от царя, потому что в их лагерях в основном речь шла о афинян.

11. Как только был дан сигнал, эллины прежде всего повернули носы кораблей к варварам, а кормами сдвинули их в середину своего расположения. А потом, получив второй сигнал, приступили к военным действиям, хотя их действия было ограничено узким Пространством, в котором они находились. Так они захватили тридцать кораблей персов и на одном из них брата царя кипрского Саламина Горгий и Філаона, сына Херсія, выдающуюся личность на флоте. Первым эллином, который захватил вражеский корабль, был афинянин Ликомед, сын Айсхрая, и он получил награду. Однако их застала ночь и разлучила противников, которые вступили в морской бой, и он остался нерешенным. Тогда эллины отплыли к Артемисия, а варвары вернулись к Афетів после битвы, которая оказалась очень отличной от их ожиданий. Во время этого морского боя лемносець Антідор, единственный из эллинов, что сопровождали царя, перешел на сторону эллинов и за это афиняне подарили ему имение на Саламине.

12. Когда наступила ночь, хоть и была середина лета, однако всю ночь свирепствовала страшная ливень, а со стороны Пелиона слышались раскаты громов. Море выбрасывало мертвые тела и обломки кораблей к Афетів и они накапливались возле носов кораблей и мешали грести. Моряков, что были в том месте и слышали все это, охватил ужас, они решили, что уже не спасутся от несчастий, которые их постигли, потому что едва они возвели дух после кораблекрушения и бури, которая застала их круг Пелиона, а потом сразу произошла жестокая морская битва, а после битвы страшный ливень и стремительные потоки, которые обрушивались с гор в море, и чудовищный грохот.

13. Следовательно, для этих так прошла ночь, а для тех, кто должен был обойти Эвбею, сама эта ночь была еще более жестокой, тем более, что застала их в открытом море и их конец был печальным, потому что когда они поплыли и подошли уже к Койлов(1) на Эвбее, на них обрушилась буря и ливень, их подхватил ветер и они не знали, куда он их несет, и наконец он выбросил их из моря на скале. И бог сделал все возможное, чтобы уравнять силы персов и эллинов и персов не было слишком большого численного преимущества.

14. Так они погибли вблизи Койлов на Эвбее. А варвары, которые были в Афетах, обрадовались, когда рассвело, и они могли держать свои корабли без движения, и уже пережили все бедствия, и тем временем могли быть спокойными. А до эллинов тогда прибыло пополнение пятьдесят три афінсь-ких корабли(1). И, конечно, прибытие этих кораблей придало им смелости, также и сообщения о том, что варвары, которые обходили Эвбею, все погибли от бури, что там произошло. Следовательно, они дождались того самого времени, как и предыдущего дня и, плывя дальше, напали на корабли кілікшців, потопили эти корабли и, когда наступила ночь, отплыли обратно к Артемисия.

15. Однако, на третий день стратеги варваров, возмущены тем, что такие немногочисленные корабли нанесли им столько вреда, и, побоючися недовольство Ксеркса, уже не ждали, чтобы эллины начали битву, но, поощряя друг друга, вышли в открытое море в полдень. И так совпало, что в тот же день состоялись эти морские бои и бой на суше в Фермопилах. Для тех, кто сражался на море, главной целью была оборона Евріпу, а для тех, кто был с Леонидом,-защита прохода. Следовательно, они подбадривали друг друга, чтобы не допустить варваров войти в Элладу, а целью их противников было уничтожить эллинский флот и завладеть проходом.

16. Пока флот Ксеркса выступал в боевом строю, эллины оставались неподвижными в Артемисии. А варвары, расположив свои корабли полукругом, начали их окружать, чтобы охватить их со всех сторон. Тогда и эллины поплыли им навстречу и начался бой. Во время этой морской битвы флоты сражались с одинаковой отвагой. Флот Ксеркса испытывал ущерба через большое количество кораблей, которые мешали друг другу и зштовхувалися между собой. Однако он держался и не отступал, потому что персидские моряки считали позорным для себя, чтобы их заставили бежать такие немногочисленные корабли. Конечно, случилось так, что много эллинских кораблей и много людей погибло, но далеко больше кораблей и людей в варваров. Так продолжалась битва, когда они разошлись.

17. Во время морского боя среди Ксерксових воинов отличились, в частности, египтяне , среди других подвигов, захватили в плен пять эллинских кораблей вместе с их залогами. Среди эллинов отличились афиняне и среди афинян Клейній (2), сын Алкібіада, который принял участие В походе за свой счет и привел двести человек и свой собственный корабль .

18. Когда оба противника отступили, они с радостью поспешили вернуться на свои базы. Эллины, когда отступили и вернулись после морского боя, забрали с собой убитых(1) и обломки кораблей, потому что они понесли много потерь и наиболее из них афиняне, в которых пострадала половина всех кораблей, и они решили бежать (2) к материковой Эллады.

19. Тогда Фемистокл подумал, что если бы эллины могли отделить от варваров союзнические корабли ионийцев(1) и карийцев, то они смогли бы расправиться с остальными вражеского флота. На то время, когда евбейці грузили на суда свою худобу, он собрал в одном месте стратегов и сказал им, что имеет определенное средство, с помощью которого он надеется отделить от царя лучших своих союзников. Он не пересказал им никаких подробностей относительно этого, только добавил, что теперь, когда так обстоят дела, вот что следует сделать: пусть они зарежут из скота евбейців, сколько каждый захочет (потому что, он сказал, что будет лучше, когда войско возьмет себе, чем это возьмут враги), и, кроме того, он посоветовал им приказать своим людям зажечь костры (2), а по времени их возвращения в Элладу, то он берет на себя ответственность, чтобы они прибыли туда без всякого вреда для себя. Они согласились сделать это, сразу зажгли костры и бросились резать скот.

20. Надо отметить, что евбейці не обратили внимания на оракул Баки-да(1), считая его незначительный, и через это не перенесли ничего до безопасного места, и не сделали себе заранее запасов на случай возможной войны, и за это оказались в тяжелом положении. А вот каков был тот оракул Бакіда:

«Скоро игом с канатов этот Варвар обуздает море,

Тех, которые мекают, коз, поскорей отдали с Эвбеи».

Этим словам они не придали значения и за это они пострадали из-за муки, которые они претерпели, и еще на них ждали.

21. Так было с эллинами, когда прибыл из Трахины наблюдатель. Был там на Артемисии наблюдатель, Поліас с Антікіри, которому было поручено наблюдать и который имел в своем распоряжении судно, готовое к отплытию, когда бы морское войско оказалось в затруднительном положении, ему надо было сообщить об этом войско в Фермопилах. Такой наблюдатель был и у Леонида: афинянин Аброніх(1), сын Лісікла был готов передать сообщение, имея одну тріаконтеру, чтобы сообщить тех, что были у Артемисия, когда бы случилось что-то плохое с сухопутным войском. Следовательно, этот Аброніх прибыл к ним и сообщил о том, что произошло с Леонидом и его войском. А они уже не откладывали своего отступления, но отправились в установленном порядке, первые корінфяни и последние афиняне.

22. Между тем Фемистокл взял наиболее прыткие судна афинян и поплыл на них туда, где была питьевая вода(1), и приказал вырезать на скалах надписи, которые на следующий день, когда прибыли туда іонійці, они прочитали их. Вот каков был смысл этих надписей: «Уважаемые іонійці! То, что вы делаете, неважно, потому что вы выступаете в поход против Ваших предков и хотите поработить Элладу. Но лучше было бы, если бы вы выступили на нашей стороне. Однако, если вы не можете этого сделать, то, по крайней мере во время битвы стойте в стороне и уговорите карийцев сделать так, как вы. Однако, если будет невозможно ни то, ни это, если высшая сила сковала вас цепями так, что вы не можете дезертувати, тогда в битвах умышленно поведьтеся словно трусы, помня, что вы с нами одной крови и что первой причиной нашей вражды с варварами были вы сами». Это написал Фемистокл, я думаю, с двойной целью: или для того, чтобы эти надписи остались Царю и чтобы іонійці предали персов, и перешли к нему, или, если о них переведут Ксерксові, чтобы іонійці стали подозрительными для него, чтобы он не имел доверия к ионийцев и не допустил их принять участие в морской битве.

23. Вот написал Фемистокл и сразу приток к варварам один вестник с Гістіаї, и сообщил, что эллины покинули Артемісій. Они не поверили ему и приняли под подозрение того, кто принес это сообщение, и в то же время послали некоторые быстроходные корабли, чтобы они там увидели, и когда они принесли весть о том, что произошло, тогда весь флот отправился к Артемисия с восходом солнца. Они оставались на том месте до полудня, а потом поплыли к Гістіаї. Прибыли они туда, захватили город гістіайців и начали делать набеги на все приморские поселки Еллопії(1) в области Гістіайотіди.

24. Пока они находились в тех краях, Ксеркс, сделав все необходимые приготовления в отношении похорон убитых воинов, послал вестника к морского войска. Вот какие были его подготовки. Из всех его воинов, погибших при Фермопилах (а их было двадцать тысяч), он оставил там на месте около тысячи, а для остальных приказал вырыть могилы и похоронить, насыпав землю и прикрыв их листьями(1), чтобы их не увидело морское войско. Когда вестник пришел к Гістіаї, он собрал все войско и сказал им: «Друзья, союзники! Царь Ксеркс дает каждому из вас разрешение, кто захочет оставить свое место и посмотреть, как он ведет бой с этими дурацкими, которые надеялись, будто они разобьют силу царя».

25. После этого объявления, почти никого не осталось на кораблях, потому что столько было желающих посмотреть на бой. Они вышли на сушу и прошли через горы трупов и разглядывали(1). Все они думали, что люди, которые там лежали, были лакедемонці и феспийцы, потому что видели там ило-тов. Однако те, которые пришли до Фермопил, поняли, что сделал Ксеркс со своими мертвыми воинами. Действительно, это было просто смешно: с одной стороны они увидели тысячу убитых, которые лежали на земле, а с другой, они увидели тех, кого принесли на это место и набросали друга на друга (четыре тысячи). В этот день они осмотрели трупы, а на следующий день отплыли к Гістіаї на своих кораблях, а люди Ксеркса готовились к выступлению.

26. Тогда пришли к ним перебежчики из Аркадии(1), их было немного и они просили дать им средства для жизни и соглашались быть наемниками, их привели к царю и персы спросили их о эллинов, что те делают. Они ответили, что эллины празднуют олимпийские праздники и смотрят на гімнічні и гіппічні соревнования (2). Тогда он спросил их, какую награду получают те, что соревнуются. И они сказали, что победитель получает венок из листьев маслины. Тогда Трітантайхм, сын Артабана, выразил благородную мысль, за которую царь назвал его трусом. Итак, когда тот услышал о том, что награда на соревнованиях венок, а не деньги(3), он не мог сдержаться, но воскликнул в присутствии всех: «Ой-ой, Мардоніє! С какими людьми ты привел нас воевать, которые соревнуются не для денег, а только для славы!» Так он тогда сказал. _ .

27. Тем временем сразу после поражения при Фермопилах фессалшщ послали вестника к фокейців, которых они всегда ненавидели, но после последнего поражения возненавидели их как никогда прежде. Потому что за несколько лет до этого похода царя фессалійці вместе со своими союзниками вторглись в Фокіди(1), но фокейці их победили и разбили наголову. Итак, когда фокейців было оцеплено на Парнассі и вместе с ними там был ворожбит Теллій из Элиды, этот Теллій вот что тогда придумал, чтобы спасти их: храбрых шестьсот фокейців он вымазал мелом и все тело и все оружие и послал их напасть ночью на фессалійців с приказом: кого они увидят не белого, того и убивать. Сначала их увидели стражи фессалійців и испугались, вваживши их не за людей, а за призраки, а после часовых испугалось и все войско и когда дело дошло до битвы, то перед фокейцами осталось четыре тысячи убитых с их щитами. Половину тех щитов они принесли как посвящение в Чтобы, а другую половину - в Дельфы. С десятой части добычи, которую они собрали на поле битвы, они сделали большие статуи воинов (2) и поставили их вокруг триніжника перед дельфийским храмом, а другие, подобные им принесли, как посвящение в Чтобы.

28. Так сделали фокейці с фессалийской пехотой, которая их осадила. Что же до фессалийской конницы, которая ворвалась в их страны, то она понесла невосполнимую поражения. В ущелье, вблизи Гіамполя(1), фокейці выкопали большой ров и набросали в него пустых амфор, потом насыпали сверху на них земли, сравняли землю и на том месте вистро-їлися против фессалійських захватчиков. А те, думая, что они сметут фокейців, с разгона повпадали на амфоры и кони поломали себе ноги.

29. Итак, будучи злопам'ятними за те два поражения, которые они потерпели, фессалійці послали к фокейців вестника с таким объявлением: «Фокейці! Теперь уже пришло время вам изменить свое мнение и признать, что вы с нами не равны. И в прошлом на протяжении всего времени, что мы были заодно с эллинами, мы всегда были выше вас(1) и теперь мы имеем такое влияние на варваров, что от нас зависит, или вы потеряете вашу страну и станете рабами. Однако мы, хоть и имеем возможность это сделать, мы не злопамятны, заплатите только нам пятьдесят талантов серебра и мы вам обещаем отвлечь от вас опасность, что угрожает вашей стране».

30. Вот им предложили фессалійці. Действительно, только фокейці среди народов того края, которые не перешли на сторону мидян, и я думаю, что это было только из-за их ненависть к фессалійців. Однако, если бы фессалійці перешли бы на сторону эллинов, я думаю, фокейці стали бы союзниками персов. Отвечая на это предложение фессалійців, фокейці заявили, что они не дадут денег и от них зависит, они станут союзниками персов, как фессалійці, они пойдут другим путем, но не говорится о том, они сказали, чтобы они по своей воле стали предателями Эллады.

31. Когда пришла такой ответ, тогда уже разгневанные против фокейців фессалійці решили стать проводниками для Варвара. Итак, с Трахі-ны они вступили в Доріди потому что область Доріди в том месте образует длинную и узкую полосу шириной примерно в тридцать стадий между Малідою и Фокідою, и эта область по древности была страной дріопів. Этот край является первоначальной родиной дорийцев Пелопоннеса. Следовательно, этой Доріді во время своего вторжения варвары не нанесли вреда, потому что ее жители перешли на сторону персов, а кроме того, этого не хотели и фессалійці.

32. С Доріди варвары ворвались в Фокіду, но самих фокейців им не удалось взять в плен, ибо некоторые из них поднялись на вершины Парнассу (а одна из его вершин, отделена от другой, вблизи города Неон, такая, что на ней может устроиться много народа, она называется Тіторея), именно на нее они перенесли свои вещи и сами поднялись туда. Однако большинство из них переселились в Озолійських локрів, к Амфісси, города, расположенного за Крісейською долиной. А варвары разрушили всю фокіду, потому фессалійці сопроводили их в их наскоках и повсюду, где они проходили, они все сжигали и уничтожали на своем пути и отдавали огня и города и святилища.

33. Итак, идя вдоль реки Кефісс, они разрушали все, что там было, сожгли город Дрімос, сожгли Харадру и Ерох, и Тетроній, и Амфи-каю, и Неона, и Педіею, и Третею, и Елатею, и Гіамполь, и Парапотамію, и Чтобы, где было богатое святилище Аполлона, со многими сокровищами и приношениями. Было там тогда и теперь еще существует пророческое святилище. И это святилище они разграбили и сожгли. Погнались они и захватили вблизи гор некоторых фокейців и среди них несколько женщин, которых так много варваров изнасиловали, что эти женщины умерли.

34. Варвары прошли через Парапотамію(1) и прибыли к Пано-пея. Оттуда уже их войско разделилось на две части и они пошли разными путями. Большая и сильнейшая часть войска, с которым шел сам Ксеркс, направилась в Афины и ворвалась в Беотии в области Орхо-мена. Все население Беотии приняло сторону персов и македонцы, посланные Александром, были распределены по беотійських городах для их обороны. И так они их защищали, желая доказать Ксерксові, что беотійці являются друзьями персов.

35. Следовательно, эта часть варваров пошла в таком направлении, а другая отправилась, имея проводниками фессалійців в направлении к Дельфийского святилища, оставляя справа Парнасе(1). И они, каким бы местом Фокіди не проходили, там все опустошали. Так они сожгли город панопеїв и давлійців, и еолідів. Они отделились от остального войска и пошли этим путем, чтобы ограбить дельфійське святилище и принести Ксерксові тамошние сокровища. А Ксеркс, как я узнал, все, что там было ценного, знал о том лучше от того, что он оставил в своем дворце, и прежде всего о принесении Креза (2), сына Аліатта, и это потому, что ему много раз о них рассказывали.

36. Дельфійці, получив такие сообщения, были охвачены ужасом, и, вконец обескураженные, хотели получить оракул относительно священных сокровищ, их нужно закопать в землю, или перенести в другое место. Однако бог не позволил им переносить сокровища и заявил им, что он сам способен сохранить то, что ему принадлежит. Когда это услышали дельфійці, они позаботились о собственном спасении. И своих детей и женщин они отослали к другому краю, к Ахаії, а сами или большинство из них, поднялись на вершины Парнассу и перенесли свои вещи к Корікійської пещеры(1), а остальные нашла убежище в локрійській Амфіссі. А все дельфійці, кроме шестидесяти человек и пророка, покинули свой город.

37. Когда варвары приблизились к святилищу и уже видели его издалека(1), пророк, которого звали Акерат, заметил на земле перед храмом оружие, перенесенную туда из храма, священное оружие (2), к которой не разрешалось даже прикасаться к людям. И он пошел рассказать об этом чудо дельфийцам, что там были. А варвары, когда идя быстрым шагом подошли к святилищу Афины Пронаї, натолкнулись на еще более странные чудеса, чем то чудо, что произошло перед тем(1). Конечно, совсем непонятно увидеть, как боевое оружие сама собой перенеслась из храма. Однако, то, что произошло потом, без сомнения среди всех сверхъестественных явлений больше всего, может, вызвало удивление. Итак, когда варвары наконец достигли высоты святилища Афины Пронаї, именно той минуты начали на них падать с неба молнии и с вершин Парнассу сорвались две скалы, и стремительно со страшным грохотом покатились на них, и многих из них раздавили, а с середины святилища Пронаї слышен был гомон и шум.

38. Все это вместе вызвало панику среди варваров. И дельфійці, увидев, как они убегают, сошли с горы и, напав на них, многих убили. Те, что спаслись, бросились бежать к Беотии. А те из этих варваров, которые вернулись из похода, как я узнал, рассказывали, что кроме этих чудес они видели еще другие странные явления от бога: итак, двое гоплитов сверхъестественного роста погнались за ними, преследовали их и убивали.

39. По словам дельфийцев, эти двое были местными героями, Фила-ком и Автоноєм, священные округа которых были вблизи святилища. Священная округа Філака расположена вблизи пути за святилищем Пронаї, а округа Автоноя вблизи Касталійського источники, у основания скалы Гіампеї. А скалы, упавшие с Парнассу, лежат нетронутые и за моего времени в священной округе Афины Пронаї, где они остались, звалившися навально на варваров(1). Так убежали из святилища те люди.

40. Морское войско эллинов, отплыв от Артемисия, бросило якорь на просьбу афинян вблизи Саламин. Афиняне попросили их бросить здесь якоря по двум причинам: во-первых, чтобы они могли перевезти из Аттики в безопасное место своих детей и женщин и сами переехать туда и, во-вторых, чтобы им можно было посоветоваться, что дальше делать. Потому что в таких обстоятельствах им надо было собраться на совещание, поскольку их расчеты не оправдались, ведь они думали, что пелопоннесці со всем своим войском(1) отаборяться в Беотии, ожидая появление варваров, но этого не произошло и они получили сведения, что пелопоннесці перегородили стеной Истм, заинтересованы лишь в том, чтобы спасти Пелопоннес, оборонивши его, и безразличные ко всему прочему (2). Такие сведения они имели и за это попросили флот стать на якоре неподалеку Саламин.

41. Когда все остальные встали на якоре вблизи Саламин, афиняне взошли на свой берег. После своего прибытия они объявили, чтобы каждый афинянин позаботился по возможности о безопасности своих детей и домочадцев. Тогда большинство из них послала их к Тройзени, а другие - на Саламин. Они спешили перевезти их до безопасных мест, несмотря на оракул и, прежде всего, еще по одному поводу. Согласно утверждению афинян в их святилище живет страж Акрополя - большая змея(1) и уверены, что такая змея существует, они ежемесячно приносят ей еду, а эта еда - пряники. И этот медяник, если перед тем змея всегда его съедала, на этот раз остался целым. Когда жрица сообщила об этом, афиняне решили еще с большей определенностью покинуть свой город, думая, что и богиня покинула Акрополь. Перевезя все до безопасного места, они отправились к своему лагерю.

42. Когда те, что были у Артемисия, бросили якоря возле Саламин, об этом узнало и другое морское войско эллинов и начало сосредотачиваться, отплыв с Тройзени, где оно перед этим было. Потому что перед тем был приказ собраться в тройзенській гавани Погони. Следовательно там собралось намного больше кораблей, чем их было в битве при Артемисии и из большего числа городов. их навархом был тот, кто был и при Артемисии, спартанец Эври-біад, сын Евріклейда, но этот был не из царской семьи. Однако несравненно больше всех кораблей и лучшей мореходности(1) афиняне дали.

43. В этом морском походе приняли участие: с Пелопоннеса лакеде-монце, которые приставили шестнадцать кораблей, корінфяни дали такое же число кораблей, которое было при Артемисии, сикионцы - пятнадцать кораблей, епідавряни - десять, тройзенці - пять, герміонці - три. Все они, за исключением герміонців, были дорийского и македонского происхождения, они недавно прибыли с Ерінея и с Пінду. Герміонці были дріопами, которых выгнал из их страны, что теперь называется Дорідою, Геракл и маліейці.

44. Глазу с Пелопоннеса приняли участие в морском походе, а с материковой Эллады такие: афиняне, что их можно было бы сравнить вместе со всеми другими, приставили сами сто восемьдесят кораблей, потому платейці не выступили в морской битве при Саламине, и вот по какой причине. Когда эллины возвращались от Артемисия, прибыв в Халкида, платейці переправились на противоположный берег в Беотию, чтобы перевезти в другое место свои семьи. Когда они прибыли, чтобы перевезти их до безопасного места, то остались позади. Афиняне тогда, когда страну, что теперь называется Эллада, залюднювали пеласги, были пеласгами и назывались кранаї, а за царя Кекропа стали называться кекропидами, а когда власть перешла к Эрехтея, они изменили свое название и стали называться афинянами, а когда стратегом их войска стал Ион(1), сын Ксута, тогда за его именем они назывались іонійцями (2).

45. Мегарці(1) дали столько кораблей, сколько их было в них при Артемисии, ампракіоти прислали на помощь семь кораблей, левкадійці - три. Они дорийского происхождения из Коринфа.

46. Из островитян егінці дали тридцать кораблей. Они имели еще и другие оснащены, но на них они охраняли свою страну, а с тридцатью кораблями, лучшими из тех, что у них были, они приняли участие в морской битве при Саламине. Егінці - это дорийцы из Эпидавра, а их остров в древности назывался Ойнона(1). За егінцями пришли халкідяни, которые приставили столько кораблей, сколько было в них при Артемисии - двадцать кораблей, а еретрійці дали также двадцать. Они - іонійці. За ними прибыли кеосці с таким же числом кораблей. Они с ионийского племени родом из Афин. Наксосці дали четыре кораблі. их город послало их, чтобы они объединились с мидийцами, как это сделали и другие островитяне, но они не подчинились этому приказу и пошли объединиться с эллинами по совету одного выдающегося гражданина, Демокрита , который был тогда тріерархом. Наксосці - іонійці, что родом из Афин. Стірейці дали столько кораблей, сколько их было при Артемисии, а кітносці дали один корабль и одну пентеконтеру. Оба они - дриопы. На флоте работали также серіфосці, сіфносці и мелосці, ибо только они среди островитян не дали варвару воды и земли.

47. Все те, что приняли участие в походе, живут по эту сторону теспротій-цев(1) и реки Ахеронта. Действительно, теспротійці являются соседями ампракійців и левкадійців и они прибыли принять участие в походе из далеких краев. Однако с тех, которые обитают по ту сторону от этих краев, кротонці были единственными из тех, кто поспешили на помощь Элладе, подвергшейся опасности, на одном корабле, которым руководил трехкратный пітіонік Фаілл (2). Кротонці принадлежат к племени ахейцев.

48. Другие, о которых я уже упомянул, приставили для флота триеры, а мелосці, сіфносці и серіфосці - пентеконтери. Мелосці, которые происходят из Лакедемона, дали две, сіфносці, которые по происхождению іонійці из Афин, каждые из них по одной. Общее число кораблей, кроме пентеконтер, доходило до трехсот семидесяти восьми.

49. Когда собрались на Саламине стратеги тех городов, которые я назвал, они начали совещаться. Эврибиад призвал всех, кто хочет высказать свое мнение, в каком месте будет лучшим дать морской бой, из тех мест, которые им принадлежали, потому Аттику они уже покинули и он имел в виду другие места. Мысли большинства из тех, кто высказался, совпадали. Следовательно, они предлагали сплавать до Истма и вступить в бой у побережья Пелопоннеса, и, кроме всего прочего, они наводили такое рассуждение, что когда их будет побежден в морском бою при Саламине, то они будут заперты на острове, где никто не придет им на помощь, но когда они сразятся у Истма, то смогут бежать к своим домам.

50. Когда пелопоннеські стратеги приводили эти рассуждения, туда прибыл афинянин и принес известность о том, что вся Аттика горит. Итак, стратег, который сопровождал Ксеркса, пройдя через Беотию и спалив город теспійців, которые его покинули и перешли на Пелопоннес, спалив также город платейців, наконец, прибыл в Афины(1) и там разграбил все, что было. Сжег Теспею и Платею, довідавши от фиванцев, что их жители не приняли сторону персов.

51. От того времени, когда варвары перешли через Геллеспонт, как начался их поход, они оставались в тех краях в течение одного месяца, переходя из Азии в Европу, а еще три месяца прошло, пока они достигли Аттики, где тогда архонтом в Афинах был Калліад(1). Они захватили нижний город, который был безлюдным, и застали немногих афинян, которые нашли убежище в святилище(2), храмовых казначеев (3) и нескольких бедняков, что загородили Акрополь дверью и досками(4) и отражали нападения врагов. Они не отступили на Саламин-за нехватки средств и, кроме того, они думали, что правильно поняли смысл оракулу, который пересказала Пифия, деревянный мур не будет добыта. Итак, они говорили, что именно такая деревянная ограда является хранилищем, которое бог имел в виду, а не корабли.

52. Персы заняли позицию на холме напротив Акрополя(1), который афиняне называют Ареопагом, и начали осаду следующим образом: они оборачивали стрелы паклей, поджигали их и отстреливали на ограждение. Осажденные афиняне продолжали сопротивляться, хотя были доведены до отчаяния и их ограждение уже не защищала их. Они не принимали предложений Пейсістратідів договориться о сдаче, но придумывали еще другие средства обороны, а именно: каждый раз, когда варвары хотели приблизиться к воротам, они скочували на них огромные каменные глыбы (2), таким образом, Ксеркс в течение многих дней находился в затруднительном положении, потому что не мог их преодолеть.

53. Однако наконец варвары нашли выход из этого затруднительного положения. Ибо согласно оракулу было заранее определено, что вся материковая Аттика подпадет под власть персов. Как там это было, в передней части Акрополя, вне воротами и лестницей, в одном месте, где, кажется, не было ни одного часового, где, видимо, не надеялись, что может взойти человек, оттуда некоторые поднялись вблизи святилища Аглаври, дочери Кекропа, несмотря на то, что в этом месте скала была очень стрімчастою. Едва афиняне увидели их на Акрополе, одни из них бросились сломя голову со скалы и разбились, а другие побежали к внутреннему покою в храм. Персы, которые ворвались к Акрополю, прежде всего, ушли к воротам, открыли ее и начали убивать благальників и, когда все уже были мертвы, они разграбили святилище и подожгли все на Акрополе.

54. Став полным властелином Афин, Ксеркс послал к Сусей конного вестника возвестить Артабанові об этой победе. На следующий день после того, как он послал этого вестника, он вызвал афинских изгнанников, которые его сопровождали, и приказал им подняться на Акрополь и принести жертвы сообразно со своими обрядами(1), и дал такой приказ или, как знать, через то, что он увидел какой-то сон, или он имел угрызения совести, или сжег святилище. А теперь я объясню, почему я вспомнил об этом.

55. На Акрополе храм Эрехтея, про которого говорят, что его родила Земля, а внутри этого храма растет маслина(1) и течет источник соленой воды. По преданию афинян это сделали Посейдон и Афина, когда они заспорили, кому достанется страна, и оставили их как свидетельство о свои требования. Итак, случилось так, что эта маслина сгорела вместе со святилищем в огне, зажженном варварами. Но на следующий день после пожара, когда к святилищу сошли афиняне, которым Ксеркс приказал принести жертвы, они увидели новый побег величиной с локоть, что вырос из ствола. Они известили об этом.

56. Эллины, которые были на Саламине, когда узнали о судьбе афінсь-кого Акрополя, так засмущались, что кое-кто из стратегов, не дожидаясь принятия решения о собраниях, бросились на свои корабли и поставили паруса, готовые бежать. Те, что остались на Саламине, решили дать морской бой близ Истма. Наступила ночь, собрание закончилось и афиняне вернулись на свои корабли.

57. Итак, когда Фемистокл прибыл на свой корабль, один афинянин, Мнесіфіл, спросил его, какие они там приняли решение(1). Когда тот услышал от него, что решено отвести флот к Истма и вступить в морской бой вблизи Пелопоннеса, тот афинянин сказал Фемістоклові: «Ну, если они поднимут якоря и отойдут от Саламин, у тебя уже не будет родины, ради которой ты будешь драться, потому что каждый пойдет к своей собственной родины и ни Эврибиад не сможет задержать их, и никто другой на свете, Чтобы не рассеялся флот, и тогда погибнет Эллада за свою непредусмотрительность. Только если существует какое-то средство и тебе повезет, иди и постарайся, чтобы было отменено принятое решение, и, пожалуй, ты сможешь уговорить Эврибиада изменить его мнение и остаться здесь».

58. Эта мысль очень понравилась Фемістоклові и, не дав никакого ответа, он поспешил к Еврібіадового корабля. Он пришел туда и сказал ему, что хочет обсудить с ним вопросы, очень важное для всех. Эврибиад пригласил его взойти на корабль и высказать, что он имеет сказать. Тогда Фемистокл сел возле него и начал излагать ему доводы, которые он услышал от Мнесіфіла, будто они были его собственными, добавив к ним еще много других так, что своими настойчивыми просьбами он уговорил Эврибиада сойти с корабля и призвать стратегов на совещание.

59. Когда, наконец, они собрались еще перед тем, как Эврибиад объяснил для чего он их позвал, Фемистокл начал пространно разговаривать, как человек угнетенный назойливой мыслью. Пока он так говорил, его перебил корінфянин Адеймант, сын Окота: «Фемістокле! На соревнованиях бьют тех, кто начинает соревноваться перед тем, как бывает дан сигнал для начала». На что Фемистокл, оправдываясь, ответил: «Да! Но те, что начинают слишком поздно, не получают венка».

60. Тогда, обращаясь к Корінфянина, он очень спокойно ответил ему, а затем обратился к Эврибиада, но не повторил ему ничего из того, о чем говорил перед тем, что когда они покинут Саламин, то рассеются, ибо не следовало перед союзниками выступать с обвинениями, но он начал приводить другие доводы: «От тебя зависит,- сказал он ему,- спасти теперь Элладу, если ты послушаешься меня и останешься здесь, чтобы вступить в морской бой, и тебя не убедят речи тех, которые хотят, чтобы ты отвел корабли до Истма. Выслушай оба планы и сравни их. Если ты дашь морской бой у Истма в открытом море(1), а это для нас совсем не будет полезным, потому что наши корабли достаточно тяжелые и их слишком мало. Кроме того, ты потеряешь Саламин, Мегары и Эгину, даже когда мы будем иметь успех во всем другом. Вместе с флотом пойдет и сухопутное войско варваров и, таким образом, ты сам поведешь их на Пелопоннес и этим теперь опасности всю Элладу. Однако, если ты сделаешь то, что я предлагаю, вот какой с этого ты будешь иметь выгоду. Во-первых, мы будем драться в узком месте с немногими нашими кораблями против многих их и, если бой завершится так, как нам кажется вероятным, мы получим блестящую победу; ибо драться в узком месте это нам на пользу, однако, когда мы будем сражаться в открытом море - это будет им на пользу. Кроме того, будет спасен и Саламин, куда мы перевезли как до безопасного места наших детей и женщин. Есть в этом еще одна выгода, которая так вас ч интересует. Ты все равно будешь драться за Пелопоннес, оставаясь здесь, как если бы ты дрался у Истма, и если ты хорошо розміркуєш, ты сам не поведешь врага, чтобы он напал на Пелопоннес. Однако, если случится так, как я надеюсь, и мы победим на море, варвары не выступят против вас на Истме, и не пойдут дальше Аттики, но отойдут в беспорядке и в такой способ за нами останутся Мегара, Эгина и Саламин, как нам было дано оракул (2), что мы победим врагов. Когда умные люди составляют планы, чаще всего бывает так, что они становятся успешными, но когда их планы неразумные, тогда, конечно, и сам бог выступает против планов людей».

61. Так говорил Фемистокл, когда против него снова выступил корінфянин Адеймант, желая, чтобы замолчала человек, что теперь уже не имела родины, и чтобы не дать возможности Еврібіадові поставить на голосование вопрос, который нарушил человек без родины. Пусть фемистокл докажет, что он имеет родину и только тогда пусть выскажет свое мнение. Он бросил ему в лицо эти слова, потому что Афины были завоеваны и в них царил враг. Тогда уже Фемистокл начал высказываться резко и о Адейманта, и о корінфян, и заявил, что афиняне имеют и город, и страну, безусловно большую, чем корінфяни, поскольку они имеют двести оснащенных кораблей с залогами и ни одно эллинское город не сможет отбить их, если они на него нападут.

62. И, сказав это, он обратился к Эврибиада и сказал ему решительно: «Относительно тебя, если ты здесь останешься, ты этим покажешь себя мужественным человеком, а если не останешься, то потеряешь Элладу, потому что все наши надежды мы возлагаем в этой войне на корабле. Послушай-ка меня. Если ты так не сделаешь, тогда мы, какие мы есть, возьмем наши семьи и поплывем в Италию, Сирия(1), который нам предстоит с давних времен и где, в связи с оракулами, нам обреченно основать колонию, а вы тогда, когда вас покинут такие союзники, как мы, попомните мои слова».

63. После такой речи Фемистокла Эврибиад изменил свое мнение, я думаю потому, что, прежде всего, испугался, что когда он поведет корабли до Истма, тогда его покинут афиняне. Поэтому он и изменил свое мнение, а когда бы их покинули афиняне, остальные союзников не имела бы достаточно сил, чтобы дать бой. Итак, он принял это решение остаться и дать здесь решающий морской бой.

64. Так после всех противоречивых разговоров эллины, которые были на Саламине, поскольку так решил Эврибиад, начали готовиться к морскому бою. Рассвело и, как только взошло солнце, на суше и на море произошло землетрясение. Тогда решили обратиться с просьбами к богам и позвать на помощь Еакідів(1). Так они решили и так и сделали. Следовательно, они молились всем богам и позвали на помощь с Саламин Эанта и Теламона, послали корабль на Эгину, чтобы привезти оттуда Эака и других Еакідів.

65. Вот что рассказал один афинский изгнанник, Дікай, сын Теокіда, которого мидийцы считали за важную особу. На то время, когда Аттика после того, как ее покинули жители, была разграблена сухопутным войском Ксеркса, он случайно оказался вместе с лакедемонцем Демаратом на Тріасійській равнине(1), они увидели, как из Элевсина поднялась пыль, будто ее подняли какие-то тридцать тысяч (2) воинов, и они не понимали, от кого она могла быть, и вдруг они услышали голос, и им показалось, будто это был призыв участников вакхическим мистерий. И Демарат, который не знал ничего о элевсинские мистерии, спросил Дікая, чей это мог быть голос. А тот ответил ему: «Демарате! Наверное какое-то большое несчастье постигнет царево войско. Это вполне очевидно, ибо в Аттике нет ни души и это голос бога из Элевсина, который идет на помощь афинянам и их союзникам. И если эта пыль упадет на Пелопоннес, то это грозит самому царю и его войску на суше, а если направится к кораблям на Саламине, тогда царь встретит опасность потерять свой флот. Во время этого праздника, который афиняне празднуют ежегодно (3) в честь Матери и ее Дочери, кто из них захочет и кто из других эллинов захочет, то посвящаемый в мистерии. А этот голос, что ты его слышишь, это тот крик, которым призывают Іакха». На это Демарат сказал: «Молчи и об этом не говори никому. Потому что если эти твои слова дойдут до царя, ты потеряешь свою голову и ни я, и никто другой на свете не сможет тебя спасти. Сиди спокойно, а насчет того войска, то его будут защищать боги». Такую он дал ему совет, а пыль, из которой послышался голос, образовала облако, поднялась высоко в воздух и полетела на Сала-мин, к лагерю эллинов. Итак, они поняли, что Ксерксів флот был обречен на гибель. Об этом рассказывал Дікай, сын Теокіда и сослался как на свидетелей на Демарата и на других.

66. Те, что были в морском войске Ксеркса, осмотрев место гибели лакедемонців, прошли с Трахину к Гістіаї, пробыли там три дня и, переплыв через Евріп, еще за три дня прибыли к Фалеру. По моему мнению, варваров было не меньше и на суше и на кораблях, чем тогда, когда они вторглись в Аттику и когда они прибыли в Сепіаду и Фермопилы. Итак, на замену тем, кто погибли от бури и при Фермопилах, и в морской битве при Артемисии, я перечислю тех, которые еще не были в походе с царем, а именно маліейців, дорийцев и локрів и беотійців, что отправились в поход все вместе, за исключением теспійців и платейців и еще карістійців, и андросців, и теносців и всех остальных островитян, кроме пяти городов(1), их названия я привел выше. Ибо, действительно, чем больше углублялся до середины Эллады Перс, тем больше народов шло за ним.

67. Итак, когда прибыли в Афины все они, за исключением паросців (паросці остались позади на Кітносі и ожидали(1), чем закончится война), когда все остальные прибыли в Фалер, тогда Ксеркс лично сошел на корабле, желая встретиться с их залогами и узнать их мнения. Когда он пришел туда и занял кресло председателя, на его приглашение появились тираны народов его государства и начальники морских подразделений и сели соответствии с почетных мест, которые царь назначил каждому из них, первый там был царь Сидона, за ним царь Тира, а после них все остальные в соответствии с их должностей. Когда все они расселись, каждый на своем месте, Ксеркс, желая проверить каждого, приказал Мардонієві опросить каждого из них, следует начинать морской бой (2).

68. Мардоний по очереди опросил их, начиная от царя Сидона, все они высказали мнение, что надо начать морской бой, однако Артемисия высказалась так: «Я прошу тебя, Мардоніє, пересказать царю моему мнению, а я во время морских боев, произошедших возле Эвбеи, не была среди крупнейших трусов и я сделала там несколько не меньше всех. Вот мое мнение: Большой владарю! Я считаю правильным передать тебе мою истинную мысль, которая будет для тебя самой полезной от всех других. Итак, я говорю тебе, пожалей свои корабли и не вступай в морской бой, потому что эти люди на море настолько ловкие от твоих, насколько мужчины от женщин. Собственно, что тебя непременно обязывает подвергаться опасности в морской битве? Или ты не стал теперь обладателем Афин, которые были целью твоего похода? Или ты не стал обладателем всей остальной Эллады? Никто теперь тебе не мешает. Те, кто оказывали тебе сопротивление, теперь погибли, как они того заслуживали. Сейчас я тебе расскажу, какое завершения будут иметь дела врагов. Если ты не поторопишься дать морской бой, но будешь держать корабли вблизи берегов, оставаясь здесь, проплыв дальше до Пелопоннеса, то, большой владарю, ты легко достигнешь цели, что привела тебя сюда. Ибо эллины не смогут оказать тебе сопротивление на протяжении многих лет, но ты заставишь их рассеяться и каждый из них вернется к своей родине. А это потому, что и поживи здесь нет на этом острове *, как я слышала, и, когда ты приведешь свое сухопутное войско на Пелопоннес, то все те, что прибыли с этих мест, останутся спокойными, потому что их вовсе не волнует морской бой на пользу Афинам. Однако, если ты поторопишься дать морской бой именно теперь немедленно, я боюсь, что возможно поражение морского войска приведет к гибели и сухопутного войска. Я добавлю к этому, царю мой, еще и такое: имей в виду, что хорошие люди имеют чаще всего плохих рабов, а плохих - хороших. А ты, самый лучший человек на свете, имеешь плохих рабов, которых ты считаешь за своих союзников: египтян, киприотов, кілікійців, памфілійців, которые ничего не стоят».

69. Пока она это говорила Мардонієві, те, кто сочувствовали Артемисии, были расстроены ее словам, ибо думали, что, кто знает, не розгніває она царя тем, что отговаривает его вступать в морской бой. Наоборот, те, кто ей завидовали и не сочувствовали, потому что из всех союзников царь больше всего уважал ее, радовались тому, что она возражает ему, думая, что она погибнет. Тем временем, когда Ксерксові доложили о разные мысли, он особенно был доволен мнением Артемисии и, хотя и перед тем он считал ее за женщину достойную похвалы, тогда он стал уважать ее еще больше. Несмотря на это, он приказал идти за мнением большинства, будучи определенным того, что у берегов Эвбеи его воины умышленно не выполнили своего долга, потому что его там не было и он не смотрел на них, а на этот раз он решил лично как зритель следить за морским боем.

70. Как только он дал сигнал к отплытию, как варвары отправились на кораблях в Саламин и выстроились к бою без препятствий в предназначенном для них порядке. Но тогда еще не пришло для них день вступить в морской бой, потому что наступила ночь и они начали готовиться на завтра. А эллинов охватил страх и беспокойство и больше всего тех, кто прибыли из Пелопоннеса. Этот их беспокойство происходил от того, что они находились на Саламине готовы к морскому бою за землю афинян, но если бы они потерпели поражение, то остались бы окруженными на острове и попали бы в осаду, и оставили бы свою страну без защиты тогда, когда пехота варваров той самой ночи(1) отправилась в Пелопоннес.

71. Однако, что было в человеческих силах, все было сделано, чтобы варвары не напали суше на Пелопоннес. Пелопоннесці, как узнали о том, что Леонида и его спартанцев в Фермопилах было убито, побежали из своих городов до Истма, где заняли позиции, имея на главе как стратега Клеомброта, сына Анаксандріда, брата Леонида. Будучи на Истме, они перегородили Скейронідський путь, а потом, посовещавшись, решили построить стену и перегородить Истм. Поскольку их было много тысяч и все они работали, строительство быстро передвигались, потому что они таскали камни и кирпич, и древесины, и коши с песком, а кроме того, те, которые поспешили к ним на помощь, не прекращали работы ни на минуту и работали и днем, и ночью.

72. Эллины, которые пришли всем скопом на Истм для помощи, были такие: лакедемонці, все аркадяни, елейці, корінфяни, сикионцы, епідаврійці, флеясійці, тройзенці и герміонці. Они поспешили на помощь и тряслись от страха за Элладу, которая подвергается опасности, а других пелопон-несців это не трогало, хотя уже закончились олимпийские и карнейські праздника.

73. Семь народов живет на Пелопоннесе. Из них двое - автохтоны и теперь они находятся там, где жили и с давних времен: аркадяни(1) и кінурійці. Один народ, а именно ахейский народ (2), если он не выселился из Пелопоннеса, однако выселился из своей страны и живет в чужой земле. Другие народы, из семи - четыре, прибывшие из других краев, дорийцы, етолій-эти, дриопы и лемносці. Дорийцы имеют много и значительных городов, етолійці - только одно, Элиду, дриопы - Гермиону и Асіну, что расположена вблизи лаконської Кардаміли, а лемносці имеют все города парореатів (3). Кінурійці, будучи автохтонами, очевидно, является іонійцями и они единственные из них на Пелопоннесе, но подпали под власть аргосців и со временем смешались с дорийцами. Это орнеати (4) и их соседи. Из других семи народов остальные города, кроме тех, что я назвал, остались найтральними, а если сказать правду, оставаясь нейтральными, перешли на сторону персов (5).

74. Итак, эллины, которые были на Истме, были заняты этим делом, потому что теперь, как бы там ни было, они не надеялись достичь с своим флотом какого-либо значительного успеха. Хотя те, что были на Саламине, имели сведения об этом, все равно они опасались не столько за себя, сколько за Пелопоннес. До определенного времени они подходили друг к другу и тайком разговаривали между собой, не понимая эту страшную оплошность Эврибиада. Однако наконец их недовольство вышло наружу. Когда собралась новая совещание, там речь шла именно об этом вопрос. Одни настаивали на том, что надо отплыть к Пелопоннесу и вступить в морской бой по Пелопоннес, а не оставаться здесь и воевать за страну, которой владеет враг, однако афиняне, егінці и мегарці, наоборот, настаивали на том, чтобы оставаться здесь и сражаться.

75. Когда Фемистокл увидел, что начинает преобладать мнение пело-поннесців, он тайком покинул совещание и послал в лагерь персов одного человека на лодке, которой дал указание о том, что ей надо сказать. Этот человек звалась Сікінн и была рабом Фемистокла и воспитанником его детей. Позже, после тех событий, Фемистокл сделал гражданином Теспій, потому теспійці принимали к себе новых граждан, и сделал его богатым(1). Тогда этот Сікінн поплыл на лодке и сказал стратегам варваров: «Меня послал стратег афинян тайно от прочих эллинов (потому что он благосклонно относится к Царю и предпочитает лучше, чтобы победили вы, а не эллины), чтобы я вам сообщил, что перепуганные греки намерены уже сейчас бежать и вот вам счастливый случай учинить лучший подвиг на свете, не дав им возможности повтікати (2). Ведь и между ними нет согласия и они не смогут поступить вам сопротивление и вы увидите, как они столкнутся друг с другом во время морского боя, те, что на вашей стороне и те, что против вас». Такое дал он им сообщение и отошел.

76. Варвары поверили его сообщению и прежде всего высадили многих персов на Псітталію(1), островок между Саламіном и сушей. Когда наступила полночь, они начали строить корабли западного фланга полукругом против саламінського берега, к которому присоединились корабли с Кеосу и с Кіносури так, что они заполнили собой всю пролив вплоть до Муніхії(2). Главной целью этого передвижения кораблей было не дать эллинам возможности убегать и чтобы они, запертые у Сала-мина, возместили поражение мидийского флота при Артемисии. Персы высадились на островке, что называется Псітталея, для того, чтобы когда произойдет морское сражение, море выбросит на берег людей и обломки кораблей (ведь остров лежит именно в проливе, где должна была состояться битва) и в такой способ они могли бы спасти своих и поубивать врагов. Они выполнили эти передвижения без никакого шума, чтобы их не заметили противники. Итак, той ночью они совсем не спали, но занимались этими підготуваннями.

77. Что оракулы бывают ложными, я этого не допускаю, потому что они говорят так ясно и я не собираюсь их опровергать, когда обращаю внимание на следующее:

«Скоро на берег священный богини с луком блестящим

Мост корабельный возведут аж туда, где морская Кіносура.

Те, что сожгли Афины, лелея тщетные надежды.

Дика потеряет крепкого безудержной сына Гордыни,

Кора жахного, того, что хотел бы весь мир проглотить,

Медь настромиться на медь и кровью Арей беспощадный

Понт покрасит, когда подарят Элладе свободу

Ника всевластная и тот, что все видит, Кронид блискавічний.

Когда Бакід говорит так ясно про эти дела(1), я не решаюсь ничего сказать больше о оракулы и не хочу, чтобы их отрицали другие.

78. Тем временем оживленные споры продолжались среди стратегов на Саламине. Они еще не знали, что варвары окружают их своими кораблями, но думали, что они находятся на тех же позициях, где они расположились накануне.

79. Однако, когда стратеги собрались, с Эгины прибыл Аристид(1), сын Лисимаха, афинянин, тот которого изгнал остракизмом народ, человек, которого я уважаю за сведения, которые я получил о его характере, и думаю, что он был наиболее выдающимся и самым справедливым человеком в Афинах. Этот человек встала на пороге дома, где происходило совещание и позвала Фемистокла к себе, а тот отнюдь не был его приятелем, а, наоборот, был его заклятым врагом, но критическое положение, в котором они находились, заставило его забыть это обстоятельство, и через это он объявил, что хочет разговаривать с Фемистоклом. Он перед тем услышал, что союзники из Пелопоннеса поспешили перевести корабли до Истма. Когда вышел Фемистокл, Аристид так начал ему говорить: «Мы имеем обязанность бороться и за других обстоятельств и прежде всего теперь, кто из нас обоих принесет больше пользы нашей родине. И предо всем я говорю тебе оставь пелопоннес-цев, пусть они подробно, кратко спорят об отплытии отсюда флота, это безразлично. Потому что я уверяю тебя как наглядный свидетель, что теперь, как бы этого не хотели корінфяни даже и сам Эврибиад, т.е. отплыть отсюда, они не смогут этого сделать, потому что мы со всех сторон окружены врагами. Итак, иди и сообщи об этом».

80. Фемистокл так ответил ему: «Очень правильная твой совет и ты принес добрые вести. Ибо то, что ты видел собственными глазами и о чем ты сообщаешь, это то, чего я хотел, чтобы так произошло, ведь то, что сделали мидийцы, я сам им подсказал. Итак, было необходимо, поскольку эллины не хотели добровольно вступить в битву, я заставлю их сделать это против их воли. Но ты, принеся, конечно, добрые вести, сообщи об этом сам. Если я скажу им это, они сочтут, что я все это придумал и так говорю им и они мне не поверят. Они гадатимуть, что варвары этого не сделали. Зайди туда и скажи им, как обстоит дело. И когда ты сообщишь, если они поверят (а это было бы лучше всего) и даже если не поверят, это нам безразлично, ибо они уже не смогут теперь избежать битвы, когда, как ты говоришь, нас окружен со всех сторон».

81. Аристид зашел туда и передал им сообщение, и сказал им, что он прибыл из Эгины и что ему повезло с большими трудностями пройти со своим кораблем и не быть замеченным теми, кто осуществлял окружения, ибо эллинский флот окружен кораблями Ксеркса, и посоветовал, чтобы они были готовы обороняться. Сказав так, он удалился, а они опять начали спорить, ибо большинство стратегов не поверили сведения, которую он принес.

82. Пока они продолжали сомневаться, прибыла триера, на которой были перебежчики из Теносу с навархом теносцем Панайтієм, сыном Сосімена. Они, наконец, перевели всю правду. За эту их услугу имена теносців было записано в Дельфах на триніжнику среди имен других эллинов, которые победили Варвара. Таким образом с кораблем перебежчиков, что приток на Саламин, и с другим кораблем лемносців, который принес перед тем подобную весть до Артемисия, дополнилось в эллинов число триста их кораблей, ибо именно надо было двое кораблей, чтобы округлить это число.

83. Итак, теперь эллины, которые наконец поверили сообщению теносців, начали готовиться к морскому бою. Уже рассвело и собрались отряда кораблей и Фемистокл произнес им самую прекрасную речь. Вся его речь была сравнением лучшего с худшим во всем, что касается природы человека и условий его жизни. И посоветовав им идти за лучшим, и красиво завершив свою речь, он приказал им занять места на кораблях. И пока они занимали свои места, с Эгины прибыл триера, которую послано было, чтобы она привезла Еакідів. Тогда эллины начали общее наступление со всем своим флотом.

84. И как только они отправились, как на них напали варвары. Когда другие эллины уже начали возвращать корабли, чтобы причалить к берегу, один афинянин, Амейній из Паллены , выступил со своим кораблем против одного из вражеских кораблей. И за то, что его корабль сцепился с тем кораблем и нельзя было их расцепить, тогда эллинские корабли поспешили на помощь Амейнієві и так начался бой. Так афиняне рассказывают о начале битвы, но егінці говорят, что морской бой начался тогда, когда их корабль отплыл в Эгины за Еакідами. Рассказывают еще, якобы явился призрак в образе женщины и призывал эллинов к битве громким голосом, что его услышало все эллинское войско, бросив им такой упрек: «Бедняги! До каких пор вы відступатимете?»

85. Против афинян выступили финикийцы (ибо они были выстроены на западном фланге(1) у Элевсина), против лакедемонців выступили іонійці. Они выстроились на восточном фланге возле Пирея. Из ионийцев, которые послушались Фемистокла и изображали из себя трусов, таких было мало, а большинство этого не делала. Теперь мне надо было бы перечислить имена многих тріерархів, которые захватили эллинские корабли, но я этого не сделаю, за исключением имен Теоместора, сына Андродаманта, и Філака, сына Гістіая, которые оба были самосцями. А я вспоминаю о них лишь потому, что Теоместор за свой подвиг был поставлен персами тираном Самосу (2), а Філак был занесен на доску благотворителей Царя и ему был дарован большое имение. Эти благотворители Царя называются персидском языке оросанги.

Книга: Геродот Истории в девяти книгах Книга VIII Урания Перевод А.билецкого

СОДЕРЖАНИЕ

1. Геродот Истории в девяти книгах Книга VIII Урания Перевод А.билецкого
2. 86. Так было с ними. А большинство вражеских кораблей в морском сражении...
3. 119. Однако этот перевод, что распространяется о возвращении Ксеркса,...
4. 39,1. За нападение фокейців персидский отряд не мог двигаться дальше...

На предыдущую