lybs.ru
Руководство помнит о народе, иначе у него не было бы такой охраны. / Александр Перлюк


Книга: Марк Аврелий Олимпий Немесіан Эклоги. Эклога вторая Перевод Юлии Кузьмы


Марк Аврелий Олимпий Немесіан Эклоги. Эклога вторая Перевод Юлии Кузьмы

© Nemesianus

© Ю.Кузьма (перевод с латыни), 1979

Источник: Древняя римская поэзия в украинских переводах и переспівах. Л.: Мир, 2000. 328 с. - С.: 282-285.

Сканирование и корректура: Aerius, SK (), 2004

Марк Аврелий Олимпий Немесіан (Marcus Aurelius Olimpius Nemesianus) - представитель римской буколической поэзии, родом из г. Карфагена (Северная Африка, сегодня Тунис). О жизни поэта нет достоверных сведений; упоминание о нем в труде "Шесть писателей истории императоров" (284-324)* дает основания для вывода, что жизнь и литературная деятельность его приходится на вторую половину III ст.

[* Авторами этого произведения были Элий Спартіан, Вулкацій Галлікан, Элий Лампрідій, 'Юлий Капітолін, Требеллій Полліон и Флавий Вопіск.]

К литературному наследию Немесіана принадлежит сочинение "О охоты с собаками" (написан ок. 283 г. н. есть. и сохранился частично). В рукописи это произведение подается вместе с поэмой Публия Овидия Назона "О рыболовстве" (Halieutica) и поэмой Граттія Фаліска "Об охоте с собаками" (Cynegetica), от которой сохранился фрагмент в 540 строк. Здесь следует напомнить, что на эту тематику античность знала аналогичные произведения греческих писателей: прозаическое произведение "Об охоте" греческого историка Ксенофонта (430-354 гг. до н.э.); "Рыболовство" (Halieutica) - произведение греческого поэта из Аназарба в Калікії (Малая Азия) Оппіана (ок. 200 г. н.э.) - посвященный императору Марку Аврелию. Кроме того, греческий Псевдо-Оппіан с бирійської Апамеї написал поэму "Про охоту с собаками" (Cynegetica), посвятив его императору Каракалле (211 - 217). Итак, Немесіан имел предшественников, которые писали на эту тему греческом и латинском языках.

Кроме того, Немесіану принадлежат четыре эклоги, сохранились в нескольких рукописях XV-XVI вв. вместе с еклогами римского поэта И ст. Тита Кальпурнія. В этом буколічному жанре образцом Немесіанові служили "Идиллии" греческого поэта III в. до н. есть. Феокрита и "Эклоги" Публия Вергилия Марона. Для написания еклог Немесіан, как, впрочем, и Тит Кальпурній, заимствовал преимущественно мотивы из произведений Феокрита и несколько меньше - с еклог Вергилия.

Содержание первой эклоги Немесіана - это панегирик какого-то поэта, автор называет его Мелібеєм (так в Риме называли Вергилия, но эта эклога не имеет никакого отношения к автору "Энеиды"). Структура и тематика следующих еклог подобные буколічних идиллий Феокрита - это соревнование в пении на эротическую тематику между двумя влюбленными пастухами.

На украинском языке II еклогу Немесіана впервые перевела Ю. Кузьма (Иностранная филология. 1979. Вып. 55. С. 157-159).

В.Маслюк

Идас-юноша и Алкон молодой к Донаки-красавицы

С мальчишеских лет пылали оба любовью горя,

Разум теряя свой от прелести и волшебства Донаки.

Раз, когда цветы срывала в лощине соседнего сада

И грудь украшала свои акации цветом душистым,

Друзья застали ее и не в силах опереться искушению,

Ласк овощ сладкий оба тайно сорвали.

Так зародилось любовь и стремление уже не мальчишеские:

Время и в лет пятнадцать любовные приходят страдания,

Только Донаку теперь строгие родители закрыли,

Потому то и в голосе нотки звучали уже не детские,

В языке беспокойство появилось, дерзкой, упрямой стала,

Часто также краснела и кровь закипала в жилах.

Друзья же, охваченные жаром любви, что в сердце горело,

Сожалению свой в песнях выражали, в них утешение найти пытались.

Юные, певучие оба да еще и красивые собой,

Щеки гладкие в обоих и нестриженые кудри пышные.

Сели грустные под платаном и искали утешения в скорби:

Идас - в игре на свирели, Алкон - в песнях благозвучных.

Идас:

"Жительницы леса Дриады и Напії из дебрей глубоких,

Нимфы Наяды, что попираете ножками берег влажный,

Вы, что в травах цветки пурпурные рассеяли повсюду,

Скорее скажите, где найти мне милую Донаку - на лугу,

В лесу, или, может, рожевії ручки лелії срывают?

Три уже прошли вечера, трижды солнце хилилось на запад,

Я же на Донаку все жду, по привычке, возле пещеры.

В то же время, будто в нем какая-то отрада в любви,

Или, может, страсть безумная от того смирнішою станет,

Третий уже утро коровки мои не едят травы.

На водопой не подходят ни к одному из быстрых потоков;

Стали сухими соски у матерей, и их лижут зря

Бедные телята, их тихое мычание везде слышны в воздухе.

Сам я теперь ни с лозы, ни из гибких стеблей камышовым

Корзин уже не вяжу, молока тоже на сыр не собираю.

Что же говорить об этом? Телок у меня тысяча, знаешь,

И молока у дійницях моих было всегда достаточно.

Я же, Донако, то сам, кому дарила ты часто

Дорогие поцелуи свои; ими песню могла прервать,

Губы дрожащие мои ты искала и у свирели.

Горенько, горе мне! Или меня уже совсем не заботишься?

Вот я брожу бледный, как самшит, от фиалки синее,

Всякой еды отркаюсь и Вакхові бросил бокалы

И уже давно я не в силах забыться сном беззаботным.

Ох, да же без тебя мне и квит лилии черным кажется,

Даже розы побледнели, померкла красота гиацинта,

Ароматы нежные не льются более с дыхания мирта и лавра.

И появилась бы ты, снова лилии белыми стали бы,

Блеснул бы пурпур роз, гиацинт зарум'янився бы нежно,

Мирты и лавры запахли бы мне сладким ароматом.

Так пока любит Паллада маслины, полные масла,

Вакх - виноградную лозу и Приап свои яблоки любит,

Палєс - веселые луга, я тебя лишь любить, милая".

Так вот тосковала свирель. Алкон какой ответ дал ей,

Фебе, ты сам расскажи, ибо тебе заботиться песнями.

Алкон:

"Палєс, володарко гор, покровителю наш, Аполлоне,

В лесу могучий Сільване, богиня ты наша, Діоно,

Власть твоя протянулась над вершинами Эрику, также

Заботишься о том, чтобы всякий время влюбленных браком объединить.

Что я сделал? Ох, почему меня бросила мыла Донака?

Я подарки давал, которых Идас никогда не дал ей,

Подарил соловья, трели звонкие ей выводил,

В сплетенной клетке из прутьев закрыт, и порой случалось

Дверцы кто-то настежь открыл, он випорхував совсем как свободный

И между птицами он мог свободно пролетать над полем,

Умел он, однако, домой обратно под свой кров вернуться,

Больше ценя клетку из лозы, чем лес и свободу.

Кроме соловья, еще и зайчика и пару голубчиков диких

Совсем недавно послал, то, что смог, как добычу из леса.

И после того, Донако, моим ты гордуєш любовью?

Может, недостойным считает, что тот, который погибает без тебя,

Только пастух, который утром на пашу предпочел выгоняет?

И ведь и боги не стеснялись стадо пасти; между ними

Был Аполлон, ученый Господин, вещие Фавны и красавец Адонис,

Утром сегодня себя заприметил я в зеркале водной,

Фэб не піднявсь еще на небо, еще пурпуром восток не занялся,

Свет трепещущее не успело воссиять в прозрачных водах.

Что же я увидел: лицо еще даже пушком не покрыто,

Длинные волосы; говорят, что я красивее, чем Идас.

Ты имела привычку меня и сама уверять в этом.

Щеки румяные мои ты хвалила и молочную шею,

Искорки веселые в глазах и фигура змужнілу юношескую.

Знаю я игру на свирели, мастерски на дудке я играю,

Той, что раньше богов веселила, на ней также Тітир

Сладко играл и пришел он из лесов в господствующее город.

Вероятно, и песня моя о Донаку прославится в Городе,

Можно разве и калине расти с кипарисами рядом.

Можно и лещине между соснами листья распускать свое".

Так юноши целый день о Донаку любимую пели,

Из-за леса появился Веспер холодный на небе,

Он их заставил волов с пастбища домой погнать.

© Aerius, 2004




Текст с

Книга: Марк Аврелий Олимпий Немесіан Эклоги. Эклога вторая Перевод Юлии Кузьмы

СОДЕРЖАНИЕ

1. Марк Аврелий Олимпий Немесіан Эклоги. Эклога вторая Перевод Юлии Кузьмы

На предыдущую