lybs.ru
И Богов мучает изжога от избытка жертвоприношений. / Андрей Коваль


Книга: Луций Апулей Метаморфозы, или Золотой осел Перевод Й.Кобова и Ю.Цимбалюка


Луций Апулей Метаморфозы, или Золотой осел Перевод Й.Кобова и Ю.Цимбалюка

© Apulei. Metamorphoseon

© Й.Кобів, Ю.Цимбалюк (перевод), 1982

Источник: Апулей. Метаморфозы, или Золотой осел. К.: Днепр, 1982. [Вершини світового письменства. Том 42]. 240 с.

OCR: SK; Spellcheck: Aerius (), 2004

Содержание

Книга первая

Книга вторая

Книга третья

Книга четвертая

Книга пятая

Книга шестая

Книга седьмая

Книга восьмая

Книга девятая

Книга десятая

Книга одиннадцатая

Примечания

Книга первая

1. Итак, я поведаю тебе на милетский лад(1) разные небылицы и натішу ласковый твой слух приятной балачкой, если зволиш прочитать этот египетский папирус, исписанный острием нильского тростника(2). Вволю надивуєшся: как меняется человеческая судьба, как люди превращаются в других существ и снова становятся собой. Но начну. А впрочем, кто же рассказчик - спросишь? Послушай в нескольких словах.

Род мой - старинный. Колыбель его - Аттічний Гиметт, Ефірейський перешеек и Спартанский Тенар(3), благодатные земли, запечатленные талантливее, чем эта моя, книгами. Здесь еще мальчишкой я овладел аттічну говор. Впоследствии отправился в столицу Лацію(4), где самостоятельно, хорошо попотівши, выучил язык этой страны(5). Вот почему заранее прошу у тебя, читатель, прощения, если в моем непритязательном стиле неприятно поразит твое ухо какой-то чужеземный или просторечных выражение. Дело в том, что такое разнообразие языка соответствует духу внезапных превращений, которые составляют содержание нашей книги. Начинаем повествование. Будь внимателен, читатель, развеешься.

2. Однажды я выбрался в деловую поездку в Фессалию(6), родину моей матери, которая гордится происхождением от знаменитого Плутарха(7) и его племянника, философа Секста(8). Как только на моем снежно-белом лошадке местной породы я преодолел горные хребты, болота в долинах, росистое луки и вспаханные поля, то сам захотел отдохнуть и размять походкой ноги, потому что надоело мне долгое пребывание в седле, и конь уже напрочь выбился из сил. Соскакиваю на землю, старательно вытираю листьями пот с лошади, глажу его по ушам, розгнуздую, пускаю ступой, чтобы он, как требует природа, принес облегчу своем желудке. В то время как он, склонив голову в сторону, скубал себе утром травку на лугу, по которому мы ехали, я догоняю двух путников, что шли передо мной на небольшом расстоянии. Прислушиваюсь, о чем они оживленно разговаривают, и слышу, как один из них, рассмеявшись, говорит: - Оставь свои болтовня, бессмысленные и пустые!-Услышав такое, я, падкий на всевозможные новости, говорю: - Нет, что вы! Пусть ведет дальше! [20]

Позвольте и мне принять участие в вашем разговоре: я охотно Послушаю, не потому, что я слишком любопытный, а потому, что хочется мне знать, если не все, то по крайней мере как можно больше. К тому же за интересной и приятной беседой легче преодолеем этот холм.

3. Тот, кто начал, объясняет: - Пожалуй, молоть такое - все равно, что уверять, будто колдовским заговором можно повернуть вспять течение быстротекущих рек, успокоить беспокойное море, обезвредить силу ветров, остановить в бега солнце, а луна заставить пениться, сорвать с неба звезды и установить вечную ночь за счет дня и другие подобные глупости.

Здесь я уже смелее: - Будь добр,- говорю другу,- продолжай свой рассказ, если тебе не трудно и не надоело.- А обращаясь ко второму, замечаю: - Ты уши закрыл и в своем упрямстве заранее отметаешь все, что может быть очевидной правдой. Пойми же, что люди иногда ошибочно считают выдумку то, чего никогда не слышали, или то, к чему не привыкли их глаза, или же, наконец, то, чего не понимают. Однако, если задуматься, то окажется, что это не только легко понять, но и осуществить.

4. Однажды вечером, когда я наперегонки с товарищами уминал сырники и пытался проглотить немного больший кусок, вдруг залепило мне горло, аж дух заперло, да так, что я чуть дуба не дал. А недавно в Афинах, перед Пестрым портиком(9), я на собственные глаза видел, как один странствующий фокусник глотал острием вниз прегострий меч. Потом он за мизерную плату воткнул себе глубоко во внутренности смертоносным концом охотничий копье. И вот невероятная вещь: на железом окуте древко, ту его часть, которая торчала из горла возле затылка, вскочил парнишка со смазливым личиком и ну подниматься вверх, и так при том выгибался, словно не имел ни костей, ни мускулов. Зрители аж рты от изумления разинули. Создавалось впечатление, будто по вузлуватій, палки с напівобрубаними сучками, которую носит бог врачей Эскулап(10), вьется скользкими звивами какая-то необычная змея. Ну, я уже замолчу, а ты, товарищ, пожалуйста, повтори свой рассказ. Я тебе один за двоих: поверю - за себя и этого недовірка, да и в ближайшем заезде угощу тебя обедом. В такой вознаграждению не сомневайся!

5. А тот: - Что же, обещание привлекательна, и я готов повторить свой рассказ. Но раньше хочу поклясться [21] этим божественным Солнцем, что рассказываю про истинные события. Да и у вас самих исчезнет сомнение, как окажемся в ближайшем городе Фессалии. Там только о том и речь. Но прежде всего надлежит сказать, кто я такой. Я - Аристомен с острова Егінип. Послушайте, как я зарабатываю себе на пропитание: торгую медом; сыром и прочим подобным товаром, разъезжая вдоль и поперек по Фессалии, Этолии(12) и Беотии. Узнав, что в Гіпаті(13), одном из найзначніпшх городов Фессалии, можно за бесценок купить свежий и восхитительный на вкус сыр, я помчался со всех ног туда, чтобы весь тот сыр закупить. Но, как это бывает, в-беде я выбрался, и надежды на хороший заработок пошли наперекосяк, потому что на день раньше весь запас сыра из-перед носа хапнул какой-то Луп(14), оптовый купец. Напрасно сбив ноги, я вечером отправился в баню.

6. Вдруг встречаю по дороге своего друга Сократа! Сидит он на земле, изнемог, сквозь дырявый плащ проглядывает голое тело, бледный, как стена, стоит узнать его, одно слово, он производил впечатление бомжа, что выпрашивает милостыню на перекрестках улиц. Хотя я его отлично знал и дружил с ним, но, видя в таком плачевном состоянии, я на мгновение заколебался, а затем подошел ближе: - Эй! Мой Сократ! - говорю,- что с тобой? Как ты выглядишь? Какой позор! Дома тебя давно уже оплакали как мертвого, твоим детям провинциальный суд назначил опекунов. Твоя женщина, оказав траурные поминки, от длительного горя и скорби увял, едва не выплакала своих глаз, а родители заставляют ее выйти замуж во второй раз, мол, только свадьбой выгонишь из дома грусть. А тем временем ты постаєш здесь предо мной, к великому стыду, как какая-то страхітна призрак с того света! - Арістомене(15),-отвечает он,- клянусь, ты не представляешь, какими коварными являются выходки судьбы, которые капризны ее ласки и внезапные удары.

Здесь Сократ клочком своих полатаних лахмавів заслонил лицо, зашаріле румянцем стыда, а остальные тела відслонив от пупа до страмного места. Я не мог дальше терпеть такого жалкого зрелища нужды и унижения, подаю ему руку и помогаю встать.

7. Но тот, как был с затуленою головой: - Оставь,- говорит,- меня в покое! Позволь Судьбе наслаждаться своей добычей, которую она поймала в свои когти.- Наконец я добился того, что он таки пошел со мной. Немедленно надеваю [22] его, то бишь прикрываю сяк-так его наготу одной из двух моих одежд, силой затягиваю в баню. Там даю ему мази, старательно зішкрябую из него толстую вертву грязи. Причепуривши как следует, сам усталый, забираю крайне охлялого Сократа, с трудом веду в заезд, там его постелью согреваю, досыта нагодовую, вином угощаю, разговором звеселяю. А там завязалась непринужденная разговор, посыпались шутки и язвительные остроты, правда, все это в рамках приличия, когда вдруг друг, вздохнув тяжело, как не шарахнет себя по лбу со всей силы, аж грохот: - Ой, лышенько мое! - воскликнул он,- в какую я беду попал, а все из-за того, что люблю хваленые гладиаторские зрелища. Как сам хорошо знаешь, я отправился в Македонию ради хорошего заработка. Когда после десяти месяцев возвращался домой уже с полным кошельком, неподалеку от Лариссы(16) охватило меня непреодолимое желание попасть на гладиаторские видовиська короткой дороге. По дороге в безлюдном ущелье напали на меня проклятые разбойники, ободрали подчистую, только с душой выпустили. Убитый горем, я добрался до одной трактирщице, на имя Мероя, пожилой, но еще довольно милолицьої женщины. Рассказал я ей про свое долгое путешествие, о тревожные переживания и ограбления по дороге домой. Она,- надо признать,- приняла меня на удивление гостеприимно: бесплатно накормила вкусным ужином, а потом, охваченная неудержимой похотью, затащила меня к своей кровати. Но после того, как й с ней переспал один раз, сразу попал в безысходную беду, хуже от заразы: поэтому даже те лахмани, добрые разбойники мне оставили, чтобы я не ходил голым, пришлось ей отдать и даже те медяки, что их заработал как носильщик, пока еще силы были. Вот так добрая женщина и злосчастная Судьба и довели меня до такого состояния, в котором ты только что встретил меня.

8. - Ну что же,- говорю я,- ты заслуживаешь еще и худшей участи, если вообще может быть хуже несчастья, которое постигло тебя. Потому что ты домашний очаг и детей променял на грубую похоть и молодую проститутку! - Но он положил на уста указательный палец и, с опаской оглянувшись вокруг себя, так отозвался: - Молчи, молчи! Берегись ее, потому что это не обычная женщина! Смотри, чтобы ты не напитав себе бедствия неудержимым-своим языком! - Тьфу! - бросаю насмешливо,- ну-ка выкладывай, в чем сила этой мымры из кабака! - Это ведьма,- объясняет он,- и колдунья. Она может небо опустить, землю подвесить, источники заморозить, горн [23] растопить, мертвецов добыть, богов под землю бросить, звезды погасить, а самый Тартар(17) осветить! - Мой дорогой,- перебил я его.- Оставь наконец этот трагический тон и не делай мрачной гримасы, а говори со мной просто, обычным языком.- Хочешь,- спрашивает,- я расскажу тебе один или два, а то даже и множество чудес, которые она осуществляет. Разжечь к себе любовную жажду не только своих земляков, но и у жителей Индии, двух Ефіопій(18), мало того, даже в тех, что населяют край мира,- это для нее сущий пустяк, детские игрушки! Теперь послушай, что она витівала на глазах у всех.

9. Любовника своего, который ухаживал за другой, одним-однісіньким словом превратила в бобра, это животное, ишь, спасается от охотников-преследователей в тот способ, что отгрызает себе детородные органы и им оставляет(19). -Мести-лась она так, чтобы наказать его за то, что связался с другой. Соседнего трактирщика, своего соперника, превратила в лягушку-жабу. Вот и плавает теперь этот старикан в винной бочке и приглашает, погруженный в гущу, хрипливим кваканням своих давних посетителей. Другого своего противника-судью превратила в барана за то, что он вынес решение не в ее пользу, и теперь он в баранячій подобии ведет дела на заседаниях, суд. Или такое: жену одного своего любовника, притом беременную, за то, что и сквернословила ей, наказала вечной беременностью, прекратив роды. Уже вот восемь лет - если люди еще не сбились со счета - эта несчастная женщина ходит с невероятно раздутым животом, как будто имела бы слона родить.

10. Одно слово, такие и другие ее выходки, что свели со свету немало людей, так возмутили всех, что в один прекрасный день решено было беспощадно расправиться с ней и каменувати ее. Но она не допустила до этого силой своего колдовства. И как когда пресловутая Медея(20), добившись в Креонта однодневной отсрочки, весь его дворец и дочь вместе со стареньким отцом сожгла в пепел спрятанным в подаренном брачном венце пламенем, так и проклятая Мероя своими погребальными заклинаниями над ямой(21) (об этом она мне недавно рассказала навеселе), с помощью тайного насилия над богами, заперла всех в их собственных домах. Два дни напролет люди не могли ни снять замков, ни выломать дверей, ни даже пробить дыры в стенах, и наконец все как один умоляюще заголосили, клянясь всеми святынями, что не только не тронут ее, но и помогут ей, когда попадет, [24] случайно в беду. Только тогда она сжалилась и освободила весь город. А того, кто настроил людей против нее, одной бурной ночи, когда он заперся в своем доме, перенесла со всем домом, как тот стоял, со стенами, фундаментом и даже самым грунтом далеко-далеко в другой город, что стоял на вершине отвесной горы и через то не мало воды. Но когда для гостя не нашлось места среди плотно сомкнутых домов горожан, она бросила дом перед городскими воротами и пошла прочь.

11.- Гай-гай, удивительные,- говорю я,- и притом ужасные вещи, мой Сократ, рассказываешь. И ты взволновал меня не на шутку и, признаюсь, здорово напугал. Чувствую себя так, словно кто-то вогнал в мое тело не то что иголку, а целого копья. Красиво мы выглядели бы, если бы каким-то чудом колдунья узнала о нашем разговоре, о том, что мы здесь о ней говорили. Вот что: лягаймо быстрее спать и, выспавшись, чмихнемо рассвете отсюда как можно дальше. Не успел я и договорить, как добряк Сократ, сморенный цілоденними переживаниями и выпитым вином, от которого отвык, уснул и захрапел, аж эхо пошло. А я закрываю комнатные двери, проверяю засовы, даже присуваю топчан к двери для большей безопасности и только тогда сам ложусь. Сначала страх не давал мне уснуть, только когда уже перевалило хорошо за полночь, глаза у меня начали зліплюватись. Едва я уснул крепким сном, вдруг с грохотом (чего не бывает, когда нападают воры) двери розчахнулися, собственно говоря, вылетели вместе с завесами. Мой тапчанчик, коротенькая, хромая на одну ногу, порохнявий, переворачивается от неистового толчка. Скочуюсь я на землю, топчан падает и накрывает меня.

12. Вот тогда-то я и убедился, как некоторые чувства могут звичайнісінько переходить в противоположные. Ведь как часто слезы наворачиваются на глаза от радости, так я и в ужасном" положении не мог удержаться от смеха, как перевернулся с Арістомена в черепаху. Лежу вот в грязи под топчаном и поглядываю украдкой: что же будет дальше. Когда глядь -- вижу двух пожилых женщин, одна из которых держала в руке зажженную лампу, вторая - губку и обнаженный меч. И вот останавливаются они у Сократа, спокойно себе спал. Первой отозвалась та, что с мечом: - Сестричка Пантіє(22), вот мой дорогой Эндимион(23), мой баловень, тот, что днем и ночью наслаждался моим молодым телом, вот тот негодяй, что пренебрег моей любовью и не только оклеветал меня, а и удрал от меня. И я, как и Каллипсо(24), покинутая [25] хитрым Одиссеем буду оплакивать свое вечное одиночество. Затем, кивнув на меня, говорит Пантії: - А вот его сердечный советчик, Аристомен, потому что это же он надумал сбежать, а теперь полуживой лежит на полу, выкатил из-под кровати глазенки на нас и думает, что ему безнаказанно пройдут эти бесстыдные клевета на меня, которые он распространял. Я уж постараюсь, чтобы он скоро, что я говорю? - немедленно, даже в этот миг пожалел, что удался вчера в болтовню, и за сегодняшнюю влізливість.

13. Когда я такое услышал, холодный пот меня облил, несчастного, все во мне затрепетало, так что аж топчан затанцевал на моей спине, как сумасшедший. А милесенька Пантія и говорит, обращаясь к подруге: - Почему бы нам, сестричка, да и не растерзать этого забулдыги, как это делали вакханки(25), или, связав руки и ноги, не кастрировать его? - На что Мероя (здесь я сообразил: именно так зовут эту женщину, потому что описание Сократа прекрасно ей подходил) отвечает: - Нет, дорогуша, пусть он пока поживет себе, чтобы было кому комочек земли бросить на тело этого неудачника.- И, оттянув голову Сократа направо, вонзила ему в левый бок шеи меч по рукоять, потом стала старательно собирать струмини крови в подставленную к ране бурдюк, чтобы не пропала ни одна капля и не оставила по себе никакого следа. Я видел все это собственными глазами. Следовательно мстительная Мероя запустили правую руку глубоко в рану (думаю, чтобы ничего не пропустить в обряде жертвоприношения), вплоть до самых внутренностей, и, порывшись там, вытащила сердце моего бедного товарища. Из его горла, рассеченного ударом меча, пробрался какой-то глухой звук, то бишь слабое хрипение, и он спустил дух. Тем временем Пантія, затыкая губкой широченный отверстие раны, молвила так: - Эй ты, губко, в море рожденная, не пробуй через реку переправляться! - Совершив такое злодеяние, они уходят, но на прощание одна из них отодвинула мой топчан, и обе ведьмы, расставив над моим лицом ноги, выпустили все содержимое своих пузырей и напрочь залили меня ужасно вонючей мочой.

14. Как только они переступили порог, дверь немедленно .вертають на свое привычное место, словно ничего и не произошло, завесы вошли в свои желоба, косяки снова закрепились, засовы были там, где раньше. А я, как был, так и остался на полу; едва переводя дух, лежал, распластанный, голый, промерзший, залигай мочой, словно только что появился на свет из материнского чрева, а точнее,- полумертвый, [26] что пережил собственную смерть, или по крайней мере как преступник, назначенный на распятие (26).- Что будет со мной,- подумал я,- когда утром найдут зарезанного Сократа? Кто поверит словам моим, хоть я буду и говорить правду? Скажут: - Как это так? Позвал бы ты, человече, по крайней мере на помощь, если уж не мог, такой здоровяк, справиться с женщиной! На твоих глазах режут человека, а ты и рта не открыл! А как это ты сам уцелел? Почему эта женщина пощадила свидетеля преступления, который мог бы выступить против нее на суде? Итак, когда ты избежал смерти, то теперь иди за своим товарищем.

Такие и подобные мысли мучили меня беспрестанно, а тем временем ночь кончалась. Лучший выход из положения, которое сложилось, как казалось мне,- это незаметно ускользнуть на рассвете и отправиться в дорогу хотя бы на ощупь. Беру свою сумку, вкладываю ключ в замок, стараюсь отодвинуть засов. Но эти неподкупные и верные двери, что ночью сами розчахнулись, теперь только после долгих моих усилий растворилось и Дали мне возможность выйти на улицу. 15. Когда я вышел, заорал: - Эй, здесь кто-нибудь? Отвори мне ворота, потому что на рассвете хочу двинуться в дорогу.- На это откликнулся наконец вратарь, еще полусонный (а спал он где-то за воротами на земле): - Разве ты не знаешь, какая опасность ждет тебя от разбойников? Среди глухой ночи - в дорогу? Это же безумие! Если тебе при нечистой совести жизнь не мила, то у каждого из нас голова на шее, а не дыня! А потерять голову за тебя аж никак не хочется! - Понимаю,- говорю,- но уже рассвет близко. К тому же. что могут забрать разбойники в такого бедняка? Неужели не знаешь, дурак, что голого не может раздеть даже десяток силачей? - На это он, повернувшись на другой бок, буркнул спросонья: - А откуда мне знать, ты не перерезал горло своему товарищу, что с ним вчера вечером ты пришел сюда переночевать, а теперь хочешь рвануть? - В эту минуту (прекрасно это помню) мне показалось, что земля подо мной расступилось по дно Тартара и голодный пес Цербер(27) разинул свою пасть, чтобы разорвать меня на куски. Тогда и дошло до меня, что добрая Мероя пощадил мое горло не из жалости, а из жестокости, чтобы сохранить меня для распятия.

16. Итак, я возвращаюсь в комнату и начинаю размышлять, как бы здесь поскорее наложить на себя руки. Но поскольку [27] судьба не дала мне никакого другого средства для самоубийства, кроме того топчана, я и начал говорить:

- Тапчанчику, мой дорогой, ты, что со мной пережил столько лишений, ты - единственный честный свидетель того, что произошло этой ночью. .Лише на тебя я смогу сослаться как на свидетеля моей невиновности. Подскажи мне надежное средство, как мне как можно скорее перебраться на тот свет.- 3 такими словами я отрезаю с топчана веревку, которой он был обтянут, забрасываю и прикрепляю один конец ее к балке, которая выступала немного под окном, на другом конце делаю крепкий петлю, становлюсь на топчан и, высоко поднявшись, всуваю в петлю голову. Оттолкнул ногой опору, на которой стоял, чтобы под тяжестью тела петля затянулась вокруг шеи и задушил меня, и вдруг веревка, очевидно старая и прогнившая, обрывается, я лечу свысока и падаю на Сократа, который лежал около меня, и вместе с ним скочуюсь на землю.

17. Именно в этот момент врывается в комнату дворник с бешеным криком: - Где тот, что глубокой ночью спешно собирался в дорогу? Что, теперь храпит под одеялом? - Тогда (не знаю, в результате моего падения, от этого нестямного, крика) первым просыпается Сократ, встает и говорит: - Недаром постояльцы проклинают трактирників! Этот нахабнюка врывается сюда незваный, очевидно, чтобы что-то украсть, своим горланням будит от глубокого сна меня, крайне утомленного.- На эти слова я, неожиданно обрадовавшись, бодро встаю и восклицаю: - Глянь-ка, лучший из вратарей: мой товарищ и брат жив и здоров, а ты ночью навеселе плел, якобы я его прикончил! - 3 этими словами я обнимаю Сократа и засыпаю его поцелуями. Но от вони ужасной жидкости, которой меня облили треклятые ламии (28), ему так закрутило в носу, он резко оттолкнул меня: - Иди прочь,- рявкнул он,- от тебя несет, как из помойной ямы! - Потом ласково начал расспрашивать у меня о причине этого аестерпного запаха. А я, бесталанный, верчусь, прибегнув к какому-то наспех выдуманного шутки, и поворачиваю разговор на другой предмет.- Почему бы нам не выйти отсюда,- говорю, обняв его,- ранним утром приятно мандрується.- Не дожидаясь ответа, подхватываю свой узелок, и, рассчитавшись с трактирником за ночлег, мы двинулись.

18. Прошли мы немалый кусок дороги, а тем временем взошло солнышко и своим сиянием все вокруг осветило. Тогда я внимательно и с интересом начинаю рассматривать шею своего товарища, [28] в частности то место, куда вонзили ему, я же отчетливо видел во сне, меча. И подумал себе: - Болван, здорово, видно, напился ты, что тебе такие ужасы привиділись! Сократ же круг тебя, невредимый, здоровый. Где же та рана, где губка? Где, наконец, порез, такой глубокий, такой свежий? - Потом, обращаясь к нему, говорю: - Вполне справедливо утверждают опытные врачи, что обжорство и пьянство нагоняют на людей неприятные и пугающие сны. Такое, например, было и со мной. Вчера, не зная меры в вине, я провел ужасную ночь, мне представлялось что-то странное, привиджувались уродливые чудища, так что и до сих пор кажется, будто я весь залит и вашей человеческой кровью.- На это он, посмеиваясь, отвечает: -кровью, это еще неизвестно, а мочой, то ты весь пропитался. Правда, и мне снилось, будто меня мучили. Потому и горло болело, и я имел впечатление, как будто кто сердце у меня из груди вырывал. Даже и теперь душно мне, колени трясутся, походка неуверенная, и я не против того, чтобы перекусить для укрепления сил.- Согласие,- говорю,- вот тебе готовый завтрак! - 3 этими словами я снимаю с плеч дорожную сумку и быстро даю ему хлеб с сыром.- Сядьмо,- приглашаю,- у этого платана.

19. Так мы и сделали - сели, и я набросился на снедь, поглядывая, как мой товарищ суетливо уминает ломоть за ломтем. Вдруг замечаю, он совсем ослаб, побледнел. Лицо стало как у мертвеца; а откушенный кусок хлеба, хоть был и маленький, от страха (здесь предстали перед глазами ночные ведьмы) застрял у меня в горле и ни туда, ни сюда. Да и то, что не было прохожих, увеличивало мою тревогу, ибо кто поверит, что один из двух путников погиб без участия второго? Тем временем Сократ, как только насытился вдоволь, почувствовал невыносимую жажду. Наверное, потому, что съел большую часть превосходного сыра. Невдалеке от платана текла спокойная река, словно тихий пруд, ясная, как серебро или стекло. Тем-то обращаюсь к Сократу с таким советом: - Пойди успокой свою жажду хрустальной водой из реки.- Он вскакивает, быстро находит удобное место на берегу, становится на колени и жадно наклоняется к воде. Но не успел коснуться краешком губ влаги, как на его шее открывается широкая и глубокая рана, из раны выпадает , губка и вытекает струйка крови. Безжизненное тело покатилось бы в реку, если бы я не удержал его за ногу и не вытащил на высокий берег. Там, оплакав впопыхах бедного, закопал его в песчаную землю у реки. Сам, ужасно [29] испуганный, дрожа за свою шкуру, я бросился бежать по бездорожью и пустынными путями, словно и впрямь у меня на совести убийство человека; поэтому я отрекся от родины и семейного дома, пошел на добровольное изгнание. Теперь живу в Этолии, где и женился вторично.

20. Такое рассказал нам Аристомен. Но его спутник, который с самого начала с недоверием относился к рассказу, отозвался: - Тьфу! Слышал ли кто большую небылицу, нікчемнішу ложь? - И он обратился ко мне: - А ты, судя по одежде и поведению, образованный человек, веришь такой бредни? - Я,- отвечаю,- ничего не считаю невозможным: что Судьба присудит человеку, полностью осуществляется. Ведь и со мной, с тобой, да и со всеми людьми случаются странные и просто невероятные вещи. Если рассказать, никто не поверит из тех, кто этого не пережил. Я, клянусь Геркулесом, верю этому человеку и искренне благодарен ему за то, что он развлекал нас остроумным, интересным рассказом: благодаря ему я и не зоглядівся, как преодолел утомительную дорогу. Да и мой конек, думаю, рад-радісінький такой услуге, потому, не измучив его, я добрался аж до самых ворот города скорее на своих ушах, чем на его спине.

21. И тут настал конец нашей беседе и совместной поездки. Мои два спутника свернули налево, к ближайшей усадьбы, а я зашел в первый встречный заезд и спросил там летнюю хозяйку, не Гіпата это город? Она подтвердила. Тогда я начал расспрашивать, не знает ли она временем Милона, одного из знатнейших здешних граждан. Она засмеялась и говорит: - Действительно, первым гражданином считается здесь Милон, его дом за стенами города, первый с краю.- Шутка шуткой, тетушка, но скажи, пожалуйста, что он за один и где живет? - Видишь,- говорит,- вон крайние окна, на город смотрят, а с другой стороны двери выходят в ближайший переулок? Вот там и живет Милон, человек денежный, сказочный богач, но вместе с тем пресловутый скупердяй, известный как найпослідуща подлец, потому что занимается прибыльным ростовщичеством, берет в залог золото и серебро. Этот грязный скупой живет нуждающейся в лачуге взаперти вместе, с женщиной, которая разделяет с ним его жалкое прозябание". Держит он лишь одну-единственную служанку и ходит в лохмотьях, как нищий.- На это я чуть не упал со смеха, подумав: - Предусмотрительно позаботился обо мне, мой дорогой Деме, поручив меня во время путешествия таком замечательном мужчине. В его гостеприимной [30] хате не придется мне бояться ни дыма из очага, ни кухонного запаха.

22. С такими словами подхожу к дому, до которого было уже рукой подать, и начинаю барабанить в крепко запертую дверь. Пришлось долго подождать, пока наконец вышла какая-то девушка: - Эй ты, окаянный,- прикрикнула на меня,-чего так грюкаєш в дверь? Лед залог хочешь одолжить деньги? Разве не знаешь, что мы в залог принимаем только золото и серебро? - Ты могла бы и вежливее себя вести,- я на это отвечаю,- не за займом пришел я, скажи лучше, застал я дома твоего хозяина? - Конечно,- отвечает,- а зачем он тебе нужен? - У меня для него письмо от Демеї из Коринфа.- Сейчас доложу ему,- говорит, а ты подожди здесь на меня.- 3 этими словами хлопнула дверью и ушла. Вернувшись потом, сказала: - Хозяин просит.

Вхожу и вижу, что хозяин лежит на небольшом топчане й собирается обедать. У его ног сидит какая-то женщина, стол был накрыт, но еще блюд не подано.- Вот,- говорит,- чем могу тебя угостити.- Прекрасно,- отвечаю я и вручаю ему письмо Демеї.

Наскоро ознакомившись с его содержанием, Милон обращается ко мне: - Как это красиво со стороны моего друга Демеї, что он мне такого выдающегося гостя прислал!

23. Следовательно, говорит женщине уступить место, а мне велит сесть вместо нее. Когда я из вежливости заколебался, он, схватив за полу, потянул на свободное место: - Садись,- говорит,- сюда, ибо из страха перед ворами нет больше стульев, и не можем приобрести в достаточном количестве домашней утвари.- Я сел на указанном месте.

Тогда он начал так: - Твоя изящная поведение и почти девичья стыдливость наводят меня на догадку, что ты человек знатного происхождения, и я, видимо, не ошибся. Кстати, то же самое сообщает в своем письме мой друг Деме. Не знехтуй, прошу тебя, моим скромным жильем. Соседняя комната - к твоим услугам. Чувствуй себя у нас как у себя дома! Твое присутствие поднимет уважение к нашему дому, и ты сможешь прославить свое имя. Ведь, довольствуясь скромным домом, ты суперничатимеш относительно добродетелей с тезкой твоего отца - знаменитым героем Тезеем, что, как известно, не погордував убогим гостеприимством старой Гекалы (29).- Здесь он зовет служанку и дает ей такое распоряжение; [31]

- Фотідо, возьми вещи нашего гостя и занеси их осторожно в ту комнату! Цотім принеси быстренько из кладовой масла для натирания, полотенце и вообще все, что нужно, и заведи гостя в ближайшую баню. Он устал от долгой и тяжелой дороги.

24. Когда я услышал такое, учтя скупости Милона и, чтобы расположить его к себе, говорю: - У меня все это есть, потому что привык иметь при себе. И дорогу к бане легко смогу расспросить. Но наибольшую имею заботу, чтобы мой конек, который благополучно доставил меня сюда, был обеспечен кормом. Тем-то, Фотідо, возьми эти деньги и купи ему сена и ячменя.- После того, как мои вещи были сложены в отведенной мне комнате, я пошел в баню. По дороге обратил на базар, чтобы купить что-то из еды. Там увидел выставленную на продажу замечательную рыбу. Расспрашиваю о цене. Продавец заправил сто монет. Торгуюсь и наконец покупаю рыбу за двадцать денариев(30). Исходя из рынка, натикаюсь на Пифия, своего школьного товарища из Афин. Сначала он довольно долго присматривается ко мне, а узнав, бросается на шею, крепко обнимает, целует сердечно: - Мой Луцию,- восклицает,- давненько мы не виделись! Наверное, с того времени, как расстались с Клітієм, нашим учителем. Что тебя сюда принесло? - Завтра узнаешь,- отвечаю,- но что это? Поздравляю тебя с высокой должностью. Вижу при тебе свита с пучками розог и сам ты в одежде, которую носят чиновники.- Продовольствием занимаюсь,- объясняет он,- я на посту едила(31). Если хочешь купить что-то, могу пригодиться.- Отказываюсь я от его услуг, потому что уже вдоволь запасся рыбой. Но Пифий, заметив в моих руках корзину, начинает перебирать рыбу, чтобы лучше ее разглядеть, и спрашивает: - за сколько ты купил это паскудство? - Ой, еле мне удалось выдрать за двадцать денариев.

25. Услышав такое, он мгновенно хватает меня за правую руку и тянет обратно на рынок.- То в какого негодяя ты купил этот хлам? - Я показываю ему на старикашку, который сидел в углу. На него он стремглав набрасывается и начинает грозным голосом, как и полагается едилові, кричать: - Эх ты, такой-сякой! То ты дерешь шкуру с наших друзей и вообще всех приезжих? Продаешь втридорога никудышней рыбу? Такие, как ты, заповзялись дороговизной продуктов превратить этот город, цветок Фессалии, в каменную пустыню! Погоди-ка! Безнаказанно это тебе не пройдет! Я так усиплю, что затямиш, как обманывать покупателей! - И, высыпав [32] из моей корзины рыбу, говорит своему помощнику растоптать ее. Доволен такой строгостью своего распоряжения, мой Пифий прощается со мной: - Как думаешь, Луцию, для старого, видимо, такая, позор достаточная кара? - Озадаченный этим событием и прямо-таки ошеломлен, я спешу в баню, потеряв благодаря решительным действиям товарища-кабана и деньги, и ужин. Искупавшись, вертаю обратно в дом Милона и в свою комнату.

26. Входит вдруг служанка Фютіда и говорит: - Хозяин просит.- Но я, зная бережливость Милона, вежливо извиняюсь, мол, усталость после путешествия разгонит лучше сон, чем еда. Получив такой ответ, он сам заходит в мою комнату, берет меня за руку и пытается добро отвести к себе. И когда я загаюся, скромно упираюсь, он заявляет:

- Не отступлю отсюда, пока не согласишься,- и клятвой . подтверждает свои слова. Ну что же, рад не рад я підкоряюсь его упрямства. Он ведет меня до своего топчана. Когда я сел, начинает расспрашивать: - как же поживает мой Деме? Что поделывает его женщина? Как там его дети? Как имеются домашние? - Рассказываю подробно про все. Далее он расспрашивает о цели моего путешествия. Когда и это я добросовестно изложил, он изводит меня расспросами о моем родном городе, о знатных его граждан, даже о самого правителя(32). А я, усталый до изнеможения утомительной дороге, а также заморенный бесконечным потоком вопросов, засыпаю на полуслове и, полностью выбитый из. сил, едва поворачиваю языком. Заметив это, Милон наконец меня отпускает. Так я освободился от пустой болтовни и голодной ужина в гадкого старикашку, обремененный сонливостью, а не едой, так же сыт был одним трепом. Вернувшись в комнату, я нашел наконец желанный покой.

Книга: Луций Апулей Метаморфозы, или Золотой осел Перевод Й.Кобова и Ю.Цимбалюка

СОДЕРЖАНИЕ

1. Луций Апулей Метаморфозы, или Золотой осел Перевод Й.Кобова и Ю.Цимбалюка
2. Книга вторая 1. Как только солнце снова развеяло ночь и наступил...
3. Книга третья 1. Едва Аврора(1), приветствуя розовой рукой...
4. Книга четвертая 1. Где-то около полудня, когда солнце невыносимо...
5. Книга пятая 1. Здесь, на мягкой, поросшей густой травой...
6. Книга шестая 1. Тем временем Психея в бесконечных странствиях по...
7. Книга седьмая 1. Как только после ночного мрака пришло...
8. Книга восьмая 1. Уже первые петухи извещали рассвет, когда с...
9. Книга девятая 1. Так гнусный мясник готовил для своих...
10. Книга десятая 1. Что случилось с моим хозяином на второй день,...
11. Книга одиннадцатая 1. Где-то около первой ночной стражи я...
12. ПРИМЕЧАНИЯ Книга первая 1 В античные времена широкой...

На предыдущую