lybs.ru
Или смерть, или победа! Это наш боевой оклик! / Иван Франко


Книга: Феокріт (Феоктит) Перевод Идиллии Ф.Самоненка


Феокріт (Феоктит) Перевод Идиллии Ф.Самоненка

© Феокріт

© Ф.Самоненко (перевод), 1968

Источник: Античная литература: Хрестоматия. Составитель А.и.билецький. К.: Советская школа, 1968 (2-е издание). 612 с. С.: 337-349.

OCR & Spellcheck: Aerius () 2003

Содержание

О Фекріта

I. Тірсіс, или Песня

II. Волшебница

VII. Фалісії [отрывок]

XV. Сіракузянки, или праздник Адониса [отрывок]

XXI. Рыбаки (авторство под вопросом)

Феоктит, один из величайших греческих поэтов эллинистической эпохи, который прославился как представитель жанра идиллии, родился в последние годы IV и умер в первой половине НИ в. до н. есть. Из его произведений мы знаем, что он родился в Сиракузах от отца Праксагора и матери Филины: часть своей молодости он провел на острове Косе (в Эгейском море), где имел близкие отношения со знаменитым элегическим поэтом Філетом, епіграматистом Асклепіадом и врачом-поэтом Нікієм из Милета. Попробовав «лаштуватись при дворе Гіерона II,. тирана Сиракузского (270-216 гг.) и потерпев в этом неудачу, Феоктит поселился в Александрии, находясь в кругу поэтов и ученых двора египетского царя Птолемея II Филадельфа (285-247 гг.)! которого он прославил в одном из своих стихотворений.

Из произведений їеокріта, которые сохранились до нашего времени, наиболее достойны внимания тридцать лиро-эпических произведений, называемых идиллиями. Из них аутентичными считаются двадцать три. Однако по содержанию они выходят за рамки обычного понятия о идиллический жанр. Лишь десять из них являются діалогічними сценами из жизни сицилийских пастухов; три (2, 14, 15) - сцены из городской жизни вроде тех, которые от времен Софрона, сиракузского поэта середины V в., назывались мимами; последние - небольшие героически-мифологические поэмы (о подвигах Геракла - 25 и 26), хвальні гимны (17), гимны религиозно-мифологические (21), любовные песни (12) и подобные этому. Оригинальность Теокріта заключается не в них, а в поэмах первой и второй группы.

Пастушьи поэмы (буколики - от греческого слова буколос - пастух) -поэтический жанр, особенно прославил Теокріта среди потомков. В этой отрасли в Теокріта нашлись ученики и подражатели еще в эллинистическую эпоху (Бион и Мосх); в римской литературе его последователем был Вергилий; в более поздних европейских литературах от Теокріта и Вергилия идет вся пасторальная поэзия времен классицизма и рококо (XVII-XVIII вв.). Однако от своих последователей Феоктит резко отличается, во-первых, своей связью с народной поэзией - пастушеской песней, которую он подражает ii по способам которой часто идет (см. ид. 1); во-вторых, реалистическим методом изображения пастушьей быта и, в-третьих, живым чувством природы, которое вообще отделяет его от других античных поэтов (см. ид. 7). Элементы идеализации обозначаются «а пастушьих поэмах Теокріта только в преобладании любовной тематики, однако и она разрабатывается поэтом в тонах конечно чужих изысканности и сентиментальности, столь характерных для более поздних его последователей в этой области.

Те же и еще гостріш выявлены черты реализма свойственны мімам Теокріта, самыми яркими образцами которых являются «Волшебница» и «Сіракузянки». В первой привлекает к себе внимание психологический анализ; во второй - мастерство передачи бытовых деталей, подхваченных наблюдательностью поэта.

Для развития позитииних сторон и черт поэзии Теокріта - ее реалистических стремлений [337] - в греческой литературе эллинистического периода не было перспектив. Поэтому Его пастушья поэзия была воспринята как противопоставление «беззаботного» и «блаженного» жизнь пастухов суетливой, полной всяких забот жизни богатых горожан. У продолжателей Теокріта прерывается связь с фольклором, выдвигается на первый план значение любовной тематики, и миниатюра из деревенской жизни становится модным пасторальным жанром салонно-аристократической поэзии.

ТІРСІС, ИЛИ ПЕСНЯ ИДИЛЛИЯ ПЕРВАЯ

Идиллия имеет форму диалога между двумя пастухами, Тірсісом и Козарем. Козар призывает Тірсіса к пению, обещая ему в награду бокал с великолепной резьбой. Идиллия заканчивается песней Тірсіса о смерти мифического пастуха Дафниса. Этот Дафнис (как говорит песня) похвалялся преодолеть бога любви Эрота, но был наказан ним; несчастливо влюбившись, он умер от любви.

Тірсіс.

Шумом лестно-сладким, Козарю мой, и вон хвоя

Ровно шумит над водой. И сладко тоже и свирель

Играет твоя. Награду взял бы ты вторую за Господином.

Если бы козла захватил он сохатого - взял бы козу ты;

Если бы козиця ему присудилася - яловая вышла бы

Козочка твоя; когда же козочка недоєна, мясо хорошее.

Козар.

Песня, пастушье, твоя подает мне больше наслаждения,

Чем журчание ручья, что по скалам вниз сбегает.

Музы когда бы получили как награду ягницю,

Взял бы ягненок ты в дар; а когда бы они захотели

Взять ягненка - ты тогда достал бы, наверное, ягницю,

Тірсіс.

Может, для Нимф, ради них, ты, Козарю, на этом пригорке,

Где тамариски, мне на свирели заиграл бы? Садись здесь,

Играя; я же вот там буду стадо свое ухаживать.

Козар.

Нет, нам нельзя полдень, вівчарику, нет, нам нельзя

Играть, потому что Господина тогда боимся мы. Именно по охоте

Господин в это время покоится, усталый. Очень он февраль,

Всегда кипит ли в нем гнев, раздуваются ноздри от гнева...

Ты вот про Дафниса муки, мой Тірсісе, правда, поешь?

Итак, к Муз ты пастушьих так высоко вознесся вверх.

Сядьмо тут под развесистым вязом, против Пріапа,

И против Нимф, тех наших родниковых, именно где место

Наше пастушье и дубы... O, когда бы спел ты для меня,

Как еще пел был, с Хронідом соревнуясь, парнем ливийским,

Трижды козу, у которой двойняшки, я дам подоить.

Козликов двух накормит и на день еще даст две подойники.

Келеха, воском хорошим улитого, дам немалого.

На две он ручки, новый, еще резца будто слышать от него.

Сверху по венцам его своим стелется письмом и вьется

Плющ с безсмертниками переплетен... Каждое коленце

Гроздь ягод м... их красуется барва шафранный.

Далее на кубке, как произведение божественный, женщина пригожая,

В пеплосі * хорошем, покрыта наметкой... Рядом же нее

[* Пеплос - греческом, латинском пеплум, или палла - верхняя женская одежда.][338]

Пишноволосі такие, друг друга два мужчины

Словом впечатляют по очереди. И женщина что-то мало их слуха.

Сейчас на одного нежно посмотрит и мило улыбнется,

Потом уже другой ей стал нравится, а в них от любви

Опухли веки и не стоит круг спора им так любезничать.

Рядом рыбалку старого изображен и берег высокий;

Дикая скала; на скалу тот невода тянет вовсю

Очень старый и, кажется, усталый трудом слишком.

Скажешь: всю силу, которая только есть у него, дед тратит:

Все потому что на шее, вот, видишь, понапружились жилы и мышцы.

Хоть и старый, а работает, как сильная будто человек.

Немного лишь оддаль от деда, что, утомленный, невода тянет,

Гроздьями сад-виноград темно-синими странно изобилует.

Мальчик единственный малый ухаживает, сверху вольера

Сидя. Сзади же кружат лисы. Вот первая на лозах

Рыщет, гроздья спелые грабя. Вторая в сумку

Подвох бес направила. Убежит она - мысль в лисички -

Это не впервые оставит на завтрак весь парню корочку.

Он же из стеблей ситняку и асфоделевих* вяжет хорошую

Ловушку - ловит саранчу и не хлопочет столько о сумку,

Даже весь виноград, как радуется с сетки своей.

Везде же акант** еще гибкий округ келеха стелется и вьется.

Дивная вещь - этот бокал! Поразит твою он должен душу.

Я в Калидоне отдал перевозчику кізку за него,

Даже к тому же добавил еще великеє сыра кружало.

Келеха губы мои не касались: да и стоит он

У меня нетронутый, чистый. Обрадован был бы ты очень.

Так спой же скорее мне благозвучной песни.

Поистине говорю я... Заводи же, хороший мой, песню такую

Ты же не прячешь про тот свет: в Аиде ибо все позабудеш.

Тірсіс.

Музы, пастушью начните опять, любії, песню пастушью!

Тірсіс я, с Этны-горы, и это - втішная Тірсіса песня.

Где же вы были, когда Дафнис умирал, где были вы, о нимфы?

Более Пенейськими волнами или под Піндом высоким?

Вас не было более водоворотом бурной волны Анапу,

Этна не видела вас, и ни Акіду*** воды священные,

Музы, пастушью начните опять, любії, песню пастушью!

[* Асфодель, или асфодил - травянистое растение из семейства лилейных, часто упоминавшаяся в поэзии.]

[** Акант - растение из семейства акантових. ее перисто разделено листья были образцом для орнаментов.]

[*** Анап и Акид - реки в Сицилии.]

Даже шакалы за ним и волки за ним даже тужили.

Из леса большой лев по умершему в тоску прибегал.

Там и коровы, и быки у ног его, там круторогие,

Там и бычки и телки мугикали грустно и печально.

Музы, пастушью начните опять, любії, песню пастушью!

Первым прибыть Гермес поспешил с горы: «Дафнісе! - молвил: -

Кто так тебя виснажа, да, хороший мой, мучает любовью?»

Все пастухи, козар пришли, чередник все. [339]

Все о лихую причину спрашивали. Был и Приап там.

Музы, пастушью начните опять, любії, песню пастушью!

Молвил так: «Гинеш почему это ты, Дафнісе? Девушка же бега

Везде во всех колодцах, по рощам тебя темных ищет,

Бегает... Ах, бедный любовнику, ты ума сбылся.

Был ты воловий пастух,- на козьего вдруг перевелся».

Музы, пастушью начните опять, любії, песню пастушью!

Видит козий пастух, как козинее играет свадьбу,

Так болеет глазами: почему козлом я сам не родился?..

Так вот и ты: чтобы вздрів - танцуют славно девушки;

Тоже болеешь глазами: меня же почему с ними нет?

Музы, пастушью начните, любії, песню пастушью!

Дафнис молчал, чередник бедный... Молча в себе сам

Яростную любовь отбывал, отбывал свою судьбу до смерти.

Музы, пастушью начните опять, любії, песню пастушью!

Также тогда и Кіпріда появилась милая и ласковая,

Милая и ласковая,- и в сердце спряталось в нее лихеє.

Молвила: «Ты хвалился, мой Дафнісе, взбить Эрота?

Итак, сейчас ты сам потерпел поражение от Эрота».

Музы, пастушью начните опять, любії, песню пастушью!

Тут уже и Дафнис сказал: Неумолимая, жестокая Кіпрідо,

Гневом проникнута Кіпрідо, ненавистная людям Кіпрідо.

Ты думаешь, что вся уже тяга моя исчезла без следа,

Нет!., и в Аид на беду лишь Еротові Дафнис отойдет!..

Музы, пастушью начните опять, любії, песню пастушью!

Ой вы, волки, ой шакалы, медведи, вы в скалах, пещерах!

Дафнис-пастух, я поздравляю вас: хватит уже вместе по трущобам,

Темных лесах, по рощам пробовать вам... Любой, Аретусо,

Будь же здорова. Реки, которые с Тімбріду*, катите воды,

Дафнис я тот, чередник, что своих коров здесь пас был.

Дафнис я то, что бычков и телят малых здесь поил был.

Музы, пастушью начните опять, любії, песню пастушью!

Господин, ой Господин! как горы Лікейськії, Менал большой**

Сейчас посещаешь ты,- на Сицилию остров навідайсь.

Высокую Гору, брось ты Геліки и странную могилу

Лікаоніда*** также, удивляются ей и блаженны.

[* Аретуса - славный источник. Тімбрід - гора в Сицилии.]

[** Лікейські горы и гора Менал - в Аркадии, любимое место пребывания Господина.]

[*** Гелика (или Каллисто) - дочь аркадського властелина Ликаона, иметь мифического Аркада. Здесь упоминается о ее надгробный курган и о могиле ее сына.]

Музы приветливые, пастушью доспівуйте песню, пастушью,

Владарю наш, ты прибудь, принеси ее, милоголосу,

Воском прочную, возле губ еще звивану хорошую сирингу.

Потому что меня тянет Эрот, в Аїдову тянет жилище.

Музы приветливые, пастушью доспівуйте песню, пастушью!

Цветом фиалки, репейник, оденься теперь, терн - так же.

Цветом нарциссическим пусть можжевельника запестреет ветви.

Все потому пусть наоборот происходит; хвоя уродить

Груши пусть... ведь Дафнис впокоївся... Олень пусть ловит

Псы среди гор, соловей спорит пусть с собой... [340]

Музы приветливые, пастушью доспівуйте, песню пастушью!

С этим и замолчал. Афродита жизнь молодое обновить

Сильно желала, и совсем в Мойр не осталось пряжи.

Дафнис спустился в водоворот Ахеронта, и пропасть глотнула

Парня, любимца Муз, не враждебного также и Нимфам.

Музы приветливые, пастушью доспівуйте, песню пастушью!..

Ну, а теперь ты козу приведи сюда. Дай и подойник:

Муз молоком ушаную. Навек вы радуйтесь, о Музы,

Вам все время я буду петь песни, и даже еще лучше.

Козар.

Полны пусть будут уста твои, Тірсісе, медом хорошим

Повнії свежим... И кушать тебе только ягод Егільських *,

Виновных, сладких. Пел ты уміліше, чем цикада.

Вот тебе бокал, бери! А какой душистый он - ты слышишь? -

Покажется тебе, будто Оры** его в источниках обмывали.

Ну, ты, Кіссето, подходи подоить. Вы же не прыгайте,

Козочки, очень, чтобы тот не підвівсь до вас козел бородатый.

[* Речь идеям о фиги. Эгила - название местности в Аттике.]

[** Оры (горы) - дочери Зевса и Фемиды, богини времен года.]

ВОЛШЕБНИЦА ИДИЛЛИЯ ВТОРАЯ

В этой идиллии имеем очень интересную картину, которая смогла бы привести нас к так называемому-пои «первобытной магии». Молодая женщина Сімета с помощью своей служанки Фестіліди готовит волшебное зелье, желая привлечь к себе сердце любимого Дельфіса, который предал ее. Привязав к медному кружала маленькую птичку Іункс (по-латинськи юрквілла - «крутиголовець»), она крутит круг над чашей с зельем и, призвав страшную богиню ночи и волшебства Гекату (Селена), приговаривает что-то, словно так называемую «заказ».

Лавровые ветви подай, кохан-зелье есть, Фестілідо?

Все принеси и накрой мне пурпурным чашу эту руном;

Милого предателя мужа я хочу привлечет к дому.

Ибо День сбегает двенадцатый уже, а его все нет...

Мертвая я здесь жива,- он не хочет узнать даже.

В дверь неверный ни разу не стукнул... Ах, другое жилище

Легкий Эрот распахнул перед ним и понятное Афродита...

Надо побежать мне до палестры того Тімагета

Завтра - увидит, спросить его - долго еще мучить будет?

Зельем вот целую ночь чаруватиму. Все время, Селено,

Ясно миры. Шануватимем мы тебя, богиня ночи,

Вместе с Гекатой темнопідземною, что по кровавым

Черных лужах идет, что псы ее даже боятся.

Радуйсь, Гекато престрашная... уже к концу подай помощь,

Зелью этом дав силу - не гіршую, чем колдовство

Корки, Медеи и с пышными рыжими волосами - Перімеди*.

[* Известные волшебницы мифической древности (Корка - Цірцея из «Одиссеи» Гомера).]

Птичка Іункс, привлекательность мужа сердце ко мне.

Ячного надо в первую очередь муки. Сип, Фестілідо! [341]

Порайсь живее, которая немоторна, будто с неба упала!

Может, и ты с меня, девушка, также злорадно глузуєш?..

Сип, все время приговаривая: «Дельфіса сыплю кости я».

Птичка Іункс, привлекательность мужа сердце ко мне!..

Стало от Дельфіса беда, за Дельфіса лавровые ветви

В пламя брошу... и также как лавр тот трещит, вспыхнув

Сильно, а потом исчезает, что и пепла уже не заметишь,-

Так вот пусть и Дельфіса тело это пламя уничтожит.

Птичка Іункс, привлекательность мужа сердце ко мне!..

Как этот воск с богиней странной я розтопляю,-

Так вот пусть умліває по любви и Дельфис Міндієць.

Как вот міднеє круг кружит, невпиннеє движением,

Так же пусть он вокруг дома моей создается.

Птичка Іункс, привлекательность мужа сердце ко мне!..

Отруби сыплю в огонь. А ты, Артемідо, крепче

Сдвинулось бы моментально бриллиант и еще может твердішую силу...

Фестілідо, об нас вот в городе собаки завыли;

На перекрестке богиня: жвавіш в мідницю погрюкай...

Птичка Іункс, привлекательность мужа сердце ко мне!..

Вот уже море уснуло, затихли ветры общительные,

Только у меня на сердце давно уже нет отдыха -

Вся я горю любовью к тому, что вместо жены

Славнопочесної в доме покрытой девкой стала.

Птичка Іункс, привлекательность мужа сердце ко мне!..

Трижды я делаю слива и трижды богиню умоляю -

Кто бы там не был с ним: парень, девчонка,- пусть он забудет,

Пусть он покинет их так, как Тесей где-то на острове Действия

Пышную красавицу с волосами волнистыми забыл Ариадну.

Птичка Іункс, привлекательность мужа сердце ко мне!..

Есть у аркадян трава, что от нее все бесятся

Прудкоскачущі жеребята в горах и горящие лошице,

Так я жажду увидеть Дельфіса, чтобы он до меня,

Шалом любви увлечен, быстро прибежал из палестры '.

Птичка Іункс, привлекательность мужа сердце ко мне...

Вот эту лямівку с плаща своего потерял тут Дельфис -

Я ее всю пошматую и в пламени хижеє брошу...

Ой, ой, жестокий Ероте, словно болотная п'явиця

В тело всмоктавшися, кровь мою черную тянешь и тянешь...

Птичка Іункс, привлекательность мужа сердце ко мне...

Ящерицу мелко растерев, я завтра приготовлю яд,

Сейчас же возьми, Фестілідо, и цветом этим понамазуй

В доме у него косяки и порог, пока ночь еще на дворе...

(Как же туда я все стараюсь, а и слова оттуда не услышишь...)

Мажучи же, дивко, приказуй: «Кости я Дельфіса мажу»..

Птичка Іункс, привлекательность мужа сердце ко мне...

[* Палестра - школа, где юношество учились физкультурных упражнений.]

Служанка выходит.

Вот и сама я осталась; любовь свою как оплачу?

Как и с чего я начну? Кто наслал мне это тяжкое бедствие? [342]

Так началось: с кошем священным шла здесь Анакса

В гай, посвященный Артемиде. Всякого зверя была там

Сила великая круг Девы вокруг, шла и львица...

Откуда пришло то любовь, узнай, понятное Селено...

Нянька моя счастливая теперь в Елісії уже Тевхаріла,

Что проживала близко, просит и умолять меня стала

Поход этот посмотреть пойти торжественный. Несчастная,

С ней пошла я, прибравшись в хитон мой легенький, розмайний,

Волна морськая словно на теле,- и в плащ Клеарісти,

Откуда пришло то любовь, узнай, понятное Селено...

Уже половину дороги прошли мы от дома Лікона,-

Дельфіса вдруг увидела... Он с Евдаміппом стоял там,

Нежный золотистый пушок на щеках, волосы виткеє...

Грудь лисніли в них блеском нежнее тебя, Селено,

Только увидела - так и обомлела, а біднеє сердце

Биться вдруг перестало, румянец пропал, уже смотреть

Нечего было на тот поход святой. Как домой вернулась,

То уже не знаю. Заболела языков чахоткой я тяжело.

В постели пролежала долго, и десятая денек прошел...

Откуда пришло то любовь, узнай, понятное Селено...

Тело пожелтело, словно окрашенные тапсосом* стало.

[* Растение (гальбпн), из которой добывали желтую краску]

Падать стало волосы и похудела я так, что осталась

Кожа сама и кости. Уже к кому тогда не обращалась,-

Ни одной ведьмы, колдуньи и всех шептунов не миновала,-

Все было зря. А время пробегал: не возвращался.

Откуда пришло то любовь, узнай, понятное Селено.

Этой я служанки, наконец, в истинном слове призналась:

Ой, уже же найды, Фестілідо, ты лекарств, чтобы хворь эту смыть:

Всю захватило любовь меня. Я умоляю, послушай,

Быстрее беги к палестры и там того Дельфіса вижди...

Всегда он там пребывает: туда ему любо ходить.

Откуда пришло то любовь, узнай, понятное Селено...

Если же увидишь ты Дельфіса, шепотом, украдкой

Скажешь, что «зовет Сімета», и этим его скоро приманиш.

Так я сказала; служанка ушла и вскоре вернулась

С Дельфісом ясноблискучим... только я заметила, как он

Ноги - одну за другой - через порог переносил...

Откуда пришло то любовь, узнай, понятное Селено...

Вся похолола, языков сніжная стала, лоб заросилось

Потом, словно на листе утром роса выступает.

Слова сказать, и даже и звука добыть такого

Я не была,- вот как сонный ребенок мурмоче,

Неня когда ей приснится. Застыла я, словно восковая вся.

Откуда пришло то любовь, узнай, понятное Селено ...

Взглянув, он, о лукавый, опустил свои глаза вниз,

В кресло уселся и, сидя так, начал говорить:

«В дом твой призван прежде, чем пришел сюда сам я, Симето.

Также меня предупредила и ты, как и я в соревновании [343]

Хорошего парня Филина вот победил этими днями».

Откуда пришло то любовь, узнай, понятное Селено..

«Следовательно, и сам бы прибыл, клянусь Сладким Еротом,

Ночи этой, с двумя или тремя из юношей тех рьяных,

Яблок спрятав за пазуху, искренних даров Диониса,

Голову ветвями серебристым тополя в честь Геркулеса

Красно квітчавши, лентами - красным цветом - увивши».

Откуда пришло то любовь, узнай, понятное Селено...

«Если бы меня приняла, то это было бы мило. Красивым

Парнем прытким называет ведь меня наше юношество.

Долго и не был бы я: только один поцелуй схватить...

Если бы на засов крепкий ты взяла ночью свои двери,

Позарез тогда бы фонари посветили в работе сокирам»...

Откуда пришло то любовь, узнай, понятное Селено...

«Сейчас же в первую очередь должен прославить вечную Кіпріду,

Потом тебя привітать, что Кіиріди могутнюю силу

Имеешь, ибо пламя страсти вырвала, в дом свой позвавши

Дельфіса, что не сгорел еще по любви; Эрот ибо сильнее

Пламя часто вздымается, чем тот Гефест Ліпарійський».

Откуда пришло то любовь, узнай, понятное Селено...

«Шал тот палящий и девушку мучает в ее спальню,

Также и женщину замужнюю будит в уютной постели

В доме родиннім»... Так говорил, а я, вероятно

Взяв за руки, на кровать м'якеє его наклонила,

Тело, от тела огнем разгорячены, жаждало любви,

Жар вспыхнул на лицах, в исступлении уста зашептались...

Только стоит ли о том говорить, ласковая богиня,

Самое главное то случилось: оба дошли рай...

Потом все время этим любовью я только жила и зла

Слова о нем не сказала я. И вот вчера утром

В то время, как лошади, из волн Океана поднявшись в небо.

Странную Эос світлорукую путем голубым помчались,-

Иметь Філісти-флейтистки в дом заскочила нашу...

Именно она в своих разговоров добавила, что мой Дельфис

Вновь влюбился, но в юношу или девушку, то не может

Знать в точности она, а наверное известно такое ей:

Чистым вином наливал он Еротовий кубок любви.

Все спешил украшать дом, привабну для сердца.

Так говорила соседка, и все это - на горе - правдивое...

Трижды бывало и чаще он на день все ко мне заходит,

С мазью дорійською часто посудину он оставляет,

Идя в палестру... а вот уже двенадцатый день я не вижу

Дельфіса: пожалуй, вот зачастила к другой утехи.

Сейчас же я зельем его причарую; а как не покинет

Мучить,- Мойрою свідчуся - дверь откроет Аида....

Я имею бутылку с ядом щонайсильнішою, как-то

С краю далекой Сирии женщина мне оставила...

То приближается время на лазурь Океана, богиня,

Лошадей твоих уже обратить; сама я буду терпеть горе,

Так, как и до сих пор терпела. Прощай, ясвовида Селено,

Звезды небесные, прощайте: ваш небесный поход кончился! [344]

ФАЛІСІЇ* ИДИЛЛИЯ СЕДЬМАЯ (ОТРЫВОК 131-157)

...С Евкрітом я тогда тропинке в сторону Фрасідама **

Путь направил и с ясным еще Амінтіхом... Там на высоких

Матах рыхлых, из камыша, виноградовым письмом укрытых,

Сорванным только недавно,- веселые - мы все легли.

Густо ряснії кивали нам лбами - с верхних пространств -

Тополя и в'язина, а около священная влага

Из защиты Нимф,- из пещеры,- журча, струей бежала.

Черные от солнца цикады в тени, между отраслью,

С дзиготом заботились о труде, где кумкала лягушка зеленая,

Издалека слышно: в ежевике, в гуще... Звонко пели

Жаворонок в небе и коноплин, печалилась горлица нежная.

Пчелы вокруг источников суетились желто-красные,

Пахло жатвой всюду и невбогими, пахло осенью.

Яблок и груш и до наших ног и просто под бока

Из дерева сила катящаяся силенная... Низко вниз

Ветви именно ізвисало, отягощенное сливами очень.

С виновных барилець смолу уже позбивано четырехлетнюю...

Нимфы Кастальськії, вы, что Парнас-гора - ваш дом!

Вроде такой в пещере гранітовій, в кентавра Фола

Бокал гостиный поставил Гераклу дед когда-Хейрон***,

Нектар, такой динамики был тот, что когда-пастуха того из реки Анапы,

Сильного, способного в судна скалами бить,- Полифема,-

В танце заставил отправиться, еще и мелко стучать ногами,-

Как вот этот напиток, что им угощали вы там, где о жертвах

Заботились Деметре, вмолоту заступнице... Опять воткнул бы

В ворох хлеба большое я веер... Пусть бы улыбнулась -

В обе горсти полно и мака и колоса взяв.

[* Праздник жатвы.]

[** Фрасідам - некий знатный гражданин острова Косу, к которому поэт с приятелями отправляется гостить.]

[*** Фол и Хейрон - кентавры, которые угощали Геракла.]

СІРАКУЗЯНКИ, ИЛИ ПРАЗДНИК АДОНИСА ИДИЛЛИЯ ПЯТНАДЦАТАЯ

(В. 1-99)

Драматическая сценка (мим) из жизни женщин, мелких мещанок города Александрии. Обе считают себя происхождению сіракузянками. Горго, первая женщина, приходит к приятельнице, чтобы вместе идти до дворца царя Птолемея на праздник бога Адониса. Они выходят из дома, идут по улицам среди огромной толпы.

Горго.

Дома или нет Праксіноя?

Праксіноя.

Горго?

И уже же время! Дома...

Странно - пришла ты сегодня... Возьми лишь стул там, Евноє*,

[* Раба-служанка.]

И подложи подушку и.. [345]

Горго.

Вот хорошо...

Праксіноя.

Ну, так садись же.

Горго.

Дышать силы нет. Вот я еле, еле пробралась

Из толпы,- из водоворота людей, четверень тех: счета нет им.

Сапоги всюду и везде, военных повсюду видны хламіди.

Неизмерима же еще путь: далековато ты имеешь дом...

Праксіноя.

Все же это дурак тот: на краю почти целого мира

Логово,- не дом облюбовал: соседками чтобы нам не жить...

Придумал враг мне это навпоперек, он всегда такой.

Горго.

Ой, про своего мужа, о Дінона так не говори ты...

Зрение поднеси. Вон малец... как глазками, милая, бдит.

Зопіріоне, не бойся, милый мальчик: речь не о папе.

Праксіноя.

Все понимает дитя, присягнуся я...

Горго.

Папа - хороший...

Праксіноя.

Папа недавно этот - все говорим всегда: «недавно» -

Славно сделал: на базар за селитрой и красками выбрался.

Соли только приволок мужчина этот - локтей с тринадцать.

Горго.

Так же и мой Діоклід - переводит он немало денег.

Семь - за ветоши кожаное, за собачину драхм дал - за пять лишь

Смушек ягнячьих гадких...Со всем хлопотами... что мне хлопоты...

Ну, доставай потому плаща и в платье, что застіжок обильно, вберися,

Пойдем в роскошный дворец Птолемеев в царскую обитель.

Видит Адониса поднести: бодрствовать потому,- очень хорошее

Что-то там царица готовит...

Праксіноя.

Богато все у богатых...

Горго.

Все, что увидишь,- вот и рассказала бы ты всем, кто не видел.

Пора бы идти...

Праксіноя.

А бездельникам всем повседневно есть праздник.

Пряжу, Евное, возьми. И брось ее, ледарко, где среди избы.

Так же облюбовали спать на мягком все котята.

Порайсь! Живее воды! Потому прежде всего воду приносят.

Мыло неси!.. Ну, давай!.. Ой, не лей так, слишком щедрая.

Мой же, ничтожество, как следует! Облила мне даже хитона.

Хватит!.. Уже как тем богам захотелось, так вот и вмилась.

Где же еще то, что от сундука большой?.. Скорее ищи-ка!

Горго.

Очень тебе, Праксіноє, это платье с складками волнистая,

Очень она тебе идет к лицу... А скажи мне: сколько стоит?

Праксіноя.

Вспоминать нечего, Горго. Серебра искреннего более как две мины.

Даже... А в труд всю - поверишь? - заключила я душу...

Горго.

Ну и... нравится тебе?

Праксіноя.

И что правда, то правда - хорошая.

Плащ принеси и приладнай мне брилика,- так, как положено...

Нет, ты не пойдешь, деточка... Потому что вова там... лошадь там укусит...

Плачь сколько хочешь... еще чтобы калекой посмотрите потом.

Ну, так пойдемте!.. Забав только, Фрігіє, мальчика сейчас-

Пса ты в дом позови и запри ладно дверь снаружи.

Ой, какая сила людей. И неужели эту всю нам перейти

Надо беду?.. Мурашня!.. И нет ей спасения и края!..

Очень сделал, Птолемею, много ты хорошего людям

Со времени, как отец живет твой с бессмертными... ни Один преступник,

Языков египтянин подкравшись, дорожном беды не чинит, [346]

Как вот когда-то, словно из хитростей сделаны, радовались люди

Шутками бедствия и позора, как один, все - шуты, воры...

Люба Горго, и куда здесь податься? везде військовії

Всадники царские... Ой, парень, чтобы ты нас не покалечил...

Сп'явся дыбом твой гнедой... Будто зверь... Как хортица, Евное.

Смелая ты. Утікай. Ой, изувечит лошадь мужа...

Получилось хорошо вполне, что я оставила дома ребенка

Горго.

Ну, Праксіноє, смелее: вне лошадьми уже мы далековато.

Там уже все, где им следует...

Праксіноя.

Ой, в памяти только дошла я.

Лошадей ужасно и змей холоднющих тех очень боюсь

С детства еще... Следует, однако, идти: надвигается толпа велик.

Горго (к старой).

Нене, из дворца?

Старая.

Ага, дети...

Горго.

Ну, а туда же...

Вскочит?

Старая.

До Трои вступило, соревнуясь, войско аргівське,

Ой, милейшее из Детей, лишь соревнуясь дойдешь всего ты.

Горго.

Будто оракул старая, предсказывая, вон подалась.

Праксіноя.

Все в мире знают женщины; как и по Герою Зевс женился*.

Горго.

Ой, Праксіноє, смотри, под дверью там сила же еще люда.

Праксіноя.

Сила... За руку возьмись моему, любая... Руку, Евноє,

Ты Евтіхіді** подай, и держи ее, чтобы не згубилась.

Вместе войдем все... И держись так крепко, Евноє.

Ой, мне беда, несчастной. Всю надвое, долой всю разодрали

Платье, Горго! (Гражданина). Ради Зевса, мой дядюшка, если желаешь

Счастье - мою пожалей ты одежку - целую еще - верхнюю...

Гражданин 1-й.

Это же не от меня... но... я жалеть...

Праксіноя.

Давление неописуемый.

Свиньи словно...

Гражданин 1-й.

Ну, женщины, вот и мы теперь в хорошем состоянии.

Праксіноя.

За год дождаться тебе... и целый век жить в хорошем состоянии,

Добрый заместителю наш, милосердная и искренний человек.

Ой, оттолкнули Евною... Нещасная, сильнее упирайся...

Все уже. «Все дома» - так говорит, жену кто вводит в дом***.

Горго.

Глянь-ка, во-первых, на краски, как ими играет вся ткань!

Мило как, тонко и нежно. Богов вроде,- скажешь, - работа.

Праксіноя.

Властная Афіно, ведь умелые здесь... возились ткачихи?

О, как прекрасно художники какие-то фигуры эти обрисовали.

Будто живые они все и качаются, словно живые...

Дышат,- не сотканы... дышат. О, мудрая вещь то человек.

Сам же щонайдивніший на серебряном, ишь как, простерся

Койке. Пух от визгов кучерявиться первый... О трижды

Дорогой Адонісе, милый на берегу и вод Ахеронта.

[* Пословица.]

[** Рабыня - служанка Горго.]

[*** Намек на свадебный обычай (молодой ли кто іншиіі замыкает невесту и потом не пускает подружек ее, говоря: «все дома»).] [347]

Гражданин 2-й.

Нечего потому что вам без толку, лиховісниці, все время врать.

Ой, цокотухи, безудержным вы шумихой всех поглушили.

Горго.

Что это ты... откуда такой? Говорухи мы. Так. А тебе что?

Вот ты и уплаты и наказывай. Приказываешь сіракузянкам,

Ведал бы ты, что это так. Испокон веков мы из города Коринфа,

Как вот и Беллерофонт... Наша речь, знай,- пелопоннесская!

Подобает дорійкам, думаю, дорійської языка употреблять.

Праксіноя.

Так. А сильного властителя, кроме того, что царствует,

Еще нам не надо... О тебе же безразлично... Жаль и разговаривать.

Горго.

Цыц, Праксіноє, вот будет Адониса славу петь

Женщины Аргоської дочь, найвміліша пения певица.

И, что всех преодолела в прошлом году была пением журливим.

Что-то споет хорошее; все знаю... готовится - видишь?

Далее идет гимн Адонису, который исполняет певица.

РЫБАКИ ИДИЛЛИЯ ДВАДЦАТЬ ПЕРВАЯ

(Приписывается Теокрітові)

Бедность сама, Діофанте, пробуждает в людях искусства:

Настоящий учитель она; трудящемуся даже заснуть

Хлопоты бес не дает; забота о благосостоянии волнует

Даже ночью, во сне: как себе задрімає в постели,

Вдруг просыпается - думы тяжелые ему сон сколотили.

Двое рыбаков старых задремали как-то в хижине,

Где с хворостин были стены дырявые, а крыша из камыша;

Правило им за постель сухой грязи, а рядом

Разное орудие рыбачье - сети лежали, крючочки,

Волоки, ятір, веревки и лодка старый, на подпорках,

С парой весел. Вместо узголов'я товарищам правил

Кусок небольшой циновке, а одежда старый за покрывавшими.

Только и было у них домашнего скарба. Собаки не имели.

Лишняя сторожа - убожество же уже их следило.

Никаких соседей не было у рыбаков. Единственное Море

Возле убогой хижине плескалося в берег. Селена

Еще и половины пути не прошла в высоком небе,

Как уже обычная работа пробудила рыбаков. Прогнали

Сон от старческих глаз, начали тихонько разговаривать.

Асфаліон.

Все ошибаются, дружище, что говорят, будто то ночи

Летом короткие, потому что дни длиннющие нам Зевс посылает,

Вот уже сколько давеча увидел я снов, а рассвета

Все еще нет, и длинной ночка мне кажется.

Ольпіс.

Асфаліоне, ты краснеє лето неславиш. Однако время

Путем своим все идет, а мысли и заботы бескрайние

Сон обрывают - поэтому и кажется, что ночь длинная.

Асфаліон.

Или ты не умеешь сомнамбула толковать? Хорошее приснилось

Сейчас мне, и тебе рассказать я сейчас должен:

Ровно с тобой мы делимся ловлей, то наверное и снами [348]

Надо делиться. Я твой ум проницательный знаю,

А снотлумач лучший - это тот, кого разум учит.

Итак, у нас есть досуг, что ты тут станешь делать,

Как вот в письме лежишь, край моря, не спавши, и заботишься,

Как тот осел в колючках, или даже подсвечник пританейський*.

[* Пританей - главный правительственный дом в греческих городах, где всегда горел святой огонь.]

Говорят, он всегда бдит...

Ольпіс.

Так вот, расскажи мне сон свой,

Пусть уж товарищ узнает, что там ночью снилось.

Асфаліон.

Вечером только я заснул, утомленный трудом очень

(Сытый не был я, ведь пообедали мы рановато

И, как ты знаешь, и довольно умеренно), поэтому и приснилось,

Словно на скалу побежал я и там умостившися удобно,

Рыбу я подстерегал, забросив с вабою удочку.

И вдруг к ней подбежала большая рыба. Как всякий

Пес в сновидді мечтает о хлебе,- вот мне так, рыбалке,

Рыба приснилась. Вот на крючок зацепилась, вот вроде

Кровь полилась. Но удочка моя вся згиналась от движений,

Так затріпалась и рыба. Руки простерши и согнувшись,

Я пытался маленьким крючком великую добычу

Извлечь; далее я вспомнил, что надо ту рыбу поднять,

Удочку тримавши мощнее, отпустил леску я, а дальше

Вновь потянул: не сорвалась. Так борьбу закончил я.

Рыбу я вытащил тогда золотую, отовсюду укрытую

Золотом. Аж я испугался: то ли не любимую рыбу

Я поймал Посейдона, а то случайно не драгоценность

Женщины его Амфитриты-царицы. Тихонько с крючка я

Бранку свою отцепил осторожно и позаботился, чтобы на удочке.

Золота того и крошки малышки нигде не оставит.

Здесь в мыслях и надеждах на сушу перешел я

И поклялся: никогда уже на просторы морськії

Не вытекать, оставшись вечно на суше, и господином

Жить себе в достатке и в золоте. Здесь я прокинувсь.

Вот и выясни мне, дружище, мое клятвы и постановление,

Хорошо развлеки: потому что меня моя присяга очень пугает.

Ольпіс.

Что же тут страшного: разве поклялся и действительно ту рыбу

С золотой чешуей поймал? Нет, друг мой, это же только

Пустое, обманчивое сомнамбула - не больше. Когда же ты посмотришь

Вон круг вокруг себя, сомнамбула сбыться может.

Давайте же не мечтательную, а настоящую ловить заходьмося рыбу,

Чтобы не погибнуть с голоду нам с золочеными снами.

© Aerius, 2003




Текст с

Книга: Феокріт (Феоктит) Перевод Идиллии Ф.Самоненка

СОДЕРЖАНИЕ

1. Феокріт (Феоктит) Перевод Идиллии Ф.Самоненка

На предыдущую