lybs.ru
Нужда преодолевает закон. / Иван СИРКО


Книга: Марк Туллий Цицерон Речь в защиту поэта Архія Перевод Й.Кобова


Марк Туллий Цицерон Речь в защиту поэта Архія Перевод Й.Кобова

© Cicero

© Й.Кобів (перевод), 1968

Источник: Античная литература: Хрестоматия. Составитель А.и.билецький. К.: Советская школа, 1968 (2-е издание). 612 с. С.: 417-424.

Сканирование и корректура: Aerius () 2004

Марк Туллий Цицерон (106-43 гг. до н. есть.) - великий оратор Рима, социально связанный с состоятельным слоем всадников. Его политическая деятельность, приходится на бурные годы гражданской борьбы, была в основном направлена на достижение согласия между этим слоем и сенатским нобілітетом и на защиту республики от военной диктатуры и тирании. Однако вообще склонен к компромиссам, Цицерон не останавливается перед решительными мерами, когда движение низов прямо угрожает интересам и власти верхов. Так он энергично укрощает т. н. «заговор Катіліни», против которого направлены четыре его речи. Руководители этого демократического беспорядки были арестованы и по приказу Цицерона задушены в тюрьме. Отстаивая сенатскую республику, оратор после убийства Юлия Цезаря выступал с филиппиками против его преемника - Антония, за что агенты последнего убили знаменитого оратора.

Цицерон был знатоком греческой философии, поэзии, красноречия, и своим успехом как оратор обязан не только своему блестящему таланту, а и этой широкой образовании.

Как уже отмечено во введении, ораторская проза Цицерона занимает среднее место между цветастым «азіанським» и более простым «аттіцьким» стилем.

В ней применяются в зависимости от содержания, направленности, обстоятельств и моментов речи те или иные средства выражения. В своих трактатах «Брут», «Оратор» и других Цицерон обосновывает право пользоваться всеми типами красноречия, которые установила теория риторики. Он прибегает к патетики, амплификации, преувеличения в восхвалении или осуждении, к отступлений («общих мест») морально-философского или политического характера, к полемического остроумия, иронии и других видов то страстного, «высокого», то обычного, «низкого» стиля. Риторическими вопросами, обращениями, междометиями и т.д Цицерон разнообразит интонационно-эмоциональное звучание выступления.

Речь Цицерона искусная, образцовая и своей лексичною изяществом и синтаксической стройностью, и фразеологічною многогранностью, ритмичностью и плавностью,- отсюда, как высшая характеристика совершенства - название «ціцеронова латина».

Кроме 57 речей, что сохранились, имеем важные трактаты Цицерона на фїлософські, моральные, политические темы, по вопросам ораторского искусства и т.д. («О государстве», «О дружбе», «Об обязанностях», «О природе богов», «Тускуланські беседы», «об ораторе» и другие) и большое эпистолярное наследие. Произведения Цицерона содержат ценные сведения о общественные отношения в тогдашнем Риме, они также являются одним из основных источников знания многих явлений и фактов как римского, так и греческого культурного, в частности литературной жизни.

О большой роли, которую сыграли речи и трактаты Цицерона в эпоху Ренессанса « в более поздние времена, см. во вступительной статье.

Цицерон оставил след и в украинской литературе. Его стилистические средства использовали украинские писатели 17-18 вв., в частности Иван Вышенский Ф Прокопович. Г. Сковорода перевел его произведение «О старости». [417]

(1) Судьи! Если у меня есть какая-то кроха таланта (а я понимаю, что он незначительный), или хоть немного ораторского мастерства (я наделен ею, признаю, в скромной мере), или какие-то теоретические знания в области красноречия, которые основываются на подробном изучении благородных наук (их я, скажу прямо, никогда не чурался), то результатов всего этого должен требовать от меня с полным правом в первую очередь вот этот Авл Ліціній Архій. Как далеко я могу достичь своей памятью назад и охватить отрезок пройденного жизни и воскресить самые ранние воспоминания детства, то именно его я вижу как наставника в выборе моих интересов литературой. Если мое красноречие, сформированное по его советами и указаниями, иногда помогало людям в беде, то теперь первым моим Долгом является подать помощь и спасение в меру моих возможностей именно тому, у кого я получил то, чем могу помогать другим и спасать других. (2)I чтобы случайно никто не удивлялся этим моим словам - ведь Архій наделен какими-то другими способностями, а не теоретической и практической знакомством С ораторским искусством,- должен сказать, что я никогда не посвящал себя самому только красноречию. Ведь все науки, которые дают человеку культуру, каким-то образом связаны и родственные между собой. (3) Однако, чтобы кому не Казалось странным то, что на публичном суде в уголовном деле о нарушении закона, которая рассматривается перед претором римского народа, человеком чрезвычайных примет, перед весьма строгими судьями и при таком большом собрании людей, я прибег к необычному виду красноречия, несовместимого не только с общепринятой судебной практикой, но и вообще с практикой публичных процессов, прошу вас, внимание на личность обвиняемого, позволить мне в этом деле на уступку, которая, надеюсь, для вас не будет неприятной. Перед лицом многочисленного собрания образованных людей, с внимания на вашу культуру, а также на претора, который руководит процессом, позвольте мне в своем выступлении на защиту выдающегося поэта и исключительно ученого человека несколько больше сказать о культуру и литературу и в связи с личностью ответчика, который в своей спокойной жизни и в поэтической деятельности мало имел общего с судами, воспользоваться почти новым и непривычным видом красноречия.

(4) Если я почувствую, что вы даете на это свое согласие и разрешение, конечно, сумею вас убедить, что вот этот Авл Ліціній, будучи гражданином, не только не должен потерять права римского гражданства, а наоборот, если 6 даже не имел его, то заслуживал бы того, чтобы его внесли в списки граждан. Итак, как только Архій вышел с мальчишеских лет и после получения образования, которая формирует душу ребенка, посвятил себя литературной деятельности, быстро начал затмевать всех славой своего таланта, прежде всего в Антиохии (там он родился в знатной семье), городе некогда богатом и многолюдном, ячейки ученых людей и благородных наук. Позже в других областях Азии и во всей Греции его появление вызвало такое удивление, что ожидания его прибытия превосходило слух о его одаренности, а увлечение после приезда превосходило ожидания. (5) В то время в Италии греческая наука и искусство были очень распространены, и в Лації их изучали в тех же городах, что и сегодня, правда, С большим рвением, да и здесь, в Риме, их высоко ценили, особенно благодаря мирной обстановке в государстве. Тем-то жители Тарента, Регия, Неаполя предоставили Архієві право гражданства, а также другие привилегии; все, кто мог как-то оценить талант, считали за честь для себя познакомиться с ним и принимать его в себя как желанного гостя. Когда он благодаря такой великой славе стал всем известен, прибыл в Рим во времена консульства Мария и Катула. Здесь он прежде всего наткнулся [418] на консулов, военных подвигах одного из которых могли послужить ему темой для воспевания, тогда как у второго мог найти не только ратную доблесть, но и привязанность и понимания поэзии. Хоть Архій тогда еще носил претексту, его сразу приняла к своему дому семья Лукуллів. Не только его литературный талант, но и прирожденные приметы привели к тому, что дом, который первый отнесся к нему доброжелательно в молодые годы, остался для него самым родным и на старость. (6) В те времена он снискал себе симпатию Квинта Метелла Нумідійського и его сына Пия, его поэзии слушал Марк Эмилий, дружили с ним отец и сын Квинты Катули, высокого мнения о нем был Луций Красс. Поскольку дружеские отношения связывали с Лукуллами, Друзами, Октавіями, Катоном и целой семьей Гортенсіїв, то Архій пользовался у людей большим уважением, потому что уважение к нему проявляли не только те, кто жаждал услышать и познать его поэзию, но также те, кто, возможно, только делал вид, что очень этого хочет. Впоследствии, после довольно длительного времени, Архій поехал с Лукуллом на Сицилию и, возвращаясь оттуда, вместе с этим же Лукуллом прибыл к Гераклеи. Это было союзное город, наделено очень широкими правами, и поэтому Архій захотел получить в нем права гражданства. Получил он их в гераклейців, потому что его самого считали достойным этого, а также благодаря уважению и влиятельные Лукулла. (7) На основании закона Сильвана и Карбона права гражданства давались «каждому, кто был приписан к союзной городской общины, кто жил в Италии тогда, когда появился закон, и кто в течение шестидесяти дней заявил об этом преторові». Потому что Архій жил в Риме долгие годы, он подал заявление преторові Квинту Метеллові, который был его близким другом.

(8) Если рассматривать вопрос лишь о законное получение прав гражданства, мне нечего больше говорить. Дело понятное. И действительно, Грацие, что Из этого можно подвергнуть сомнению? Может, скажешь, что он не был приписан в Гераклеи? Здесь присутствует Марк Лукулл, человек високоповажана, честная, С чувством ответственности; он заявляет, что знает про это дело не на основании предположения, а со всей достоверностью, не понаслышке, а как очевидец, как свидетель, а как участник событий. Здесь присутствовали посланцы из Гераклеи, люди уважаемые, которые прибыли на этот суд с поручением выступить с показаниями от имени общины. Они утверждают, что Архія было внесено в списки граждан Гераклеи. А ты еще требуешь официальных списков Гераклеи, но они, как всем нам известно, сгорели во время Итальянской войны в результате пожара архива. Это просто смешно не брать во внимание то, что мы имеем в нашем распоряжении, а требовать того, чего мы не можем иметь, замалчивать свидетельства людей, • а требовать документов. Смешно, имея в своем распоряжении показания глубокоуважаемой человека, присягу и гарантию незапятнанного муніціпія, обесценивать неопровержимые доказательства, а требовать документов, которые, как ты сам говоришь, все подделывают. (9) Или, может, он не жил в Риме? Он, что столько лет до получения прав гражданства выбрал Рим, чтобы связать с ним все свои дела и всю свою судьбу? Или, может, он не появился до претора? Более того, он занесен в тех списков, которые, на основании заявления, сделанного перед коллегией преторов, одни только являются настоящими официальными списками. В то время как списки Аппія, как утверждали, хранились несколько неаккуратно, то в списки Габінія доверие подорвала еще задолго до процесса его легкодушність, а после приговора, вследствие несчастья, которое его постигло, это доверие совсем пропало. Метелл, человек исключительно честная и скромная, обнаружил такую дотошность, что явился к претора Луция Лентуда и судей, обеспокоен фактом исправления одного имени. И вот на этих списках не увидите ни одного исправления при имени Архія. (10) Если оно так, то что же дает право сомневаться в его гражданских правах, тем более, [419] что его внесли в списки граждан в других городах? Ведь многим ничем не заметным и мало талантливым людям предоставляли права гражданства в Великой Греции без особых мер с их стороны. Неужели же жители Регия, Локрів, Неаполя, Тарента не хотели наградить Авла Ліція, высокоталантливого поэта, привилегиями, которые щедро раздавались сценическим актерам? Как же так? Другие правдой и неправдой проскальзывали в списки этих муніціпіїв не только после предоставления муніціпіям гражданских прав, а даже после объявления закона Паппія, а мы откажем Авлу Ліцінію, который даже не ссылается на те списки, куда его внесли, потому что он всегда хотел быть гражданином Гераклеи?

(11) Ты требуешь наших имущественных списков. Конечно, ты прав. А впрочем не секрет, что при последних цензорах Архій был на войне вместе с прославленным полководцем Луцієм Лукуллом, при предпоследних - он был с ним как с квестором в Азии, а за первых цензоров - Юлия и Красса - ценза совсем не проводили. Но имущественный ценз сам по себе еще не подтверждает прав гражданства, только свидетельствует о том, что тот, кто им охвачен, тем самым чувствовал себя гражданином. Тем временем, Архій, котором ты обвиняешь, что он, даже по его собственному признанию, не имел прав римских граждан, не раз составлял завещания в соответствии с нашими законами и получал наследство от римских граждан, и даже благодаря проконсулові Луцию Лукуллові получил вознаграждение из государственной казны. Ищи доказательств, если можешь: никогда не докажешь ему вины нет на основании его собственного признания, ни на основании признания его друзей.

(12) Ты спросишь меня, Грацие, почему я так полюбил Архія? Так вот потому, что он дарит нам то, благодаря чему разум отдыхает после шума на форуме, а уставшие криком уши находят утешение. Не думаешь ли ты, что ' мне не хватало 6 материала для ежедневных выступлений в таких разных делах, когда бы я не обогащал своего ума наукой, или мог бы мой разум выдержать такое напряжение, когда бы я не давал ему отдыха опять же в виде этой же науки? Признаю откровенно, что я искренне занимаюсь литературно-научными делами. Пусть стесняются другие, которые так нырнули в литературу, не могут из нее извлечь какой-либо пользы для общества, ни показать что-нибудь для публичного обозрения. Но я, судьи, должен стыдиться этих интересов, я, который долгие годы живу так, что желания отдыха никогда не стало мне помехой подать какую-либо помощь в затруднительном положении или защитить чьи-то интересы, стремление наслаждения никогда не сбило меня с этого пути, что сон, наконец, никогда не способствовал тому, чтобы я опоздал подать помощь.

(13) Тем-то, кто может меня осуждать и кто имеет право возмущаться на меня, если все свое свободное время, которое другие тратят на личные дела, на празднование и другие развлечения, на физический и духовный отдых, на цілоденні пиры, на игру в кости или в мяч, я лично буду тратить на постоянное занятие наукой? И тем более надо мне это позволить, потому что эти занятия способствуют моей ораторском мастерстве, что, какой бы она не была, никогда не подвела друзей в беде. Может, кому-то это кажется ненадежным, но я во всяком случае знаю, из какого источника мне черпать самые большие ценности.

(14) Ведь, если бы в молодости под влиянием указаний многих людей и многих литературных произведений я не пришел к убеждению, что в жизни надо якнайнаполегливіше стремиться только к славе и добром имени и что для их получения следует пренебречь всеми телесными муками, всеми опасностями, которые грозят смертью и изгнанием, то я, бесспорно, не подвергал бы себя на такие частые и жестокие сражения для вашего спасения, а также на ежедневные приступы [420] со стороны негодяев. Но таких примеров немало найдете в книгах, в высказываниях философов, в глубокой древности. Все это было бы окутано мраком, когда бы его не озарило солнце литературы. Греческие и латинские писатели оставили нам бесчисленные образы мужественных деятелей не только для того, чтобы на них смотреть, но и чтобы им подражать. Эти образы я постоянно имел перед глазами во время управления государством; одними лишь размышлениями о великих людях я воспитывал свое сердце и свой разум.

(15) Кто-нибудь спросит: «Хорошо, но эти выдающиеся люди, подвиги которых увековечила литература, имели то образование, которое ты так прославляєш?». Трудно это утверждать в каждом случае, но я хорошо знаю, что на это ответить. Признаю, что много людей светлого ума и великих добродетелей не имело никакого образования, а лишь благодаря своим прирожденным, так сказать, божественным приметам они были сдержанными и високоетичними. Я даже добавлю, что природные приметы без образования чаще давали людям славу, чем образование без природных примет. Вместе с тем я утверждаю, что когда до выдающихся и блестящих примет, данных природой, добавить систематическое образование, которое имеет свой источник в науке, то тогда конечно возникает нечто прекрасное и исключительное. (16) К таким людям принадлежал божественный Сципионы, которого видели наши родители; к ним принадлежали Гай Лелий, Луций Фурий, прославленные большой умеренностью и сдержанностью. Таким был храбрейший и на те времена образованный человек, тот славный старец Марк Катон. Если бы литература не помогала им познавать доблесть и совершенствовать ее, то они, естественно, никогда не занимались бы ею. И даже, если бы научные занятия не давали такой огромной пользы, а лишь одно наслаждение, то вы, как полагаю, считали такой наклон благороднейшим и достойнейшим человека. Все другие занятия подходящие только для определенного времени, возраста и места, а литература воспитывает нас в молодости, развлекает в старости, является украшением в счастье, утешением в несчастье, радует нас дома, не мешает на чужбине, вместе с вами проводит ночь, с нами путешествует, живет с нами на селе.

(17) Даже если бы мы сами не могли овладеть литературой и понять ее значение, мы должны ценить тех, кто ею занимается. Был ли среди нас кто-то такой бесчувственный и грубый, кого не взволновала бы смерть Росцием? Хоть Росций умер в преклонном возрасте, но с внимания на его высокохудожественную и волшебную игру, казалось, что он вообще не должен умереть. И если он снискал себе всеобщую любовь своей выразительной игрой, то неужели мы будем пренебрегать невероятно бурные порывы души и полет таланта? (18) Сколько раз, судьи, я видел, как вот этот Архій - воспользуюсь вашей доброжелательностью, поскольку вы так внимательно слушаете этот необычный выступление - сколько раз я видел, как он без всякой записки произносил без подготовки огромное количество замечательных стихов про актуальные события, сколько раз он, вызван во второй раз, говорил на ту же тему, изменив слова и мысли.

В отношении произведений, которые он заботливо продумал и обработал, то они, как я проверил, встретили всеобщее одобрение, которое сравняло его в славе с древними писателями. Как же его не любить, как не восхищаться, как не считать достойным всяческого защиты? Ведь мы знаем от великих и ученых людей, что успехи в любой области науки зависят от научной подготовки, знаний и опыта, а сила поэта дана ему от природы; поэт возбуждается силами своего духа и наполняется, так сказать, божественным вдохновением. Поэтому наш большой Энной справедливо называет поэтов священными, потому что их вроде бы дано под нашу опеку как некий божественный дар. (19) Итак, пусть, судьи, для вас, людей благородных, священным будет имя «поэт», имя, которого никогда не пренебрегали никакие дикари. Скалы и пустыни отзываются на звук человеческого голоса, дикие [421] звери становятся покорными под влиянием пения и замирают на месте, а неужели нас, воспитанных на прекрасных образцах, не взволнует голос поэта? Вспомню Гомера. Колофонці утверждают, что Гомер был их гражданином, хіосці считают его своим, саламінці пытаются присвоить его себе; своим земляком называют его жители Смирны и поэтому даже построили ему храм в своем городе; кроме того, очень много других городов соперничают между собой и спорят о его происхождении. Так они пытаются признать своим земляком иностранца после его смерти за то, что он был поэтом. А неужели же мы відречемось от живого Архія, который по собственной доброй воле и законно наш, тем более, что он давно посвятил весь свой порыв и талант звеличуванню римского народа? Еще юношей он начал изображать войну с кімврами и приобрел себе расположение самого Гая Мария, который, казалось, имел мало для понимания поэзии. (20) Ведь нет никого такого одного неблагосклонного музам, кто бы не согласился на увековечивание своих подвигов в поэзии. Говорят, что знаменитый Фемистокл, выдающийся афинский государственный деятель, на вопрос, чью речь и вообще чей голос слушает С большим удовольствием, ответил: «Того, кто лучше прославляет мою мужественность». Поэтому этот славный Марий особенно полюбил Луция Плоція, талант которого, по его мнению, мог прославить его подвиги. (21) Что же до Архія, то он мастерски изобразил всю войну с Митридатом, большую и затяжную, которая продолжалась с переменным успехом на суше и на море. Его поэма не только возвышает человека Луция Лукулла, мужественного и выдающегося полководца, но и имя римского народа, ибо римский народ под руководством этого же Лукулла проложил себе доступ к Понту, укрепленного средствами могущественных царей и самой природой; горстка римского войска под предводительством этого же полководца разбила бесчисленные массы армян; заслугой римского народа является то, что он спас от нападения Митридата город Кізик, нашего союзника, и так сказать, вырвал его из пасти войны; нашей всегда будет славиться и считаться эта неслыханная победа Лукулла в морской битве под Тенедом, где погибли вражеские полководцы и был потоплен вражеский флот; нам принадлежат трофеи, памятники, триумфы. Тот, кто своим талантом прославляет его подвиги, возвышает и римский народ.

(22) был Дорогим старшему Публію Африканском наш Энной, потому даже в гробнице Сціпіонів поставлено, как предполагают, его мраморную статую. Ведь такие похвалы, без сомнения, прославляют не только того, кого славят, но и само имя римского народа. До небес возносят имя Катона, прадеда нашего современника; за то римский народ укрывается большой славой. Так же и возвеличивания этих славных Максимов, Марцеллів, Фульвіїв касается в некоторой степени и всех нас. Тем-то создателя этих похвальных стихов, уроженца Рыжей, наши предки наградили правом гражданства, а мы отберем его у него, гераклейця, приверженность которого хочет купить себе столько городов, того, кто является нашим полноправным гражданином!

(23) А впрочем, если кто-то считает, что греческие поэмы в меньшей степени укрывают людей славой, чем латинские, грубо ошибается. Греческие произведения читают почти все народы, а объем распространения латинских намного уже. Если наши подвиги достигают пределов мира, то мы должны быть заинтересованы в том, чтобы громкая слава о римлянах проникла туда, куда долетели брошены нашими руками копья. Если это имеет важное значение для народов, ратные подвиги которых является предметом поэм, то, без сомнения, для тех, кто воюет ради славы, является огромным стимулом для того, чтобы перенести опасности и испытания.

(24) Сколько летописцев имел, как передают, при себе Александр Великий! Несмотря на то, когда он остановился в Сігеї у могилы Ахилла, сказал: [422] «O счастливый юноша, ты, что нашел в лице Гомера певца своей храбрости!». И был прав. Потому что когда 6 не «Илиада», то могила, которая покрыла бренные останки героя, засыпала бы и его имя. Далее. Возьмем нашего Помпея Великого, у которого мужество гармонично сочетается со счастьем, или не оказал он на собрании воинов прав гражданства Феофанові из Митилены, літописцеві его подвигов? Или тогда наши люди, храбрые, но простые воины, не поздравили этого одобрительным возгласом? Чувствуя себя как бы участниками славы своего вождя, они почувствовали странное наслаждение, которое дает слава. (25) Получается, что когда бы Архій не был законным гражданином, то он, думаю, не мог бы добиться того, чтобы кто-то из полководцев подарил ему право гражданства. Сулла, который раздавал его галлам и испанцам, очевидно, отклонил его просьбу. Я своими глазами видел такую сцену: когда на собрании какой-то мизерный стихоплет подсунул Суллі одну длиннющую эпиграмму в дистихах на его честь, Сулла приказал немедленно вручить ему награду из трофеев, которые он тогда продавал, но с условием, чтобы тот больше никогда не писал. Неужели тот, кто признал достойной награды рвение віршописця, не захотел бы приобрести для себя приверженность Архія, с его талантом, мастерством и богатством поэтических средств?

(26) Далее. Не мог выхлопотать для себя право гражданства Архій сам или через Лукуллів у близкого ему человека - Квинта Метелла Пия, который не одного одарил этим правом? Ведь Метелл так стремился, чтобы его поступки описали, что слушал даже поэтов родом из Кордубы, стихи которых звучат высокопарно и непривычно для нашего уха. Ничего скрывать правду, которой не иожна затаить. Скажім себе откровенно: все мы горячо стремимся похвалы, но больше всего жаждут славы все лучшие люди. Знаменитые философы не забывают поставить свое имя на книгах, где пишут про пренебрежение славой; за то, собственно, выражают свое презрение к славе и популярности, хотят, чтобы о них шла слава. (27) Децім Брут, великий человек и выдающийся полководец, приказал украсить преддверия храмов и памятники, которые соорудил, стихами лучшего своего друга Акция, а славный Фульвій, который на войне с етолами имел при себе Еннія, не колебался военную добычу посвятить музам. Тем-то в Риме, где вооруженные полководцы уважали имя «поэт» и храмы Муз, судьи, которые носят тоги, не должны возражать против почитания Муз и помощи поэтам.

(28) Для того, чтобы вы, судьи, сделали это более охотно, я укажу вам на собственный пример и признаюсь вам в своем славолюбстві, возможно, чрезмерном, но все-таки честному. Ведь Архій уже выбрал себе как. тему и начал воспевать подвиги, которые мы с вами совершили во время моего консульства для спасения Рима и государства, для защиты жизни граждан и всей республики. Когда я услышал эти стихи, у меня сложилось впечатление, что они важны и приятны, и поэтому я поощрял Архія до завершения работы. Ибо доблесть не требует никакой иной награды за все испытания и опасности, кроме славы и похвалы; если ее отнять, какой смысл, судьи, подвергать себя такие испытания в нашем Нищем и короткой жизни? (29) Конечно, человек в своей душе лелеет какие-то надежды на бессмертие и не ограничивает своих мыслей и желаний тесными рамками, которыми очерчен ее жизни, иначе она не ломала бы непреодолимые препятствия, не мучила бы себя безнастанними заботами и недосыпанием, не боролась бы так часто за свою жизнь. Но теперь в каждые» благородном человеке скрыта какая-то сила, днем и ночью стимулирует душу к славе и напоминает, что память о наше имя не может пройти мимо с нашей жизнью.

(30) Неужели все мы посвящаем себя государственной деятельности и находимся среди опасностей и трудностей, виявимось такими малодушными и поверим [423] в том, что все пропадает вместе с нами? Много выдающихся людей оставило по себе статуи и картины, которые являются изображением тела, не души. Неужели не лучше оставить по себе отражение наших мыслей и добродетелей, вырезано и отшлифованное рукой прославленных художников? Относительно меня, то на протяжении всей своей деятельности я сдавал себе дело из того, что бросаю и сею каждый свой поступок как зерно вечной славы для всего мира. Не имеет значения, после смерти я буду ее осознавать, чувствовать ее, как говорят очень мудрые люди, хоть в какой-то частицей моего существа. Во всяком случае сегодня меня радуют сама мысль и надежда на это.

(31) Судьи! Спасите благородную человека, за которого ручаются его древние авторитетные друзья, человека, настолько талантливую, насколько должен быть тот, расположение которого пытаются наперегонки приобрести для себя самые выдающиеся люди. Дело его справедливая, потому что ее подтверждает право, уважение муніціпія, показания Лукулла, списки Метелла. Принимая это во внимание, прошу вас очень, судьи,- если люди такого великого таланта имеют право не только на покровительство людей, но и богов - возьмите под свою опеку поэта, который всегда прославлял вас, ваших полководцев, подвиги римского народа и обещает увековечить недавние внутренние несогласия, которые мы с вами пережили, того, что принадлежит к людям, которых все уважают и называют священными, и вместо того, чтобы обидеть его строгости решения, подбодрите его своим благородством.

(32) Верю, судьи, что моя короткая, как обычно, и простая речь в этом деле встретила ваше всеобщее одобрение. Надеюсь также, что вы не упрекаете меня за то, что, отходя от принятого в суде обычая, я коснулся писательского таланта обвиняемого и вообще сути поэтического творчества. В том, что председательствующий слушал мои соображения доброжелательно, я глубоко убежден.

© Aerius, 2004




Текст с

Книга: Марк Туллий Цицерон Речь в защиту поэта Архія Перевод Й.Кобова

СОДЕРЖАНИЕ

1. Марк Туллий Цицерон Речь в защиту поэта Архія Перевод Й.Кобова

На предыдущую