lybs.ru
Не пить надо в меру. / Александр Перлюк


Книга: Марк Анней Лукан Фарсалія Перевод Юлии Кузьмы


Марк Анней Лукан Фарсалія Перевод Юлии Кузьмы

© Lucanus

© Ю.Кузьма (перевод с латыни), 1977

Источник: Древняя римская поэзия в украинских переводах и переспівах. Л.: Мир, 2000. 328 с. - С.: 250-255.

Сканирование и корректура: Aerius, SK (), 2004

Содержание

Введение (кн. И, 1-23)

Характристика Цезаря и Помпея (кн. И, 121-182)

Переход Цезаря через Рубикон (кн. И, 183-235)

Сон Помпея (кн. III, 1-37)

ВВЕДЕНИЕ (кн. И, 1-23)

Бой на полях Емафійських, страшнее боев гражданских,

Преступления власть воспеваю я и народ мой могучий,

То, что победоносную руку и обратил против собственного сердца,

Между свояками войну и разруху основ самовластия.

Грозное соревнования всех сил тех, что вселенная все всколыхнули,

В совместном злочинстві и злобе, знамена навстречу знамена.

Схватку равных орлов, копья, списам грозят других.

Что за безумие, народ, какое же меча самовольство

Кровь проливать латинскую на радость вражеским племенам!

В то время, когда следовало бы зірвать из Вавилона авсонські трофеи,

В то время, когда Крассова тень, невідомщена до сих пор, бродит,

Вы увлеклись войной, что никаких не даст вам триумфов?

Ох, как много земель и морей вы могли бы покорить

Кровью этой, которую пролили соотечественников руки!

Откуда исходит Титан, и где ночь разбрасывает светила

И там, где жара невероятная полдень все зноем жжет,

Где костенеет зима и весенней не знает оттепели,

Скифским сковав морозом волны студеного Понта.

Сэры и дикий Араксес были бы уже покоренные вами

И племя, если оно есть, которое видит рождения Нила.

Что же до войн нечестивых такое у тебя стремление, Риме,

Сначала весь мир покори ты латинским законам, тогда уже

Сам против себя обратись, пока что врагов у тебя достаточно.

ХАРАКТЕРИСТИКА ЦЕЗАРЯ И ПОМПЕЯ (кн. И, 121-182)

Ты, о Великий, тремтиш, чтобы старых не затмил триумфов

Подвиг новый и чтобы лавры, добытые в боях над пиратом,

Не уступили галлійським, еще и опыт в военном деле

Дух поднимает и никогда не стерпишь ты второго места.

Цезарь же тоже не в силе признать кого-либо первым.

Равных не знает Помпей. Кто из них более имел право на оружие,

Знать об этом не положено; и у каждого защита большой:

Милый богам победитель, Катона преодолен дорогой.

Силами враг неровный: один в преклонном возрасте

В старость спокойную поступил и давно уже, надев тогу,

В мире вождем отучился он быть, к славе лишь стремится,

Щедрый для черни, весь увлекся любовью народа,

С радостью слушает аплодисменты люда в своем театре,

Не прибывают уже новые силы и доверяет он слишком [252]

Судьбы бывший счастливой. Это лишь тень великого имени.

Дуб именно так величавый стоит среди полей плодоносных,

Весь аж прогибается он от трофеев старого народа

И от даров полководцев; уже в корнях силы не имеет,

Собственный бремя его держит, к небу поднял голые ветви,

Тень раздоры не листьями густым, а ветвями почерневший.

И хотя упасть он может, схитнувшись от первого ветра,

И хотя вокруг в лесах растут могучие деревья,

Он лишь один в почете. А Цезарь не имел той чести

И славы вождя. Зато доблесть он имел, что покоя не знала,

И стыд один признавал - победителем не стать в битве.

Непобедимый, пылкий, куда звали гнев, надежда,

Вел свое войско с мечом, что не знал ни позора, ни пощады.

Гнавсь за удачами сам, требовал от богов помощи,

Все, что останавливало его на пути к триумфу и славе,

Уничтожал, с радостью в сердце свой путь прокладывал сквозь руины.

Молния так во время бури прорвется сквозь тучи внезапно,

Грохотом грома страшным эфир и весь мир потрясает,

День прервав, пугает народы, охваченные ужасом,

В небе беснуется и силы нет, чтобы ее остановила,

То спадая вниз, возвращаясь снова вверх,

Уничтожение сеет вокруг, вновь собирает розметані искры.

Вот и причины вождей; и в народе также скрылись

Зародыши войн, от которых всегда погибали сильные государства.

Слишком большое богатство приносила судьба счастливая

От завоевательных войн, а богатству все уступает.

Добыча, грабеж врагов привили привычку к роскоши,

В золоте и пышных дворцах уже меры не знали и еды

Предков чурались; а одежда роскошный, то девушкам

Едва годится надеть, носят мужи, и убегает

Бедность, что плодит героев, и из всего мира собралось

То, что народы разрушает; в то время и земельные участки

З'єднувать стали, и нивы, ранее вспаханы острым

Плугом Камилла и порезанные сапами Куріїв древних,

И поселки стали собственностью чужих поселенцев неизвестных.

Это уже не был тот народ, который стремился к миру и тишине

И волю свою укреплял, не касаясь совсем к оружию.

Гнев загорается быстро и то, что дораджує нищету,

Всякое бесправие - безнаказанное и подобает, схватившись за оружие,

Выступит против отчизны своей и степени права

Сила становится; и законы, и решения собрания народных,

И право нарушает консул, трибуны его не уважают;

Лікторську власть уже можно купить, и ласка народная

Тоже продается за деньги и смертельная затея для города -

Войны продажные ежегодно за власть на Марсовом Поле;

Выгоды жажда страшная и ненасытное желание процентов,

Веры не имеет кредит; многим стали выгодны войны. [253]

ПЕРЕХОД ЦЕЗАРЯ ЧЕРЕЗ РУБИКОН (кн. И, 183-235)

Цезарь уже быстрым маршем перешел через Альпы холодные

По замыслу в сердце об изменениях большие и могучие войны.

Только приблизился он к ласковых вод Рубикона,

Перед вождем предстает перед отечеством дрожащего призрак.

Светлое скорбящее лицо виднелось в темноте ночи,

Седые волосы со лба вежоносного судьбы всплывало

Будто в трауре, и обнаженные руки вверх подняв,

Со стоном говорит: "Куда, ну куда вы направляетесь дальше?

Знамя мое вы куда несете? Как идете вы по праву,

Стойте, потому что дальше нельзя идти, если вы граждане!"

Цезарь жахнувсь, поднялось волосы и, задержав наступление,

Совсем бессилен дошел до самой воды и проговорил:

"О, Громовержец, который наблюдаешь с Тарпейской скалы

И ты видишь стены столицы. О, вы фригийские пенаты

Рода Юлійського и взятого тайком на небо Квирина,

Ты, что властвуешь в Альбе высокой - Юпитер Латинский,

Очаг Вести и ты, словно бог величайший, Риме,

Будь же благосклонен моим начинаниям; с оружием яростно

Не против тебя я иду; победитель на суше и море -

Цезарь - твой воин всюду, позволишь, то и сейчас им буду.

Виноват лишь тот, через кого я врагом стану для тебя".

Затем, не мешкая дольше, он через реку розливчасту

Быстро знамена проносит; как будто в Ливийской пустыне

Лев в горячих песках, что врага около увидит,

Сперва присядет смутное, вплоть гневом весь загорится,

Частым ударом хвоста он себя подбадривает яростно.

Гриву свою настовбурчить и ревет, роззявляючи пасть.

Здесь, когда маврові удастся ударить древком ловко,

То в груди широких рогатина снизу застряне,

Совсем к ранам тех равнодушен, выходит смело на оружие.

Струей плавным бегут, мелкие подгоняя воды,

Высохшие в летнюю жару Рубикона пурпурного волны.

Вьется долинами он и надежную границу создав,

Галльские поля и поля отделяет от поселков авсонських.

В то время зима прибавила ему сил, и пополнила воды

Кінтія, из рогов которой дожди трое суток выливались

И снег в Альпах стопивсь от влажного дуновения Эвра.

Сначала конница в извилистую реку спустилась с обрыва,

Воды спинивши; за ней устремилось войско толпой,

Не спеша, вброд, перешло через волны спокойно.

Цезарь, как только глубину перешел и торкнувсь побережья,

Твердо ступил на Гесперії он запрещены нивы.

"Здесь,- говорит,- здесь я нарушаю мир и ломаю я право;

Счастья, иду за тобой; уже более перемирия не будет.

Только в судьбу я верю, война пусть нам будет судьей". [254]

Так он промолвил, и войско проводит этот вождь неусыпный

В темноту ночи. Скорее он несется, чем камень из пращи,

Быстрее стрелы, которую любит в спину послать парф'янин.

Грозно вступает в ближний Арімін. На дворе уже светало,

Быстро бежали звезды от огня світосяйного солнца,

И день наступал уже, котором увидит суждено первый

Вспышка войны; и по воле богов, то Австер безумный

Дунул, и понурые тучи пеленой все небо запеленали.

СОН ПОМПЕЯ (кн. III, 1-37)

Австр, надувая паруса, гнал корабли все дальше,

Флот пытаясь быстрее вывести в открытое море.

Все моряки смотрели в глубь ионийской волны,

Только Великий Помпей отвести своего зрения не в силе

От гесперійських земель, пока может досмотреть гавань

И берег, которого никогда увидеть не придется,

Шпили и вершины горные, аж все расплылось в тумане.

Впоследствии сморил его сон, что ведет сновидения с собой.

Вождь задремал, тогда образ зловіщий и полон ужаса -

Юлии призрак с лицом печальным из могилы поднялся,

Растаял, словно дикая мара, над горящим очагом мертвых

И молвил: "Яз Елисейских полей, из жилища блаженных

Изгнан в тьму стигійську, в ад между души преступников,

Притащили меня здесь из-за гражданских войн, выдала

Я Эвменид, что угрожают факелом вашим воинам.

Множество лодок снарядил перевозчик понурого Аду,

Тартар розширивсь для тех, кто примет казнь и муки;

Руки проворные сестер не успевают управитись с делом,

Парки устали уже постоянно разрывать нити.

Радостно, Помпею, когда праздновал ты со мной триумфы,

Вместе с супружеским ложем изменилось и счастье, однако

Пепел еще мой не застыл, как Корнелию взял ты за женщину,

ей же суждено могучих мужей вести на гибель.

Что же, пригортай ты ее к груди и на море, и в битвах,

Пусть мне можно будет лишь в ваш сон беспокойный врываться,

Пусть вам для нежных ласк не останется уже ни минуты.

Цезарь пусть вас преследует днем, а Юлия ночью.

Даже на берегу Леты всем забвения навевает,

Я не забыла тебя, и обладатель усопших позволил

Слідувать везде за тобой. Приду я к тебе во время битвы,

Являюсь между рядов боевых и никогда тебе, о Великий,

Маны мои не позволят забыть, чей зять ты на самом деле.

Совершенно зря рассекаешь мечом связи ты семейные,

Через войну гражданскую моим будешь снова". Сказала

Тень и растаяла, исчезла из объятий дрожащего мужа.

Он же, хоть маны и боги угрожают будущим горем,

С еще большим пылом рвется к оружию навстречу поражениям. [255]

© Aerius, 2004




Текст с

Книга: Марк Анней Лукан Фарсалія Перевод Юлии Кузьмы

СОДЕРЖАНИЕ

1. Марк Анней Лукан Фарсалія Перевод Юлии Кузьмы

На предыдущую