lybs.ru
Простит мучителей... я не почувствую в себе силы! / Павел Грабовский


Книга: Тит Макций Плавт Комедии [отрывки] Перевод Ф.Самоненка


Тит Макций Плавт Комедии [отрывки] Перевод Ф.Самоненка

© Plautus

© Ф.Самоненко (перевод), 1968

Источник: Античная литература: Хрестоматия. Составитель А.и.билецький. К.: Советская школа, 1968 (2-е издание). 612 с. С.: 383-397.

Сканирование и корректура: Aerius () 2004

Содержание

О Плавта

Близнецы

Хвальковитий воин

Сокровище

Тит Макций Плавт, выдающийся представитель староримської комедии, родился около 250 года до н. э. в одном из сел провинции Умбрии, а умер в начале II ст. (184 г.). Выходец из бедной плебейской семье, он с молодых лет работает в театре, бросив его для торговли, которая закончилась для него полной неудачей. Разоренный, он стал за наемника в мельнице. Здесь, вращая мельничное колесо, он снова вспомнил о театре, составил для попытки несколько комедий, продал их театральном антрепренерові и, немного наладив свои дела, впоследствии целиком посвятил себя драматургии.

Из комедий Плавта до нас дошло в более-менее полном виде 20. Назовем те, которые в позднейших литературах Европы были предметом особого изучения и подражания. Это комедии: 1) «Амфитрион» (с мифологическим сюжетом); в XVII в. ее репродуцировал, переработав, Мольер, в XIX ст.- немецкий романтический драматург Клейст; 2) Клад («Auluaria»)-комедия про скупость, которая была образцом для «Скупого» Мольера; 3) «Пленники» («Captivi») - близка к типу сентиментальной драмы; Лессинг считал ее «лучшей из комедий», которые когда-либо были выставлены на сцене; 4) «Домовой» («Mostellaria») - комедия интриги, которую в XVIII в. последовали французские драматурги Реньяр И Детуш [383] и знаменитый датский драматург Гольберг; 5) «Близнецы» («Maenechmi») - прототип («Комедии ошибок» Шекспира; 6) «Хвальковитий воин («Miles gloriosus»), центральный образ которого находит себе аналогии в ряде пьес новой европейской драматургии - от Шекспира до Б. Шоу; 7) «Псевдол» - еще одна комедия интриги, которую проводит хитрый и ловкий раб; в XVIII в. ее подражал Гольберг; 8) «Тригрошовий день» («Trinummus») - семейная драма; в XVIII в. Лессинг заимствовал из нее смысл своей комедии «Клад».

Комедии Плавта своими сюжетами неоригинальные: они являются сочетанием (контаминацией) двух или трех греческих комедий в одну, причем эти греческие образцы обычно указываются самим автором в прологе комедии. Образцы эти - новая античная комедия (Меандр и др.). Действующие лица комедий Плавта - греки, и своим нарядом, именами (Евкліон, Палестріон, Мессеніон и др.), названиями городов, где они живут и действуют (Афины, Эфес, Эпидавр). Творчество самого Плавта состоит в определенном приспособлении этих комедий до римских обычаев и требований зрителя с широкой плебейской массы. Стремясь облегчить зрителю понимание пьесы, Плавт выбрасывает из своих образцов рассуждения на моральные темы, обостряет интригу, вводит номера для пения (кантики), усиливает элемент внешнего комизма. В изображении быта рядом с греческими все время проскакивают римские черты: в греческом Эпидавре проступает римский Капитолий (храм и крепость на одном из холмов Рима), в Афинах или Фивах - римские административные должности (эдилы и триумвиры и др.). Однако в этом направлении Плавт не мог уходить далеко, потому что откровенного разоблачения римских общественных пороков не предположил бы римский правительство.

Тематика пьес Плавта строится на интригах ловкого раба, который долагоджує любовные дела своего молодого хозяина. Именно рабы и являются главными действующими лицами . комедии. В их характеристиках - интересные черты, навеянные живой действительностью. В одной из комедий («Asinaria» - комедия про ослов) раб Леонид хвастается своим умением избегать заготовленных для рабов «крестов, цепей, цепей, карцеров, колодок, мотузів, железных ошейников» (акт III, сц. 2). Раб у Плавта знает, что его каждую минуту могут распять на кресте, где «умер его отец, дедушка и прадед». Но он не теряет через это своей веселости и находчивости. Он обманывает родителей, соперников и хвастунов-военных, купцов и в конце комедии только он сам вместе со своим молодым хозяином - пешкой в его руках - остается необдуреним.

Рядом с рабом другим потішником публики в комедии Пладіа есть парасит - нахлебник с комическим именем. (Хлібогриз, Гребенка, Столовая щетка и др.). Свободный, но голодный, ради куска хлеба он готов на всякое унижение. Но, лестячи вслух, он о себе издевается своего глупого заместителя. Рабы и парасити - носители остроумия Плавта, часто грубо резкой, но такой, что доходила до плебейской аудитории. [384]

К числу положительных черт Плавта принадлежит его мастерство диалога, сочная народная речь, которую, разумеется, трудно передать в переводе. Знание сцены, умение создавать комические ситуации и типа сделали Плавта одним из образцов, до которых долго обращалась потом буржуазная комедия новой Европы.

БЛИЗНЕЦЫ

«Близнецы» - одна из самых удачных комедий интриги у Плавта. Экспозиция ее дается в прологе: сюжет основан на чрезвычайном сходстве двух братьев, которых сила обстоятельств разлучила надолго. Наконец братья после долгой разлуки Встретились. Один из них, разыскивая второго, приезжает в город, где второй, женившись, всегда ссорится со своей женой. От постоянных ссор он отдыхал в гетеры Еротії. Действие начинается с того, что, поссорившись, как всегда, со своей женой, Менехм 1-й идет к Еротії, заказывает там себе обед и уходит; повар Еротії, вернувшись с базара, встречает прибывшего в город Менехма 2-го (он же Сосікл) и принимает его за его брата. Вся комедия состоит из сцен, которые разворачивают мотивы путаницы (Сосікла считают за Менехма - и наоборот) и мотивы недоразумение (Менехма считают за него самого, но приписывают ему поступки Сосікла,- и наоборот). Оба герои не понимают причины этого плутання и недоразумения: в этом и заключался комизм действия. Жена Менехма (Матрона) жалуется на мужа своему отцу (старый). Тесть обращается до предполагаемого зятя (см. акт V, стихи 799-948) с родительскими упреками. Менехм 2-й, то есть Сосікл, божится и клянется, что не знает ни старого, ни его дочери. Его слова и смущенный вид приводят к мысли, что вел сумасшедший. Чтобы к нему не цеплялись, Сосікл хватается за эту идею и начинает изображать из себя сумасшедшего; он напугал обоих; Матрона идет домой, старый - по врачу, Сосікл убегал. Приводят врача, но на сцене уже Менехм 1-й, которому намекают о его безумия; разъяренный целым рядом неудач, которые он приписывает своему параситові, что сыграл для него роль злого советника (он иронически называет его Улиссом), Менехм 1-й отвечает раздраженно; это еще больше убеждает старого и врача, что он с ума сошел, старик приказывает четырем сильным слугам связать его. Действие решается только тогда, когда оба брата одновременно появляются на сцене, и истина, с помощью верного слуги Менехма 2-го - Мессеніона, наконец, устанавливается.

Эта веселая переработка неизвестного греческого образца (сицилийской комедии, см. Пролог), как и много других комедий Плавта, в новой Европе неоднократно была предметом подражания. Самой известной из них в «Комедия ошибок» Шекспира.

ПРОЛОГ

Прежде всего поздравляю и желаю я

Добра себе и так же вам, а зрители!

Несу вам Плавта... не руками - языком:

Прошу вас благосклонно слушать меня.

Узнайте теперь, о чем здесь будет вещь.

Я расскажу об этом не во многих словах,

В комедиях поэты всегда поступают так,

Что якобы в Афинах действие вся идет,-

Потому что так люди греческого образца. [385]

А я, где и что было,- где просто вам скажу.

Конечно, все по-гречески идет и здесь,

По-сицилийскому, не по-аттіцькому.

И это все как предисловие вы примите.

По предисловии же язык уже я начну,

Вам висиплю ее не мере только

И не тремя, а целой кладовой.

В Сиракузах вот один старый купец

Долго жил: сыновей-близнецов он имел

Таких подобных, что уже даже мамка их

Все путала, кого когда ей к груди

Тулит - покормить; мать родная, и та

Все ошибалась. Правда, их не видел я,

И все это мой приятель такое говорил.

Семь лет прошло: выросли мальчики.

Вот отец, в то время нагрузив судно,

С собой сына одного в путь забрал

Приучать дела (поплыли они в Тарент),

А второго сына у матери оставил.

Большая сила народа на то время в Тарент

Собралась, потому что именно игрища были,

Отбился от старого в толпе сынок.

Купец там из Эпидамна случился какой-то:

Он мальчика забрал с собой в свой край,

А отец бедный с горя и из беды

Такой в отчаяние вдавсь и потом заболел

И вскоре в Таренті же и умер.

А как в Сиракузы весть об этом дошла

К деду, что одного внука погублено,

А отец в Таренті нагло так умер,

То дед внучку втором имя изменил;

Он внука очень так отсутствующего любил,

Что даже и именем тем этого назвал.

Менехмом называть внука стал дедушка,

К тому же он и сам Менехмом звался тоже.

А помнить имя легко это потому,

Что уши все тогда нам вестник прокричал.

И чтобы потом ошибки уже не было,

Подтверждаю, что обязательно так звали близнецов.

Теперь до Эпидамна вернуться следует,

Чтобы всю вам дело это подробно рассказать.

А если в Епідамні надо вам чего,

Говорите смелее, даже прикажите мне...

Чтобы возможно виконать все было.

Дадите вы деньги, позарез проморгаєте,

А не дадите, еще больше проморгаєте,

И впрочем, вернімось к рассказу:

Купец тот из Эпидамна,- а вспомните-ка,

Что парня-близнеца тогда с собой взял,-

Бездетный был, но богатый человек,

Усыновить захотел он знайденя, [386]

Невестку даже багатеньку надзоров

Ему и записал наследником своим.

Вот раз он на село пошел, а путь была

И через реку скаженілу от дождя

Великого, и захватила там вода

Его, как он тоже захватил дитя когда-то...

Большие остались близнюку сокровища...

Вон он здесь и проживает, близнец,

А второй, что в Сиракузах с Дедом жил,

Прибыл сегодня тоже сюда со своим рабом,

Все брата, который пропал когда-то, ища.

А город Епідамн остается, пока

Этот спектакль; іншая событие уже

И город изменит; так все сменное раз:

То сводник здесь, а там старик,- там молодой...

То парасит здесь, а то царь, а то нищий...

ДЕЙСТВИЕ V

В. 799-948

Старый. Вот я сейчас розпитаюсь, что здесь случилось такое.

Ну, Менехме, что за ссора, расскажи-ио, чтобы я знал.

Почему печален ты? И жена так разгневана твоя? [387]

Менехм. Кто бы не был ты, дед, и богами всеми высшими

Еще и Юпитером заприсягнуся... Старый. На что это? Почему?

Менехм. Что здесь никакого бедствия не оказывал я женщине этой,

А она постоянно говорит, что эта одежда будто я

Извлечение в нее. И час пусть меня побьет бедствия,

Как минуту хоть пробыл я в доме, где она живет.

Старый. Что ты, сумасшедший, ерунду порешь,

Будто в доме, где живете, ты никогда не бывал.

Менехм. И вот думаешь, деду, будто я тут живу?

Старый. Нет разве?

Менехм. А пожалуй, что нет.

Старый. Ой, это же глузуєш ты.

Или этой ночью переехал. Дочь, иди сюда,

Что, вы выбрались оттуда?

Матрона. Куда? Зачем это?

Старый. Право не знаю.

Матрона. Он на глум взял тебя.

Старый. Разве?

Ну, Менехме, веки шуток: уже к делу говори.

Менехм. И чего ты прицепился? Откуда взялся ты?

И болезни уже которой вам нужно от меня?..

Матрона. Ой... ты видишь,-глаза зеленеют. Сам он очень побледнел,

И уже цвет больной на лице и висках.

Менехм (к публике). Лучшего не надо... я сошел с ума,-

то мнение их. Действительно же я сделаю вид такого, может, убегут поскорей...

Матрона Ой, какой страшный он, рта как разинул. Что же делает?

Старый. Отойди от него, дочь... далее отступы.

Менехм. O, евое, Броміє, на охоту зовешь ты меня*

[* Изображая из себя сумасшедшего, Менехм взывает к богу Вакха-Бромія, будто принимая участие в вакханалии (празднике Вакха).]

И я слышу, а убежать не могу никак відсіль,

Здесь слева свирепая псина вцепилась такая,

А справа этот козел вонючий, весь свой век

Душ немало и невинных потерял за ложь.

Старый. По твоему это шею...

Менехм. Аполлон оракулом велит,

Факел распалив, глаза ей повипікать...

Матрона. Ой, ой, тату, глаза вознамеривается повипікать...

Менехм (к публике). Сумасшедшим зовут меня - уже совсем все они дураки.

Старый. Доченька, то же беда.

Матрона. Что же нам делать?

Позову я рабов.

Пусть его скорее скрутят и оттащат куда-то прочь.

Потому что беды наделает еще и большой.

Старый. Беги же скорей.

Менехм (к публике). Ой, это же надо сообразить, как избавиться

Этого... (Громко). Ты приказываешь лицо ей дотла попсувать, [388]

Как она, эта гадость, из глаз не исчезнет моментально?

Так сделаю я, Аполлоне.

Старый. Утікай же ты скорей,

Потому изувечит тебя он.

Матрона. Я бегу, а ты бди.

Чтобы не сбежал. Ой, судьба такая тяжкая моя!

Менехм. Неплохо я ее прогнал. Теперь мне велиш

И в этом плохом титановые, бородачу,

Руки и ноги, все суставы и кости раздолбит ему

Палицей, которую держит в руках.

Старый. Беду тебе

Еще большую причиню, как коснешься ты меня.

Менехм. Что велиш - сделаю, топор я двосічную возьму.

Тело пошматую и внутренности я вительбушу все.

Старый. Вот этого следует опасаться, а еще лучше утікать,

Ибо велика опасность, что так обязательно сделает он.

Менехм. Многовато, Аполлоне, диких запрячь велиш

Лошадей неуїжджених в колесницу и, следовательно,

Льва этого вонючего старого потоптать.

Уже ступил в колесницу, вожжи в руки, имею и бич.

Ну потому, кони, зазвенит пусть тот копыт ваших топот,

Ветром-вихрем летите в молниеносной скорости...

Старый. Что, меня потопчеш?..

Менехм. Вновь и вновь говорит Аполлон.

Ты велиш наїхать, как вот стоит он, и разбить...

Но кто это с колесницы за волосы тырит так:

Властный бога Аполлопа хочет уничтожить приказ..

Оба в конце уже исчезли с моих глаз,

Что так казитися заставили меня.

Скорей от бедствия побегу на корабль,

А вас умоляю, как вернется старый,

То не говорите,- в какую сторону я побежал... (Исчезает).

Старый. Ой, как же спина заболела от сидни

И глаза от долгого смотрения: все ждал

Так и следил я врача, пока

От больных вернулся... да И глупый какой-то:

Говорит, ногу Эскулапа вигоїв,

А руку Аполлону. Это же різьбар,

Не врач. А как тянется... И уходи поскорей.

Врач. Кто здесь больной, ну так, дед, расскажи,

Или сумасшедший, или причинная, или заболел

На сонную болезнь, или водянкой.

Старый. На это тебя и призваны, чтобы ты познал

Болезнь и прогнал ее...

Врач. O, исчезнет моментально

Болезнь: больной твой встанет, не турбуйсь.

Старый. И ты должен пильнувать его как следует...

Врач. Шестьсот раз я припадатиму на день -

Вот так вот искренне лечить буду я.

Старый. А вот и больной. Что же делать теперь? [389]

СЦЕНА 5

Менехм, Старый, Врач

Менехм. Ну и день сегодня выпал, да и плохой тоже.

Тайком хотел сделать, расплескал все парасит -

Страха и стыда которого он нанес мне теперь.

«Мой Уліссе, столько бед ввел ты когда-то!»

Чтобы я такой живой был, как паскуду я этого не убью.

Правда, что жизнь его давно в моих руках уже.

Мой питомец вполне он: душу уже теперь возьму.

И не лучше и гетера: обычай уже такой.

Я говорю, что одежда женин следует вернуть обратно.

Врет, будто вернула... Ой, беда мне совсем...

Старый. Слышишь, что говорит?

Врач. Беду какую-то...

Старый. А ну, подходи.

Врач. Будь здоров, Менехме. Зачем же руку ты открыл?

То же повредит может очень при этой болезни твоей.

Менехм. Повесился бы ты...

Старый. Слышишь ли хорошо?

Врач. Еще бы и не услышать!

Натирание из чемерицы здесь не может пособить.. Что, Менехме?

Менехм. Причепивсь чего?

Врач. Или белого вина,

Или красного употребляешь ты?

Менехм. И прочь, мерзавец!

Старый. Вновь начал казитись.

Менехм. Ты еще спросил бы, какой хлеб -

Желтый, пурпурный или красный - кушать я люблю.

Птицу или чешуйчатую рыбу или перистую им...

Старый. Беда...

Слышишь, как он шалапутить? Очень все медлишь ты.

Лекарств выпить каких ты дай ему, а то ведь конец...

Врач. Следует теперь о другом запитать...

Старый. Болтун, не мучай.

Врач. Еще скажи, не бывают глаза витрішкатими твои?

Менехм. Бесполезный трутню, поэтому разве я дался рак тебе, что ли?

Врач. А скажи, не чувствовал ты бульканье в животе?

Менехм. Неголодного он молчит, а кушать захочет, то поет.

Врач. Вот теперь отвечает, будто с разумом совершенно.

Легко с ночи засыпаешь и до утра хорошо спишь?

Менехм. Очень хорошо засыпаю, уже когда долгов нет...

Молния пусть тебя, мерзавца такого, убьет.

Врач. Вновь поступает безумия... Из Них вот слов это вижу я.

Старый. Будто Нестор, так умно разговаривает он теперь,

А давеча женщину псицей бешеной назвал.

Менехм. Я назвал?

Старый. В безумии будучи ты...

Менехм. Кто, я? [390]

Старый. Конечно, ты.

Четвернею диких лошадей еще хотел разбить меня,

Я такого видел тебя, и поэтому говорю.

Менехм. А тебя я видел... у Юпитера ты украл венец,

И за то тебя в тюрьму брошен,- я тоже видел...

Потом как тебя схватили, розог как дали тебе,

Отца убил ты, мать как продал,- я тоже видел...

Достаточно имею смысла на бессмысленность ответ подать.

Старый. Доктор, скорее, ой, скорей, умоляю, помоги.

То же ты видишь, он взбесился.

Врач. Знаешь ты, сделает нам как?

Затащи его в меня...

Старый. Лучше будет?

Врач. Да так.

Там я больному уже обязательно помогу.

Старый. Пусть и так.

Врач. Чемерицы ты моей дней двадцать попоп'єш...

Менехм. А тебе киев моих мало и на тридцать дней.

Врач. Зови людей, пусть забирают.

Старый. А много нужно людей?

Врач. И я вижу, здесь требуется уже не менее четырех.

Старый. Моментально здесь будут: ты его постережи.

Врач. Нет, надо идти,-

Чтобы все нужное дома влаштувать, ты же клич рабов:

Пусть несут меня.

Старый. Хорошо, принесут.

Врач. Пойду!

Старый. Бывай!

Получаются.

Менехм. Уже пошли; наконец - я один. Юпітере ясный,

Почему меня за сумасшедшего считают эти люди?

Как родился я на свет, я не болел ни дня

И не сходил с ума и ни с кем никогда я не бивсь.

Сам здоровый - за здоровых их всех всегда считал.

Кто же меня за сумасшедшего уже имеет,- сам такой.

Что же теперь делает? Домой? Так друяшна не пускает.

Да и туда* тоже не пускают. Что-то получается все плохо.

Пока здесь буду,- на ночь уже домой я добьюсь.

[* То есть к его любовницы Еротії.]

ХВАЛЬКОВИТИЙ ВОИН

Основной интерес комедии - в образе ее героя Піргополініка (буквально - «победителя многих крепостей») -хвастливого воина, который на словах совершил множество чудес храбрости и убежден, что перед ним не устоит ни одно женское сердце. Эта комическая фигура - несомненно, греческого происхождения: образ взят из жизни той эпохи, когда исключительную роль играло наемное войско и его вожаки (в эпоху диадохов и эпигонов). В Риме, войско которого до последних лет II в. состояло из всех граждан (общественное ополчение), такие явления не могли иметь места. Но они часто відживлялись [391] в более поздней европейской истории одновременно с возникновением в ней наемных армий, а потому оживал и образ «хвастливого воина», который повторила, с утратой некоторых специфических черт, итальянская, французская, немецкая, датская и английская комедии от XV до XVIII вв. Самый знаменитый из таких далеких потомков героя Плавта является Фальстаф Шекспира (см. его историческую хронику «Генрих V» и комедию «Виндзорские затейницы»).

В представленном вступительной сцене Піргополінік разговаривает со своим нахлебником Артотрогом (буквально - «Хлібогризом»). Хвастаясь, Піргополінік называет различных настоящих и выдуманных им царей и полководцев. В этих полководцев принадлежит и «Шибайло Бум-Бабахович» (в оригинале «Клітоместорідів сын Бомбомахіда», то есть «Злополучный вожак, сын войовника пустыми словами»).

Вступительная сцена дает достаточно полное представление о герое: дальнейший ход действия не прибавляет к нему ничего, переключая интерес с характера на интригу. Оказывается, что Піргополінік вывез любовницу молодого афінця Плевсіда Філокомасію за его отсутствия до Эфеса. Раб Плевсіда, Палестріон, пытается известить об этом своего пішії, но попадает в плен к морским разбойникам и его продают в неволю том же Шргополінікові. Палестріонові везет рассказать о все Плевсідові, тот приезжает и с помощью своего старого раба и его хитростей возвращает себе Філокомасію и оставляет обманутым Піргополініка.

СЦЕНА И

Піргополінік. Смотрите, чтобы щит горел мой и блестел как жар,

Как солнца ясное пламя в ясный день.

Чтобы уже как придется сражаться в бою,

Он ослепил бы глаза врагам моим.

Ой, хочу порадовать мой острый меч,

Потому скорбит так и так горько скорбит он,

Что уже давно без дела я ношу его.

А так он хочет боя, тех кровавых жатв...

И где же делся Хлібогриз?

Артотрог. У бойца,

Завзятішого в драке, удивительной красоты,

Что с ним бы и Марс не зваживсь смело говорит,

Не то соревноваться в тех жестоких боях.

Піргополінік. Или это тот бедняга, что я спас

Его в краях червивых, как Нептунів внук

Шибайло Бум-Бабахович славный воевал...

Артотрог. Помню, что в оружии золотой он был,-

Ты же легионы пороздмухав его,

Как ветер листья или солому с крыши.

Піргополінік. И это мне глупости...

Артотрог. Пожалуй что так. (К зрителям).

Я знаю кращії дела (и не твои).

Если кто видел еще большего лжеца,

Чванька, пишанням так раздутого, как этот,-

Меня пусть возьмет в слуги, даже рабы...

А пока жди: потому что еда здесь такая же вкусная!..

Піргополінік. А где ты?

Артотрог. Здесь... А в Индии когда-то

Слону руку спереди ты уломив.

Піргополінік. Как руку?

Артотрог. То бишь...- бедро - хотел сказать.

Піргополінік. И немного я его тронул... [392]

Артотрог. O, это уже так.

Если бы прижал еще немного и на все это *

Слоновее утварь, наверное бы был конец...

Піргополінік. Ну, ладно.

Артотрог. Правда, правда, и не следует поэтому,

Кто все твое рвение знает,- говорит. (К зрителям).

От желудка идет беда: потому что должны все уши

Это слушать, чтобы не слышать клацанье зубов.

Потакуєш ко всему, что бы он не врал...

Піргополінік. Погоди, вот о чем я...

Артотрог. Знаю уже, о чем...

Было это, помню...

Піргополінік. Именно что?

Артотрог. Все то.

Піргополінік. Что ж помнишь?

Артотрог. А такое: сто пятьдесят

Из Киликии, сотня скифских разбойников,

Сардінців тридцать, шестьдесят македонцев

Было... и всех повоевал ты только за день.

Піргополінік. А сколько получится всего?

Артотрог. И тысяч семь...

Піргополінік. Да, столько и должно быть: хорошо облічив.

Артотрог. И писарей не имею: все наизусть я...

Піргополінік. О, память сильная у тебя. [393]

Артотрог. (К зрителям). То же голод учит...

Ліргополінік. Пока такой живешь, ничем ты не журись.

С тобой всегда поділю я свой обед.

Артотрог. А там, в Каппадокии, где вместе пятьсот -

Если бы острее меч - в один момент ты утяв.

Піргополінік. И то была пехота, я ее и пустил...

Артотрог. Что еще я буду говорить,- это знают все,

Что ты такой на всей земле один живешь

Непобедимый и прекрасный еще же красавиц.

И любят так,- без шуток,- все женщины тебя,

Потому что хорошее. Вчера пристали две какие-то,

За одежду схватили...

Піргополінік. А говорили что?

Артотрог. Спрашивали все, не Ахилл ты. Я сказал,

Что брат его ты родной. Вторая уже тогда

Вихвалювати начала: «хороший ты,

И вежливый, и волосы у тебя, как у богов...

Счастливые женщины, что их полюбишь ты».

Піргополінік. Так говорят?

Артотрог. Даже просят, чтобы тебя

Сегодня медленнее провести мимо них...

Піргополінік. Ну и хлопоты это красивым быть...

Артотрог. И так они

Ко мне прицепились, чтобы помог

Тебя узріть. К себе звать велят.

Твоими делами уже полная голова...

Піргополінік. Таблички имеешь?

Артотрог. Все я имею, даже стиль*.

Піргополінік. Прекрасно как до меня ты пристосувавсь!

Артотрог. То же следить дел твоих должен я,

Всегда я готов все сделает, хоть что звелиш.

Піргополінік. Кажется, время вот на форум уже идти

И охотникам, что вчера списана тут

На таблицах, плату розрахувать как следует,

Ибо царь Селевк покорнейше так меня просил

Собрать и хорошо записать воинов всех.

На эту вот дело и дано это мне декрет.

Артотрог. Так пойдем.

Піргополінік. 3а мной идите, помощники!

[* Стиль - маленькая палочка для писания на воскованих дощечках, один конец ее был острый, чтобы чертить буквы, а второй - тупой, чтобы при необходимости затирать написанное.]

СОКРОВИЩЕ

Скуп и недоверчив старый Евкліов нашел у себя в доме закопан горшок с золотом и, переховавши его, живет в безнастанних заботах, подозревая всех и каждого в намерении ограбить его. А тем временем юноша Ліконід соблазнил его дочь. Ничего о не не зная, дядя Ліконіда, богатой Мегадор, по совету своей сестры, сватает эту самую дочь. Евкліон, оставив себе право не давать за дочерью приданое, [394] возвращается к своему горшку с золотом, который он выносит из дома, и прячет в храме Верности и в других местах. За этой работой его застает Стробіл, раб Ліконіда (акт IV, сцена 2), и, несмотря на всю бдительность скряги (действие IV, сц. 4), ворует горшок; Евкліон произносит монолог, полный отчаяния (действие IV, сц. 9). Слова Ліконіда, который пришел к нему и покаялся в своем поступке перед его дочерью, не производят на него никакого впечатления: он, слыша раскаяние Ліконіда, думает, что тот украл у него горшок и раскаивается в этом. Евкліонові возвращают его сокровище; Мегадор отказывается от сватовства в пользу своего племянника. В окончании, что наверное не относится Плавтові, Евкліон раскаивается в своей скупости и вдруг превращается из скряги на доброго и Щедрого отца.

Эта комедия составлена по неизвестным нам греческому образцу. Особенно интересна тем, что она была образцом для знаменитой комедии Мольера «Скупой» (1668). Сцену Евкліона с Стробілом, так же как и монолог Евкліона, Мольер повторил, только с некоторыми вариациями. Само имя героя комедии Мольера - Гарпагон - встречается в предпоследней сцене латинского текста. Но изображение характера скупого у Мольера значительно углубленное и распространено; далеко полнее и действие комедии, которая у Плавта составляет лишь несколько довольно примитивно соединенных друг с другом ситуаций.

ДЕЙСТВИЕ IV

СЦЕНА 2

Евкліон, Стробіл

Евкліон. Вірносте*, про золото никому не подай,

Уверен я, что не найдет мой посуду в тайнике никто.

Неплохая добыча уже была бы, если бы наткнулся кто

И на горшок с золотом. Но, в Вірносте, не тронь!

Умыться уже следует к жертве: не пропустить бы зятька,

Ибо, скоро призыв дав, моментально дочь себе введет.

Вірносте же, тебя умоляю! Горшок чтобы не сдвинулся:

Золото тебе доверил, в храме ибо твоим лежит.

Стробіл. O бессмертные, слышу, что говорит здесь этот человек.

Горшок, полный золота, спрятал вот он в храме сем.

Вірносте, не будь вернее ему, чем мне!

Отец это же, кажется, любой хозяина моего.

А войду только туда, перешукаю, может и найду

Клад спрятан, пока старик что-то делает.- Повезет,-

Вірносте, я кружку, полный меда, принесу тебе

Вкусного. Конечно, принесу, хоть выпью сам.

Вот не зря ворон накричал с левой руки,

Когтями своими землю скреб, крякавши все время.

Вдруг сердце танцевать так быстро начало в меня,

Будто выскочит захтіло... И чего же это я барюсь?

СЦЕНА 4

Евкліон, Стробіл.

Евкліон. Исчезни, сгинь, хробаче, что в земле шевелился только,

Оттуда ты не вылезал и теперь погибнешь моментально.

Пожалуй, встречу я тебя, мошеннику, уже как следует.

[* Евкліон обращается к богине Верности, которой он поручил охрану своего клада.]

Стробіл. То по какой болезни ты так прицепился, старый?

К своему разве взялся? Да и еще же крепко дерешься так.

Евкліон. Ой лентяйка, еще и спрашивает? Вор, трижды вор ты.

Стробіл. Что же я украл? [395]

Евкліон. Отдай, говорю!

Стробіл. И что отдай?

Евкліон. Спрашиваешь что?

Стробіл. И ничего я тебе не украл.

Евкліон. Себе что украл - давай!

Ну, не стой!

Стробіл. А что же делает?

Евкліон. Не заберешь!

Стробіл. Чего тебе?

Евкліон. Поверни.

Стробіл. То, видимо, привык ты сам частенько повертать,

Евкліон. Верни, говорю! И шутки брось, потому что не шучу я.

Стробіл. Верни... Хоть бы сказал, что именно вернут тебе.

Ни к чему не прикасался я.

Евкліон. А руки покажи!

Стробіл. Ну, смотри: одна, вот вторая!

Евкліон. Ну, а третью покажи!

Стробіл. Вот чертям, вижу, помешался уже старый.

Кривда же это бедствия.

Евкліон. Да беды: ибо еще не висишь ты.

А тебе это будет,- лучше признавайся!

Стробіл. И в чем?

Евкліон. В том, что ты украл.

Стробіл. Пусть гром побьет: ничего я не крал,

Даже и не мыслил я.

Евкліон. Встряхни-ка одежду, и ладно.

Стробіл. Это как хочешь.

Евкліон. Что ты в одежде имеешь?

Стробіл. И смотри.

Евкліон. Злодіяко! Делает вид, словно вполне невинный он.

Вновь піддурюєш? Ану-ибо руку покажи Еще

Праву.

Стробіл. На!

Евкліон. Теперь левые.

Стробіл. И обе посмотри.

Евкліон. Я искать не буду. Сам отдай.

Стробіл. И что?

Евкліон. Поэтому не ври.

Знаешь-потому...

Стробіл. Что знаю?.. Что я украл?

Евкліон. Я не скажу, признайсь.

Верни то, что взял.

Стробіл. Спятил - и ты тряс меня.

Сам перешукав всю одежду, и какого же черта взял?

Евкліон. Ой, погоди, погоди, а то, что с ним ты был, куда подівсь?

Блин, погибну... То уже там! Туда?.. То этот сбежит!

Потрусил этого ведь я... Ну, к черту! Пропади.

Стробіл. Пусть тебя Юпитер накажет.

Евкліон. Зичиш хорошо ты.

Сейчас же товарищу я глотку пересеку.

Зникнеш ты с глаз? Чего так стало? [396]

Стробіл. И иду...

Евкліон. Совсем ты сгинь...

СЦЕНА 9

Евкліон. Пропадаю я, погибаю, куда же побегу? Ой держи, не пускай... а кого это? кого?

Да разве ж то знаю? Слепой словно я и ничего не вижу, не имею чувств...

И не ведаю, кто я, зачем я живу... Толком зміркувать я не могу всего.

Заклинаю, умоляю: помогите мне злодіяку, что украл, скорей найти!

И о чем смеетесь, новой людишки, знаю хорошо, много и вас воров.

Только в одежду, украшения прячетесь вы, сидите между людей, будто честные такие.

Что сказал ты? поверит, кажется, тебе, вроде можно: подобный честного ты.

Ой, скажи, кто украл. Ты знаешь разве?.. Никто из этих вот? Так и ты же меня убил!

Ой, какой же я бедный, уже бедный совсем. Загибаю, потому что горя бремя я несу!

Поэтому столько стогнань и тоски этот день навесной уже нанес. Придет же голод еще!

Я самый несчастный из людей на земле... И зачем уже жизнь, когда золото я

Потерял, что так тщательно берег от всех? А я же так ухаживал, так все следил

Его, зрікшися всяких утех. А теперь кто-то другой в моем кладе любит там.

Ой, невмоготу мне это терпите!.. [397]

© Aerius, 2004




Текст с

Книга: Тит Макций Плавт Комедии [отрывки] Перевод Ф.Самоненка

СОДЕРЖАНИЕ

1. Тит Макций Плавт Комедии [отрывки] Перевод Ф.Самоненка

На предыдущую