lybs.ru
Вперед против хищных порядков! Погибает войник или добычу берет, он тропы протир для потомков, - его дело никогда не мре! / Павел Грабовский


Книга: Альбій Тібулл Элегии Переводы А.Содомори, Н. Зерова


Альбій Тібулл Элегии Переводы А.Содомори, Н. Зерова

© Tibullus

© А.Содомора (И, 1; I, 5; II, 1; II, 6) 1975; М.Зеров (I, 10; II, 2) 1966;

Источник: Древняя римская поэзия в украинских переводах и переспівах. Л.: Мир, 2000. 328 с. - 131-142.

Сканирование и корректура: Aerius, SK (), 2004

Содержание

О Тібулла

Книга И

1. Мир и любовь

5. Благальна песня

10. Война и мир

Книга II

1. Сельское праздник

2. Поздравления

6. Макр в поход спорядивсь

Альбій Тібулл (54-19 гг. к н. есть.) -представитель елегійної поэзии, происходил Из семьи зажиточного римского всадника. Потеряв за годы гражданских войн большую часть своих земельных владений, он служил в кортеже Марка Валерия Мессали, выдающегося политического деятеля и полководца, который, после поражения сенатсько-республиканских войск, перешел на сторону Августа, увидев, что дело республиканцев проиграна. Вместе с Мессалою Тібулл побывал в Галлии, Сирии и Киликии, а затем поселился в своем небольшом имении близ Рима, где жил до своей преждевременной смерти, поддерживая связи с литературным кружком Мессали и с поэтами, которые не принадлежали к нему, в частности - с Горацием. В круг поэтов, близких к императору, он не вошел и от восхвалений правителя воздержался.

С именем Тібулла до нас дошло 4 книги элегий, аутентичными из которых является первая, посвящена любви поэта к вільновідпущениці Делии (имя вымышленное), написанная около 27 года,- и вторая, героиней которой является Немезида. Любовная тематика в Тібулла связана с культом природы и уславленням простого, деревенской жизни. Это жизнь он противопоставит полной тревог и бедствия современности, от которой он хотел бы держаться в стороне. От других римских лириков Тібулл отличается большей простотой изложения, отсутствием показной учености и отчасти сентиментально-печальным тоном своей лирики, которую так высоко поставил в элегии, написанной на смерть поэта, его современник Овидий.

О.Білецький

КНИГА И

1. МИР И ЛЮБОВЬ

Пусть богатеет, кто хочет, сгребая золото желтое,

Пусть раздвигает себе пределы отборных полей:

Оружия отложить не даст ни на мгновение ему враг соседней,

Клич боевой трубы сна лишает его.

Ну, а меня сквозь праздную жизнь пусть ведет моя нищета,

Лишь бы в доме моей сиял неугасимый огонь.

Сам бы я, как крестьянин, рукой заботливой впору

Яблоньки щедрые сажал, нежную лелеял бы лозу.

Пусть лишь Надежда не предаст меня, засыпает урожаем,

Пусть золотистое вино наполняет кадіб тяжелый:

Я же почитаю пень, одиноко стоит среди поля,

И камень, обвитый венком, края перекрестка дорог.

Сколько бы не выдал плодов мне новый год - непременно

Жертву я, благодарен, к ногам богу сельском кладу.

Злотоволоса Цереро, при входе в твой храм пусть для тебя

Этот колосковий венок, дар моего поля, висит,

Пусть в саду, багатім плодами, для птиц на озлобление

Станет с серпом в руке сторож красный, Приап.

Также и вы, охранники недавно счастливого дома,

Бедному сейчас, примите, Лары надлежащие дары.

Яловая кровью тогда очищала стада несметные,

Только овцой теперь нивка воздастся вам.

Вот вам овечка: уже и сельская молодежь вокруг нее, кричит:

"Жатвы нам счастливых - гей! - доброго дайте вина!"

Жить бы, а жить бы мне, довольствуясь лишь необходимым,

Жить и далеким путям лучше бы не верить уже,

Лишь избегать с появлением Пса невыносимой жары

В тени раскидистых деревьев возле звонкого ручья.

С радостью бы взял я двозубець в руки и заостренным прутом

Иногда бы я подогнал слишком медлительных волов.

С поля ягненок или козленок, что мать забыла,

В пазухе ей отнести стыдом я бы не считал.

Вы же обходите стада моему, волки и воры:

Среди крупных отар жертвы ищите себе.

Здесь я своего пастуха ежегодно привык очищать,

Палесе ласковую я тут свежим обрызгиваю молоком.

Будьте со мной, боги! Не уничижайте сельскими дарами

Скромного стола моего и глиняных кружек моих.

Кружка такой в древности из мягкой послушной глины

Впервые для потребления своего вылепил седой земледелец.

Родительских я не ищу богатств, не мечтаю собирать

Жатва такого, каким прадед мой давний втішавсь.

Советов я этой нивці малой и советов прилечь, когда можно,

Уставшим телом до сна в привычной постели своей.

Как же приятно, когда за окном ветры завывают,

Подругу милую свою нежно к себе тулит!

Или, когда Австер зимой холодной мороси сеет,

Под лопотание дождя снам поддаваться легким.

Вот чего желаю себе. Справедливо пусть тот заможніє,

Кто к печальной слякоти и моря неопределенного привык.

Пусть уж лучше идет прахом все золото, все самоцветы,

Чем огорчить бы я имел милую отъездом своим.

Подобает, Мессало, тебе покорять моря и суша,

Оружием врага твой гордо блестеть дом.

Я же - пленного красивой девушки: скованный ею,

Сторожем вечным сижу у жестоких дверей.

Славы не надо мне, моя Делие, лишь бы с тобой

Был я - и пусть робким, пусть меня вялым назовут,

Лишь бы я видел тебя, встречая день свой последний,

Лишь бы касались тебя слабеющие руки мои.

Делие, тяжело вздыхаешь, когда в этот день на очаг лягу, [133]

Будут поцелуи твои смешанные с горечью слез.

Тяжело, тяжело вздыхаешь, твои грудь же - не железный панцирь,

В сердце чутливім твоим, знаю, не кремень залег.

Так в этот день, я знаю, мой прах покидая, каждый -

Девушка это или юноша - глаза увлажнит слезами.

Тени моей тогда не урожай, пожалей свои лица,

Из боли волосы своего, Делие милая, не рви.

Ну, а теперь, когда судьба благоприятствует, любить нежно:

Уже подкрадывается смерть, мглой сповивши лоб.

Старость уже подползает - тогда ни любитись не подобает,

Ни в седине председателя шептать нежные слова.

Ныне уважать Венеру легкую, еще пока не стыд

Драку поднимать и не грех двери ломать крепкие.

Здесь я и вождь, и хороший боец. Вы, трубы и знамена,

Гетьте! Неситих людей ранами крийте и им

Деньги громадьте, а я, свое собрав жатву, спокойный,

С голода лишь посміюсь и поглузую из богатств.

5. БЛАГАЛЬНА ПЕСНЯ

Горд я был, похваляясь, что, дескать, для меня разлука?

Сейчас с этой спеси и бесполезного следа нет.

Так метушусь, языков и юла вертлявая, которую бойкий паренек

Ловким движением руки гонит по ровной земле.

Гни же и пали дикаря, пусть вовек бездушное слово

С уст не слетает ему, грубость наказывай, а однако...

Сжалься, молю тебя тайной нашего ложа,

Нежным Венеры связью, тем, что объединяет нас.

Я, вспомни, из объятий болезни тебя, слабосилу,

Вырвал - это знают все - жаром своих молитв.

Сам я, чтобы напрочь одігнати от тебя злое заговоры,

Серу топлив очистительную край приголів'я твоего.

Сам я, чтобы только привиддя страшны тебя не угнетали,

Трижды, как обычай велит, сыпал священную муку.

Сам, распустив тунику, надев повязку, Гекату

В ночь безгомінну, глухую девять раз призвал.

Я заботился о все, а любовью радуется другой, счастливец;

Он пожинает плоды моих слезных молитв.

Счастьем близким я, безумец, уже снив, лишь бы - повторяв я -

ей здоровья прийти - бог отказал в том.

Думал я: буду в деревне, моя Делия жатвы допильнує,

Зазолотится зерном тик мой под солнцем горячим.

В полных корытах она будет мой виноград хранить

И сок, который из солнечных гроздей выдавит быстрая нога.

Привыкнет мою стадо считать; на груди у нее

Раб, шумное дитя привыкнет к милых забав.

Бога сельского за жатву - колосьями, жертвенным пиром -

За стадо, за лозу - гроздью почтит она. [134]

Пусть она правит всем, пусть заботливо заботится:

Я же на целый дом советов оставаться ничем.

Вот мой Мессала к нам, в деревню, приедет; для него

Делия из лучших деревьев сладких яблок нарвет.

Достойно принимая высокого гостя, пусть и готовит,

И блюда на стол подает, словно служанка, ему.

Вот чем я снив... но сквозь Армению, край запахучий,

Сейчас те мечты напрасны Евр уже гонит и Нот.

Часто пробовал я вином печаль отгонять -

Боль мой в слезы горькие менял пенное вино.

Часто я других торкавсь, и через мгновение лишь к радости Венера

Образом властным твоим похоть пригашала мою.

Вот и отходила каждая, разнося слух, что меня, дескать,

Проклят - стыд! - что я чарам, наверное, піддавсь.

Не ворожбой, а нет - своим золотистыми волосами,

Нежностью лиц и рамен мыла очаровывает меня.

Голубоглазая Фетида когда так Пелея слепила

В то время, когда из синих глубин вез ее звинний дельфин.

Тем я крайне расстроен, что при ней уже другой, богатый:

Хитрая сводня пришла, погибелью став мне.

Пусть она пищу кровавую жрет и запятнанным ртом

Пьет на погибель себе смешанный с желчью напиток.

Пусть, проклиная судьбу свою, вокруг нее кружатся

Тени, зловещий филин пусть на кровле кричит.

Пусть, ошалелая от голода, трав надмогильных ищет,

Кости сухие пусть грызет после неситих волков.

Городом пусть гонит, растрепанная, подвывая; каждая улица

Пусть встречает ее яростной стаей псов.

Быть тому! Знамение бог дал; кто любит, тот имеет

Звезду свою. Не простит измены Венера, о нет!

Ты же в первую очередь забудь, что советовала сводня хищная:

Знай, что чрезмерные дары гасят любовь в душе.

Нищий - всегда к услугам твоих, тебя встретит он первый,

Он кропотливо, все время будет при стороне твоим.

Нищий в давке руку подаст, и ты через толпы

Пройдешь безопасно за ним, верен на всяком пути.

Нищий тебя проведет и в других, скрытых друзей,

С ног твоих белоснежных снимет сандалии он сам.

Напрасно пою, однако! От песен не откроются двери:

Деньгами набитый кулак - вот что трогает их.

Ты, что взял верх надо мной, моей же судьбы пугайся:

Торопит потому что колеса биг счастье игриво-зыбко.

Вот уже сейчас зря кто-то у порога топчется,

То поглядывает на дом, то уже убегает куда-то.

То, делая вид, что проходит его, тут же снова обращает

И кашлянет край двери, замедлив хода.

Втихаря любовь замышляет недоброе. Радуйся, пока можно,

С успеха: лодка ибо твой - сейчас на тихой воде. [135]

10. ВОЙНА И МИР

Кто, расскажите вы мне, кто придумал меч смертоносный?

Что это за сердце? сталь холодная, твердая.

Кто среди людей посеял несогласие, кто войны навлек?

Кто к гибели нам кратчайший путь указал?

Нет, не винуймо его: на дикого зверя сковал он

То, что в злобе своей мы на братьев занесли.

Золото нас порізнило, кто слышал о войне и грабежи,

Как на пиру шумнім буковый кубок ходил?

Замков и башен в те дни не было, и пастух беспечный

Любо и сладко спал среди безопасных отар...

Вот если бы жить я должен, чтобы не видит позорной оружия,

Мідноголосих рогов, труб не слышно боевых...

Сейчас же поезжай на войну, и копье уже где-то наготове, .

Что в неминучім боя возраста укоротит мне.

Отеческие лары, спасите меня: вы меня ухаживали,

Как малолетним мальчишкой я приворачивался к вам.

Сжальтесь и сейчас, старые и деревянные, как до сих пор зглядались

На старинный порог древних прадедов моих.

Правда и честь не качались тогда, как без лишних изысков

В доме сельской пробовал простого дерева бог.

Он выслушал молитвы, когда кто приносил виногрона

То венок полевой клал на волосы ему.

Он довольствовался малым: караваем от владельца дома

И золотым стільником от, помощницы-дочери.

Поэтому одверніть мідноковані стрелы, умоляю, от меня:

Лучших овец из хлева я на жертву отдам,

Сам я за ними пойду в найчистішім убранстве своем,

Корзины миртом пов'ю, миртом украшу чело.

Жертвами вам угожу я; пусть другие берутся за оружие

И побивают грозных в лютім бою врагов,-

Я про те подвиги и сечи предпочитаю на пиру послушать,

Как красноречивый солдат лагеря чертит вином.

Черную смерть призвать войной, скажіте, для чего?

Везде и так стережет, повсюду подстерегает она.

А под землей нет ни лугов, ни садов-виноградов,-

Цербер лишь навесной и противный Харон,

И невыразимо грустны, обгоревшие в огне похороннім,

Там, круг темных озер, блуждают тени бледные.

Лучше восславим того, кто среди детей и внуков

Встретится в домашней теплые медленную старость свою.

Кто за отарой в горах бродит и уверен, что дома

Верная жена ему приготовит теплую купель.

Так бы пожить и мне, чтобы и у меня поседели виски

И пережитые лета в памяти встали моей,

Мир бы тем временем обходил поля... Сверкающий, благодатный,

Ты нам в ига кривые впряг непривичних волов, [136]

Ты насадил виноград и соком крепким янтарным -

Родительским давним добром сердце детей утешил.

Только с тобой в благоговении трудівницький заступ и соху,

А войовницький шлем ест неотступная ржавчина...

КНИГА II

1. СЕЛЬСКОЕ ПРАЗДНИК

Все присутствующие, молчите: очищаєм плоды наши и нивы,

Вновь встает с древности далеких предков завет.

Вакху, приди; с твоих рогов пусть виснет пьянящее виногроно,

Ты же колосковим венком виска, Цереро, вінчай.

В день святой пусть отдохнет земля, пусть пахарь отдыхает,

Рало тяжелое на крюке пусть праздно висит.

Выньте из иг занозы: при полных яслях сегодня

Пусть в душистых венках неторопливо станут волы.

Богу этот день присвятім. Пусть из женщин ни одна не коснется

Шерсти и не смеет в этот день випрясти долю свою.

Вы же, кого в ночь вчерашнюю Венера любовью утешала,

Вам я велю вдали от стать от алтарей тех.

Милая богам чистота: приходите в одежде чистом,

Воду из прозрачных источников чистая рука пусть черпне.

Гляньте, к алтарям светлых жертвенного ягненка уже направляется,

Люд в венках из маслин, в белой одежде - за ним. [138]

Родные боги, очищаєм поля, полеводов очищаєм,

Вы же все беды гоните дальше от наших границ.

Пусть не смеется над жатвой посев, бурьяном забуявши,

Пусть на медленную овцу быстрые не метят волки.

Ниве обильной доверяя, приодягнувшись, раз по раз

В очаг будет земледелец дров подбрасывать сухих.

Подростки-слуги вместе, зажиточного крестьянина утешение,

С зеленых ветвей шалаш тут же смастерят себе.

Пусть это осуществится, молю: видишь, как внутренности жертвы

Каждым своим волокном свидетельствуют о милости богов?

Гей же, фалерну старого сюда в задымленной бочке!

Хорошо хиосское вино вы из-под смолы увільніть!

Вина пусть славят этот день! Не стыд опьянеть при празднике,

На непослушных ногах неуверенным шагом идти.

Пусть пожелает за бокалом всякий: "За здоровье Мессали!"

Пусть то имя раз в раз, хоть и не с нами, звучит.

А победителю племен аквітанських, триумфами славный,

Гордосте рода своего, буйноволосих дедов,

Будь у нас и содействуй мне в день, когда песней почет

Благодарно складаєм все нашим богам земным.

Села и богов сельских я вславляю: это же их заслуга,

Что желудей в наше время, кто проголодался, не грызет.

Впервые научили они древесину вместе взбивать,

Возводить крышу лиственный над небольшим жильем.

Впервые и предпочитал к работе приучили и под виз деревянный

Впервые колеса прыткие, говорят, они подложили.

еду дикарское забыто, посажено первую яблоньку,

Впервые прокопан ров грядку тебе оросив.

Брызнуло соком искрящимся из-под ног золотое виногроно,

В кружки трезвая вода с пьяным мешается вином.

Жатва приносит земля: под огненным светилом составляют

Каждый год поля свой золотистый убор.

Пристальное пчела спешит в свой улей, чтобы медом сладким,

Даром цветков весенних, полнить крайне соты.

Рало отложив, пахарь усталый с размером стиха

Впервые тогда породнил слово обычное деревенское.

Впервые, трость пригубив, в праздник богам венценосным

Он заиграл переливами хвалебную песню свою.

Впервые земледелец, манией красной щеки натирает,

Гордый искусством новым, Вакху повел хоровод.

Из полных кошар вожака стада, козла ему дано,

Скромную отару певца увеличил этот памятный дар.

Там, на селе, венчик весной сплести, паренек

Впервые его на лоб ларам древним наложил.

Там, на селе, чтобы нежным девушкам забот задавать,

Вруно блестящее, мягкое носит на спине овца.

Отсюда и труд женщин - відважена шерсть и прялка:

Уже веретено гінке прытко под пальцем бежит. [139]

Прачка, в искусстве Минервы упражняясь, песню поет,

Пока из-под кросен звонких тканко витает тоска.

Говорят, что и сам Купидон между стадами в поле родился

Среди резвых кобылиц, что под седлом не были.

Там он и лук свой рукой невправною вчивсь натягивать,

Сейчас же - о горе мне! - как он ту руку набил!

Не на овец, как раньше, он метит: на девушку нежную

И на храбрых мужей стрелы пускает теперь.

Вон юноши он разорит, старый капризную любовницу

По воле его под дверью будет постыдно умолять.

У ночного сторожа живет он девушку ловко:

В потемках к юноше втихаря сама она идет;

Проникнута страхом, неуверенно тропу ищет ногой,

Руки протянуть вперед, щупает тьму слепую.

О, несчастны все те, кого этот бог наказывает! Счастливый -

Тот, кому ласку Амур ласковым дуновением шлет.

Злинь же, святой, на торжественный пир! Отложи лишь стрелы,

Факел огненный, молю, ты отбрось подальше.

Славьте же вы светлого бога, отар его зовите

Явно, к себе же - тайком. Правда, и к себе в этот день

Явно его можно звать: громко же толпа веселится,

Голос резкий подает флейта фригийская кривая.

Играйте! Коней впрягает уже Ночь, вокруг колесницы

Матери уже закрутивсь вихрь звезд золотых.

Молча уже близится Сон, развесив темные крылья,

Неуверенным шагом снует темная толпа сновидений.

2. ПОЗДРАВЛЕНИЯ

Правильное приветствие зложімо: день рождения наступает,

Всякий, кто поступит сюда, сердцем к нам прильни!

Ладан горит на жертвеннике, смолы горят пахучие,

Что с полудневих стран нам посылает араб.

Гений пусть бы взлетел и на почесть свою посмотрел,

Пусть бы украсил венком кудри нежные свои.

Нардом пусть чистейшим ему бы оросилися виска,

Пусть бы вина и пирожков жертву от тебя принял.

Пусть бы зичливо кивнул на прошение твое, о Корнуте...

Что же отягаєшся ты? Вот он кивает - проси!

Предчувствую: благатимеш ты о супругах любимое -

Где-то боги знают наизусть молитву твою.

Ты же не молитимеш жизних полей, чтобы по всему миру

Люди пахали тебе на здоровенных волах.

Ты же не будешь просить жемчуга, что родятся в Индийском море,

Где от проміннів заре воды розово горят.

Упало моление твое. Погоди-ка, крылом прошумівши,

Сын Афродиты тебе путы несет золотые, [140]

Узы, возраст на тебе, пока запоздавшая старость

Чистое поморщить лицо и на волосы упадет.

Радостно дедом встретить день рождения и увидит,

Как порождіння твое придет приветствовать тебя.

6. МАКР В ПОХОД СПОРЯДИВСЬ

Макр в поход спорядивсь. А что будет с нежным Амуром?

Может, за ним ему идти с колчаном за плечом?

Может, за ним - пойдет ли он путем пыльным, плистиме

Волны морской вдогонку - оружие захочет нести?

Парень, жги того же яростным огнем, кто забыл про твой покой,

Пусть под твое знамя вновь возвращает беглец.

Что же, когда воинов ты бережешь,- будет и здесь скоро воин:

Сам в шлеме себе воду будет носить он.

В лагерь иду! Венеро, прощай, прощайте, девушки!

Сил не хватит и мне, зовет и меня уже труба.

Смеле слова и красноречиво звучат, и закрытые двери

Мигом те намерения все выбьют меня из головы.

Сколько раз присягавсь я, что уже не ступлю на порог этот!

Что с тех добросовестных присяг? - Ноги обращают туда же.

Как бы втішавсь я обломками стрел твоих, февраль Амуре,

И пеплом тем, что остался от факела твоего!

Мучаешь меня; из-за тебя я сам себя стал проклинать,

Языков не при полном уме, сказать грешные слова.

Думал я: сгиба и избавлюсь от тех мук, но греет Надежда:

Завтрашняя погода, мол, будет светлее уже.

Греет она и полевода, борозде доверяя зерна,

Чтобы урожаем обильным заколосились поля.

Птицы в силок она манит, гонит на удилище рыбу,

едой, милой ей, острый прикрыв крючок.

Даже того, кто в залізах тяжелых, веселит Надежда:

С песней трудится он, хоть и звенят цепи.

Ласку и мне в Немесіди она предсказывает, но напрасно:

Горе мне! Не перечь, грозная, самой богини!

Сжалься! Молю преждевременным прахом твоей сестренки:

Пусть эта ласковая земля покой ее хранит.

Свято чту ее; на могилу, слезой скропивши,

ей и подарки, и венки буду носить все время.

ей свою тоску я буду сверять, припав ко гробу,

С безмолвным прахом ее горем своим поделюсь.

Наконец, не потерпит тех слез просителя и устами моими

За бессердечие твою бросит тебе свой упрек.

Лучше позаботься, чтобы наваждением тебя ее тень не пугала,

Чтобы не становилась ночью грустно край ложа твоего

В том образе, в котором она, с подоконника схитнувшись,

Кровью залита, пришла к попідземних озер. [141]

Нечего. Не буду моей повелительнице бередить рану:

Я ведь не достоин того, чтобы просльозилася ты.

Глаза твои, выразительные глаза пусть слез и не знают:

Девушка хорошая сама - сводня губит меня,

Сводня Фріна, что в пазухе носит те проклятые записки,

Втихаря туда, то сюда бегает и бегает все.

Часто мне она твердит, что милого дома нет,

Хоть за дверью узнаю голос сладкий.

Часто, хоть имею обещанную ночь, она вдруг говорит:

"Девушка больна". Или: "Кто-то пригрозил сейчас ей".

Погибаю с тоски тогда, разум теряю в лихорадочной воображении:

Кто с ней утешение нашел? Как радуется он?

В мгновение эту клена тебя, звіднице, так, что если бы с тех проклятий

Долю лишь почуяли боги - достаточно было бы и того.

© Aerius, 2004




Текст с

Книга: Альбій Тібулл Элегии Переводы А.Содомори, Н. Зерова

СОДЕРЖАНИЕ

1. Альбій Тібулл Элегии Переводы А.Содомори, Н. Зерова

На предыдущую