lybs.ru
У некоторых и суд совести - товарищеский. / Николай Левицкий


Книга: Плутарх, Демосфен и Цицерон Перевод И. Кобова, Ю. Цимбалюка


Плутарх, Демосфен и Цицерон Перевод И. Кобова, Ю. Цимбалюка

© Plutarch

© Ю.Цимбалюк ("Демосфен"), Й.Кобів ("Демосфен", "Цицерон", "сравнение"), 1991

Источник: Плутарх. Сравнительные жизнеописания. К.: Днепр, 1991. 448 с. С.: 316-377.

Сканирование и корректура: Aerius (), 2004

Содержание

Демосфен

Цицерон

(Сравнение)

Примечания

ДЕМОСФЕН

1. Тот, кто составил хвалебный стих в честь Алкивиада (1), когда он одержал в Олимпии победу на конных скачках - не был Еврипид, как принято считать, или кто-то другой,- доказывает, дорогой Сосію Сенеціоне (2), что главная предпосылке счастье - это иметь за родину «прославленное город». По моему мнению, для того, кто стремится к истинному счастью, которое прежде всего зависит от характера и образа мышления человека, нет ни малейшего значения то, что он уроженец ничем неприметного и маленького города или что его мать не вродливиця и невысокая. Действительно, смешно было бы, если бы кто-то считал, что Іуліда, маленькая часть небольшого острова. Кеоса, или Эгина, которую один афинянин назвал «гноем в глазу Пи-рея» (3), способна порождать замечательных актеров и поэтов, но не может дать миру мужа справедливого, который довольствуется малым, умного и великодушного. Вполне возможно, что такие виды искусства и ремесла, которые нацелены на прибыль или получение славы, в малых и неизвестных городах хиреют, но добродетель, как сильная и неприхотливое растение, пускает корни в любом месте, где натолкнется на благородную натуру и трудолюбивую душу. Поэтому и я сам, если в чем-нибудь спуску от правильного образа мышления и жизни, вину за это с полным правом возьму на себя, а ни в коем случае не буду винить свое небольшое родной город.

2. Однако тот, кто задумал написать историческое произведение не только на основании легкодоступных отечественных книг, но и многих иностранных, распыленных по дальним странам, то действительно никак не может обойтись без «прославленного города», образованного и многолюдного. Там в его распоряжении будет вдоволь всевозможных книг, а то, что прошло мимо внимания писателей, но сохранилось достоверным в памяти, он примет к сведению, собирая слухи и расспрашивая людей, и, таким образом, сможет написать произведение, почти лишен недостатков.

Что касается меня, то я живу в небольшом городе и, чтобы оно не стало еще меньше, думаю дальше в нем проживать. Когда я бывал в Риме и других городах Италии, то дела государственной важности и ученики, с которыми я занимался философией, не оставляли мне свободного времени для того, чтобы управляться в языке римлян, и поэтому я довольно поздно, уже на склоне лет, начал читать римские книги. Здесь со мной случилось на первый взгляд что-то странное, но на самом деле истинно. Дело в том,; что я понимал и познавал, о чем идет речь, не столько из слов, сколько из предметов, о которых я имел некоторое представление, и благодаря этому мог схватывать значение слов. Но чувствовать красоту и краткость латинского языка, метафоры и благозвучие слов - вообще все то, что является украшением языка, я считаю делом приятной и привлекательной, однако она требует упорной работы и под силу только тем, у кого больше свободного времени и чей возраст не мешает таким похвальным старанием.

3. Вот почему, рассказывая в этой - пятой по счету - книге сравнительных жизнеописаний о Демосфена и Цицерона, я досліджуватиму и буду сравнивать характер и способ мышления обеих на основании их ежедневных дел и государственной деятельности, а не буду оценивать их речи и не буду выяснять, кто из них приятнее или убедительнее как оратор. Мне не хотелось бы оказаться в положении, к которому можно применить выражение Иона: «Дельфин на суше неповоротливый»(4). Не зная его, самоуверенный во всем, Цецілій (5) необдуманно выдал сравнение Демосфена с Цицероном. В конце концов, если бы каждый придерживался знаменитого правила «Познай самого себя» (6), то оно, очевидно, не здавалбся бы нам божественной заповедью. Божество с самого начала, как мне видится, создало Демосфена и Цицерона на одну подобие, потому что не только характерам одного и второго дало много схожих черт: и честолюбие, и свободолюбие - это оно определило их поведение как государственных деятелей, и малодушие один на один с опасностями и войнами, но добавило еще и немало случайных совпадений. Вряд ли можно найти двух других ораторов, которые, будучи людьми незнатными и скромными, снискали бы славу и могущество, уступили в бой с царями и тиранами, потеряли дочерей, были изгнанными с родины, вернулись с уважением, снова бежали и, пойманные врагами, погибли именно тогда, когда умерла свобода их соотечественников. И если бы вот так характер и случай, словно художники, устроили между собой соревнования, то трудно было бы решить вопрос, в чем заключается сходство этих двух мужей: в особенностях их характера, в жизненных перипетиях. Сначала следует рассказать о том, кто жил раньше.

4. Отец Демосфена, также Демосфен, принадлежал, по словам Теопомпа (7), до уважаемых граждан: имел он прозвище Ножар, потому что был владельцем крупной мастерской, где рабы изготовляли ножи и мечи. Относительно утверждения оратора Эсхина (8), Что мать Демосфена якобы была дочерью некоего Гілона, которого обвинили в государственной измене и потому-то он бежал из Афин, и женщины варварского происхождения, мы не можем установить, Эсхин говорит правду, или сводит злобный клевета] На седьмом году жизни Демосфен потерял отца (9), унаследовав большое имение (его оценивали почти в пятнадцати талантов), но опекуны повели себя с парнем бесчестно (10), ибо имение частично профукали и небрежно им хозяйничали, поэтому даже учителя Демосфена не получали надлежащей го; платные. Вследствие этого он не получил образования, которое годится? иметь парню знатного происхождения. К этому привела и слабая и нежная строение тела, потому что мать не допускала сына к изнурительных физических занятий, а дядьки-опекуны к ним не принуждали. С раннего детства Демосфен был хилый и болезненный: издеваясь над его слабосилля, ровесники прозвали его насмешливо Баталом. А Батал, как говорят некоторые, был розніженим флейтистом, и Антіфан (11), насмехаясь из него, даже написал комедию. Другие вспоминают поэта Батала, который составлял застольные песни непристойного содержания. Далее, есть мнение, что словом «батал» афиняне в то время называли одну не совсем приличную часть тела. А другое прозвище, Арг, досталось ему за его злую и неприятную нрав (некоторые поэты «аргом» называют змею) или за неприятную для слуха речь - от имени поэта Арга (12), который писал похабные и неблагозвучные стихи. Но об этом достаточно.

5. Говорят, что влечение к красноречию возник у Демосфена в связи с таким событием. Оратор Каллістрат должен был выступать в суде в деле города Оропа. Выступление вызвало огромный интерес как с внимания на само дело, так и на мастерство оратора, который достиг вершины славы. Демосфен, заметив, что его учителя и дяди договариваются пойти на заседание суда, просил-умолял своего дядю взять его с собой, чтобы послушать выступление Каллістрата. Дядя благодаря знакомству с вратарями суда раздобыл место, откуда парень незаметно мог слушать речи ораторов. Каллістрат. выступил блестяще и вызвал невероятное захопленнЯї Демосфен позавидовал его славе, когда увидел, как толпа с восторженными криками провожала Каллістрата домой, а еще большее впечатление произвела на парня сила слова, способная, как он понял, все преодолеть и всех подчинять. С того времени, забросив все другие науки и мальчишеские игры, он начал настойчиво упражняться в красноречии, надеясь и себе впоследствии стать оратором. Хоть в это время выложил дал Исократ м, Демосфен учился красноречию в Ісея (18) возможно, потому, как кое-кто думает, что через свое сиротство не мог внести определенную Ісократом плату за обучение в десять мин, а, возможно, потому, что (и это вероятнее) считал красноречие Ісея дійовішим и полезным. А Герміпп (16) утверждает, что в каком-то произведении неизвестного автора нашел упоминание, будто Демосфен принадлежал к слушателей Платона, и в первую очередь именно ему он обязан своим красноречием. Далее, тот же Герміпп, опираясь на Ктесібія (17), пишет, что Демосфен основательно изучил учебники риторики Ісократа и Алкідаманта, тайком получив их от сіракузянина Каллія и некоторых других.

6. Только Демосфен пришел совершеннолетия, как сразу же подал в суд жалобу на своих опекунов и, поскольку те изобретали всевозможные уловки и поводы для пересмотра дела, не унимался писать против них речи. Получив опыт, по выражению Фукидида (18), среди трудностей и опасностей, он, в конце концов, выиграл процесс. Правда, не сумел он вернуть себе даже незначительной части отцовского наследства, зато набрался смелости выступать и приобрел достаточной сноровке(19). К тому же, почувствовав вкус честолюбия и силы, которые достаются благодаря участию в публичных дискуссиях, Демосфен твердо решил выступить перед народом и посвятить себя государственной деятельности.

Рассказывают, что Лаомедонт из Орхомена (20), чтобы вылечить больную селезенку, упражнялся по совету врачей в беге на большие расстояния и постепенно дошел такого совершенства, что участвовал в соревнованиях, где наградой является венок, и стал одним из лучших бегунов. Так и Демосфену пришлось сперва взяться за красноречие для того, чтобы поправить свое имущественное положение, и только впоследствии, достигнув мастерства и силы, стал первым оратором в народном собрании, как будто в соревнованиях на соискание почетного венка, и превзошел всех соотечественников, которые выступали на ораторском возвышении. Однако поначалу народ встретил его выступление недовольным шумом и осмеял необычное построение его речи, периоды которой признал запутанными и грубыми, а доказательства слишком неестественными или притянутыми за уши. Приложился к этому, очевидно, и слабый голос, и нечеткое произношение и прерывистое дыхание, которое, разрывая периоды, затемнював содержание речи. Кончилась тем, что знеохочений Демосфен перестал бывать на народных собраниях, и однажды, когда он в угнетенном настроении бродил по Пирею, его заметил Евном с Трії (21), на то время уже глубокий старец, и здорово отругал за то, что, обладая красноречием, равным Перікловому, через робость и слабую волю занепащає свой талант, робко смущаясь перед толпой, и не закаляет своего тела до ораторских состязаний, безразлично созерцая, как оно вянет от розніженого жизни.

7. Рассказывают, что когда Демосфен однажды после очередного неудачного выступления возвращался домой крайне прибитый, с похнюпленою головой, к нему подошел актер Си!» тир, его искренний друг. Демосфен начал сетовать, что из всех ораторов он найпрацьовитіший и отдает красноречию имела все свои силы, однако народ его не признает, хотя с удовольствием слушает пьяниц, моряков и невежд и не отпускает их повышения. «Это правда, Демосфене,- ответил Сатир,- но я быстро помогу твоей беде. Прочитай-ка мне, пожалуйста; наизусть отрывок из Еврипида или Софокла». Когда Демосфея прочитал, Сатир продекламировал тот самый отрывок, передаю или свойственный ему настроение и идейный смысл так выразительно, что Демосфену этот отрывок показался совсем другим. Таким образом он убедился, сколько красоты и привлекательности придает речи актерская игра (22), и понял, что сами упражнения - это еще не все: сами по себе они мало что дают, а то и вообще ничего не весят, если недооценивать способ произнесения и передачи смысла своих слов. Тогда Демосфен устроил себе в подземелье помещение для упражнений, которое, кстати, сохранилось и поныне, заходя туда ежедневно, учился приемов актерского искусства и укреплял свой голос. Часто он проводил там по два, а то и по три месяца подряд, поголивши себе половину головы^ чтобы было стыдно показаться людям на глаза, даже если бы очень захотелось.

8. Но этим он не ограничился: любые встречи, беседы, деловые переговоры он использовал как повод и предмет для упорной работы. Оставшись наедине, он как можно скорее спускался в свою комнату для упражнений и там воспроизводил весь ход разговоров, а также доказательства, высказанные в них. Запоминая речи, которые ему довелось услышать, он потом пытался восстановить в памяти последовательность рассуждений и языковые периоды. Кроме того, придумывал всевозможные поправки и способы другого выражения того, что сказал он сам или кто-то другой. Отсюда и взялась мысль, будто он был мало способен от природы и вся сила его высказывания и мастерство добытые тяжелое трудом. И якобы важным подтверждением такого взгляде было то, что очень редко можно было услышать неподготовленный выступление Демосфена, даже когда народ на собраниях часто выкрикивал его имя, требуя, чтобы он выступил Демосфен не соглашался, если не продумал хорошо и не подготовил себе заранее речь. По этому поводу много вождей народа смеялись с него, а Пітей (23) однажды пошутил, что доказательства Демосфена попахивают фитилем. «Только моя и твоя лампы знают не одно и то же»,- едко заметил ему Демосфен. В конце концов, в разговорах с другими он сам признавал, что хоть и не пишет своих речей полностью, но никогда не говорит без предварительного тщательного наброска. При этом он доказывал, что тот, кто готовится к выступлению,- настоящий друг народа, ибо такая подготовка свидетельствует об уважении к народу, а совершенно не заботиться о том, как люди воспринимают речь - свойство сторонника олигархии, который больше рассчитывает на насилие, чем на убеждения с помощью слова. Приводят еще и такой доказательство того, что Демосфен не любил говорить без подготовки: когда слушатели начинали шуметь, и Демосфен-за того розгублювався, то вставал со своего места Демад и выручал его, а вот Демосфен никогда не помог Демадові (24).

9. Но почему в таком случае Эсхин (мог бы кто-то здесь возразить) назвал Демосфена удивление смелым оратором? Почему, когда Пифон Византийский (25) вызывающе направил на афинян целую лавину образ, один только Демосфен встал, чтобы дать ему отпор? Или когда Ламах Смірнський ^произносил в Олимпии похвальную речь в честь царей Филиппа и Александра, нещадно кляня фиванцев и олінфців(27), разве не Демосфен встал и подробно, на примерах из истории показал,- сколько доброго сделали для Греции фиванцы и халкідяни и, наоборот, сколько бед повлекли льстивые прислужники македонян. Причем своей речью он до такой степени повлиял на присутствующих, что софист, испугавшись крика толпы, незаметно выскользнул из торжественных собраний. Демосфен, очевидно, считал, что если не во всем может брать себе в пример Перикла, то его достоинство, поведение и привычку говорить неторопливо и рассудительно должен брать себе за образец для подражания, потому что эти черты, как ему казалось, были основой величия Перикла. Демосфен не стремился к дешевой славе и лишь изредка, да и то неохотно, доверял свое мастерство счастливой случайности. Во всяком случае, если верить Эратосфену (28), Деметрію Фалерському (29) и комическим поэтам, речам, которые произносил Демосфен без подготовки, была присуща большая смелость и наступательная сила, чем написанному. Эратосфен говорит, что Демосфена часто во время речи овладевала какая-то вакхічна нестяма, а Деметрий Фалерський пишет, что однажды Демосфен, словно у вдохновленные произнес перед народом клятву в стихотворной форме:

Беру в свидетели землю, источник, поток.

Один комедиограф называет Демосфена «пусто-базіко-ме-лей», другой, смеясь над его склонности к употреблению при-аттитюдов, говорит так:

Забрал свое, чужого он не брал; слова

Такие никто не любит так, как Демосфен (30).

В конце концов Антіфан, видимо, шутит здесь, имея в виду речь о Галоннес (31), где Демосфен, применяя игру складов, советует афинянам не брать остров, а забрать его обратно у Филиппа.

10. Все, однако, согласны в том, что Демад, который рассчитывал только на свое природное дарование, был непобедим и своими неподготовленными речами брал верх над Демосфеном, который тщательно продумывал и готовил выступления. Аристон Хиосский (32) приводит, между прочим, мнению Теофраста (33) об этих ораторов. Когда его спросили, что он думает о Демосфена, он ответил: «Достоин своего города», а о Демада сказал: «Выше своего города». Тот самый философ рассказывает, что Поліевкт (34) из дема Сфетт, один из тогдашних государственных деятелей Афин, называл Демосфена выдающимся оратором, а Фокіона - самым способным, потому что он в кратчайшие слова вкладывал больше смысла. И сам Демосфен, по преданию, каждый раз, когда Фокіон(35) поднимался на ораторское возвышение, чтобы возражать ему, говорил друзьям: «Сводится топор, чтобы сокрушить мою речь». Неясно только, на что намекал Демосфен: на красноречие Фокіона, на его безупречная жизнь и громкую славу, понимаю, что одно слово или жест человека, который пользуется доверием, весит больше, чем целый ряд длинных периодов.

11. Свои телесные изъяны Демосфен пытался устранить различными упражнениями, о чем сообщает Деметрий Фалерський, ссылаясь на слова самого оратора, уже тогда немолодого человека. Нечеткую, шепеляву произношение он исправлял в тот способ, что в рот вкладывал камни и так произносил отрывки из поэтов. Голос свой он укреплял тем, что разговаривал на бегу или, поднимаясь на гору, или тем, что произносил стихи или какие-то предложения, не переводя дыхания. Дома у него было большое зеркало, стоя перед которым, он выполнял свои упражнения. Рассказывают, что до Демосфена пришел однажды некий человек с просьбой, чтобы оратор выступил на суде как его защитник, и при том сетовал, как его безжалостно избили. «Но ведь тебе ничего от этого не произошло»,- заметил Демосфен. Посетитель тогда повысил голос и с возмущением закричал: «Как это, Демосфене, мне ничего не случилось?» - «Вот теперь, клянусь Зевсом, я слышу голос человека пострадавшей и обиженной»,- сказал Демосфен. Это свидетельствует о том, сколько убедительности, по его мнению, придает словам тон и способ произнесения. Его собственной манерой произнесения речей невероятно восхищался народ, но люди с утонченным вкусом, в том числе Деметрий Фалерський, считали ее нужденною, неуклюжей и рассеянной. По словам Герміппа, когда однажды спросили Есіона (36), как он оценивает древних и современных ему ораторов, он ответил, что если бы ему посчастливилось послушать выступления древних, то он был бы поражен, как красноречиво и величественно они говорили к народу, но речи Демосфена безусловно лучшие по их благодаря своей силе и старательной обработке. Не подлежит никакому сомнению, что речи Демосфена в записанном виде весьма строгие и резкие, но в случайных ответах он умел и остроумно пошутить. Демад сказал как-то: «Вот невидаль! Демосфен меня поучает, как свинья Афину» (37).- «Но эту Афину позавчера поймали на горячем как распутницу»,- с места отрубил Демосфен. Один ворюга, по прозвищу Медяки, также как-то попытался пошутить с бессонных ночей и ночных занятий Демосфена. «Знаю, знаю,- ответил ему Демосфен,- тебе не нравится, что у меня горит свет ночью. А вы, афиняне, не удивляйтесь частым кражам,- воры у вас медные, а стены глиняные». Этой теме положим конец, хотя можно было бы здесь привести далеко больше подобных метких выражений и острот. А теперь нам следует познакомиться с образом мышления и чертами характера Демосфена, в частности, как они отразились в его действиях и государственной деятельности.

12. И сам Демосфен говорит (38), и из его речей против Филиппа (39) следует, что участвовать в общественной деятельности он начал, когда вспыхнула Фокідська война (40). Некоторые из этих речей были произнесены уже после окончания войны, а первые имеют непосредственное отношение к военным событиям. Кроме того, известно, что обвинительную речь против Мидия (41) Демосфен подготовил, когда ему было тридцать два года; в это время в политической жизни он ничего не весил, и слава к нему еще не пришла. Именно это, главным образом, как мне кажется, побудило его принять деньги и помириться с противником.

Это был не мягкий по характеру человек, не добро сердечный (42), а наоборот, твердый и неуступчивый. Итак, Демосфен, видя, что ему трудно ведется и не под силу победить богача, который имел надежную опору в богатстве, красноречии и друзьях, уступил тем, кто просил за Мидия. Три тысячи драхм сами собой, как мне видится, не умерили бы гнева Демосфена, если бы он имел уверенность и мог выиграть дело.

Демосфен выбрал себе прекрасное поле государственной деятельности - защита греков от посягательств Филиппа на свободу Греции. Он с честью боролся против Филиппа и скоро приобрел громкую славу и привлек к себе внимание красноречием и отвагой, что им восхищалась вся Греция, ценил его сам великий царь (43), а при дворе Филиппа далеко больше было речи о нем, чем о других народных вожаков. Даже его противники признавали, что имеют дело с выдающимся человеком. Так отзывались о Демосфена его обвинители Эсхин и Гігієрід (44).

13. Тем-то я никак не могу понять, что побудило Теопомпа утверждать, будто Демосфен был человеком непостоянной удачи и не мог долго быть верным одним и тем же делам и людям. Наоборот, известно, что он в политической деятельности от самого начала, отстаивал те же взгляды, и не только в жизни не менял своих убеждений, а даже не пожалел своей жизни, чтобы не предать их. Демосфен был полной противоположностью Демада, который для оправдания непостоянства своих взглядов говорил, что он сам себе часто противоречит, но никогда не в ущерб государству. Был Демосфен противоположностью и Меланопа, который проповедовал другие политические взгляды, чем Каллістрат, но не раз, подкупленный противником, менял свои взгляды, и говорил народу: «Этот человек, правда, мой враг, но благо отечества пусть будет все!» Не напоминал Демосфен и мессенця Нікодема, который сначала был сторонником Кассандра, а впоследствии перешел на сторону Деметрия (45), заявляя, что он не противоречит себе, ибо всегда считал, что надо служить сильному. О Демосфена не можем такого сказать: он не сходил с прямого пути и ни словом, ни делом не предавал себя, наоборот, вся его государственная деятельность была, если можно так выразиться, настроенная на один, неизменный порядок, сохраняя тот же тон. По утверждению философа Панетія (46), и речи Демосфена в подавляющем большинстве написаны с той мыслью, что следует выбирать только нравственно прекрасное и отдавать ему предпочтение ради него самого. Сюда относятся такие речи, как: «О венке», «Против Аристократа», «Об освобождении от провинностей», «Филиппики». В этих речах Демосфен призывает своих соотечественников не к тому, что самое приятное, легче или выгоднее, а высказывает мнение, что во многих случаях следует прекрасном и достойном отдавать преимущество над собственной безопасностью и спасением. Следовательно, если бы высокий полет его замыслов и благородный смысл его речей сочетались с военной мужеством и полным бескорыстием, то его не причисляли бы к числу таких ораторов, как Мерокл, Поліевкт, Гіперід и другие, а он удостоился бы гораздо большей чести - стоя рядом с Кімоном, Фукидидом и Периклом (47).

14. Среди Демосфенових современников Фокіон, чья государственная деятельность не находила одобрения, потому что его считали сторонником македонян, ничуть мужеством и справедливостью, на общий взгляд, не уступал Эфиальту, Аристиду и Кімону (48). Что касается Демосфена, то он, по выражению Деметрия, не был на поле боя воином надежным и не отказывался от взяток. Правда, неподкупным он оказался относительно подарков из Македонии, от Филиппа, зато не противился, чтобы его залила ливень золота из Суз и Екбатан . Он, как никто другой, обладал даром воспевать добродетели предков, но подражать их было ему не под силу. В конце концов, своих современников (Фокіона я не беру во внимание) он превышал и славой своей жизни. Из его речей можно сделать вывод, что с народом он говорил смелее и откровеннее от всех других, не угождая прихотям толпы и нещадно кляня ее ошибки. Теофраст рассказывает, что афиняне однажды хотели, чтобы он привлек к суду некоего гражданина. Демосфен отказывался, и недовольные афиняне подняли большой шум. Тогда Демосфен выступил и сказал: «Афиняне, вы всегда будете иметь в моем лице советчика, даже если бы вы этого не хотели, но доносчиком я никогда не буду, как бы вы этого не знать как хотели!» Безоговорочным сторонником аристократии он оказался в деле Антіфонта: хоть Антіфонта народные сборы оправдали, Демосфен взял его под стражу и передал дело в Ареопаг (50). Не считаясь с тем, что его поступок не будет нравится народу, он доказал, что подсудимый обещал Филиппу сжечь корабельные верфи. Совет Ареопага приняла смертный приговор, и Антіфонт был казнен. Демосфен выступил с обвинением и против жрицы Теоріди, запрокидывая ей, помимо прочих позорных поступков, еще и то, что она учила рабов обманывать своих хозяев. Теоріду после Демосфенового обвинения приговорили к смертной казни.

15. Говорят, что и речь Аполлодора против полководца Тимофея (51), которого суд обязал оплатить долг жалобщику, написал Демосфен, а также и речи Формиона и Стефана, за что его справедливо порочили. Мало того, и Форміонову речь на суде против Аполлодора, написал Демосфен, который, таким образом, словно торговец, с одной оружейной лавки продавал кинжалы двум враждующим сторонам.

Из речей, в которых нарушались государственные вопросы, для других он писал речи против Андротіона, Тімократа и Аристократа еще до того, как впервые выступил на поле государственной деятельности; во время составления упомянутых речей ему, вероятно, исполнилось двадцать семь или двадцать восемь лет. А вот речь против Арістогітона он произнес сам лично (52), так же и речь «Об освобождении от повинностей», с которой выступил, как свидетельствует сам Демосфен, ради Ктесиппа (53), сына Хабрія, или же, как думают другие, потому что ухаживал за матери этого парня. В конце концов, как сообщает Деметрий из Магнесии (54) в сочинении «О одноименных писателей», Демосфен женился не с ней, а с какой-то женщиной родом с острова Самосу. Трудно установить, сам он произнес речь «О недобросовестном исполнении посольских поручений» (55), направленную против Эсхина. Идоменей (56) утверждает, что Эсхин был оправдан большинством лишь в тридцать голосов. Но вряд ли это соответствует действительности, если брать во внимание речи двух противников - Демосфена и Эсхина «О венке». Ведь никто из них не говорит там ясно и недвусмысленно, что их спор дошел до суда. В конце концов, это вопрос решат другие лучше меня.

16. Политические взгляды Демосфена стали всем вполне ясными еще во время мира, потому что он осуждал все действия македонского царя, при любой возможности подстрекал и зажигал афинян своими речами против него. Тем-то при дворе Филиппа не утихали разговоры о Демосфена, а когда он приехал в Македонию в составе посольства из десяти человек , Фи-ліпп выслушал всех, но очень подробно ответил лишь на выступление Демосфена. Однако Филипп не обнаружил ему такого уважения и внимания, как этого заслуживал Демосфен, а больше пытался расположить к себе Эсхина и Філократа. Тем-то, когда они с восторгом говорили о Филиппа, хвалили его как оратора, красавца и даже, клянусь Зевсом, как несравненного мастака в выпивке, Демосфен из зависти язвительно заметил, что первая примета подобает софісту, вторая - женщине, третья - губке, а не царю.

17. Тем временем война стала неизбежной, ибо, с одной стороны, Филипп не мог дальше сохранять спокойствие, а с другой, Демосфен призывал к военным действиям. Прежде всего Демосфен уговаривал афинян пойти походом на Эвбею, которую тираны выдали на растерзание Фішппові м. После того как его предложение было одобрено народным собранием, афиняне переправились на остров и выгнали македонян. Затем Демосфен подал помощь Византии и Перінту (59), которые вели войну с Филиппом. Он убедил народ оставить вражду, забыть об ошибках, допущенных во время Союзнической войны (60), а послать этим городам на помощь войско, которое и спасло их. Спустя, роз'їджаючи как посол по греческим городам, Демосфен путем переговоров и пламенных речей сумел сплотить для борьбы против Филиппа почти всех греков. Благодаря ему удалось набрать войско в пятнадцать тысяч пехотинцев и две тысячи всадников, не считая отряда вооруженных граждан; Деньги для выплаты наемникам каждый город вносило с большой охотой. Тогда-то, по словам Теофраста, в ответ на требование союзников определить размеры их взносов, народный вожак Кробіл заявил, что «войну отмеренными пайками не прокормишь».

Вся Греция с напряжением и тревогой смотрела в будущее. В протимакедонський союз объединились разные племена и города - евбейці, ахейцы, корінфяни, мегарці, левкадці, керкіряни (61), но самое трудное задание было еще впереди, а именно: присоединить к союзу еще и фиванцев - жителей страны, которая граничила с Аттикой и имела в своем распоряжении первоклассное войско, а сами фиванцы славились тогда между греками как несравненные воины. Особенно помехой здесь стояли постоянные распри между Афинами и Фивами через пограничные недоразумения.

18. Когда Филипп, ободренный своим успехом у Амфісси, внезапно напал на Елатею и занял Фокіду (62), афиняне были настолько потрясены, что никто не решался подняться на ораторское возвышение, потому что не знал, что сказать народу. Среди всеобщей растерянности и молчание лишь Демосфен выступил и посоветовал заключить союз с фиванцами. Кроме того, Где-мосфену повезло подбодрить народ еще и в другой способ, как это он умел, и убедить, что не следует впадать в отчаяние. Вместе с другими гражданами его отправили послом в Фивы. Туда же прибыло, как сообщает Марсий (63), и посольство от Филиппа, в составе которого были македоняне Аминта, Клеандр и Кассандр, а также фессалійці Даох и Трасідей, чтобы помешать действиям афинских послов. Фиванцы четко осознавали, что для них полезно, а что вредно, но перед их глазами еще всплывали ужасы недавней войны и не зажили еще свежие раны от фокідських боев. Однако, сила Демосфенового слова, как пишет Теопомп, подняла их дух, зажгла честолюбие и затмила другие чувства, так что они забыли и о страхе, и о здравом смысле, и о благодарности. Воодушевленные речами Демосфена, фиванцы думали только о свою честь. Влияние оратора оказался настолько впечатляющим и блестящим, что Филипп немедленно прислал гонца с просьбой о мире, да и Греция с надеждой смотрела в будущее. Дошло до того, что Демос-фена подчинились и стали выполнять его приказы не только афинские стратеги, но и беотархи . На народных собраниях фи-ников с ним считались не меньше, чем афиняне, он наслаждался любовью двух народов и обрел власть над ними не вопреки справедливости, как утверждает Теопомп, а, наоборот, вполне заслуженно.

19. Вероятно, что неумолимая судьба или круговерть событий решили в этот момент положить конец свободе Греции; они противились усилиям Демосфена и посылали много зловещих предсказаний относительно будущего. Среди них грозные оракулы поступали от Пифии, вспомнились также и предсказания Сивиллы (65):

О, если бы мог я не звідати сам Термодонтської битвы,

А из-за облаков озирать ее, словно орел зоркий!

Грустно зітха побежденный, а победитель - погиб.

Термодонт, по мнению некоторых, это небольшая река у нас возле Херонеи, которая вливается в Кефис (66). Мы, однако, не знаем в наше время хоть одного ручья с таким названием, за то предполагаем, что Термодонтом называли в древности Гемон (67). Он плывет несмотря храм Геракла, где стояли лагерем греки. Отсюда и делаем догадка, что во время боя река заполнилась кровью и трупами, вследствие чего и изменила свое название. Дурід (68), однако, утверждает, что Термодонт вовсе не река. Подает он предание, будто какие-то люди, копая землю, когда ставили палатку, нашли каменную статуэтку. С вычеканенной на ней надписи возникало, что это Термодонт, который несет на руках раненую Амазонку. В связи с этой находкой, добавляет Дурід, приводили еще и другой оракул:

Битвы дождись Термодонтської, птица с черным оперением! -

Там хватит тебе, уж поверь мне, мяса человеческого (69).

20. Как шли дела на самом деле - выяснить трудно. В это время Демосфен, как рассказывают, уверен в силе греческого оружия и доверяя боеспособности и задора большого количества воинов, которые отважно вызывали врага на бой, не позволял своим обращать внимание на оракулы и прислушиваться к предсказаний. Он даже Піфію заподозрил в сочувствии Филиппу, фиванцам приводил пример Епамінонда (70), а афинянам Перикла, подобные опасения считали оправданием трусости и руководствовались соображениями здравого смысла. До этого времени Демосфен держался как настоящий герой, но в битве (71) не совершил никакого подвига, мало того, он оставил боевой строй и в возмутительным образом бежал, бросив оружие и не постеснявшись, по словам Пітея, даже надписи на щите, где золотыми буквами было выгравировано «В добрый час».

После победы обрадованный Филипп, гордый успехом, пил до беспамятства прямо-таки среди трупов и в похмелье распевал первые слова Демосфенового законопроекта, распределяя их на склады и вистукуючи в такт:

Демосфен, сын Демосфена с Пеонії,

предложил такое...

А когда витверезів и осознал всю глубину опасности, что в ней был оказался, ужаснулся силы и влияния оратора, который на короткую частицу дня сумел поставить под угрозу не только его власть, но и сама жизнь.

Известие об этом событии докатилась до персидского царя. Он отправил сатрапам (72) приморских областей письменный приказ отпускать Демосфену деньги и представлять всестороннюю помощь как никому из греков, поскольку Демосфен способен противостоять македонскому царю и приковать его внимание к беспорядкам в Греции. Все это впоследствии обнаружил Александр, найдя в сардийской церкви (73) письма Демосфена и отчеты царских полководцев, в которых значилось количество выданных ему денег.

21. После того как греков постигло такое горе, ораторы - противники Демосфена набросились на него: они хотели отдать его под суд и требовали от него подробного служебного отчета (74). Однако афинский народ не только очистил его от всех обвинений, но и в дальнейшем неизменно уважал и приглашал как своего дворника вновь заниматься государственными делами. Более того, когда из Херонеи доставлено в Афины бренные останки погибших воинов для погребения, ему было поручено произнести в их честь похвальное слово. Таким образом, афинский народ переносил несчастье не малодушно и покорно, как с трагическим окрасом пишет Теопомп, а, наоборот, ценил Демосфена необычно и награждал его, показывая тем самым, что не жалеет своих предыдущих постановлений. Похвальную речь Демосфен произнес, но под своими законопроектами он не ставил свое имя, а имя того или того из своих друзей, словно відмежовуючись от своего гения зловещий и злой судьбы.. Опять набрался отваги Демосфен после смерти Филиппа, который умер, не намного пережив свою победу у Херонеи. Такой конец, очевидно, оракул предсказал ему в последнем своем строке:

Грустно зітха побежденный, а победитель погиб.

22. О смерти Филиппа Демосфен узнал тайком (75). Желая первым вселить в сердца афинян лучшие надежды на будущее, он пришел в раду с сияющим лицом и заявил, что имел сновидение, которое предвещает афинянам большое счастье. Вскоре прибыли гонцы с сообщением о кончине Филиппа. Афиняне постановили немедленно принести богам благодарственную жертву и наградить Павсания венком. Демосфен появился на народные собрания в ясном одежде с венком на голове, хотя его дочь семь дней назад умерла. За это корит его Эсхин и забрасывает ему ненависть к детям (76). Однако именно Эсхина, по моему мнению, можно считать низкой и малодушной человеком, если в скорби и причитании он видит проявления нежного и кроткого нрава, а осуждает душевное равновесие и спокойное поведение, выявленные в горе. С другой стороны, мне не кажется добропорядочностью вкладывать венок на голову и приносить жертвоприношению по поводу гибели царя, который после победы ласково и человечно поступил с побежденными. Потому низкой и неблагородною чертой есть кому принимать почести при жизни, в том числе присваивать афинское право гражданства, а когда тот погибнет от руки убийцы, то не суметь сдержать свою радость, позволяя себе танцевать возле трупа и петь радостных песен, как будто было совершено какой-то небывалый подвиг. И когда Демосфен свои семейные невзгоды, слезы и причитания поручил женщинам, а сам делал то, что считал полезным для государства, то я за это его хвалю. Дело в том, что я считаю свойство мужественного государственного деятеля постоянно думать об общем благе, запуская ради него домашние дела и пренебрегая личной болью, а также хранить свое достоинство куда лучше, чем это делают актеры, которые играют роли царей и тиранов. Мы видим, что актеры плачут и смеются на сцене не тогда, когда им вздумается, а когда этого требует их роль в пьесе. Кроме того, как не годится оставлять человека несчастную, охваченную невыносимой болью, без утешения, а, наоборот, следует ее утешать ласковыми словами и направлять внимание на приятные темы так же, как больным на глаза советуют отвлекать зрение от ярких и разных цветов и больше смотреть на зеленый и нежный, так разве может дать что-то другое людям большее утешение, чем успехи и процветание государства? Когда общественные успехи совпадают с личным горем, то радостное, так сказать, отодвигает в тень наши беды. Я считал своим долгом высказать свой взгляд на это дело, потому что видел, что Эсхин своей речью растрогал многих и побудил к сожаление, не присущего мужам.

23. На призыв Демосфена греческие города снова объединились против македонян. Фиванцы, которым оружие поставлял Демосфен, напали на македонский отряд в городе и перебили его значительную часть. Демосфен не сходил с ораторского возвышения, он писал в Азию царским полководцам, намовляючи их вступить в войну против Александра, которого называл пренебрежительно мальчиком и Маргітом (77). После того, как Александр упорядочил дела в Македонии и появился лично на главе большого віська в Беотии, отвага афинян сразу исчезла и Где-мосфенів пыл остыл. Фиванцы, преданные афинянами, сражались с македонянами без поддержки других греков и потеряли город (78). Афинян охватил невероятный отчаяние. Демосфен был отправлен вместе с другими в составе посольства к Александра, но, испугавшись гнева царя, у Кіферона (79) отлучился от послов и вернулся обратно. Александр незабарно отправил в Афины гонца с требованием выдать, по словам Идоменея и Дуріда, десять народных вождей, а, по утверждению большинства, причем самых именитых писателей - восьмерых, а именно: Демосфена, Поліевкта, Ефіальта, Ликурга, Мерокла, Дамона, Каллисфена и Харідема. Именно тогда Демосфен рассказал басню об овцах, которые выдали своих сторожевых собак на съедение волкам. Себя самого и товарищей по беде, которые бились за народ, он сравнил с собаками, а Александра Македонского назвал невиданным волком. Кроме того, он сказал: «Мы видим, как купцы, показывая на тарелке горстку зернышек пшеницы, продают за этим небольшим количеством весь запас. Так же и вы, выдавая нас врагам, незаметно для себя выдаете в нашем лице самих себя». Такое пишет Аристобул с Кассандрії (80). Афиняне совещались, но так и не знали, как им быть. Выручил их из того положения Демад, который, получив от вышеуказанных лиц пять талантов, согласился отправиться к царю и просить его о помиловании для них. А сделал он это, то ли рассчитывая на свою дружбу с Алек-сандром, то ли надеясь застать его, словно льва, сытого кровавой добычей. Так или иначе, Демад добился у Александра помилование для всех восьми и помирил его с афинянами.

24. В то время, как Александр был занят походом против персов, вся власть в Афинах оказалась в руках сторонников македонян, а Демосфен был лишен какого-либо влияния. Когда спартанцы под предводительством царя Агида подняли восстание, на недолгое время собрался с духом и Демосфен, но потом из страха отступил, потому что афиняне не присоединились к спартанцев. Как следствие, Агид погиб и спартанцы были наголову разгромлены (81). В это время рассматривалось в суде жалоба против Ктесіфонта в деле о венок (82). Жалоба была подана в суд когда архонтом был Херонд, незадолго до битвы при Херонее, но решена была окончательно лишь через десять лет, когда архонтом стал Арістофонт. Ни один из государственных процессов не снискал такой славы, как этот, с виду и на громкие имена ораторов, и на мужество судей. Хотя против Демосфена выступили влиятельные тогда сторонники македонян, судьи не проголосовали против него, а наоборот, настолько блестяще оправдали его, что Есхіну не удалось собрать даже пятой части голосов. Эсхин немедленно уехал из Афин и остаток жизни провел на Родосе и в Ионии, зарабатывая как учитель красноречия.

25. Немного потом в Афины из Азии прибыл Гарпал (83), который убежал от Александра, чувствуя себя причастным к преступлениям, совершенным с расточительства. Кроме этого, он боялся гнева царя, который в отношениях с друзьями был далеко не таким ласковым, как раньше. Когда Гарпал обратился к афинянам с просьбой дать ему убежище и отдал себя в их руки вместе со всем богатством и кораблями, другие ораторы, жадно поглядывая яа сокровища Гарпала, сразу поддержали его и советовали защитить просителя. Только Демосфен советовал сначала прогнать Гарпала, чтобы опрометчиво не впутать государство в войну с мелкой и несправедливой причины. Однако, через несколько дней, когда состоялись осмотр и оценка Гарпалового имущества, Гарпал сам заметил, что Демосфен с увлечением рассматривает одну персидскую чашу, любуясь ее резьбой и формой. Он попросил Демосфена взять ее в руки и определить, сколько примерно она весит. Чара эта выдалась Демосфену удивление тяжелой, поэтому он спросил, какова ее вес. «Для тебя она стоит двадцати талантов», - с улыбкой ответил Гарпал. Как только стемнело, он отправил Демосфенові чару вместе с двадцатью талантами денег. Дело в том, что Гарпал тонко умел отгадать в человеке по глазам и выражению лица страсть к золоту. Демосфен не устоял перед соблазном и, подкупленный подарком, сдался, словно сдавая город и отворяя ворота вражеском войске. На следующий день Демосфен, старательно укутав горло шерстяным платком, явился в народное собрание. Когда ему предложили встать и выступить, он знаками дал понять, что у него пропал голос. Остряки смеялись, мол, Демосфен заболел ночью вследствие не обычной, а серебряной простуды. Вскоре весь народ узнал о взятки, который взял Демосфен. И, когда он захотел выступить, чтобы защитить себя, ему не дали слова. Среди шума и криков возмущения кто-то сказал: «Неужели вы, афиняне, не выслушаете того, кто имеет драгоценную чашу?» (84)

Афиняне изгнали Гарпала из города (85) и, из страха, что от них потребуют отчета о разворованном ораторами имущество, провели тщательное следствие, обыскивая дом за домом. Не заходили лишь, как сообщает Теопомп, до дома Каллікла, сына Арреніда, который только что женился, чтобы не посрамить молодую жену, которая в то время там находилась.

26. Тогда Демосфен, чтобы обезвредить удар, предложил народному собранию передать расследование дела Ареопага, чтобы те, кого он признает виновными, были наказаны. Одним из главных виновников Ареопаг признал именно Демосфена. Он явился в суд, был приговорен к штрафу в пятьдесят талантов и заключенный. От стыда за свою вину и за то, что как сам говорит, не мог, учитывая плохое состояние здоровья выдерживать тяготы заключения, он сбежал из тюрьмы (86), причем одних стражей ему удалось обмануть, другие же сами способствовали его бегству. В связи с этим рассказывают такое. Когда он, убегая, отбежал еще недалеко от Афин, то заметил, что за ним гонится несколько человек. Он думал, что это его противники, и уже хотел было скрыться, когда те окликнули его по имени, подошли ближе и попросили принять от них на дорогу немного денег; именно ради этого они, мол, и гнались за ним. Одновременно они советовали ему не падать духом и мужественно выдержать то, что произошло, но Демосфен заплакал и закричал: «Как же мне сохранять равновесие духа, прощаючися с городом, где у меня даже враги такие люди, которым в другом месте вряд ли могут быть друзья?»

На изгнании Демосфен вел себя малодушно. В основном он находился на Эгине или в Трезені (87), и глаза его полны слез были всегда обращены к Аттики. В его словах того времени отсутствуют и благородный образ мышления, и юношеский задор, присущие его государственной деятельности. Говорят, что покидая Афины, он простер руки в направлении Акрополя и сказал: «Почему, володарко Афіно, ты благосклонна к трем найзлостивіших созданий - до совы, змеи(88), и к народу?» Молодежи, которая наведывалась к нему и разговаривала с ним, он, говорят, не советовал участвовать в государственной деятельности. И при этом говорил, что если бы ему предложили еще раз на выбор два пути - один к повышению для ораторов и народных собраний и второй - просто до смерти и если бы он заранее знал о неотделимы от государственной деятельности трудности, страхи, зависть, опасность, клевета, то без колебаний выбрал бы второй, что ведет просто к смерти.

27. Когда Демосфен еще находился в изгнании, скончался Александр (89). Греческие города снова начали сплачиваться под влиянием военных успехов Леосфена, который осадил Антипатра в Ламии (90). Оратор Пітей и Каллімедонт, прозванный «Крабом», бежали из Афин, перешли на сторону Антипатра и вместе с его друзьями и послами объезжали греческие города, чтобы помешать им восстать и присоединиться к афинян. Демосфен вошел в состав афинского посольства и, вместе с другими послами, прилагал все усилия, чтобы греческие города объединились против македонян и дружно выгнали их из Греции. По сообщению Філарха (91), однажды в Аркадии на народных собраниях возник острый спор между Пітеєм и Демосфеном, когда один говорил в интересах македонян, второй - Греции. Пітей тогда, вроде бы, сказал следующее: «Подобно тому, как можно думать, что в доме, куда носят осличе молоко, что-то не в порядке, так надо признать и город, в который приехало афинское посольство, больным». Демосфен в ответ сумел этому сравнению предоставить противоположного значения: как молоко ослицы пьют для здоровья, так прибытия афинских послов приносит больным спасение .

Афинский народ, рад действиям Демосфена, вынес постановление о возвращении его из изгнания. Предложение подал Демон с дема Пеанія, двоюродный брата оратора. За Демосфеном послали на Эгину триеру (93). Когда он из Пирея шел в Афины, навстречу ему вышли не только все должностные лица и жрецы, но и все без исключения граждане, радостно его приветствуя. Тогда Демосфен, по словам Деметрия Магнесійського, воздел руки к небу и назвал себя с внимания на этот день счастливым человеком, потому что он возвращается в родной город краше от Алкивиада (94), поскольку сограждане принимают его в охотку, а не по принуждению. Учитывая, что денежный штраф, наложенный на Демосфена, оставался до сих пор неуплаченным (приговор народа, хоть и благосклонного теперь за Демосфена, отменить не было возможности), афиняне прибегли к хитрости, чтобы обойти закон. Согласно обычаю, во время жертвоприношения Зевсу Спасителю тем, кто строил и украшал війтар, выплачивали деньги. Поэтому выполнить эту работу было поручено Демосфену, за что ему выплатили пятьдесят талантов, именно столько, сколько он должен заплатить в виде штрафа.

28. Однако, Демосфен не долго наслаждался свободой родины. Вскоре от свободы и следа не осталось. В месяце метагітніоні закончилась поражением битва круг Краннона, в боедроміоні к Муніхію вошел македонский отряд (95), а в піанепсіоні (96) Демосфен погиб. Умер он так. Когда поступили слухи, что Антипатр и Кратер (97) подходят к Афин, Демосфен и его сторонники заблаговременно скрылись. По предложению Демада народ вынес им смертный приговор. Они разбежались кто куда и, чтобы их всех поймать, Антипатр послал отряд, во главе которого стоял Архій по прозвищу «Охотник за беглецами». Говорят, что происходил он из Турий (98) и раньше был трагическим актером. Его учеником был егінець Пол, бесподобный актер того времени. Но Герміпп называет Архія учеником оратора Лакрита, тогда как Деметрий утверждает, что он посещал школу Анаксімена (99). Оратора Гіперіда, Арістоніка с Мара-фона (100) и Гімерія, брата Деметрия Фалерского, которые бежали на Эгину, упомянутый Архій силой выволок из храма Эака (101) и отправил в Клеони (102) к Антипатра. Там их казнили, причем Гіперідові перед смертью отрезали язык.

29. Узнав, что Демосфен ищет защиты у алтаря храма Посейдона на острове Калаврії (103), Архій переправился туда с фракійськими копейщиков на небольших судах и начал уговаривать Демосфена выйти из храма и вместе поехать к Антипатра, уверяя, что ему не сделают ничего плохого. Демосфен как раз накануне ночью имел странный сон. Ему снилось, что он как трагический актер состязался в игре с Архієм и, хоть играл замечательно, и зрители не жалели ему аплодисментов, через слабую и бедную постановку его не наградили. Так вот, в ответ на льстивыми язык Архія Демосфен, не поднимаясь с земли, посмотрел на него и сказал: «Архію, как на меня не производила впечатление твоя игра, так теперь не убеждают твои обещания». Тогда разъяренный Архій пустил в ход угрозы. На это Демосфен заметил: «Вот они, настоящие предсказания с македонского треножника (104), а раньше ты просто играл роль. Подожди-ка немного, я хочу написать родным пару слов». С этими словами он отошел в глубину храма, взял лист, словно желая писать, поднес ко рту тростниковое перо и прикусил кончик, как делал обычно, когда над чем-то думал перед тем, как написать. Некоторое время он так сидел, потом закутался в плащ и опустил голову. Копейщики, стоявшие за дверью, смеялись с него, гадая, что он дрожит от страха, обзывали его трусом и ничтожеством. Архій снова подошел и убеждал его встать, повторяя предыдущие заверения и обещая помирить его с Антіпатром. Демосфен, почувствовав, что яд уже начал действовать, відслонив лицо, смело взглянул на АрхГя и сказал: «Вот теперь ты можешь сыграть роль Креонта из трагедии (105) и бросить мое тело без погребения. Я, добрый Посейдоне, выхожу из твоего храма еще живым, но Антипатр и македоняне не побоялись осквернить даже твое святилище». Произнеся эти слова, он попросил поддержать его, потому что уже шатался и дрожал всем телом. Едва он успел ступить несколько шагов и пройти алтарь, как упал и со стоном испустил дух.

30. Аристон сообщает, что яд Демосфен принял, как. и я считаю, из тростникового пера. Но, по утверждению какого-Паппа (106), рассказ которого вместил Герміпп, при Демосфені, когда он упал у алтаря, нашли лист папируса с начальными словами письма: «Демосфен Антипатру...» и ничего больше. Все были поражены внезапной смертью. Фракийцы, которые стоили при входе, рассказывали, будто Демосфен принял яд с какой платочки, положил на ладонь, бросил в рот и проглотил, а они подумали, что он глотает золото. Когда Архій начал допрашивать рабыню, которая служила Демос-фенові, она сказала, что он давно носил при себе узелок, словно талисман. Опять же Эратосфен пишет, что Демосфен носил яд в пустом браслете, который не снимал с руки. Однако, нет нужды приводить дальше противоречивые рассказы о смерти Демосфена. Упомяну лишь мнение Демохарета, Демосфенового родственника, который считал, что Демосфен не умер от яда, а милостью и заботой богов был вырван из рук жестоких македонян и удостоился быстрой и безболезненной смерти.

Он погиб шестнадцатого числа месяца піанепсіона, в самый пасмурный день Тесмофорій (107), когда женщины постятся возле храма богини. По какому времени афинский народ должным образом почтил его память: он поставил бронзовую статую Демосфена (108) и соответствующим постановлением предоставил право самому старому из его рода питаться в притаінеї (109). На пьедестале был изображен всем известный надпись:

Имел бы ты такую силу, Демосфене, как ум, могучую,

То македонский Арей власти в Элладе бы не взял (110)

Те, кто утверждает, будто эти строки написал сам Демосфен на Калаврії до того, как принять яд, болтают несусветную чушь.

31. В Афинах незадолго до моего приезда случился, говорят, такой случай. Один воин, которого начальник отдал под суд, положил немного денег на руки статуи Демосфена, изображенного со сплетенными пальцами рук. Неподалеку рос невысокий платан. Куча листьев с этого дерева, которую ветер случайно навеял, или сам воин намеренно сверху набросал, долго скрывала деньги под собой. Когда воин, вернувшись, нашел деньги нетронутыми, молва об этом разошлась по всему городу. Остроумные люди рассматривали этот случай как доказательство бескорыстия Демосфена и наперебой слагали в его честь стихи.

Демад недолго радовался своей позорной славой. Месть богов за обиды, причиненные Демосфену, привела его в Македонию. Те самые люди, которым он так унизительно угождал, справедливо наказали его. Они ненавидели его и раньше, а теперь он еще и неопровержимо был уличен в измене. Пере-хопили-ибо его письма, в которых он подговаривал Пердікку напасть на Македонию и спасти греков, которые, мол, висят на старой и гнилой нитке (здесь он имел в виду Антипатра). Обвинял его корінфянин Дінарх, а взбешенный Кассандр приказал убить сначала его сына в объятиях отца, а затем и самого Демада. Эти неслыханные мучения должны были убедить Демада в том, что предатели предают прежде всего сами себя. На это указывал ему ранее Демосфен, но он не обращал внимания на эти предостережения.

Вот тебе, Сосію, жизнеописание Демосфена, написанный на основании того, что я прочитал или услышал о нем.

Книга: Плутарх, Демосфен и Цицерон Перевод И. Кобова, Ю. Цимбалюка

СОДЕРЖАНИЕ

1. Плутарх, Демосфен и Цицерон Перевод И. Кобова, Ю. Цимбалюка
2. ЦИЦЕРОН 1. Мать Цицерона Гельвія была, говорят, женщиной...
3. (СРАВНЕНИЯ) 50. Вот все, что заслуживает памяти...
4. ПРИМЕЧАНИЯ ДЕМОСФЕН 1. Отрывок из этого стихотворения...

На предыдущую