lybs.ru
Меня любовь ненависти научила. / Леся Украинка


Книга: Публий Овидий Назон Поэзии Перевод Григория Кочура


Публий Овидий Назон Поэзии Перевод Григория Кочура

© Publius Ovidius Naso

© Григорий Кочур (перевод), 1968

Источник: Античная литература: Хрестоматия. Составитель А.и.билецький. К.: Советская школа, 1968 (2-е издание). 612 с. С.: 485-487, 494-495.

OCR & Spellcheck: Aerius () 2004

Содержание

Любовь (Любовные элегии)

Книга И, элегия И

Книга И, элегия IX

Печальные элегии

Книга III, элегия Х

ЛЮБОВЬ

Книга И, элегия И

Оружие стихом строгим и войны я собирался петь

Так, чтобы до содержания песен был соответствующий и лаг;

Уровне звучали строки; и вдруг Купидон, сміючися,

С другой, говорят, строки украл незаметно стопу.

- Кто тебе, парень жестокий, дает на песни мои права?

Музам самым, не тебе, служим мы, вещие певцы.

Что, как белокурой Минервы оружие захватит Венера

Или факелом махать станет Минерва сама?

И кстати было бы царствовать Церере над лесом,

А с колчаном ясной Деве - глядеть полей?

Пишноволосого Феба можно вооружить острым

Копьем, Марсові следует лиру узять в Аонід*?

Парень, излишне твоя великая держава и власть;

Ты же, честолюбивый, почему стремишься новых побед?

Все уже вокруг твое? Геликоне! пышные долины?

Наверное не может и Феб лиру своей назвать?

Только первой строкой, как положено, начну я страницу,

Сразу же становлюсь бессильным, нищиш силу ты мою.

У меня никого и нет, чтобы стихом легким воспел я -

То обольстительный юноша, то ли девушка стройная.

Так сетовал я, а он из колчана, готового всегда,

Мигом на пагубу злу острую вынимает стрелу,

Сильным коленом он лука, словно лунный серп, выгибает:

«Ты, поэт, теперь,- говорит,- вот оспівать».

Горе мне, бедному! Меткие у мальчика стрелы:

Вот я горю и в моем сердце пусто - Любовь.

Что шестистопним строкой начну, п'ятистопним кончаю.

Брошу пугала распрей, песни военной лад.

Міртом теперь уквітчай прибрежным злотисте волос,

Музо, и песни пусть звучат из одиннадцати стоп.

[* Аоніди - Музы (от старого названия Беотии - «Аонія»).]

Книга И, элегия IX

Каждый любовник - солдат, и есть у Купидона свой лагерь,

Верь мне, Аттику мой, каждый любовник - солдат.

И для войны и для Венеры одинаковые годы пригодны.

Стыд старым воевать, стыд - старческая любовь.

Определенного возраста от воина всегда вожди требуют -

Возраста жаждет этого и подруга люба.

Бдительные оба они; на земле покоятся оба:

Двери у дамы один, второй вождя стережет.

Служба военная - походы; и девушка только отъедет,

Повсюду за ней вслед живо и любовник идет;

Сойдет на горы высокие, перейдет в половодье бескрайние

Реки; не остановят его белые сугробы снегов. [485]

В море бушующее выплывет он, не зважавши на Евры,

И про плавание не начнет в небе созвездий питать.

Кто еще, кроме воина и любовника, и ночи холодные

Сносит и терпит густые, смешанные со снегом дожди?

То, как поисковик послан, заботилось за врагом следит,

Должна соперников этот, как врагов, пильнувать.

Тот облегает грозные крепости, этот - пороги любовницы,

Врата разрушает один, второй воюет с дверью.

Часто на сонного врага можно удобнее напасть -

Толпы безоружных людей очень разрушат рука.

Так полегли в древности отряды фракийского Реса*.

А победители тогда лошадей поймали быстрых.

Сон мужчин любовникам полезен часто бывает,

И против сонных они оружие преподносят свою.

Смело и хитро миновать стражу многочисленную и пристальное

Всегда сумеет воин, сможет и любовник пылкий.

Марс зыбкая, изменчивая Венера; преодолены встанут

Вдруг, а те, что раньше побеждали, упадут. [486]

Итак, всем я скажу: не следует называть любви

Напрасной: манит людей и необычных любовь.

Стремится великий Ахилл к утраченной Брісеїди,-

Возможность троянцам дает уничтожать мощь аргів'ян.

Гектор из объятий крепких Андромахи на бой спешит -

Женщиной данный шлем голову гордую вкрива.

Даже Атрід-предводитель дочь облюбовал Приама,-

Что, как Менада стройная, волосы она розпуска.

Марс, упіймавшись, также запомнил художнику сети -

Найголосніша из всех рассказ эта в небесах.

Я, беззаботный, безразличный, рожден был для досуга,

Дух мой лелеяло мягкий ложе и ясный покой.

Вялость прогнала мою забота за прекрасную деву,

Буть приказав мне в лагере збройнім ее.

Вот и я бодрый стал, ночные отбывая войны.

Кто безмятежность свою хочет забыть - люби.

[* Фракийский царь, союзник троянцев, который пришел к ним на помощь со своими белоснежными лошадьми. От этих лошадей якобы зависела судьба Трои: когда бы они поели троянского корма, то Трои нельзя было бы завоевать. Поэтому Одиссей с Диомедом напали ночью на Реса, убили его, а лошадей отогнали.]

ПЕЧАЛЬНЫЕ ЭЛЕГИИ

ЗИМА НА ЧУЖБИНЕ (Книга III, элегия X)

Может, и до сих пор еще кто помнит изгнанника Назона,

В Городе* осталось еще, может, имя по мне,-

Знайте же - под звездами, что не спускаются в море никогда,

В дальней стране теперь я между чужаков живу:

Везде дикарей - савроматов* , и бесс*, и гетов* племена -

Даже не достойны меня их имена!

Пока еще теплый воздух - тем временем нам Истр оборона:

Волнами проходящими он предотвращает войне.

Только же поступит унылая Зима и весь берег зашерхне,

И от мороза становится белая, как мрамор, земля,-

Здесь и Борей, и снега мешают нам жить под Арктом*,

Дрожащее Небо, и то будто здесь гнобит людей.

Падает снег и лежит, под дождем и под солнцем не тает,

Затвердевает; суровый Борей делает его пожизненным.

Следовательно, и первый еще не растает, как выпадет второй,

Во многих местах он часто двухлетний лежит.

И в Аквілону бурного сила такая, что высокие

Башни с землей уровня, крыши зданий зрива.

Шкуры и теплые штаны от холода злого спасают,

Из всего тела только и открытое лицо.

Часто от движения звенит льодинками покрыто волос,

И на морозе блестит, белая вся, борода. [494]

Не распадаются вынуты, посуды форму сохранив,

Вина, и уже не черпать надо, а есть куски.

Что уже говорить, как ручьи, побежденные холодом, затвердевают.

Или как на озере здесь воду копают хрупкое?

Даже и сам, за реку папірусодайну* не уже,

То, что в себе отовсюду столько сочетает волн -

Истр - даже он, от жестокого ветра ізверху застигши,

Тайком в море несет воды свои голубые.

Там вон, где судна плыли, сейчас ноги ступают; по волне,

Скованной Холодом, теперь лошадиные копыта звенят;

Сейчас новыми мостами, что выросли над течением,

Тянут сарматские волы множество варварских телег.

Веры мне не піймуть; та не за ложь награды,

Итак, кажется мне, верить свидетелю следует:

Видел я море бескрайнее, что тоже от мороза застыло,

Воды обездвижены покрыла скользкая и блестящая кора.

Но не достаточно и видеть: шел я по волне затвердлій

И не смочила вода совсем моей ноги.

Если бы тебе пришлось, Леандре*, плыть в этом проливе,

Наверное бы вода не была виновата в смерти твоей.

Даже дельфины не могут из волн в воздух подняться,

Потому навесной зимы их не пускает покров.

Видимо, когда, махнув крылом, Борей зашумел бы,

Волн бы не сбил и тогда на полоненій воде,

Не ворухнулись бы судна, языков мрамором, сжаты льдом,.

И рассекать бы весло скованных вод не могло.

Я видел рыб, в льда зависли, привязаны крепко -

Некоторые из них даже там еще сохраняли жизнь.

Итак, как только чрезмерная Бореєва сила повеет

Или над морским пространством, над разливом реки,

То через Истру равнину, сухим Аквілоном закованную,

Варвар вмиг надета, враг на бистрім копи -

Враг на бистрім лошади, стрелой крылатой грозный,

Дикий разрушая край, уничтожая народ вокруг.

Кто убегает, оставляя дом: на полях беззащитных

Необоронеие везде враг добро забира,

Сел нищенскую добро - и скрипучая повозки, скот

Все те блага, которые имеет нищий крестьянин;

Тех пленных гонят, скрутив им руки за спину;

Видят в последний раз они родные дома и поля;

Падают другие, без сожаления зубчатыми стрелами убиты:

Ведь яд страшную быстрое железо несет.

То, что нельзя взять с собой - в дороге оставляют,

И невинные домики курит вражеский огонь. [495]

Мир наступает, то и тогда ужасы войны всех пугает,

И не ведет борозды ратай, налігши на плуг;

Здесь когда врага видят, или не видят - боятся;

Поэтому необработанная везде, дикая, словно пустота, земля.

Ни сладкие в тени не прячутся здесь виногрона

И не шумує в кадках, пену вздымая, муст.

Яблок нет в этой стране. Не имел бы Аконтій на чем

Слов написать своей госпожи и подкинуть ей.

Видно вокруг поля без деревьев и без зеленые, голые.

Горе мое! Не заходи ни один счастливый сюда.

Ведь так широко мир розіслався бесконечно-большой,

Зачем на муки мне край этот открыт печальный?

[* То есть в Риме. Так римляне обычно называли свою столицу.]

[* Савроматы - то же, что сарматы - разные племена, очевидно, общего происхождения, которые жили на территории Европейской части СССР .]

[* Весей - фракийское племя, жившее вдоль пряди Гемона. После завоевания Македонии римляне покорили и это племя.]

[* Геты или даки - фракийское племя, жившее по обе стороны реки Истра, т.е. Дуная. Дакия (гетофракійське царство), завоевана римлянами, стала провинцией Римской империи.]

[* Аркт (по-гречески - «Арктос» - медведица)-собственно, созвездие (Большой или Малой) Медведицы, фигурально-север, северные страны (ср.- Арктика).]

[* Папірусодайна река - то есть Нил в Египте, вдоль течения которого растет папирус.]

[* Леандр, о котором рассказывается в произведении Мусея (VI в. и. е.),- юноша с Абідоса (в Малой Азии), полюбив Геро, жрицу Афродиты в Сесті (на противоположном берегу пролива), каждую ночь переплывал к ней через Геллеспонт (ныне Дарданеллы), руководствуясь светом маяка, что был в Сесті. Одной бурной ночи свет на маяке угасло, и Леандр погиб в волнах. Когда на следующий день Геро увидела его труп возле берега, то сама бросилась в море.]

© Aerius, 2004




Текст с

Книга: Публий Овидий Назон Поэзии Перевод Григория Кочура

СОДЕРЖАНИЕ

1. Публий Овидий Назон Поэзии Перевод Григория Кочура

На предыдущую