lybs.ru
Не каждый хозяин достоин собачьей преданности. / Николай Полотай


Книга: Лонг Пастушья повесть о Дафниса и Хлою Перевод В.Державина


Лонг Пастушья повесть о Дафниса и Хлою Перевод В.Державина

© Лонг

© В.Державин (перевод), 1936

Источник: Античная литература: Хрестоматия. Составитель А.и.билецький. К.: Советская школа, 1968 (2-е издание). 612 с. С.: 375-382.

OCR & Spellcheck: Aerius () 2003

С именем Лонга дошла до нас «Пастушья повесть о Дафниса и Хлою», написанная в четырех книгах, очевидно, во второй половине III ст., ритором, хорошо осведомленным с образцами ново-аттічної комедии, с ранними образцами любовно-приключенческого греческого романа, а также с образцами идиллии Теокріта, его последователей и по старой греческой литературой. Внешнего действия в повести немного и местом ее является остров Лесбос, где на лоне природы якобы живут наивные пастухи, которые не знают тревог городской жизни и где зарождается и растет, на фоне меняющейся декорации сезонов года,- юное любовь Дафниса и Хлои, двух підкинених и воспитанных пастухами детей. Внимание автора сосредоточено не на внешних событиях, а на изображении чувства. Из эпизодов интересное во 2-й книге рассказы о сельские развлечения, что дает нам представление об античной народную [375] пантомиму и о ее выполнении. От более поздних европейских «пасторалей» XVII-XVIII вв. греческая повесть отличается острым чувством природы и рядом деталей, подсказанных наблюдением живой действительности. За более поздних времен повесть Лонга вызвала восторженный отзыв Гете и, начиная с XVI ст., много раз переводилась всеми европейскими языками.

Пролог

1. Охотясь на Лесбосе, увидел я в роще нимф лучшее из виденных мною зрелищ: обрисованную картину, историю любви. Распрекрасный был и сам гай - багатодеревий, рясноцвітий, орошенный: одно источник питало все - и цветы, и деревья. Но более заманчива была картина, потому что она показывала совершенное мастерство и приключениях любви, так что много иностранцев прибывали, прослышавший о ее славе, молиться нимфам и посмотреть на картину. Женщины-роженицы были на ней и другие, пеленками озабочены; дети, брошенные на произвол судьбы; скот, который их молоком своим питала; пастухи, брали их к себе; юношеские обеты любви; нападение морских разбойников; забег врагов.

2. Тем что видел я много еще и других, но везде любовных приключений, и удивлялся них, меня проняло желание посоревноваться в изображении с той картиной. И после того как я посоветовался с толкователем картины, я составил четыре книги, посвященные Еротові, Нимфам и Пану, вместе с тем и приятный дар всем людям - книги, избавят больного и порадуют печального, тому, кто уже любил, дадут сладкие воспоминания, а того, кто не любил, посоветуют. Потому что никто не убежал от Эрота и никто от него не убежит, пока существует красота, глаза видят. Нам же дай, боже, приключения других с умом изобразить.

КНИГА ПЕРВАЯ

1. Есть на Лесбосе большой и красивый город Мітілена. Его прорезают каналы, наполняет море в часы прилива, и украшают мосты из тесаного белого камня. Можно подумать, что это остров, а не город. На расстоянии примерно двухсот стадий от города Митилены было имение богатого мужчину, прелестная владения: богатые на дичь горные леса, хлебородные степные равнины, плодородные пригорки, полные виноградной лозы, пастбища, полные скота, и море шумело у берега, покрытого мягким песком.

2. Козопас, Ламон на имя, пася в этом имении, нашел ребенка, которого кормила коза. В дубовом лесу, в чащобе из терновника, которую обвил плющ, в мягкой траве лежал ребенок. Часто исчезала из стада коза, потому что она все бегала туда; и козленок свое бросая, она оставалась возле ребенка. Ламон, которому жаль заброшенного козленка, следит за ее біганням и, уйдя одного полудня за ней следом, он видит коза осторожно переступает ребенка, чтобы не повредить ей копытами, и как маленятко впиває в себя щедрый струя молока, вроде как из матерный груди. Полон здивовання, естественно, он подступает ближе и находит там прочное и красивое мальчика, в пеленках, указывающие на лучшую судьбу, чем быть брошенным на произвол судьбы. Потому распашонка на нем пурпурная, и застіжка золота, и кинджальчик с рукоятью из слоновой кости.

3. Сначала знамірився он был взять сами приметы, не беспокоясь о ребенке; но затем, преисполненный стыда, что даже с козой не сравнялся в человечности, [376] приставил он все, дождавшися ночи, к своей жене Міртали - и приметы, и хлопья, и саму козу.

Жена удивилась, что козы приводят на свет еще и ребят, но он ей все рассказал - как он нашел его покинутым, как он видел, что оно козу сосало, как он не решился покинуть его на смерть. Тем что и Миртали это показалось хорошим, они скрыли то, что было с ребенком оставлено, назвали детеныша своим и поручили козе его лелеять. И чтобы имя ребенка казалось пастушим, они положили его зовут Дафнісом.

4. Уже прошло два года, когда одному чабану, на имя Дріасу, который пас на смежных лугах, случилась подобная и удивительная находка. Была пещера нимф, большая скала, пустая внутри, снаружи округлая. Статуи самих нимф были сделаны из камня: ноги босые, руки до плеч обнажены, волосы распущены волнами на шею, повязка вокруг бедер, улыбка круг глаз; целое изображающее танец девушек. Вход в пещеру был как раз посередине большой скалы, и вода, хлынувшая Из источника, образовала бегущую ручей, так что перед пещерой розстилався веселый луг, чью роскошную и обильную растительность поила и влага. Вокруг везде были развешаны подойники, и флейты, и свирели, и камышовые дудочки - пожертвования древних пастухов.

5. В это святилище нимф часто забегала овца, которая с недавних пор начала доїтись; следовательно, несколько раз думали, что она погибла. Чтобы наказать ее за это и научить снова послушания, Дріас, свернув сначала с зеленой ветки, как из веревки петлю, направился к пещере, чтобы поймать там овцу. Но, приблизившись, он увидел то, чего меньше всего ожидал видеть, а именно, что овца, вполне так, как * это у людей ведется, дает свое молоко ребенку, и что маленятко без крика протягивает до обоих сосков чистый сяйний ротик; а овца, как только маленятко наситилось молоком, облизывала ему языком лицо. Этот ребенок был девочкой, к ней тоже были положены приметы - пеленки, золототканий пояс, расшитые золотом туфли с золотыми манжетами.

6. Полагая, что эта находка является непосредственное действие божества, и взяв С овцы пример сострадания и любви к маленятка, он поднял его на руки, спрятал приметы в свою пастушью сумку и помолился к нимфам, чтобы ему повезло их опіканку взрастить в добре и счастье. А когда уже было время гнать стадо домой, он вернулся к своему дому, рассказал своей жене о том, что видел, показал ей, что нашел, велел ей признать ребенка за дочь и впотайки воспитать ее, как родную. Напа (так звали женщину) сразу стала ребенку за мать и любила ее, словно боялась, что овца превзойдет ее в доброжелательности, и дала ей для уверенности так же пастушье имя - Хлоя.

7. Очень быстро росли дети, и красота их далеко не соответствовала их деревенской жизни. Уже прошло пятнадцать лет с рождения мальчика и на два меньше - с рождения девочки, как одной ночи Дріас и Ламон в то же время видели такой сон: им представлялось, что пришли те нимфы из той пещеры, где был ручей и где нашел Дріас девочку, и передали они Дафниса и Хлою веселом, удивительно красивому мальчику, который имел крылышки за спиной и носил маленькие стрелки с красивым луком. А мальчик, снилось им, коснулся обоих детей одной стрелой и назначил им пасты дальнейшем: ему - коз, а ей - овец.

8. Этим сновиддям оба пастухи были очень обеспокоены тем, что дети тоже должны стать пастухами, хоть пеленки предрекли им счастливей судьбу, за Что они растили детей нежнее и учили их букв и всего хорошего, что было в деревенской жизни. Однако они верили, что должны слушаться богов относительно этого, потому что спас когда детей промысла богов. Итак, поведали они друг другу свой сон, принесли в пещере нимф жертву крылатому мальчику, что его имя было [377] им неизвестно, а после того послали детей со стадом в поле пастухами, сначала научив их всему: как надо в полдень пасты, как надо пасти, когда жара спадает; когда гнать на водопой, когда загонять в стадо, с которой скотом они должны принимать пастушьей палки, с которой - самого голоса. Но дети стали дела с огромной радостью, как будто они добились высокой власти, и относились к коз и овец с большей любовью, чем это обычно в пастухов. Потому она обязана овцы тем, что сохранила жизнь, а он помнил, что его, брошенного, кормила коза.

9. Была весна, и все цветы цвели, те - в чаще лесной, те - на луговых просторах, и сколько их есть в горных лесах. Уже было и жужжание пчел и щебетание певчих птичек, и прыжки новорожденных ягнят. Ягнята прыгали в горных лесах, на лугах жужжали пчелы, в чаще щебетали птички. Что прекрасная пора года все наполняла радостью, то и оба они - юные, очаровательные - последовали все, что слышали и видели; слышали пение птиц - пели и себе; видели прыжки ягнят - прыгали и они весело; и, пчелам подражая, они собирали цветы, которыми они украшали собственные грудь, то, сплетая венками, украшали нимф.

10. Тем что они пасли стада друг возле друга, они все делали совместно. И часто Дафнис гнал овец, которые разбегались друг от друга, и часто и Хлоя сгоняла со скал слишком дерзких коз. Иногда одно из них стерегло оба стада, тогда как второе забавлялося игрой. их игры были, однако, только детские и пастушьи игры. Она сплела .собі ловушку для кузнечиков, собрав для этого былинки рано утром. Когда выгнала стадо, и понятия не имела при этом о своих овец/ А парень срезал тоненькие трости, зліплював их, просверлив узелки на стеблях, мягким воском, и после того до самой ночи учился играть. Иногда они делили между собой молоко и вино и соединяли продукты, которые они брали с собой из дома. Скорее можно было видеть врозь овец и коз, чем Хлою и Дафниса.

14. «...Я наверное больная, но что это за болезнь, я не знаю. Мне больно, но ран я не имею; я скучаю, хоть ни одна из моих овец не погибла; я горю, хоть сижу в таком погожий холодке. Сколько раз царапали меня раньше колючки, а я не плакала. Сколько пчел меня жалило, а я ела. Но то, что теперь мне сердце гложет, это хуже, чем все то. Красивый Дафнис, но и цветы красивые. Красиво звучит его дудка, но хорошо поют и соловьи, а мне безразлично. О, если бы я была его дудкой, чтобы он дул в меня, если бы я стала его козой, чтобы он меня пас. О лютая водо, самого Дафниса ты сделала красивым, а я купалась зря. Я умираю, милые нимфы, и даже вы не спасете девушки, которая выросла под вашей защитой. Кто после меня будет квітчати вас, кто будет лелеять бедных ягнят, кто позаботится о моей балакливого конька, которого я С таким трудом поймала для того, чтобы он меня засыпал перед пещерой? Но теперь я потеряла сон из-за Дафниса, и зря поет мой конек»...

18. «Что сделал со мной Хлоїн поцелуй? Нежнее от роз ее уста, и губы слаще, чем мед, а вместе с тем поцелуй ее острее жалит, чем пчелиное жало. Часто я целовал козлят, часто - маленьких щенков и олененок, подаренное Дорконом; но это был новый какой-то поцелуй. Дыхание останавливается у меня, сердце сильнее бьется, душа улетает, а вместе с тем я скучаю за новым поцелуем. О жестокая победа! Неизвестный боль, котором я имени убрать не могу! Разве Хлоїні губы попытались яда, прежде чем меня целовать? Но как бы она спаслась от смерти? Как поют соловьи? Моя дудка молчит. Как прыгают козлята! а я лежу здесь. Как цветут цветы! а я не сплетаю их в венки. Расцветают фиалки и гиацинты, а Дафнис увядает. Не случится ли, что вскоре и Доркон будет лучше, чем я?.. [378]

КНИГА ВТОРАЯ

32. ...После того они заключались, чтобы пировать, и случайно присоединился к ним Філетас-волопас, который принес Господину несколько венков и виноградных гроздей, еще с листьями и лозами. Его сопровождал младший из его сыновей - Тітір, мальчик білокудрий и синеглазый, мальчик беленький и отважный, он легко прыгал вокруг, подпрыгивая, как козленок. Все поднялись со своих мест, чтобы осчастливить Господина, и, повесив грозди на ветки сосны, пригласили Філетаса сесть С ними пить. Старые, бодро пили за здоровье друг друга, беспрестанно болтали, рассказывая, как они пасли когда-то в юности и как они убегали от многочисленных разбойничьих нападений. Один похвастался, что убил волка, второй - что сам Господин победит его в игре на дудке. Это был сам Філетас, что этим хвалился.

33. Но Дафнис и Хлоя стали усердно просить показать им свою вмілість и поиграть на дудке на празднике бога, который веселится дудкой. Філетас обещал им, хоть и ссылался на то, что от старости у него короткое дыхание, и взял Дафнісову дудку. Но она была слишком мала для его большого мастерства, ибо сделана была для уст парня. Поэтому он послал Тітіра по свою собственную дудку, потому что жилье его было лишь за десять стадий оттуда. Мальчик сбросил свой плащ и голый побежал, как оленя. Ламон же обещал им рассказать сказку про Сирингу-дудку - сказку, которую когда-то спел ему один сицилийский козопас, взяв в награду козла и дудку.

34. «Сиринга-дудка, этот музыкальный прибор, была когда не вещью, а девушкой, красивой, с нежным голосом. Она пасла коз, играла с нимфами и пела так, как теперь. Господин, который видел ее, когда она пасла, и играла, и пела, хотел склонить ее к своим желаниям, и обещал, что все ее козы приведут двойни. Но она смеялась с его любви и сказала, что не хочет такого любовника, который не является ни козел, ни человек целиком. Господин начал преследовать ее силой; Сиринга сбежала от хозяина и от его силы. Убегая, знеможена, она спряталась в камышах, исчезла в нетечі. Полон ярости Господин срезал все трости, но не нашел девушки и, вспоминая о ее судьбе, он придумал этот прибор и соединил неровные стебли воском, потому что у них было неровное любви, и та, что была когда-то прекрасной девушкой, теперь яснозвучна дудка».

35. Не успел Ламон закончить рассказ, не успел Філетас закончить похвал, говоря, что рассказ Ламона звучит нежнее песни, как снова прибежал Тітір и передал отцу дудку - мощный прибор с мощными струйками, а в тех местах, где обычно скрепляют воском, эта дудка была скреплена медью. Можно было подумать, что это первая дудка, которую сделал Господин. Когда Філетас поднялся и сел прямо, он сначала попробовал, хорошо ли проходит воздух в струйки, а затем, убедившись, что дыхании не мешает ничто, он подул с силой и юношеским задором. Можно было подумать, что играет вместе несколько дудок: так крепко звучала его игра. Потом вел постепенно уменьшил силу, С которой дул, и пение стало нежнее, а чтобы развернуть на всю величінь свое искусство, он заиграл так, как должен играть волопас, потом так, как пасут стада коз, как это любят овцы,- нежно для овец, громко для волов, звонко для коз. Все дудки вместе последовала эта единственная дудка.

36. В то время слушатели спокойно лежали и забавлялись игрой. Но Дріас встал, попросил, чтобы ему заиграли вакхічну песню и начал танцевать танец виноградарей. То он изображал того, кто собирает гроздья, то того, кто несет полные корзины, то того, кто топчет ягоды, наполняет бочки, пьет виноградное сусло. Все это танцевал Дріас так зграбно и так выразительно, что бы видно было и ягоды, и давила, и бочки и будто вправду пил Дріас. [379]

37. После того, как этот третий дед показал свое мастерство в танках, от поцеловал Хлою и Дафниса. Эти сразу встали и протанцевали Ламонову сказку. Дафнис изображал Господина, Хлоя - Сирингу. Он красноречиво умолял; она смеялась пренебрежительно. Он преследовал ее и бежал при этом на кончиках пальцев, изображая копыта; она изображала девушку, обессиленную бегством. Наконец, Хлоя скрылась в лесу, вместо тростника, а Дафнис взял большую дудку в Філетаса, заиграл грустную песню; словно любовник, потом нежной, как будто хотел ее тронуть, затем привлекательной, как будто искал ее. Прослушав это, Філетас, полный здивовання, вскочил, поцеловал его и после этого подарил ему дудку и пожелал Дафнісові когда оставить ее такому же достойному наследнику. Дафнис повесил теперь собственную маленькую дудку на жертву Господину и, поцеловав свою Хлою, как будто она вернулась ему после настоящей бегства, погнал домой стадо, играя на дудке.

© Aerius, 2003




Текст с

Книга: Лонг Пастушья повесть о Дафниса и Хлою Перевод В.Державина

СОДЕРЖАНИЕ

1. Лонг Пастушья повесть о Дафниса и Хлою Перевод В.Державина

На предыдущую