lybs.ru
Речь великого писателя становится одним из его диалектов родного языка. / Андрей Коваль


Книга: Плутарх, Тиберий и Гай Гракхи Перевод И. Кобова


Плутарх, Тиберий и Гай Гракхи Перевод И. Кобова

© Plutarch

© Й.Кобів (перевод), 1991

Источник: Плутарх. Сравнительные жизнеописания. К.: Днепр, 1991. 448 с. С.: 283-315.

Сканирование и корректура: Aerius (), 2004

Содержание

Тиберий Гракх

Гай Гракх

(Сравнение)

Примечания

ТИБЕРИЙ ГРАКХ

1. Закончив рассказ о Агида и Клеомена, можем сравнить их судьбы с не менее волнующими життєписами римской пары - братьев Тиберия и Гая Гракхов. Были они сыновьями Тиберия Гракха (1), который был цензором, дважды консулом и дважды триумфатором. Но гораздо больше, чем эти почести, прославили его высокие личные качества. Именно благодаря этому он удостоился чести после смерти Сціпіона, победителя Ганнибала, стать мужем его дочери Корнелии, хоть Тиберий не был другом Сціпіона, а, наоборот, его противником. Однажды, как рассказывают, он нашел у себя в постели пару змей и вызвал волшебников, а те, задумавшись над этим знамением, заявили, что не следует ни убивать, ни отпускать обоих сразу, но одну надо умертвить, а второй даровать жизнь: если убить самца, Тиберий умрет, если самку - Корнелия. Тиберий, который очень любил жену и считал, что больше подобает умереть ему как старшему по возрасту (Корнелия была еще совсем молодая), убил самца, а самку выпустил на волю. И действительно, как говорят, вскоре он ушел из жизни (2), оставив от брака с Корнелией двенадцать детей. Корнелия, которая взяла на себя все заботы о домашнем хозяйстве и воспитании детей, обнаружила столько ума, любви к детям и величия духа, что, кажется, Тиберий вполне правильно решил сам умереть, а жене сохранить жизнь. Затем к Корнелии сватался царь Птолемей и хотел разделить с ним царскую диадему, но она отказала ему и осталась вдовой. Со временем она потеряла большинство своих детей, кроме дочери и двух сыновей. Дочь вышла замуж за Сціпіона Младшего, а сыновей, Тиберия и Гая, о которых теперь пишем, воспитывала с такой удивления достойным усердием, что они, единодушно признаны найобдарованішими среди римлян, свои замечательные качества были обязаны в большей степени воспитанию, чем природным данным.

2. Подобно тому, как на статуях и картинах, изображающие Диоскуров (3), вместе со сходством переданы и некоторые различия, обусловленные разной внешностью кулачного бойца и бегуна, так и эти юноши, несмотря на их большое сходство в храбрости, сдержанности, благородстве, красноречии и великодушия, в своих действиях и подходе к государственных дел значительно отличались друг от друга. Поэтому мне кажется целесообразным! отметить эти их черты в самом начале. По-прежде, Тиберию были свойственны безмятежное и спокойное выражение лица, спокойные взгляд и движения, а Рощи - более пылкие и резче. Тиберий, обращаясь к народу, скромно стоял на месте, а Гай первый из римлян имел привычку прохаживаться по ораторскому повышении} срывать с плеч тогу, как когда-то, говорят, афинянин Клеон (4) был вообще первым, кто из выступающих на народных собраниях відслонив свое тело и хлопал себя по бедре. Далее, тогда как Гай говорил грозно, даже внушая ужас, речи Тиберия были приятные для уха и легко вызывали сострадание. Наконец, Тиберий высказывался ясно и взвешенно, а Гай - взволнованно и пышно. Различия были и в их образе жизни: Тиберий жил скромно и экономно, Гая по сравнению с другими можно было считать умеренным и суровым, но рядом с Тиберием он казался легкомысленным и расточительным. Тем-то Друз (5) и другие упрекали Роще за то, что за серебряные столы; он заплатил тысячу двести драхм за каждый фунт веса. Различия, присущие их способам говорить, заметны были и в их нрава: один был ласковый и покладистый, другой - вспыльчивый и резкий, так что, случалось, Гай во время речи возбуждался, впадал в гнев, повышал голос, прибегал к брани, вследствие чего сбивался и терял мысль. Чтобы помочь этому горю, он, когда должен был выступать, брал с собой умелого раба Ліцінія. Держа в руках инструмент (6), которым пользуются учителя пения, Ліціній во время каждого выступления Гая становился сзади и следил за его голосом. Каждый раз, когда Гай чрезмерно повышал голос и уже должен был вспыхнуть, раб наигрывал нежные звуки, и тогда Гай сразу утолял свое возбуждение, стишував голос и так приходил в себя и успокаивался.

3. Таковы были общие различия между двумя Гракхами. В конце концов, и тот, и тот отличались одинаковой отвагой глазу на глаз с врагом, справедливостью в отношении к подчиненным, добросовестностью в выполнении служебных обязанностей, умеренностью в наслаждениях. Тиберий был старше на девять лет. И эта разница привела к тому, что их общественная деятельность пришлась на разное время, а это нанесло непоправимый ущерб делу, которое они отстаивали, потому что они не могли одновременно дойти до вершины своего влияния и объединить свои силы в борьбе за общую цель. А такая объединенная сила могла стать огромной и непреодолимой. Вот почему мне надо говорить про каждого в отдельности и сначала - о старшем.

4. Тиберий Гракх, только выйдя из детских лет (7) слыл настолько громкой, что был удостоен жреческого сана как член коллегии так называемых авгурів (8), то не столько внимания на знатное происхождение, сколько благодаря своей незаурядной личным приметам. Его оценил высоко Аппий Клавдий (9), бывший консул и цензор, которого так уважали, что он стоял первым в списке римских сенаторов и умом превосходил своих современников. Однажды за общей трапезой жрецов он в дружеской беседе предложил Тиберию руку своей дочери. Тиберий радостью дал на это согласие. Так состоялась помолвка. Аппий Клавдий пришел домой и сразу с порога крикнул жене: «Эй, Антістіє, я нашу Клавдию посватал!» И удивленно спросила: «А что это за помолвка? Почему ты так поторопился? Неужели ты Тиберия Гракха нашел для нее жениха?» Мне, конечно, доподлинно известно, что некоторые писатели всю эту историю связывают с отцом Гракхов и Сціпіоном Африканским, но большинство рассказывает ее так, как мы. А Полибий (10) определенно пишет, что только после смерти Сціпіона Африканского его родственники из всех женихов выбрали для Корнелии Тиберия, потому что отец, Сципионы, не успел ни выдать ее замуж, ни сосватать. Молодой Тиберий отбывал воинскую повинность в Африке, на войне, которую вел Сципионы (11), который был женат на его сестре. И поскольку Тиберий жил с полководцем в одной палатке, он скоро узнал его нрав, его многочисленные прекрасные черты, которые произвели на Тиберия глубокое влияние и побудили к подражанию в своей деятельности. Быстро Тиберий опередил всех молодых воинов отвагой и умением подчиняться. Согласно рассказу Фаннія (12), он первым во время штурма вражеского города вскарабкался на стены. Фанній пишет также, что он сам вместе с Тиберием принимал участие в этом подвига, за что оба были награждены. Живя в лагере, Тиберий сумел расположить к себе воинов, и когда он уехал, то оставил по себе хорошее воспоминание и сожаление.

5. После этого похода он был избран квестором (13), и ему выпал жребий отправиться под предводительством консула Гая Манціна на войну с нумантинцями (14). Манцін был человеком неплохим, но неудачником из неудачников среди римских полководцев. За то на фоне его необычных неудач и несчастий еще ярче засияли не только ум и отвага Тіберея, а. также - и это особенно достойно удивления - его скромность и уважение к своему начальнику, который, прибитый бедствием, уже и сам не знал, он полководец, или нет. Побежденный в крупных сражениях, Манцін намеревался ночью покинуть лагерь и отступить из-под города, но нумантинці, пронюхав это, немедленно захватили лагерь и, преследуя беглецов, перебили тех, что замыкали отступление.

Они окружили все римское войско и оттеснили его до таких мест, откуда бежать дальше было невозможно. Тогда Манцій потеряв надежду пробиться силой, отправил к нумантинців гонца с просьбой заключить перемирие и прекратить военные действия. Но нумантинці ответили, что они не имеют доверия к кого из римлян, кроме Тиберия, и требовали, чтобы именно йоге Манцін прислал к ним для переговоров. Настаивали они эти этом не только из уважения к молодому человеку, но и сохраняя добрую память о его отце. Ибо тот, воюя в Испании, покорил немало тамошних народов, но с нумантинцями заключил мир и всегда старался, чтобы римский народ тщательно и безоговорочно придерживался условий договора. Те же, послано было к ним Тиберия, и тот на встрече с предо наставниками нумантинців убедил врагов чем-постук питься, кое в чем вынужден был уступить сам, вследствие чего и заключил мирный договор. Таким образом Тиберий без сумініву спас жизнь двадцати тысячам римских граждан не считая рабов и тех, кто тянулся за римским войском.

6. Все захваченное в римском лагере имущество нумантинці забрали и распределили между собой. Были там и таблички с записями и счетами Тиберия, которые он вел как квестор. Поскольку для него вопросом первостепенной важности было вернуть их, он в сопровождении трех или четырех человек, когда римские войско ушло далеко вперед, появился перед воротами Нуманції. Вызвав нумантинських начальников, он просил передать ему эти таблички, объясняя, что он станет предметом клеветы со стороны противников, когда не сможет предъявить отчет из выданных ему денег. Нумантинці обрадовались возможности сделать ему одолжение и приглашали его войти в мостик. Когда он, колеблясь, стоял на месте, они сами подошли к нему, взяли за руки и искренне просили не считать их больше врагами, а друзьями и иметь к ним полное доверие. Желая получить таблички и боясь разгневать нумантинців недоверием, Тиберий согласился удовлетворить их просьбу. Когда он вошел в город, нумантинці первую очередь угостили его завтраком и очень просили, чтобы он сел к столу и ел вместе с ними. Потом вернули ему упомянутые таблички к тому же предложили ему взять себе из других вещей все, что только пожелает. Тиберий не взял ничего, кроме ладана, нужного ему при общественных жертвоприношениях и, по-дружески попрощавшись с нумантинцями, покинул их город.

7. Однако, когда он вернулся в Рим, укладка договоре с Нуманцією было признано страшным позором, а Тиберия, как виновника этого подвергнуто резкому осуждению. Но родные и друзья воинов, спасшихся составляли значительную часть народа. Они группировались вокруг Тиберия и всю вину за этот стыд возлагали на полководца, доказывая, что именно заслугой Гракха есть спасение тысяч граждан от неминуемой гибели. Те кто был наиболее недоволен тем, что произошло, требовали следовать в этом случае пример предков. Потому что когда-то давно, когда римские полководцы, чтобы выйти из окружения, приняли позорные условия, навязанные самнітами, римляне выдали их врагам безоружными и голыми, а вместе с ними выдали и всех тех, что были причастны к перемирию и способствовали ему, как, например, квесторов и военных трибунов, делая их ответственными за клятвопреступление и отмены договора (15). Но тут народ проявил в полную силу свою приверженность и привязанность к Тиберию: консула, голого и связанного, римляне приняли выдать нумантинцям на растерзание, а всех остальных пожалели ради Тиберия. Не обошлось, кажется, и без помощи Сціпіона, который в то время утешался в Риме огромным влиянием и уважением. Однако Сціпіону упрекали за то, что он не спас также Манціна и не позаботился об утверждении договора с нумантинцями, заключенного благодаря мерам Тиберия, его родственника и друга. Но главной причиной разлада между Сціпіоном и Тиберием было честолюбие обоих и шепот друзей и софистов Тиберия (16). И все-таки разногласия не переросли в открытую и непримиримую ненависть. Мне лично кажется, что Тиберия не настигла бы такая печальная участь, если бы во время его выступлений в государственных делах рядом был Сципионы Африканский. Но когда Тиберий начал выступать с новыми законопроектами, Сципионы был тогда под Нуманцією и вел там войну.

8. Взятую у соседей во время войны землю римляне отчасти продавали, а отчасти, превратив в государственную собственность, раздавали безмаєтним и бедным гражданам, которые платили за это в казну небольшой налог. Когда богатые начали предлагать государству больший налог и таким образом вытеснять с земли бедняков, был издан закон, который запрещал владеть более чем пятьюстами югерів (17). Этот закон, сдержав на время алчность богачей, помог бедным оставаться на сданной им в аренду земли и обрабатывать Участок, полученную каждым в самом начале. Но потом богачи, которые раньше были соседями бедняков, через подставных лиц стали арендовать участки бедняков сами и в конце концов Уже открыто заняли большую часть участков. Тогда бедняки, изгнаны из своей земли, начали и в войско идти неохотно, и небрежно относиться к воспитанию своих детей, так что ской по всей Италии стала ощущаться нехватка вільнонародженЩ людей, зато выросло число чужеземных рабов, с помощью которых богатые, изгнав свободных граждан, обрабатывали свм земли. Друг Сціпіона Гай Лелий (18) пробовал помочь бедствием но, встретив решительное сопротивление власть имущих и злякавшисі возможных беспорядков, отказался от своего намерения, за это и получил прозвище «Мудрый» или «Расчетливый», ибо латинское слово «сапиенс» (sapiens) употребляется в подвійномі значении. Тиберий Гракх, избранный народным трибуном, сразу взялся за осуществление того же замысла, что и Лелий, по совету и наущению, как утверждает большинство писателей оратора Діофана и философа Блоссія. Первый был митиленской изгнанник, второй - уроженец самой Италии, выходец из города Кум . В Риме Тиберий сдружился с Антіпатром из Тарса (21), который даже посвятил ему свои философские произведения. Некоторые часть вины за выступления Гракхов приписывает Корнелии, которая часто упрекала сыновьям, что римляне зовут ее только тещей Сціпіона, а не матерью Гракхов. Другие виновником всего называют некоего Спурія Постума, ровесника Тиберия и соперника на ниве красноречия. Потому что когда Тиберий вернулся из похода, то увидел, что Спурій намного превзошел его славой и влиянием и стал предметом всеобщего удивления. Тогда Тіберей, небось, загорелся желанием превзойти его, приступив к воплощению в жизнь смелых и многообещающих общественных мероприятий. Брат Тиберия Гай в одном из своих произведений рассказывает, что Тиберий по дороге в Нуманцію, проезжая через Этрурию, видел запустении страны, видел, что ее землю обрабатывают или пасут на ней стада чужеземные рабы, и поэтому у него созрела мысль о общественную перестройку, стала для обоих братьев источником бесчисленных бед. Впрочем сам народ пробудил у Тиберия упорство и честолюбие, потому портики, стены домов и памятники пестрели надписями, которые призвали его вернуть беднякам общественную землю.

9. Однако Тиберий не сам составил свой законопроект, а воспользовался в этом деле советами выдающихся и достойнейших граждан. Среди них были верховный жрец Красс, законознавець Муций Сцевола, который тогда был консу лом, и Аппий Клавдий, тесть Тиберия. И, пожалуй, никогда еще не было предложено закона поміркованішого и м'якшай против такой вопиющей несправедливости и такого корыстолюбия, которыми руководствовались богачи относительно бедных! За призывом Тиберия те, кто заслуживал наказания за беззакония, малые покинуть, получив возмещение, те земли, которыми они владели несправедливо, и передать их гражданам, которые нуждались в помощи.

Несмотря на всю мягкость и умеренность земельного законопроекта народ, готов простить прошлые обиды, радовался, что беззаконию наконец придет конец. Но богатые и владельцы этих земель, движимые стяжательством, относились с ненавистью к самому закону, а злоба и честолюбие толкали их к выступлению против законодателя. Они пробовали уговорить народ отклонить законопроект Тиберия, говоря, будто Тиберий хочет ввести передел земли не для блага массы, а с целью совершить переворот и вызвать всеобщее смятение. Но из этого ничего не вышло, ибо Тиберий отстаивал свои прекрасные и справедливые начинания с таким красноречием, что оно способно было выставить в хорошем свете даже плохое дело. Он был грозный и несокрушимый, когда с ораторского возвышения, которое плотно осаждал народ, описывал тяготы бедных. «Дикие звери,- говорил он,- что населяющие Италию, имеют норы и логово для ночлега, а те люди, которые сражаются и умирают за Италию, не имеют ничего, кроме воздуха и света. Бездомными бродягами блуждают они с детьми и женщинами повсюду, а полководцы лгут, когда перед битвой призывают воинов защищать от врага могилы предков и храмы, потому что ни у кого из такого множества римлян нет ни отчего алтаря, ни могил предков! А воюют и умирают за чужие роскоши и богатства эти «властелины мира», как их называют, хотя у них самих нет и клочка собственной земли!»

10. Против таких речей, виголошуваних Тиберием с глубоким убеждением и неподдельной страстью и обращенных к народу, что воспринимал их с неописуемым восторгом и волнением, никто из противников не решался выступать. Тем-то, отказавшись самим говорить против него, они обратились к одному из народных трибунов, Марка Октавия, человека молодого, но состоятельной и благополучной, к тому же близкого Тіберієвого товарища. За то Октавий, стесняясь предавать друга, сначала не поддавался уговорам со стороны богачей. Но, в конце концов, вследствие безнастанних просьбам многих влиятельных граждан, словно вынужден уступить перед их притязаниями, он выступил против Тиберия и его законопроекта. А в Риме трибун, который высказывал возражения, имел всегда преимущество над другими трибунами, потому что несмотря на полное единодушие других В чем-то, когда хоть один противился их мнению, они не могли ничего поделать. Тогда-то Тиберий, возмущенный этим поступком, взял назад свой первый, мягче законопроект и внес новый, еще более приятный для народа, но уже строже для его обидчиков. Потому что на этот раз он потребовал, чтобы богачи безоговорочно покинули те земли, которые приобрели в обход ранее изданных законов. Почти ежедневно шли споры между Тиберием и Октавієм, но, хотя спорили они с величайшим рвением и упорством, ни один из них, как рассказывают, не сказал о своем сопернике ничего оскорбительного, ни один в приступе гнева не прибегал к неприличных слов. А это потому, что естественная благородная натура и старательное воспитание поддерживают в человеке добропристойність не только на вакхическим праздниках, но и в найполум'яніших и самых честолюбивых спорах. Тиберий быстро сообразил, что его законопроект затрагивает и Октавия, который владел значительными участками общественной земли. Он по-дружески просил его отказаться от борьбы, обещая возместить ему потери за счет собственного имения, кстати, не большого. Но Октавий и на это не пошел. За то Тиберий издал указ, на основании которого полномочия всех должностных лиц утрачали свою силу до тех пор, пока его законопроект не пройдет голосование. Он закрыл и опечатал личной печатью храм Сатурна (22), чтобы квесторы не могли из него ничего вынести и ничего туда внести, а через глашатая предупредил преторов, что наложит на них денежную кару на случай непослушания, так что все др должностные лица прекратили выполнение своих обычных обязанностей. Тогда крупные землевладельцы сменили свое богатое одеяние и появлялись на форум в плачевном и угнетенном виде. Но втайне они ковали бедствие против Тиберия и подговаривавшим людей к покушению на его жизнь, потому-то он, не скрывая, начал носить разбойничий кинжал, который римляне называют долоном.

11. Когда настал день голосования и Тиберий начал приглашать народ проголосовать за законопроект, оказалось, что богатые похитили урны. Это привело к большому смятению. Сторонники Тиберия могли, опираясь на толпу, прибегнуть к насилию и с этой целью начали уже собираться, но бывшие консулы Манлій и Фульвій подбежали к Тиберию и, держа его за руки, со слезами на глазах умоляли, чтобы он отказался от своего намерения. Тиберий^ сам осознавая опасность, которая нависла над Римом, и уважая этих почтенных граждан, спросил их, что они советуют ему сделать. Они ответили, что могут дать ему совет в таком ответственном деле от своего имени, а просят передать дело на рассмотрение сената. Удовлетворяя их просьбу, Тиберий согласился на это. Сенат собрался, но не мог ничего решить, потому что богачи имели в нем преимущество. Тогда Тиберий обратился к западу противозаконного и негожогояіе видя другой возможности провести голосование, он решил лишить Октавия трибунської власти. Но сначала он у всех на глазах умолял Октавия уступить и сделать это для блага народа. Говорил с ним ласково, держа за руку. Он доказывал ему, что справедливые требования народа, и за свои великие труды и самопожертвование он получил лишь скромное вознаграждение. Однако Октавий и на этот раз отклонил его просьбу. Тогда Тиберий вынужден был заявить ему, что невозможно избежать войны, когда оба трибуны, наделены одинаковыми полномочиями, расходятся во взглядах на дело такого веса. И наконец сказал, что он видит только один выход, а именно, чтобы кто-то из них сложил свои полномочия. Он предложил Октавию, чтобы сначала народ имел возможность высказаться путем голосования о него, Тиберия, уверяя, что он немедленно откажется от должности трибуна и станет частным лицом, если такова будет воля граждан. Однако Октавий и на это не захотел согласиться. Тогда Тиберий предупредил, что в таком случае он сам проведет голосование в его, Октавия, деле, если то, хорошо подумав, не изменит своего решения.

12. На этом Тиберий тогда распустил народное собрание. На следующий день народ опять собрался, и Тиберий, выйдя на повышение, уже в который раз попытался уговорить Октавия. Когда же тот остался непреклонным, Тиберий внес предложение лишить Октавия звание народного трибуна и призвал граждан немедленно подавать голоса. Когда из тридцати пяти триб проголосовали уже семнадцать и не хватало еще голоса одной трибы, чтобы Октавий стал частным лицом, Тиберий сделал перерыв и снова просил Октавия, обнимал и целовал его на виду у народа, умоляя не подвергать себя самого на позор, а на него, Тиберия, не навлечь обвинения в тяжкой и обидной действия. Говорят, что Октавий не оказался совсем неумолимым и глухим на эти умовлення. На его глаза обратились слезы, и он долго молчал. И когда взглянул на богатых и владельцев, плотной кучей стояли неподалеку, то стыд перед ними и страх презрения, с которым они будут относиться к нему, сделали свое: он отважно решил вытерпеть все ужасы и сказал Тиберию делать то, что он считает целесообразным. Когда таким образом законопроект был одобрен народом, Тиберий приказал одному из вольноотпущенников взыскать Октавия с повышения. Слугами при нем были его же вольноотпущенники, тем-то Октавий, которого силой тянули вниз, представлял жалкое зрелище. К тому же народ бросился к Октавия, но надбігли богачи и защитили его. Он едва спасся, вихопившись из рук разъяренной толпы, при этом его верному рабу, который стоял впереди и защищал своего хозяина, выкололи глаза. Но все это произошло против воли Тиберия, который, узнав о том, что происходит, поспешил туда, где поднялся шум, чтобы навести порядок.

13. Затем был принят земельный закон, и для разграничения и разделения полей было выбрано трех человек: самого Тиберия, его тестя Аппія Клавдия и брата Гая Гракха, которого в то время не было в Риме, потому что он воевал под предводительством Сціпіона под Нуманцією. Задачу свою Тиберий выполнил спокойно, без всяких помех с чьей-либо стороны, а вместо Октавия поставил трибуном не кого-то из выдающихся людей, а своего клиента (23), какого Муція. Всеми этими действиями Тиберия оптимати были крайне недовольны, особенно боялись они рост его влияния и поэтому шельмовали его в сенате как хотели. Когда он просил, по общепринятому обычаю, выдать ему за счет государства палатку, чтобы жить в нем во время раздела земель, ему отказали, хотя другим давали даже в менее важных делах, а на содержание ему назначили всего девять оболов в день (24). А все это шло от Публия Назіки (25), который был яростным врагом Тиберия. Этот Назіка владел бесчисленными участками общественной земли и не мог пережить того, что пришлось избавиться от них. Тем временем страсти в народе стали накаляться еще больше. Когда в то время умер наглой смертью один из друзей Тиберия и на его теле появились подозрительные пятна, народ начал кричать, что он отравлен. В день его похорон собралась большая толпа, римляне подняли и несли на плечах погребальные носилки к месту сожжения, их предположение, что здесь имело место отравление, очевидно, оказались небезосновательными, потому что труп лопнул, и из него выплеснули столько вонючей жидкости, что огонь в очаге погас. Поэтому кучу дров подожгли еще раз, но они все не хотели гореть. И только тогда, когда костер перенесли в другое место, после длительных попыток пламя наконец спопелило труп. Этот случай дал повод Тиберию еще сильнее взбудоражить народ. Он надел траур, вывел к народу своих детей и просил его позаботиться о них и их мать, потому что его преследуют дурные предчувствия. .

14. В то время умер пергамский царь Аттал Филометор (26). И когда пергамець Эвдем привез в Рим его завещание, оказалось, что царь назначил своим наследником римский народ. Тогда Тиберий, в угоду черни, немедленно внес законопроект, по которому царскую казну должны были привезти в Рим и завещанные деньги распределить между гражданами, которые получили земельные участки, чтобы за них они приобрели себе земледельческое орудие для обработки земли. Затем Тиберий сказал, что в отношении городов, которые принадлежали Атталу, сенат не имеет права выносить какие-либо решения, а он, Тиберий, выразит в этом деле свою точку зрения перед народом. Этим заявлением он к живому настиг честолюбие сената. Один из сенаторов, Помпеи, поднявшись, сказал, что он, как сосед Тиберия, хорошо, ведает, что пергамець Эвдем передал ему в знак царской власти диадему и багряницу как тому, кто должен стать царем Рима. Квинт Метелл (27) упрекал Тиберию за то, что тот возвращается домой поздно ночью и дорогу ему освещают самые дерзкие и самые бедные из простолюдинов, а когда его отец, будучи цензором, возвращался после обеда домой, граждане тушили свет в себя раньше, чтобы он не подумал, будто они непростительно засиделись при вине. А Тит Анній, который не отличался ни добропристойністю, ни умом и которого считали непобедимым в спорах, требовал от Тиберия дать четкий и ясный ответ, не пренебрег он своего товарища по должности - лицо, согласно с законами, священную и неприкосновенную. Здесь в сенате поднялся шум, Тиберий опрометью выбежал из курии, созвал на собрание и велел привести Аннія, чтобы выступить против него с обвинением. Тогда Анній, который намного уступал Тиберию и красноречием, и ^влиянием, решил положиться на свою изобретательность и попросил Тиберия, пока тот начнет свою речь, ответить на один небольшой вопрос. Тиберий согласился. Наступила тишина. Тогда Анній спросил: «Предположим, что ты, Тиберию, захочешь меня опозорить и оскорбить, а я обращусь за помощью к кому-то из твоих товарищей по должности, и он выступит в мою защиту, ты и тогда разгневаешься и лишишь его власти?» Это вопрос, как говорят, так сбило с толку Тиберия, что он хоть всегда имел на все готовый ответ и умел каждому дать отпор, в этот раз просто-таки онемел.

15. В тот день он вскоре распустил народное собрание. Потом он заметил, что из всех его действий расправа над Октавієм не только очень поразила власть имущих, а народ воспринял ее болезненно. Ведь большое и высокое достоинство народных трибунов, на которое никто не посягал, потому что это было бы святотатством, оказалось знеславленим и грубо потоптаним. Поэтому Тиберий выступил перед народом с речью, из которой стоит привести некоторые доказательства, чтобы выработать себе общее представление о убедительность слова и глубину мышления этого человека как оратора. А говорил он следующее: «Поистине, народный трибун - лицо священное и неприкосновенное, поскольку он посвятил себя народу и защищает народ. Но, если он действует вопреки своему предназначению, обижает народ, подрывает его силу, не дает ему проявить свою волю голосованием, то такой трибун сам себя лишает этого высокого звания, не выполняя те задачи, которые он обязан выполнять. Даже если он разрушит Капитолий или сожжет корабельные верфи, надо бы было его терпеть как трибуна. Конечно, если бы он так поступал, то был бы плохим трибуном, но трибуном. Разве это не бессмыслица, чтобы народный трибун имел право отправить консула в тюрьму, а народ не мог забрать у трибуна власть, если он употребляет ее против того, кто наделил его той властью? Ведь и консула и трибуна выбирает не кто иной, как народ. Цари не только сосредотачивают в своих руках полноту власти, но и их власть освящается с помощью больших жертвоприношений до уровня божественного величия. Но город решил изгнать Тарквиния (28), который издевался из народа, поэтому через дерзкую гордыню одного мужчины был уничтожен государственный строй наших предков, которому Рим обязан своим возникновением. Далее. Является ли для римлян что-то святее и шановніше, чем девы, которые настороженно следят неугасимый огонь? Однако если какая-то из них нарушает свой обет, ее живьем закапывают в землю (29), ибо кто грешит против богов, тот теряет право на неприкосновенность, которая дается от имени богов. Так же недопустимо, чтобы народный трибун, который действует во вред народу, сохранял неприкосновенность, которой его наделил народ, потому что он сам уничтожает ту силу, в которой заключается его власть. Если кто-то на законном основании получил должность трибуна благодаря тому, что большинство триб проголосовала за него, то насколько больше оснований лишить его этой должности, когда все трибы единодушно проголосуют против него? Нет ничего священнішого и недоторканнішого, чем подношения богам. Однако, никто не может запретить народу пользоваться ими как угодно, двигать их и переносить с места на место. Значит, и звание трибуна, как будто какой-то дар, народ имеет право переносить с одного лица на другое. Следовательно, эта власть не является чем-то неприкосновенным и навечно закрепленным за кем-то. Доказательством этого является то, что те, кто были ею наделены, по доброй воле отказывались от нее или не хотели ее принять».

16. Вот такие были главные доказательства виправдальної речи Тиберия. Друзья Тиберия, видя опасность, которая ему грозит считали, что ему следует добиваться должности народного трибуна на следующий год. Поэтому он пытался привлечь народ на свою сторону новыми законопроектами. Так, он предложил сократить срок военной службы, дать гражданам право обжаловать приговоры судей перед народным собранием, ввести в суды, которые состояли только из сенаторов, представителей вершницького состояния в равном количестве с сенаторами, вообще всевозможными способами пытался ограничить влияние и могущество сената, скорее руководствуясь личным нежеланием к нему и честолюбием, чем ради справедливой и полезного дела. Когда же наступил день выборов и приверженцы Тиберия убедились, что противники берут верх, ибо собрался не весь народ, Тиберий сперва, чтобы затянуть время, начал обвинять товарищей по должности, а затем распустил народное собрание и приказал всем собраться на следующий день. После этого он вышел на форум и там со слезами на глазах, униженно просил граждан о защите, потом говорил, что боится, чтобы враги ночью не вломились к нему в дом и не убили его, и так растрогал народ, что целая толпа окружила его дом и всю ночь караулила.

17. На другой день на рассвете мужчина, который ухаживал за кур, что их римляне используют для гадания, пришел и бросил им корм. Но куры почему-то из клетки не выходили. Только одна курица вышла и то только после того, как прислужник хорошенько потряс клеткой, но и она не коснулась еды, только подвела вверх левое крыло, вытянула одну ногу и снова вбежала в клетку. Это напомнило Тиберию о другое знамение, что имело место ранее. Он был прекрасно украшен шлем, который надевал на голову на войне в сражениях. Вот в этот то шлем заползли змеи, снесли яйца и высидели змієнят. Тем-то поведение кур особенно обеспокоило Тиберия. Однако, услышав, что народ собирается перед Капитолием, он решил пойти туда. Но, выходя из дома, споткнулся о порог и так ушиб ногу, что на большом пальце сломался ноготь и по сандалии разлилась кровь. Едва отойдя от дома, он увидел слева на крыше двух воронов, которые дрались между собой. Шло тогда с ним, как обычно, немало людей, но, странная вещь, камень, сброшенный одним из воронов, упал именно возле его ноги. Это смутило тогда даже самых смелых из его окружения. Но Блоссій с Кум начал доказывать, что это будет большой позор и позор, если Тиберий, сын Гракха и дочери Сціпіона Африканского, предводитель римского народа, не откликнется на призыв сограждан, испугавшись ворона. Это позор, продолжал Блоссій, может дать врагам повод для насмешки, так и для обвинений его перед народом в том, что он позволяет себе своевольничать как тиран. Тут же подбежал к Тиберию группа его сторонников, которые шли ему навстречу из Капитолия. Они призвали, чтобы он спешил, и уверяли, что все идет хорошо. И действительно, сначала все шло как нельзя лучше для Тиберия. Его появление перед Капитолием народ встретил радостными возгласами, а когда он поднимался вверх, радушно приветствовал его и стовпився вокруг него, чтобы никто незнакомый не мог приблизиться к нему.

18. Когда Муций (30) снова начал вызывать трибы к голосованию, ничего из этого не вышло через суматоху, которая поднялась в крайних рядах: сторонники Тиберия старались оттеснить врагов, которые нажимали на них, силой пробивая себе дорогу вперед. Тем временем сенатор Фульвій Флакк (31) стал на видное место и, поскольку его слов не было слышно в шуме, давал рукой знаки Тиберию, что хочет ему что-то с глазу на глаз сказать. Тиберий приказал людям расступиться, и Фульвій, с трудом протиснувшись, сообщил, что богатые на заседании сената не смогли привлечь консула на свою сторону и через то решили самовольно расправиться с Тиберием и с этой целью подготовили ватаги вооруженных рабов и своих друзей.

19. Когда Тиберий рассказал об этом своим товарищам, которые стояли рядом, они сразу опоясали свои тоги и начали ломать копья прислужников, которыми те обычно сдерживают толпу. Обломки копий они разбирали между собой, чтобы защищаться от нападения. Те, что стояли чуть дальше, удивились и спрашивали, что случилось, но издали не могли услышать голоса Тиберия. Тогда он коснулся рукой головы, давая понять, что его жизнь в опасности. Враги его, увидев это, помчались в сенат и известили, что Тиберий требует для себя царской диадемы, доказательством чего, мол, является то, что он коснулся своей головы. Все были крайне смущены. Назіка обратился к консулу с требованием защитить государство и обезвредить тирана. Когда консул спокойно ответил, что не примет насилия и никого из граждан казнить без приговора суда не собирается, но если Тиберий склонил бы или заставит народ постановить что-то противозаконное, то он, консул, такое постановление не будет считать правомочной. Назіка, вскочив с места, закричал: «Когда глава государства предает родину, тогда все, кто готов защищать законы,- за мной!» С этими словами, накинув край тоги на голову, он двинулся прямо к Капитолию. Каждый из сенаторов, что шли вслед за ним, обкрутивши тогу вокруг левой руки, правой расталкивали тех, что стояли у них на дороге. В конце концов никто не оказывал им сопротивления с внимания на большое уважение к этим людям, а все разбегались, толкая друг друга. Некоторые из тех, кто их сопровождал, нос взятые из дома дрюки и палки, сами же сенаторы захватили с собой обломки и ножки стульев, поломанных толпой. Они шли прямо на Тиберия и били без разбора всех, кто его защищал. Одни из его единомышленников заплатили жизнью, другие обратились в бегство, Тиберий также пробовал спасаться бегством, но кто-то сзади схватил его за тогу. Тогда он сбросил ее с себя и побежал в самой тунике, но споткнулся и упал на кучу тех, что попадали раньше него. Он хотел встать, но тут первым (в этом нет никакого сомнения) ударил Тиберия по голове ножкой стула Публий Сатурей, один из его товарищей по должности. Второй удар нанес Тиберию Луций Руф, который сам кичился этим, словно каким-то подвигом. Всего тогда погибло более трехсот человек, убитых дубинами и камнями, а от меча не погиб никто.

20. Это, как рассказывают, был первый мятеж после свержения царской власти, что закончилось кровавой расправой над гражданами. Все остальные, хоть и не указанные и не из мелких причин возникших, заканчивались взаимными уступками: владетельные боялись народа, народ уважал сенат. Видимо, теперь Тиберий легко дал бы себя уговорить и еще легче пошел бы на уступки своим врагам, если бы они не довели дело до убийства и ран, тем более что у него сторонников было не больше трех тысяч. Но, очевидно, богачи, выступая против него, руководствовались главным образом ненавистью и злобой, а не теми соображениями, которыми они оправдывали свои действия. Бесспорное доказательство этого - зверская и противозаконная надругательство над трупом Тиберия. Несмотря на просьбы брата погибшего, Гая, позволить ему забрать и похоронить Тиберия ночью, враги бросили его тело в Тибр вместе с другими трупами. Однако, на этом не кончилась. Ибо одних друзей Тиберия они выгнали без суда, других поймали и умертвили. Погиб тогда и оратор Діофан. Какого Гая Віллія бросили в бочку, наполненную ядовитыми змеями и гадюками, и так его замучили. Блоссія с Кум привели на допрос к консулов. Отвечая на их вопросы, он заявил, что точно выполнял приказы Тиберия. Тогда Назіка спросил его: «А что сделал бы ты, когда бы тебе Тиберий приказал поджечь Капитолий?» Сначала Блоссій утверждал, что Тиберий никогда такого приказа не дал бы, но когда другие сенаторы настойчиво требовали ответа на этот вопрос, Блоссій в конце концов ответил: «Ну Что же, если бы Тиберий так распорядился, то я считал бы для себя за честь выполнить его приказ. И Тиберий никогда не приказывал бы того, что не принесло бы пользы народу». Блоссію удалось спасти жизнь, позже он уехал в Азию, к Арістоніка(32), и когда восстание Арістоніка закончилось неудачей, он наложил на себя руки.

21. Взвесив положение, которое сложилось в государстве, сенаи для успокоения народа больше не возражал против распределения земли и позволил выбрать на место Тиберия другое лицо для разграничения земельных наделов. На основании голосования был избран Публия Красса, родственника Гракха, потому что дочь Красса, Ліцінія, была замужем за Гаем Гракхом. Правда, Корнелий Непот (33) пишет, что Гай женился с дочерью не Красса, а Брута - того, который произвел триумф после победы над лузітанами (34). Но большинство писателей отстаивает тот взгляд, что и мы. Народ, однако, очень переживал смерть Тиберия, и видно было, что он только ждет удобного случая, чтобы выступить мстителем за него. Против Назіки готовились возбудить дело в суде. Боясь за его жизнь, сенат без достаточных оснований решил отправить его в Азию. Римляне, не скрывая своего отвращения к нему, при встречах с гневом обзывали его подлым преступником, тираном, что кровью народного трибуна - лица, священной и неприкосновенной, осквернил самый уважаемый и самый дорогой сердцу жителей Рима храм. Тем-то Назіка вынужден был тайком покинуть Рим, хоть он как верховный и первый среди жрецов обязан был выполнять обряды большой государственной власти. Жил он с тех пор на чужбине в тоске по родине, бесславно блуждая с места на место и вскоре умер где-то недалеко от Пергама. И не удивительно, что народ так возненавидел Назіку, если даже Сципионы Африканский, которого римляне, пожалуй, любили больше - и заслуженно - от других, едва не лишился благосклонности народа. А дело в том, что когда Сципионы под Нуманцією узнал о смерти Тиберия, произнес такой стих из Гомера:

Пусть же так погибнет каждый, кто имел бы такое сделать (35).

Позже Гай Гракх и Фульвій спросили его на народном собрании, что он думает о смерти Тиберия. Тогда он также одобрительно высказался о его деятельности. Возмущенный нароД перебил его речь, чего раньше никогда не бывало. Сципионы дошел до того, что сквернословил самому народу. Об этом подробнее я рассказал в жизнеописании Сціпіона(36).

Книга: Плутарх, Тиберий и Гай Гракхи Перевод И. Кобова

СОДЕРЖАНИЕ

1. Плутарх, Тиберий и Гай Гракхи Перевод И. Кобова
2. ГАЙ ГРАКХ 1. Гай Гракх после смерти брата сначала, то...
3. (СРАВНЕНИЕ) 1. Теперь, когда наш рассказ подошла к...
4. ПРИМЕЧАНИЯ ТИБЕРИЙ ГРАКХ 1. Тиберий Семпроній...

На предыдущую