lybs.ru
Что более гибкий позвоночник и шея толще. / Евгений Дударь


Книга: Геродот Истории в девяти книгах Книга IX Каллиопа Перевод А.билецкого


Геродот Истории в девяти книгах Книга IX Каллиопа Перевод А.билецкого

© Геродот

© А.билецкий (перевод, примечания), 1993

Источник: Геродот. Истории в девяти книгах. К.: Наукова думка, 1993. 576 с. С.: 394-427.

OCR & Spellcheck: Aerius () 2003

1. Мардоний, скоро вернулся, и Александр принес ему ответ афинян, отправился из Фессалии и поспешно повел свое войско в Афины, и куда он приходил, он собирал с собой тамошних людей. А фессалійсь-ки гладки(1) не только не раскаивались в том, что перед тем сделали, но наоборот нагнетали еще больше Перса. И Торакс из Ларисы сопровождал Ксеркса, когда тот покинул Элладу, и теперь откровенно присоединился к Мардония в его походе против Эллады (2).

2. Когда его войско в своем походе прибыло в Беотии, фиванцы попробовали были задержать в себя Мардония и советовали ему остаться там, говоря, что нет более подходящего места, чем это, чтобы он там расположился, и отсоветовали ему идти дальше, но остаться в Беотии, и оттуда, если будет нужно, он сможет без боя покорить всю Элладу(1). Следовательно, говорили они ему, силой оружия, конечно, этих эллинов очень трудно было бы преодолеть, даже если бы весь мир объединился в борьбе против них, если они единодушны, как это было до сих пор. «Однако,- вели они далее,- если ты сделаешь так, как мы тебе советуем, тогда легко сведешь на нет все их планы. Пошли только деньги всем тем людям, которые имеют власть в городах (2), и этими деньгами ты поділиш Элладу на отдельные части, а впоследствии с помощью тех, которые будут на твоей стороне, ты легко справишься со своими противниками».

3. Такие они давали ему советы, но он не слушал их, лелея в себе надежду вторично овладеть Афинами, во-первых, через свое тщеславие и, во-вторых, он надеялся сообщить Царю, который находился в сардийской церкви, за помощью факелов(1), от острова к острову, что он захватил Афины. Однако и на этот раз, прибыв в Аттику, он не нашел там афинян, но его было сообщено, что большинство из них было на своих кораблях возле Саламин, и он занял город, где не было жителей. От того времени, когда городом завладел Царь, и до следующего вторжения Мардония прошло десять месяцев.

4. Прибыв в Афины, Мардоний послал на Саламин одного геллес-понтійця, Муріхіда, с теми же предложениями, которые македонец Александр, перевел афинам. Он возобновил эти предложения, хотя заранее знал, что афиняне не изменили своих чувств и не относились доброжелательно к нему, но он надеялся, что они откажутся от своей нелепой упрямства теперь, когда он завладел оружием Аттикой и был ее безраздельным властелином. По этому поводу он послал Муріхіда на Саламин.

5. Муріхід явился на заседание совета(1) и пересказал, что ему поручил Мардоний. Тогда один из советников, Ликид, выразил мнение, что ему кажутся приемлемыми предложения, что их сделал Муріхід, и о них надо доложить народу. А выразил он эту мысль, конечно, потому, что его было или подкуплены, или потому, что он считал ее за правильную. Однако афиняне едва это услышали, сначала не понимали себя от гнева и те, что были на заседании, и те, что были на улице, они окружили Лікіда, забросали его камнями, убили его, а геллеспонтійця (Муріхіда) отпустили целым и невредимым. На Саламине произошло замешательство в связи с этим случаем в раде. И когда афинские женщины узнали про этот случай, они, стравливая друг друга, самовольно побежали к дому Лікіда и убили там, бросая камни, его жену и даже его детей.

6. Перешли на Саламин афиняне вот по какому поводу. Пока они ждали войско из Пелопоннеса, чтобы оно пришло им на помощь, они оставались в Аттике. А поскольку лакедемонці теряли и опаздывали, а тем временем враг наближувався и даже поступали сведения, что он уже в Беотии, тогда афиняне перенесли все свое имущество на Саламин и в то же время послали своих представителей(1) до Лакедемона, чтобы те пожаловались за их безразличие, что они позволили варварам удертися к Аттики вместо того, чтобы пойти вместе с афинянами против варваров в Беотии, и еще напомнили им о том, что им обещал Перс, если они изменят свое мнение и наконец, чтобы те им сообщили, если они не помогут афинянам, то афиняне найдут средство, как им самим спастись.

7. Лакедемонці в те дни праздновали праздник Гіакінтій(1) и считали за наивысший свой долг выполнить свои религиозные обязательства. А их мур, который они строили на Истме, было доведено до бастионов. Когда из Афин прибыли их представители до Лакедемона, ведя с собой также представителей из Мегарів и из Платей, они появились к эфоров и так сказали им: «Нас послали афиняне сказать вам, что царь персов, во-первых, возвращает нам нашу страну, а во-вторых, согласен сложить с нами союз на равных правах без хитрости и притворства, и он готов кроме нашей страны дать нам еще и другую, которую мы сами выберем. Однако мы, уважая Эллинского Зевса и считая за позор для нас предать Элладу, не согласились и отвергли его предложения, хотя с нами обращались несправедливо и нас бросили на произвол другие эллины, несмотря на то, что для нас было бы выгоднее составить соглашение с Илиперсом, чем воевать с ним. И вопреки всему этому, и теперь мы не намерены добровольно сложить с ним мир. И относительно нашего поведения, то оно вполне искренне направлено на общее благо для Эллады. Наоборот вы, перелякавшися тогда, что мы составим соглашение с Илиперсом, упевнившися в том, какой наш образ мышления, что мы отнюдь не предадим Эллады, и что заграждения, что вы его строите на Истме, близкий к завершению, теперь вы вовсе не имеете в виду афинян, и хоть вы согласились пойти с нами против (Перса) в Беотию, и покинули нас, когда варвар ворвался в Аттику, вы остаетесь равнодушными. Следовательно, на это время афиняне сердиты на вас, потому что вы не сделали того, что было нужно. Однако сейчас они просят вас как можно быстрее прислать к нам войско, чтобы противостоять Варварові в Аттике. Поскольку мы потеряли Беотию, теперь лучшее место для битв в нашей стране это, действительно, Тріасійська равнина.

8. Когда эту речь услышали эфоры, они откладывали ответ на следующий день, а потом еще на следующий. И так они делали в течение десяти дней, откладывая со дня на день. Тем временем пелопоннесці все вместе с большим рвением строили стену, чтобы преградить Истм, и их работа приближалась к концу. Я даже не знаю и не могу выяснить себе причины, почему в то время, когда в Афины пришел македонец Александр, спартанцы так были обеспокоены, чтобы афиняне не перешли на сторону персов, а потом стали совершенно равнодушными. Я не могу для этого найти другой причины, кроме того, что наконец Истм был укреплен, как они хотели и думали, что афиняне им больше не нужны, а когда в Аттику прибыл Александр, их укрепления еще не было готово и они неутомимо работали, потому что были испуганы появлением персов.

9. Наконец вот как был дан ответ и как произошел поход спартанцев. Накануне того дня, когда были в последний раз прибыть афинские представители, один тегеєць, Хілей, который среди иностранцев имел наибольшее влияние на лакедемонців, узнал от эфоров все, что говорили афиняне, следовательно когда это услышал Хілей, он сказал эфорам: «Вот как, уважаемые эфоры, если афиняне уже не наши друзья, но союзники Варвара, каким крепким будет ваш мур, что вы перегородили Истм, Персові открыто большое ворота, чтобы он мог войти на Пелопоннес. Послушайте только, что они говорят, пока афиняне еще не приняли другого решения, которое будет губительным для всей Эллады». Такую он дал им совет.

10. Тогда они хорошо обдумали его слова и немедленно, даже еще ничего не сказав представителям, прибывшие из разных городов, еще ночью послали в поход войско из пяти тысяч спартанцев, каждого из которых сопровождало семь илотов, а начальником всего войска они назначили Павсания, сына Клеомброта. Право быть верховным начальником принадлежало Плейстархові, сын Леонида, но он был еще ребенком, а Павсаний был его опекуном и его двоюродным братом. Клеомброт, отец Павсания и сын Анаксандріда уже не жил, но когда он отвел войско строило стену, и вернулся, то он вскоре умер. А Клемброт отвел войско с Истма и вернулся вот почему: когда он приносил жертвы, чтобы узнать, он победит персов, солнце на небе затемнилося(1). Павсаний взял с собой своего соправителя Евріанакта, сына Доріея, который происходил из его семьи. Итак, войско, возглавляемое Павсанієм, отправилось в поход из Спарты.

11. Тем временем представители, как только рассвело, еще не зная ничего о выпроваживании войска, явились к эфоров, конечно имея в виду вернуться домой, и так сказали им: «Вы, лакедемонці, остаетесь здесь, в вашем городе, чтобы праздновать Гіакінтії и развлекаться(1), а ваших союзников вы бросили на произвол судьбы. Итак афиняне, которым вы нанесли бедствия, не имея союзников, вынуждены примириться с Илиперсом, в тот или другой способ. А когда мы замиримося и тогда, конечно, станем его союзниками, мы пойдем в поход, к какой бы страны он нас не повел. И тогда вы поймете, какой из этого будет для вас следствие». Так сказали афинские представители, но эфоры, заприсягавшися, заверили их, что спартанское войско, как они думают, этой минуты уже находится в Орестії(2) и выступает против иностранцев, потому иностранцами они называют варваров. Представители, которые об этом еще ничего не знали, спросили, что означают эти их слова, и из их ответа узнали всю правду, и оставшись совершенно потрясенными, сразу отправились вслед за ними. Вместе с ними то же самое сделали и пять тысяч лакедемонських периеки.

12. Следовательно, они пошвидкували на Истм, а аргосцы, как узнали, что войско во главе с Павсанієм отправилось из Спарты в поход, послали к Аттики вестника(1), лучшего из скороходов, которого могли найти, ибо перед тем они пообещали Мардонієві, что они помешают Спартанцеві пойти в поход. Тот прибыл в Афины и сказал Мардонієві: «Мардонию! Меня послали аргосцы, чтобы я сообщил тебе, что из Спарты выступили войска и что аргосцы не могут остановить их поход. Имейте это в виду и примените надлежащие меры».

13. Так он сказал ему и вернулся обратно, а Мардоний, как только услышал об этом, уже потерял всякую охоту оставаться в Аттике. Он хотел узнать о намерениях афинян, что они собираются делать и, пока не пришла ведомость, он находился там и не уничтожал ничего(1), не грабил окрестностей Афин, ибо все еще надеялся, что афиняне замиряться с ним. Однако, когда ему не удалось их уговорить и он узнал о положении вещей, еще до того, как войско Павсания перешло через Истм, он начал отступать, сначала окончательно спалив Афины и разрушив, и сравняв с землей все, что там еще осталось от стен, домов и святилищ. Причиной его отступления было то, что Аттика не была страной, где можно было бы использовать конницу и,'кроме того, если бы он был побежден в битве, там не было другого пути для отступления, кроме узкого прохода, где даже немногочисленная кучка людей могла бы его задержать. Итак, он решил снова вернуться в Фивы и там дать бой у дружественного города и в местности, пригодной для действий конницы.

14. Так Мардоний начал отступать, но когда он был уже на пути, ему пришла весть, что к Мегарів прибыл передовой отряд из тысячи лакедемонців. Узнав об этом, он начал размышлять, что ему делать, потому что он хотел, если будет возможно, сперва напасть на них. Итак, он изменил направление своего пути и направился со своим войском к Мегарів . А эта страна была на западе крайнею местностью Европы, до которой дошло персидское войско.

15. После этого к Мардония пришла ведомость, что эллины сосредоточились на Истме. Тогда он вернулся назад, чтобы пройти через Декель, потому что беотархи(1) позвали своих соседей асопійців и они показали ему путь к Сфендалеї(2) и оттуда до Танагра. Переночевав в Танагрі, на следующий день он направился к Скола и так оказался в области Фив. Там он начал вырубать деревья фиванской земли, хоть фиванцы встали на сторону персов, и это не из-за вражды к ним, потому что в этом для него была потребность: он хотел соорудить укрепленный лагерь и, если бы бой закончился не так, как он хотел, то он нашел бы приют в том лагере. Этот лагерь начинался от Ерітрів, простирался до Гісіїв (3) и достигал вплоть до Платейської равнины вдоль реки Асопа. Однако мур, конечно, не было построено на всей этой полосе, но он был в форме ограждения длиной примерно десять стадий на каждом боку. Пока варвары занимались этим сооружением, один фиванец, Аттагін сын Фрінона, проводил значительные приготовления и пригласил к себе в гости и самого Мардония, и пятьдесят персов, самых знатных лиц, и они приняли приглашение, и пришли к нему. Пир для них было устроено в Фивах.

16. Все остальное, о чем пойдет речь, я слышал от одного орхоменця, Тер-сандра(1), одного из выдающихся граждан Орхомена. Терсандр рассказал мне, что на этот пир его пригласил сам Аттагін, и еще пригласил также пятьдесят фиванцев и разместил их так, чтобы на каждой скамейке сидели не по отдельности, а вместе: один фиванец и один перс. Когда гости закончили есть, они начали соревноваться, кто больше выпьет, перс, сидевший рядом с орхоменцем и разговаривал по-эллински, спросил его, откуда тот, и он ответил, что из Орхомена. Тогда перс сказал ему: «Поскольку мы сотрапезники и вместе выпивали, я хочу выразить тебе мою мысль, чтобы ты помнил мои слова и знал это заранее, и мог принять для себя полезное решение. Ты видишь здесь персов, которые развлекаются, и войско, которое мы оставили, чтобы оно сопровождало лагерь возле реки? Не пройдет и много времени и из всех них мало кто останется живым» (2). Так сказал ему перс и сразу слезы ему потекли из глаз. Терсандр, удивленный этими словами, спросил перса, не надо ли сказать об этом Мардонієві и персам, что сидят с ним? На это перс ответил ему: «Чужаку! Что бог пошлет, то и должно случиться, и человек не может это предотвратить, потому что даже когда человек говорит правду, -никто не хочет ее слушать. То, что я тебе сказал, это знает большинство персов, но мы, как скованные, идем за нашей судьбой. И нет большего горя в этом мире, как когда кто-то много чего понимает, но ничего не может сделать». Это я услышал от орхоменця Терсандра и еще то, что он сразу перевел другим перед тем, как состоялась битва при Платеях.

17. На то время, когда Мардоний осел "в Фивах, эллины, жившие в тех краях и уже перешли на сторону персов, дали Мардонієві войско и ворвались вместе с ним в Афины, а фокейці не приняли участия в его вторжении, хоть и они стали сторонниками персов, но не по доброй воле, а из необходимости. За несколько дней после прибытия Мардония в Фивы пришли туда тысяча их гоплитов во главе с Гармокідом, одним из самых славных граждан. Когда фокейці прибыли до Фив, Мардоний послал нескольких всадников и предупредил фокейців, чтобы они расположили свой лагерь отдельно на равнине. Едва это произошло, как прибыла вся конница. Тогда из конца в конец эллинского войска, который сопровождал персов, распространился слух, что конница уничтожит фокейців, забросав их дротиками, и эта молва распространилась также среди самих фокейців. Тогда их стратег, Гармокід, обратился к ним, чтобы их ободрить, с такой речью: «Уважаемые фокейці! Вы хорошо понимаете, что эти люди хотят, чтобы мы увидели смерть воочию. Я думаю, что на нас наклепали фессалій-Эти. Теперь каждый из вас должен показать себя отважным человеком. Ведь будет лучше, если мы, обороняясь, обнаружим себя достойными, чем позволим, чтобы нас позорно убили. Дадим им понять, что они варвары, и эллины те, которым они хотели вырыть яму». Такой речью он взбодрил их.

18. А всадники, окружив их будто для того, чтобы их уничтожить и уже преподнесли свои дротики, готовые бросить их. Однако фокейці выстроились кругом, как можно плотнее, сомкнув свои ряды. Тогда всадники изменили свою позицию и отступили. Я не могу сказать со всей определенностью, причвалили всадники, чтобы поубивать фокейців, потому что этого хотели фесса-лейке и, увидев их готовыми обороняться, побоялись, что и они испытывают потерь и поэтому отступили наконец согласно приказу Мардония, Мардоний хотел испытывать, как они будут себя вести. Когда вернулись всадники, Мардоний послал вестника, чтобы тот сказал: «Будьте спокойны, фокейці, ибо вы уже доказали, что вы храбрые люди, а не такие, как о вас мне говорили. И теперь идите добровольно на войну, потому что и я, и Царь, мы умеем награждать и с лихвой за добро, которое нам сделали». Так произошло с фокейцами.

19. Тем временем лакедемонці, прибыв на Истм, расположились там. Когда об этом узнали другие пелопоннесці, которые еще находились в отечестве, и увидели, как спартанцы отправились в поход, решили, что им еще следует пойти по лакедемонцями. Следовательно все они, когда их жертвы оказались благоприятными, отправились с Истма и прибыли в Елевсіни, а там принесли еще другие жертвы, и поскольку они также оказались благоприятными, продолжили свой поход(1), а вместе с ними и афиняне, что перешли с Саламин и встретились с ними в Элевсине. Наконец, они прибыли к Ерітрів и узнали, что варвары расположились лагерем на берегу Асопа, и, узнав с уверенностью об этом, они заняли позиции напротив них на склонах Киферона (2).

20. Мардоний, поскольку эллины не спускались на равнину, послал против них всю свою конницу, которой командовал Масістій, которого эллины называли Макістієм, выдающаяся личность среди персов. Он выезжал на коне с золотой уздечкой и с другой роскошной сбруей. Только эти всадники приблизились к эллинов, как начали отдельными отрядами атаковать их. Своими наскоками они наносили эллинам много вреда, называя эллинов женщинами.

21. Случилось так, что в наиболее уязвимом месте расположения эллинов находились мегарці и именно это место было заатаковане. Итак выдерживая атаку конницы, мегарці послали к эллинских стратегов вестника, который, придя, сказал так: «Мегарці говорят: мы, ваши союзники, одни не можем отражать нападения персидской конницы на назначенной нам сначала позиции. Но до этой минуты мы упорно сопротивляемся с рвением, хотя нам очень трудно. И теперь, если вы не пришлете сюда других, чтобы нас заступили на нашей позиции, знайте, что мы ее бросим». Такую известность он им принес, а Павсаний опросил эллинов, нет желающих пойти на ту позицию и заступить мегерців. Большинство из них отказались, лишь афиняне согласились и триста отборных воинов(1) со своим начальником Олімпіодором, сын Лампона, пошли туда.

22. Они, погодившися, как передовой отряд эллинов, поспешили в Ерітри, чтобы занять там позицию и взяли с собой лучников(1). Бой длился долго и вот как он закончился. Когда конница атаковала эллинов, коня Масістія, который скакал впереди других, был ранен в бок стрелой. От боли он поднялся на дыбы, подняв задние ноги и сбросил на землю Масістія. Едва он упал, сразу бросились на него афиняне. Они схватили его коня и, несмотря на сопротивление Масістія, убили его. Сначала они не могли его убить, потому что его тело было защищено: он был облачен в золотую кольчугу, а поверх нее на нем был пурпурный хитон. Они зря били его по кольчуге, пока кто-то догадался поразить его в глаз. Так его убили. Я не знаю, как это произошло, что этого не заметили другие всадники. Они не видели, как он упал с коня, ни как его убили. В своих наскоках они не заметили того, что произошло. Но когда они остановились, они сразу начали его искать, потому что не было никого, кто бы мог ими командовать. И когда они узнали, что произошло, подбадривая друг друга, они все вместе приострожили своих лошадей, чтобы хотя бы, по крайней мере, добыть его тело.

23. Афиняне, увидев, что всадники нападают теперь не отдельными отрядами, а все вместе, позвали себе на помощь другое войско. И когда поспешила на помощь к ним вся пехота, завязался ожесточенный бой вокруг тела Масістія. Пока триста афинян были без помощи, они не могли противостоять натиску и бросили труп. Однако когда прибыло пополнение, тогда уже персидская конница не смогла устоять и не только не забрала убитого, но и потеряла много всадников. Следовательно, они остановили лошадей на расстоянии примерно двух стадий от полю боя и начали совещаться, что им делать. Поскольку у них не было предводителя, они решили вернуться к Мардония.

24. Когда конница прибыла в лагерь, все войско и Мардоний погружусь- -ли в глубокий траур по Масістієм. Они подрезали свои волосы и свои бороды, позрізували гривы своих лошадей и мулов и так голосили, будто погиб весь мир. Луна разлеглась по всей Беотии от их плачу из-за потери человека, который после Мардония, конечно, считалась персами и их царем за самую значительную личность в государстве. Итак, варвары согласно своим обычаям отметили смерть Масістія.

25. Между тем эллины, выстояв против нападений конницы, отразив их, значительно осмелели. И сначала они положили покойника на телегу и повезли его перед своими лавками. Он заслуживал того, чтобы на него посмотреть, своим телосложением и красотой, и именно за это они оставляли свои позиции, чтобы увидеть его. Впоследствии они решили сойти на равнину Платей(1), поскольку видели, что область Платей выгоднее, чем область Ерітрів, чтобы там отаборитися и по другим причинам и потому, что там много воды. Итак, они решили, что им надо пойти туда вблизи к источнику Гаргафії, которое было там и там расположиться для боя. Они взяли свое оружие и отправились по склонам Киферона мимо Гісії к Платей и, когда прибыли туда, начали занимать позиции, каждое племя свое, у источника Гаргафії и священной ограды героя Андрократа (2) на равнине с невысокими холмами.

26. Относительно позиций в них между тегейцями и афинянами возникла оживленная перепалка. И те и другие ссылались на свое право занять одно и то же крыло и приводили в качестве доказательства этого свои новые и старые подвиги. Тегейці твердили: «Нас всегда считали все союзники достойными занимать это место во всех походах, в которых принимали участие до сих пор пелопоннесці и с давних времен и за новых, от того времени, когда Геракліди после смерти Евристея пытались вернуться в Пелопоннес. Тогда мы получили эту привилегию таким нашим подвигом: когда мы пошли на Истм (2) помочь вместе с ахейцами и іонійцями, что жили на Пелопоннесе, выступили против тех, которые хотели вернуться, и тогда согласно преданию, Гилл предложил, что хорошо было бы обеим сторонам не подвергаться опасности, вступая в бой, но выбрать из пелопоннесского войска, кого они принимают за самого юношу, и пусть он бьется на определенных условиях с Хиллом. Пелопоннесці согласились, чтобы так оно и было и клятвенно обязались придерживаться таких условий: если Гилл победит пелопоннесского проводаря, тогда Геракліди вернутся на свою родину, но когда их проводаря будет побеждено, они вместе со своим войском вернутся туда, откуда пришли, и в течение ста лет не возвращаться на Пелопоннес. Итак, из всех союзников было выбрано Ехема, сына Ееропа, сына Фегея, это наш стратег и царь, он добровольно согласился и вступил в поединок и убил Гилла. За этот подвиг мы среди других почестей, что нам отдали пелопоннесці, заслужили и то, что и теперь должны быть во главе одного крыла. Относительно вас, лакедемонці, мы не имеем возражений, и даем вам возможность выбрать себе то крыло, которым вы хотите командовать, но командование другим крылом по праву принадлежит нам, как это было и в прошлом. Однако независимо от подвига, о котором мы рассказали, мы более от афинян заслуживаем занять это место, потому что мы уже выдержали много боев против вас, уважаемые спартанцы, и они были успешными для нас, и еще воевали против других. Итак, справедливо, что мы, а не афиняне, командуватимемо каким-то крылом, потому что они не могут сослаться на такие подвиги, как мы, ни в прошлом, ни в настоящем времени».

27. Так сказали тегейці, но афиняне возразили: «Мы хорошо понимаем(1), что мы собрались здесь, чтобы сразиться с Варваром, а не спорить. Но поскольку тегеєць поднял этот вопрос, чтобы перечислить древние и новые подвиги, что именно сделал каждый из обоих народов на протяжении истории, следовательно, и теперь мы должны доказать вам, откуда берет начало это наше унаследованное от предков право, потому что мы всегда были отважными и имеем больше права занимать первое место, чем аркадяни. Они похваляются, что убили на Истме предводителя Гераклидов(2), когда их прогоняли все эллины, куда бы они не приходили, пытаясь избежать порабощения от микен-цев, только мы приняли их к себе и унизили чрезмерного Евристея, преодолев вместе с ними в битве тех, кто тогда владел Пелопоннесом. Следовательно, и аргосців с Полінейком, которые напали на Фивы и там погибли, оставшись не погребенными(3), выступив с войной против кадмей-цев, мы взяли их трупы и похоронили в нашем Элевсине. Кроме того, это наш подвиг - победа над амазонками(4), которые с берегов реки Термодонту вторглись в Аттику. И во время троянской войны & мы не были отсутствующими. Но уже достаточно о прошлом. Хоть мы не будем перечислять все другие наши подвиги, а их было много и славных, во всяком случае больше, чем во всех других эллинов, однако достаточно вспомнить про наш подвиг при Марафоне, один такой мы достойны иметь эту честь, а были еще и другие подвиги, ведь мы совсем одинокие, как известно, без всех других эллинов воевали с Илиперсом, и в таком неблагоприятном положении победили сорок народов. Неужели только этот подвиг не дает нам права занимать это место? Однако, поскольку этой решительной минуты не следует спорить о место, мы согласны, уважаемые лакедемонці, ослушаться вас, чтобы вы нам отвели, какое хотите место, вы его будете считать наиболее целесообразно и против кого угодно, потому что куда бы вы нас не поставили, мы постараемся быть храбрыми. Прикажите и мы послухаємось».

28. Так они сказали и сразу все лакедемонське войско закричало, что афиняне больше аркадян заслуживают занять место на крыле. Так афиняне(1) получили преимущество над аркадянами. После этого начали строиться и эллины, которые все время поступали, а также и те, что прибыли сначала, и вот как они выстроились. На правом крыле были лакедемонці, десять тысяч. Пять тысяч из них, которые были спартанцами, имели при себе на помощь тридцать пять тысяч илотов (2) с легким вооружением, при каждом спартанцы семь илотов. Рядом с собой спартанцы поставили тегейців, через уважение к ним и за их храбрость. Среди них было тысяча пятьсот гоплитов. За ними стояли пять тысяч корінфян, а рядом с ними они попросили разрешения у Павсания поставить триста потейдайців из Паллены. Дальше за ними стояли шестьсот аркадян с Орхоме-на (3), а еще дальше три тысячи сікіонців. За ними были восемьсот епідаврій-цев. Вблизи от них выстроились тысяча тройзенців, а дальше за ними двести лепрейців, а за ними четыреста микенцы и тірінтців и дальше тысяча фліунтців и вблизи них заняли позицию триста герміонців. За герміон-цами заняли позицию шестьсот еретрійців и стірейців, рядом с ними четыреста халкидян и дальше пятьсот ампракіотів. За ними выстроились левкадійці и анакторійці, а за ними двести палейців с Кефалленії. За ними . выстроились пятьсот егінців и вблизи них три тысячи мегарян и дальше за ними шестьсот платейців. Последним и вместе с тем первыми стояли восемь тысяч афинян на левом крыле с их стратегом Лісімахом.

29. Все они, за исключением тех семерых, что были при каждом спартанцы, были гоплітами, а общее их число доходило до тридцати восьми тысяч семисот. Столько было в целом гоплитов, которые собрались там, чтобы выступить против Варвара. А легко вооруженных воинов было столько: тех, что сопровождали спартанское войско, было тридцать пять тысяч, по семь на каждого гоплите, и все они вооружены для боя. Легко вооруженных, которые сопровождали остальные лакедемонців и других эллинов по одному на каждого гоплите, было тридцать четыре тысячи.

30. Общее число легко вооруженных готовых к бою было шестьдесят девять тысяч пятьсот. А общее число эллинских войск, укрепившихся в Платеях, гоплитов вместе с готовыми к бою легковооруженными, было сто десять тысяч без тысячи восьмисот. Однако вместе с теспійцями, которые прибыли туда, это число дополнялось до ста десяти тысяч, потому теспійці, что остались в живых, находились в лагере и их было до тысячи восьмисот(1), но они не имели тяжелого вооружения.

31. Следовательно они, заняв свои позиции, расположились лагерем на берегах Асопа. А варвары мардонієвого войска, оплакав Масістія, когда узнали, что эллины уже находятся в области Платей, и сами прибыли на берега Асопа, что течет там. Прибыли они туда, и вот как их расположил Мардоний напротив эллинов. Напротив лакедемонців он поставил персов и за то, что их было очень много, он расположил их в несколько рядов и напротив них были также тегейці. Он поставил персов на такие места: тех, что были самыми отважными он поставил напротив лакедемонців, а тех, что были не такие отважные, он поставил напротив тегейців. Это он сделал после объяснений и советов фиванцев. За персами напротив корінфян и потейдайців, орхоменців и сікіонців он разместил персов. Далее за мидийцами он поставил бактрийцев. Напротив них были епідаврійці, тройзенці, микенцы, лепрейці и фліунтці. За бактрійцями он поставил индейцев. Напротив них стояли герміонці, еретрійці, стірейці и халкідяни. Далее за индейцами он поставил саков, которые имели напротив себя ампракіотів и анакторійців, левкадійців, палейців и егінців. Еще дальше за саками напротив афинян, платейців и мегарян он поставил беотійців, локрів, малийцы, фессалійців и тысячу фокейців. Ибо оказывается, что не все фокейці перешли на сторону персов, но некоторые из них помогали эллинам, будучи изолированными на Парнассі, откуда они делали набеги на войско Мардония и эллинов, что были с ним. Напротив афинян Мардоний поставил македонцев и еще тех, что обитают вокруг Фессалии.

32. Народы, названия которых я привел, были выдающимися среди тех, что были под командованием Мардония, значительными и найславнішими. Но среди них были и воины других народов: фригийцы, місійці, фракийцы и пайонці и, кроме того, из других народов среди них эфиопы, египтяне(1) и гермотібії и те, что их называют каласіріями (2), вооруженные кинжалами, единственные среди египтян, которые являются воинами по специальности. Они составляли гарнизоны кораблей и на то время, когда Мардоний был еще в фалері, он высадил их с кораблей на сушу, ибо в пехоте, что пришла с Ксерксом в Афины, не было египтян. Этих варваров, которых я перечислил выше, было триста тысяч. Сколько было эллинов - союзников Мардония, никто этого не знает (потому что это не было подсчитано), однако, как можно было бы сделать вывод, и я считаю, что там собралось их до пятидесяти тысяч. Те, что вйстроїлися для битвы, были пехотинцами, а конницу было расположено отдельно.

33. Когда наконец войска были расставлены в зависимости от их происхождения и делений, на следующий день обе стороны(1) начали приносить жертвы. У эллинов тот, кто приносил жертву, был Тейсамен, сын Антиоха, потому что он сопровождал войско как ворожбит. Он происходил из Эли-ды, из рода Іамідів (Клітіад) и лакедемонці сделали его гражданином Спарты. Когда Тейсамен спросил передречення(2) для себя, будет ли у него сын, Пифия ответила ему, что сын будет у него, когда он одержит победу в пяти крупнейших соревнованиях (3). Однако, когда он, неправильно поняв смысл оракула, начал заниматься гимнастическими упражнениями, надеясь, что он одержит победу в гимнастических соревнованиях, готовясь к пятиборью и соревнуясь с Гієронімом с Андросу, он был объявлен олімпіоніком, хоть и не победил в одном из видов состязания в борьбе. Однако лакедемонці, поняв, что оракул, который был дан Тейсамену, не касался гимнастических соревнований, но до военных, пытались уговорить Тейсамена, предлагая ему деньги, вместе с их царями Гераклідами принять на себя командование в войнах (4). Однако он, видя, что спартанцы любой ценой хотели сделать его их другом, когда он это понял, он увеличил для себя сумму и дал им понять, что если бы они сделали его спартанским гражданином со всеми гражданскими правами, он согласился бы, но ни за какую другую вознаграждение не сделает этого. Услышав это, спартанцы сначала возмутились и отказались от своего предложения, однако, наконец, когда возникла большая опасность от наступления персов, послали за ним и согласились с его условием. А он, увидев, что они изменили мнение, сказал, что и этого ему не достаточно и надо еще, чтобы и его брат Гегій стал спартанцем на таком условии, как и он.

34. В своем требовании он последовал примеру Меламподу, если можно сравнить требованию того, кто хотел стать царем, с требованием другого, кто добивался гражданских прав. Ибо, действительно, Мелампод, когда аргосских женщин поразило безумие(1) и аргосцы пригласили его из Пилоса за плату вылечить их женщин от этой болезни, предложил, что он это сделает и в награду за это хочет получить половину царства. Аргосцы на это не согласились и вернулись, но поскольку с течением времени сходило с ума все больше и больше женщин, они вынуждены были отступить и пошли за ним, согласившись дать ему то, что он требовал. Тогда он, увидев, что они изменили мнение, увеличил свое требование и заявил им, что если они не дадут его брату треть царства, он не сделает того, о чем его просят. И аргосцы, оказавшись в таком затруднительном положении, согласились и на это.

35. Так же и спартанцы, поскольку так им был нужен Тейсамен, согласились на все. Когда и на этот раз спартанцы согласились, тогда Тейсамен из Элиды, став спартанским гражданином, помог им как ворожбит получить победу в пяти очень важных для них войнах. Надо отметить, что только они из всех людей стали гражданами Спарты(1). Пять из этих побед были такие: первая была победа над платейцями (2), вторая над тегейцями (3) и аргосцями, затем при Діпаї над объединенными аркадянами, за исключением мантінейців, потом победа у Истма(5) над мессенцями и последняя победа при Танагрі(6) над афинянами и аргосцями. Из пяти побед это было получено после всех.

36. Следовательно, этот Тейсамен, который был среди спартанцев, был ворожбитом у эллинов там, в краю платейців. Так для эллинов, если они занимали оборону, жертвоприношения были благоприятными, а когда речь шла о том, чтобы они перешли Асоп и вступили в бой, не благоприятными.

37. Для Мардония, которому не терпелось вступить в бой, жертвоприношение не обещали успеха, однако, если он только обороняться, то они были для него благоприятными, потому что и он приносил жертвы, как это обычно делают эллины, имея как волхва одного елейця Гегесістрата(1), уже прославленного среди Телліадів (2). Его когда-то еще до этих событий схватили спартанцы и держали закованного в кандалы, чтобы его потом казнить, потому что они претерпели от него много бед. Однако он в этом ужасном положении, в котором он находился, ибо жизнь его подвергалась опасности, решил, чтобы не понести страшных пыток, а потом быть казненным, сделал что-то невероятное для перевода. Поскольку одна его нога была закована в обитую железом бревно, он использовал кем-то принесенный нож и сделал самое удивительное из всего, что мы знаем, решив вытащить из колоды свою ногу, он отрезал себе ступню. После этого, поскольку тюрьма охранялась, он підкопав стену и убежал к Тегее. Идя ночью, он в день скрывался в лесу. Так на третью ночь он пробрался к Тегее, а лакедемония-эти всем народом искали его очень удивлены, найдя его ступню, которая лежала в тюрьме, где его уже не было. Так тогда он сбежал от лакеде-монців и пришел к Тегее, которая тогда враждовала с лакедемонцями. Когда он выздоровел, он сделал себе деревянную ступню и стал откровенным врагом лакедемонців. Но ненависть, которую он питал к лакедемонців, не привела его к добру. Наконец они захватили его на Закінті(3), где он гадал, и убили его.

38. Смерть Гегесістрата произошла после событий при Платеях, а на то время он был на службе у Мардония, который много платил ему, и Гегесістрат приносил жертвы на берегах Асопа со всей тщательностью через свою ненависть к лакедемонців и желание побольше заработать. И поскольку жертвы не были благоприятными для того, чтобы начать бой, ни персов, ни для эллинов, которые были с ними (ибо и они имели своего собственного целителя, Гіппомаха с Левкады), а эллинов все становилось все больше, один фиванец Тімагенід, сын Герпія, посоветовал Мардонієві поставить стражу в ущельям Киферона, объяснив ему, что оттуда ежедневно приходят эллины и что там можно их не допустить.

39. Уже прошло восемь дней с тех пор, как противники выстроились друг против друга, когда Тімагенід дал такой совет Мардонієві. Мардо-ней понял, что этот совет правильный, и как только наступила ночь, он послал отряд конницы до выхода из ущелий Киферона, которые ведут к Платей и которые беотійці называют Три головы, а афиняне Дубовые головы. Всадники, посланные туда, не теряли времени зря, потому что они захватили пятьсот повозок, спускались на равнину и перевозили из Пелопоннеса продовольствие для войска, а вместе с ними людей, которые сопровождали повозки. Когда в их руки попала эта добыча, персы начали безжалостно убивать и людей и вьючных животных. И когда они пресытились убийством, они нагрузили все, что осталось, и отвезли в лагерь к Мардония(1).

40. После этого события прошло еще два дня и ни одна из враждующих сторон не решалась вступить в бой. Варвары дошли до Асопа, вызывая на бой эллинов, но ни те, ни другие не переходили через реку. Однако Мардо-нієва конница все время раздражала эллинов и не давала им покоя. Действительно фиванцы, которые с таким пылом перешли на сторону персов, со своим рвением воевать, всегда показывали путь коннице до того, как началась битва, а тогда уже начали действовать персы и мидийцы и проявили большое мужество.

41. Значит в течение этих десяти дней более ничего не произошло, но когда наступил одиннадцатый день после того, как враги выстроились друг против друга при Платеях и число эллинов конечно все увеличивалось, но и Мардоний начал канителиться своим бездействием. Тогда сошлись на совещание Мардоний, сын Гобрія, и Артабаз, сын Фарнака, один из немногих персов, которого уважал Ксеркс. Во время этого совещания было высказано вот какие мысли. По мнению Артабаза, нужно было как можно скорее выступить со всем войском и вернуться в фиванскую крепость, где собрано много продовольствия(1) для людей и множество пищи для вьючного скота, и находиться там в полном покое, а дальше вот что надо сделать, чтобы достичь успеха. Поскольку они имеют много золота как чеканного, так и не чеканного, а также много серебра и келехів, всего этого не следует жалеть, а это предстоит распределить среди эллинов (2), и прежде всего среди тех, которые занимают высокие должности, среди тех, что возглавляют города, и они не преминут продать свою свободу. Однако отнюдь не следует рисковать, вступая в другую битву. Такова была его мнение и мнение фиванцев, потому что он был хорошо сообщен. Но мысль Мардония была совсем легкомысленная и необоснованна. Он думал, что его войско было несравненно многочисленнее по эллинское войско и что надо как можно быстрее начать бой и не давать возможности эллинам пополнять свои ряды, а относительно жертвоприношения Гегесістрата, то на них не надо обращать внимания и силой добывать себе благоприятные знамения, но согласно персидскому обычаю дать бой.

42. И поскольку Мардоний считал это целесообразным, никто не возражал и так перевесила его мнение, потому что царь поручил ему верховное командование войсками, а не Артабазові. Следовательно он созвал начальников воинских подразделений и стратегов тех эллинов, которые были его союзниками, и спросил их, не знают ли они некоего пророчества относительно персов, будто Эллада станет их могилой. И поскольку приглашенные на совещание молчали, одни потому, что не знали этих оракулов, а другие знали, но считали опасным говорить, начал так говорить сам Мардоний: «Поскольку вы либо ничего не знаете, или знаете, но не решаетесь сказать, я сам вам их передам, потому что я хорошо сообщен. Существует пророчество, что персам суждено прибыть в Элладу, разграбить Дельфійське святилище(1) и после этого разграбление всем погибнуть. Итак, зная это, мы не нападем на это святилище и не розграбуємо его и через это мы не погибнем. А все вы, которые. сочувствуете персам, должны радоваться, что мы уничтожим эллинов». Так он им сказал, а потом приказал им готовиться и привести все в порядок, потому что на следующий день, как только рассветет, состоится бой.

43. Этот оракул, по словам Мардония касался персов, как я знаю, по крайней мере, было составлено для иллирийцев и для войска енхелеїв(1), а не для персов. Но стихи пророчества о ту битву составил Бакід:

«Там, где текут Термодонт и Асоп, где поля зеленеют,

Битва жестокая изобилует и крики летят разноязычные,

Убиты там будет много вооруженных луками персов,

Так им назначила Судьба, всегда и для всех неизбежна».

Эти стихи и другие подобные поэта Мусая, касающиеся персов, я знаю. Река Термодонт течет между Танагрою и Глісантом (2).

44. После того, как Мардоний спросил о оракулы и после его речи, которой он хотел подбодрить персов, стемнело и было выставлено стражи. Когда прошла какая-то часть ночи и показалось, что воцарился покой в лагерях и люди отдыхали в глубоком сне, появился всадник перед афшськими стражами, Александр, сын Аминта, стратег и царь македонцев, и сказал, что ему надо поговорить с эллинскими стратегами. Пока большинство стражей осталась на своих местах, другие побежали поведать стратегов. Они прибежали и сказали им, что с мидийского лагерь прискакал всадник, который говорит им только то, называя имена стратегов, что хочет с ними разговаривать.

45. И стратеги едва это услышали, пошли вместе с глашатаями до часовых. Когда они пришли, Александр сказал им: «Уважаемые афиняне! То, что я вам скажу, это я вам говорю вполне доверительно и прошу вас хранить это втайне и никому этого не говорить, кроме Павсания, чтобы и мне не повредить. Потому что я вам не сказал бы этого, как бы не был заинтересован, и даже очень, делами всей Эллады. Ведь я и сам эллин из древнего эллинского рода и не хотел бы видеть свободную Элладу порабощенной. Итак, я вам заявляю, что до сих пор жертвоприношения не могут быть благоприятными для Мардония и его войска, потому что иначе уже дали бы ему бой. Однако теперь он решил не обращать внимания на жертвоприношения и на рассвете начать бой. А это потому, как я думаю, что его схватил страх, что вас будет все больше. Имейте это в виду и готовьтесь. Однако, если случайно Мардоний отложит битву, вы зоставайтеся на ваших позициях, потому что у него осталось продовольствия только на несколько дней. И если эта война закончится так, как вы хотите, тогда будет справедливым, чтобы никто из вас не забыл про меня и избавил бы и меня, ибо только ради эллинов я сделал такой опасный поступок за заботу о вас. Я хотел открыть вам намерение Мардония, чтобы неожиданно не напали на вас варвары. Я македонец Александр». Так он им сказал и вернулся в персидский лагерь на свое место.

46. Тогда афинские стратеги пришли на правое крыло и сообщили Павсания о том, что слышали от Александра. При этом сообщении Павсания охватил страх перед персами и он ответил стратегам: «Итак, когда битва состоится на рассвете, вы афиняне выступите против персов(1), а мы выступим против беотійців и других эллинов, которые теперь вы-строїлися напротив вас и вот по какому поводу. Вы ведь знаете этих персов, как они дерутся, потому что вы воевали с ними при Марафоне, а мы еще не имели дела с этими людьми, не знаем, как они воюют. Никогда еще спартанец не дрался с мидийцами (2), но мы встречались в битвах с беотийцами и фессалійцями. Надо только, чтобы мы вооружились, а вы пошли на это крыло, а мы на левое». На это афиняне ответили: «И мы сами уже давно с самого начала, увидев, что против вас выстраиваются персы, нам пришло в голову сказать вам именно то, что вы сейчас нам предлагаете. Но мы этого не сделали, опасаясь, что наши предложения будут вам не по нраву. Но поскольку вы сами так говорите и ваше предложение нам нравится, мы готовы это сделать».

47. Так они пришли к согласию и когда начало розвиднюватися, не изменили позиции. Однако, что там происходит, заметили беотійці, и пошли сообщить об этом Мардония. А он, когда это услышал, сразу попытался изменить и свои позиции, передвинув персов напротив лакедемонців. Только Павса-ний увидел, что происходит такое передвижение, то понял, что враги разгадали его намерение, и начал поворачивать спартанцев обратно на правое крыло, а Мардоний так же своих на левое крыло.

48. Когда они вернулись на свои прежние места, Мардоний послал к спартанцев вестника и через него объявил: «Лакедемонці! Люди этих краев говорят, что вы самые храбрые мужи и восхищаются вами, потому что вы не избегаете битвы и не покидаете своих позиций, а остаетесь на них и или выбиваете врагов, или они вас убивают. Однако кажется, что это все не соответствует действительности, ибо еще перед тем, как мы начали битву и перед тем, как столкнулись с вами, то видим, как вы убегаете и покидаете позиции и позволяете афинянам заслонить вас, чтобы те первые вступили с нами в бой, а вы хотите занять позиции напротив наших рабов. Это совсем не похоже на поступок храбрых мужей и мы должны изменить мнение о вас. Ведь мы ждали согласно вашей славы, что вы обязательно пришлете к нам гонца, который скажет, что вы вызываете нас на бой и хотите поміритися силами только с персами, а мы готовы к этому, а теперь мы видим с удивлением, что вы совсем не посылаете нам вызова, а карлючитеся от страха. Итак, теперь, поскольку вы этого не сделали, мы делаем это. Почему, наконец, не выступить ли нам в бой, вам как представителям эллинов, поскольку о вас идет слава как о самых храбрых, а нам как представителям варваров(1), равными с равными по числу? А если вы думаете, что и другим надо воевать, тогда пусть и они воюют после нас. Но если вы этого не хотите, а думаете, что достаточно нас самих, тогда мы будем воевать до последнего, и кто из нас двоих победит, его победа пусть будет победой всего войска».

49. Так сказал вестник, подождал некоторое время и поскольку никто не дал ему ответа, он вернулся обратно и сообщил Мардония о том, что произошло. А тот аж подпрыгнул на радостях и понравился легкую победу. Сразу он послал свою конницу против эллинов. Своим нападением всадники нанесли большой урон всему эллинскому войску, бросая на него дротики и стрелы, потому что те были конными лучниками и невозможно было к ним приблизиться, а кроме того, они закаламутили источник Гаргафию(1), из которого эллины брали воду для своего войска. Правда, у этого . источники были выстроены лишь лакедемонці, а для других эллинов это источник был более-менее далеким, в зависимости от их позиций, а река Асоп протекала неподалеку. Однако персы не давали им возможности приблизиться к ней, а потому эллины все время ходили к источнику, ибо без реки они не могли черпать воду через персидскую конницу и ее стрелы.

50. Вот такие были дела, и эллинские стратеги, поскольку их воинам не хватало воды, а персидская конница не давала им покоя, собрались на правом крыле у Павсания, чтобы посоветоваться об этом и еще о других делах. Я хочу сказать, что в них уже не было продовольствия и их помощники, которых они послали на Пелопоннес за продовольствием, были отрезаны от них персидской конницей и не могли дойти до лагеря(1).

51. Во время своего совещания стратеги решили, если персы отложат битву этого дня, перебраться на остров. Этот остров(1) расположен напротив города Платей на расстоянии десяти стадий от Асопа и источники Гаргафії. А как это может быть остров на суше? Спускаясь с Кіферо-ну, река разветвляется и два ее рукава отходят друг от друга на расстояние примерно трех стадий, а потом опять сближаются и объединяются в один поток. Название этого потока Оероя. Тамошние жители говорят, что это дочь Асопа. Туда решили переместиться стратеги, потому что там есть сколько угодно воды и там их не сможет сполохувати конница, которая теперь находилась возле этого места. Это перемещение, как они решили, должно состояться во время второй смены ночной стражи, чтобы их не увидели персы и на них не напала конница и не рассеял бы их, когда они прибудут на это место, где течет Оероя, Асопова дочь, спускаясь с Ки-фэрону, разветвляясь и окружая остров. Этой ночью они решили послать на Киферон половину войска, за помощниками, которые поехали за продовольствием и были отрезаны на Кіфероні.

52. Такое они приняли решение и весь тот день их ужасно мучила персидская конница своими наскоками. Однако когда завечоріло и конница прекратила свои нападения, а впоследствии наступила ночь и обусловлена час, тогда, как я сказал, большинство войска снялась и отправилась, но они не имели намерения идти до назначенного им места, но как только отправились, радуясь, что избавились от нападений конницы, они направились к городу Платей, и так убегая, прибыли в храм Геры(1). Он был там перед городом Платеи, на расстоянии двадцати стадий от источника Гаргафії. Они прибыли туда и порозміщувались перед святилищем.

53. Там они расположились лагерем перед храмом Геры, а Павсаний, видя, как они отправились из лагеря, дал приказ и лакедемонцям взяться за оружие и идти вслед за другим войском, ибо он думал, что оно направилось к условленному месту. Когда и другие командиры отрядов были "готовы выполнить приказ Павсания, Амомфарет сын Поліада, проводар отряда пітанців, сказал, что он не имеет на мнении бежать перед чужеземцами и не хочет опорочить Спарты и, кроме того, он не понимает того, что здесь происходит, потому что он не был на предыдущем совещании. Павсаний и Евріанакт были очень расстроены тем, что он не послушался, но еще больше им доставляло огорчения том, что за его упорный отказ они будут вынуждены покинуть пітанійський отряд(1), чтобы выполнить то, о чем они договорились с остальными эллинов и оставить на верную гибель и самого Амомфарета и весь его отряд. Такова была их мнение и они задержали лакедемонське войско, пытаясь уговорить Амомфарета не держаться упорно его решение.

54. Так они пытались убедить Амомфарета, который лишь один среди всех лакедемонців и тегейців настаивал на том, чтобы остаться на месте. Зато афиняне сделали вот что: они остались на своих местах, потому что хорошо знали нрав лакедемонців, которые имели одно на уме, а говорили другое(1). Однако, когда началось передвижение войска, они послали всадника, чтобы он увидел, спартанцы намерены отправляться, совсем не собираются отступать и чтобы он спросил Павсания, что им делать.

55. Когда вестник прибыл к лакедемонців, он увидел их вишикува на местах, а их предводителей, как они спорили между собой. Евріанакт и Павсаний все еще старались уговорить Амомфарета не оставаться с его отрядом и отделиться от лакедемонців и не подвергаться опасности, но никак нельзя было его убедить и, наконец, они поссорились с ним и той минуты к ним прибыл афинский вестник. В пылу Амомфарет схватил обеими руками каменную глыбу и швырнул ее под ноги Павсания, сказав ему, что он голосует за то, чтобы не бежать перед чужаками (ими он называл варваров). Павсаний закричал на него, что он не в своем уме, что он сошел с ума, а афинском вестнике, который спросил его, какие приказы передать афинянам, просил рассказать, что здесь происходит, и попросить афинян подойти ближе к спартанцев, а что касается отступления, то делать так, как делают лакедемонці.

56. Вестник повернулся к афинян. А Павсаний все еще продолжал спорить с Амомфаретом, когда рассвело. За это время он еще оставался на своей позиции, надеясь, что Амомфарет не останется позади, когда остальные лакедемонців отступит. Но так не случилось. И Павсаний подал сигнал к отступлению и повел за собой всех остальных между возвышениями, а за ним пошли и тегейці. А афиняне согласно приказу пошли в противоположном направлении. Тем временем лакедемонці продвигались вдоль берегов Асопа и предгорий Киферона, опасаясь вражеской конницы, но афиняне направились вниз на равнину.

57. Амомфарет, который сначала не представлял себе, что Павсаний решится его покинуть, задерживал своих людей и не позволял им покидать позиций. Однако, когда войска Павсания выступили, он наконец поверил, что тот не шутил и действительно покинул его. Тогда приказал своему отряду взять оружие и повел его медленным шагом за остальным войском. А войско, віддалившися примерно на десять стадий, ожидало отряд Амомфарета у реки Молоент в местности, которая называется Аргіопій, где расположен храм Елевсінської Деметры(1). Там они ждали на тот случай, если Амомфарет со своим отрядом не покинул бы предназначенных ему позиций, чтобы они вернулись и пришли ему на помощь. Едва Амомфарет и его люди подошли к спартанского войска, как вся конница варваров напала на них. Персидские всадники делали то, что они всегда имеют обыкновение делать, как только они увидели, что на позициях, где были эллины в предыдущие дни, нет никого, они почвалали на своих лошадях вперед и, достигнув эллинов, начали их атаковать.

58. Тем временем Мардоний, узнав, что эллины отступили ночью и увидев их позиции пустыми, позвал к себе Торака из Ларисы и его братьев Эврипила и Трасідая и сказал им: «Ну, сыны Алева(1), что вы теперь скажете, увидев эти позиции пустыми? Вы, хочу сказать, их соседи, говорили, что лакедемонці никогда не убегают с поля боя, а на войне они в первых рядах. Вы и перед тем видели, как они пересуваются и меняют позиции и сегодня мы видим, что вчера ночью они сбежали. И теперь, когда надо было помериться силами в битве с мужами, что действительно является мужественным на свете, эти люди ясно показали, чего они стоят среди эллинов, и они ничтожества. А относительно вас, поскольку вы еще не знаете, чего стоят персы, я лично с удовольствием прощаю вам, что вы так их расхвалили, о которых вы что-то знаете. Но еще больше меня удивляет Арта-баз, который настолько испугался лакедемонців, что выразил мнение, совсем недостойное мужа, что нам следовало бы снять отсюда лагерь и пойти запереться в городе фиванцев и чтобы там нас осадили. Я позже постараюсь, чтобы об эту мысль узнал Царь. Ну, пусть другим вместе мы побеседуем о этом. А теперь нам надо не дать им сделать того, что они делают, но следует догнать их и тогда пусть они нам заплатят за все, что они до сих пор сделали персам».

59. Так он сказал и повел персов быстрым шагом, перейдя Асоп по следам эллинов(1), полагая, что те конечно хотят убежать. Он направил преследования только против лакедемонців и тегейців, ибо афиняне под прикрытием горбовин направились к равнине и он их не видел. Однако, когда другие проводарі персидских отрядов увидели, как персы бросились преследовать эллинов, они сразу подали сигналы для выступления и побежали, не соблюдая ни дисциплины, ни порядка. Они бежали в беспорядке с криками, полагая, что догонят и преодолеют эллинов.

60. Павсаний, на которого нападала персидская конница, послал всадника к афинян, чтобы тот сказал им: «Уважаемые афиняне! Поскольку теперь должно произойти у нас такая решительная борьба, от которой зависит или свобода или неволя Эллады, наши союзники предали нас лакедемонців и вас афинян, потому что прошлой ночью они поднялись и убежали. После этого мы приняли решение, что нам надо делать, а именно обороняться как можно лучше и помогать друг другу. Итак, если вражеская конница сначала направит свои нападения против вас, то, конечно, нашим долгом тегейців, которые вместе с нашими остаются верными Элладе, будет поспешить вам на помощь. Однако теперь, когда вся конница обрушилась на нас, будет справедливым, чтобы вы пришли на помощь отряду, который наиболее страдает от нападений врагов. Однако, если случится так, что произойдет нечто неожиданное и вы не сможете прийти на помощь сами, то, пожалуйста, пришлите нам ваших лучников. Мы из нашего опыта знаем, что на протяжении этой войны вы сражаетесь с наибольшим рвением всех, и в данном случае вы взвесите на нашу просьбу».

61. Когда афиняне получили это сообщение, то отправились на помощь спартанцам и поддержали их, насколько могли. Они уже отправились, когда на них напали эллины из царского войска, которые выступили против них, и афиняне уже не смогли поспешить на помощь через эти приступы. Итак, через это лакедемоняни и тегейці остались отделенными от остального войска, а лакедемонців вместе с легко вооруженными было пятьдесят тысяч, а тегейців три тысячи, потому что они никогда не выступали отдельно от спартанцев(1). Они начали приносить жертвы перед тем, как дать бой Мардонієві и его войске. Но жертвоприношения не были благоприятными и тем временем погибло много их, а еще больше было ранено, ибо персы своими щитами сделали своего рода изгородь и из-за нее засыпали их безжалостно дождем стрел, и спартанцы очень страдали, а жертвоприношения все еще были неблагоприятными. Тогда Павсаний обратил свой взгляд в сторону храма Платейської Геры с просьбой к богине, чтобы напрасно не погибла его надежда.

62. Павсаний еще продолжал молиться(1), когда первыми выступили тегейці и атаковали варваров и сразу после молитвы Павсания предсказания жертвоприношений стали благоприятными для лакедемонців. И когда, наконец, это произошло и лакедемонці выступили против персов, тогда и персы отбросили свои луки. Сначала битва шла вокруг заграждения из щитов. Но когда эта изгородь завалилась, битва продолжалась со всей ожесточенностью близ самого храма Деметры еще долгое время, пока она не стала рукопашной, ибо варвары схватили копья эллинов и порозламували их на щепки. Действительно, ни храбростью, ни силой персы не уступали перед эллинами, но в них не было тяжелых доспехов, не было в них еще и такой сноровки в военном деле, как у их противников (2). Они выходили из строя один по одному или десять по десяти, и образовывали в большем или меньшем количестве плотные группы и стремительно нападали на спартанцев которые их убивали (3).

63. Там, где находился сам Мардоний и сражался верхом на белом коне, окруженный лучшими из персов, тысячью самых храбрых, в том месте они причиняли наибольшие потери противникам. Пока был жив Мардоний, они упорно оборонялись и убили многих лакедемония-цев. Однако когда Мардония был убит и погиб его охрана, сильнейшие-ниши люди в войске, тогда уже остальные воинов бросилась наутек перед лакедемонцями. Худшим в битве для персов было их вооружение, которое недостаточно защищало их, и они вынуждены были сражаться с гоплітами в своих легких доспехах(1).

64. Тогда в соответствии с оракулом, данным спартанцам, Мардоний сполна заплатил, как и надо было, за убийство Леонида, и найблискучішу победу, из всех, о которых я знаю, получил Павсаний, сын Клеомброта и внук Анаксандріда. Имена далеких его предков до Леонида я уже приводил, потому что они те же, что и у Леонида. Мардония убил Аримнест, выдающаяся личность в Спарте, который за несколько лет после мидийских войн вступил в бой при Стеніклері(1) во главе трехсот воинов во время войны с мессенцями и был убит и сам и его триста воинов.

65. Когда персы бросились бежать при Платеях, они беспорядочно бежали к своему лагерю за деревянным забором, который они построили неподалеку от Фив. Мне непонятно, как это случилось так, что битва велась вблизи рощи Деметры, однако ни один перс не зашел к священной ограде и не был там убит, а большинство из них было убито вокруг святилища и вне его. Я имею мнение, если человеку подобает иметь мнение о божественные дела, что сама богиня не хотела принимать их к себе, потому что они сожгли ее святилище в Элевсине.

66. Так состоялась эта битва. Артабазові, сына Фарнака, уже с самого начала не нравилось то, что царь поручил верховное командование Мардонієві, ведь он не советовал вступать в бой, но несмотря на все возражения, которые он приводил, ему ничего не удалось доказать. И поскольку ему не нравился способ действий Мардония, он сделал вот что. Воинов, которыми он командовал (а у него было немало войска и оно доходило до сорока тысяч), пока происходила битва, а он был уверен, каким будет ее конец, он в полном порядке взял с собой и приказал им следовать за ним туда, КУДА их поведет. Дав такой приказ, отправился, будто ведя войско в бой. Но идя так, он увидел, как персы бросились наутек. Тогда он двинулся уже не медленной походкой, но бегом не для того, чтобы найти убежище за деревянным забором, или в фіванській крепости, но направился к Фокіди с целью поскорее добраться до Геллеспонта.

67. Следовательно, они туда побежали. А остальные эллинов, которые сражались на стороне Царя, проявили трусость, а беотійці долгое время воевали с афинянами, потому что фиванцы, что перешли на сторону персов, не проявляли трусости, но упорно воевали и погибли под ударами афинян в числе трехсот храбрых. Однако, когда они повернулись спинами к врагам, они побежали к Фивам, а не в том направлении, куда бежали персы. И остальные персидских союзников бросились бежать, ни с кем не повоювавши и не совершив никаких подвигов (1).

68. Для меня доказательством того, что сила варваров вполне зависела от персов, среди прочего было и то, что варвары и перед битвой с врагами бежали, увидев, как бегут персы. И так бежали все, кроме конницы, и в частности беотійської конницы. Она очень помогала тем, которые убегали, потому что оставалась перед строем врагов и защищали беглецов от нападений эллинов. Итак победные эллины преследовали Ксерксове войско, догоняя его и убивая.

Книга: Геродот Истории в девяти книгах Книга IX Каллиопа Перевод А.билецкого

СОДЕРЖАНИЕ

1. Геродот Истории в девяти книгах Книга IX Каллиопа Перевод А.билецкого
2. 69. Среди паники, что там произошло, пришла ведомость к другим...
3. 106. Большинство варваров добили эллины, одних в битве, а других,...
4. 96.3. Персы в битве при Мікалі только оборонялися. их основные...

На предыдущую